Тупик I Взаперти

      После душа стало легче. С гематомами успешно справилась трансцитобластовая мазь, а вот тревога никуда не делась. Что еще придумает мерзкая сука Пейдж? Уж она-то знает, как ударить побольнее.       Комната тонула в полумраке. Голографическая панель мерцала, рисовала на стенах и темном экране едва различимые образы: тропические острова, отчужденную пустошь заснеженных гор. Фальшивые красоты для фальшивого спокойствия.       Здесь, куда ни глянь, сплошные острые углы воспоминаний. Вот кровать, на которой он отдавался Нику, брал его сотни раз — желанного и покорного. Вот кратер с вывороченными краями на дверце шкафа — след от пули, что не попала в Томаса. У каждого предмета своя история, свой потайной мир.       Бултыхаться в клейких тенях можно было вечно, поэтому Дженсон голосовой командой зажег свет и открыл мини-бар. Щедро плеснул водку в бокал для мартини — выпил в три глотка и тут же закашлялся. Надо не жадничать, сбавить обороты.       Он повторно наполнил бокал и сказал в пустоту:       — За тебя, Ник.       Во рту растеклась горечь, но уж лучше так, чем привкус жженой проводки — от него не избавиться, не перебить даже модифицированными специями. Порой казалось, что там, внутри, что-то разлагалось, бродило, плевалось зловонным ядом. Может, Вспышка ударила по печени, вгрызлась в нее циррозом? Нет, коварная болезнь начинается не так. Это всего лишь один из симптомов, который не по зубам фризеру.       Огонек зажигалки лизнул сигарету — Дженсон затянулся, вдохнул сдобренный виноградом табачным дым и почему-то представил Томаса. День за днем одно и то же — мысли, так или иначе, возвращались именно к нему. А ведь совсем недавно было по-другому.       После того как Томаса отправили в Лабиринт, все изменилось. Внезапно стало чего-то не хватать. Привычка, глупая привязанность или… Нет, иные варианты невозможны: слишком абсурдно, иронично нелепо. Но все же, все же…       Когда Томас самоотверженно ринулся спасать двух едва знакомых парней, в голове что-то переключилось. Такой Томас ему нравился, такого Томаса он хотел.       В задумчивость вторглось пиликанье обратной связи. Квадрат экрана мигнул, и на его плоскости появилось увеличенное в несколько раз лицо Авы Пейдж.       — Зайду к тебе через пару минут, — без предисловий заявила она. — Готовься.       Что это, черт возьми, значит? Решила добавить парочку унижений? Опять потащит его к подопечным или же кто-то из спонсоров приехал раньше времени. Нет, ему бы первым делом доложили. Если, конечно, не запретила Ава Пейдж.       Страх мгновенно стиснул горло, льдом сковал каждую мышцу. Последний раз спонсоров было трое. Не так много, как обычно, но привыкнуть к ежемесячным пыткам никак не удавалось. Если бы не Вспышка, он бы стирал себе память, но в его положении это опасно. Поврежденный мозг слишком хрупок. Да и технология рискованная, после череды неудач от нее отказались.       Оставалось притуплять чувства выпивкой. Однако болезненные воспоминания, словно стервятники, кружили над ним, набрасывались в самый неподходящий момент.       Ему было страшно. Вот-вот откроется дверь и в комнату войдет один из спонсоров, которому он обещан в качестве живой игрушки. А дальше… дальше неизвестно, выживет ли он после «игр» с полуразвалившимся живым трупом, агрессивным и безжалостным.       Дженсон сел на диван и огляделся. В комнате ничего лишнего — кушетка у дальней стены, стол стерегут шесть кресел, над потолком красный глазок камеры. Ублюдок еще и видео на память захотел. И угощение для него приготовили знатное: дефицитное шампанское, коньяк, фрукты и тонкие ломтики сыра.       А это тут зачем? Взгляд выхватил стальное горло воронки. Большая, да еще с широкой ручкой. Под кожу втиснулось нехорошее предчувствие. Хотелось вскочить и, пока есть время, сбежать. Вот только что потом? Этаж интенсивных опытов или нижний ящик комода, где до поры до времени прятался револьвер. Выбор невелик.       Решиться на побег он не успел. Дверь беззвучно открылась, и вошли двое. Третий топтался за их спинами, щупал впереди себя вытянутыми руками. Вспышка ослепила его, и пустые глазницы казались страшными дырами. Ава Пейдж, как всегда обманула, или же покупатель привел друзей.       — Ну что, вонючая дырка, — сказал тот, чьи губы были в гнойных трещинах, а нос превратился в полуразложившееся месиво. — Наливай нам и себе шампанского, выпьем за встречу!       Руки так дрожали, что пробку удалось выдернуть не с первого раза. От выпитого закружилась голова, но один из спонсоров — жирный, распространяющий вокруг себя гнилостный запах — потребовал, чтобы Дженсон налил себе полный фужер коньяка. Ничего не оставалось, как подчиниться.       Изрядная порция сразу запросилась наружу. Сделав усилие, Дженсон сдержал позыв к рвоте. Сразу стало лучше: по жилам растеклось приятное тепло, даже страх, тисками сжавший горло, ослабел.       — Еще!       Толстяк вперил маленькие свинячьи глазки и следил до тех пор, пока Дженсон не выполнил его требование.        — Что он так долго копается? — недовольно поинтересовался Слепой. — Жрет, что ли?       — Глотает, — ухмыльнулся Безносый. — Сейчас мы ему поможем.       Он потянулся к воронке и подмигнул Толстяку.       Мощные руки надавили на плечи, прижали к спинке дивана, не давая подняться. Толстяк схватил Дженсона за подбородок, заставил открыть рот и тут же просунул внутрь наконечник воронки. Зубы скрежетали о металл, язык царапали неровные грани, но мучители и не думали останавливаться.       Коньяк струей полился в глотку — обжигал горло, попадал в бронхи. Спазмы сотрясали тело, но выплеснуть наружу содержимое желудка было нельзя. Иначе бы пытку наверняка повторили.       — Скоро вы там? — проворчал Слепой.       — Подожди, — прогундосил Безносый. — Мы еще не подготовили его сладкую попку.       Вдвоем с Толстяком они стянули с Дженсона брюки, швырнули его ничком на стол. Блюдо с фруктами с грохотом полетело на пол, нос уткнулся в тарелку с сырами. Ноги широко развели, в анус впихнули всю ту же воронку, что вставляли в рот. Долго елозили ею внутри, царапали слизистую, пронзая кинжальной болью низ живота.       Оставалось тихо подвывать, кусать свою ладонь и ждать, когда ублюдки натешатся. Хорошо еще, что он заранее подготовился — без смазки, на сухую было бы намного хуже.       — Теперь готова наша шлюшка, — прогундосил над ухом Безносый. Потерся о щеку Дженсона своим гниющим обрубком и подозвал Слепого.       Насиловали они его вместе — Слепой трудился над его задом, Безносый занялся ртом. Лежать трупом — настоящая непозволительная роскошь: пришлось подаваться навстречу, как можно глубже заглатывать член. Может, если во всем им угодить, они не станут его бить?       Последним его насиловал Толстяк. Разложил на кушетке, задрал ноги кверху и с напором вломился внутрь. Пыхтел и стонал так долго, что Дженсон чуть не свихнулся от вони, которую распространяло это жирное китоподобное тело.       Когда довольный Толстяк слез, Безносый вылил остатки шампанского на пол и произнес:       — Ставлю триста баксов, что она влезет полностью.       — Пятьсот, что войдет наполовину, — махнул рукой Толстяк. — А ты, Марк, что думаешь? Бутылка из-под…       В ушах зашумело. Ну уж нет, хватит с него. Это больно, слишком больно. Дженсон неловко скатился с кушетки, ударился коленями и ладонями об пол, но упорно пополз вперед к двери. Бежать не было никаких сил — ноги так дрожали, что едва ли удалось бы подняться. Главное успеть… главное…       На щиколотке сомкнулась чья-то ладонь — капканом стиснула кожу. Дженсон брыкнулся, попытался высвободиться, но вышло еще хуже — его потянули назад — к мольбам, чудовищной боли, визгливому пронзительному крику…       Пальцы обожгло. Сигарета истлела до самого фильтра — вцепилась горячими зубами в кожу, разбросала пепел по голым коленям. Дженсон кинул бычок в пепельницу и полез в шкаф. Пока не пришла Ава Пейдж надо поскорее одеться. Едва он надел брюки, раздался настойчивый стук.       Ава Пейдж вошла в комнату как к себе домой. По-хозяйски огляделась и направилась к дивану. Тут-то Дженсон и заметил странность. Походка явно изменилась — исчезли прежняя грация и твердость поступи. Яркий макияж и белизна костюма только подчеркивали бледность кожи. Что-то было не так.       Дженсон протянул ей пачку сигарет, но Ава Пейдж отказалась, отложила сумочку в сторону и сказала:       — Воруешь из хранилища? Вкусовые добавки для гостей.       Как обычно, лишь бы не начинать с главного, всегда отыщется мелкая провинность, в которую надо ткнуть носом.       — Я пришла, чтобы предупредить тебя, Уильям, — произнесла она ледяным тоном. — Хоть ты и получил полный доступ ко всем камерам, постарайся больше не ошибаться. И не забывай, что у нас экспериментальная площадка, а не парк развлечений, где ты можешь удовлетворять свои секс-фантазии. Объектам нужна надежда, стимул, а не…       — Вот поэтому я и позволил им планировать побег, — перебил ее Дженсон. — У нас отличные результаты.       — Тогда почему у нас вместо двух трупов аж целых восемь? — Ава Пейдж хлопнула ладонью по дивану. — Признай, что ты теряешь хватку.       Слова оправдания нашлись, но Дженсон вовремя передумал. К чему метать бисер перед свиньями? Взгляд упал на сумку — неужели Ава Пейдж уезжает? Иначе она бы пришла налегке.       — Ты все правильно понял, мы видимся в последний раз, Уильям.       По спине пробежал холодок. Может, она так пугает? Специально придумала эту ложь, чтобы повеселиться, поглядеть на его реакцию.       — А как же лекарство? — спросил он.       — Твой фризер не лечит. — В голосе Авы Пейдж проскочило несвойственное ей сожаление. — Он снимает симптомы и замораживает развитие вируса. К тому же Вспышка не совместима со злокачественной опухолью.       Кусочки пазла сложились воедино — нашлась причина и недавним истеричным приказам, и нежеланию вести проект. Да и болезненный вид стал вполне понятен. Это при подопечных она изо всех сил держалась, теперь же не перед кем строить хваткую бизнес-леди.       — Так все-таки слухи правдивы? — Дженсон позволил себе кривую улыбку. — Рад, что независимые журналисты еще живы в Америке.       — Ты, как всегда, жутко непрозорлив, Уильям, — покачала головой Ава Пейдж. — Я полностью контролирую СМИ. Не собираюсь быть первым канцлером, которого убила Вспышка.       — Астроцитома, верно? — уточнил Дженсон, припоминая заголовок скандальной статьи. — Можно ведь подобрать лечение и одновременно контролировать Вспышку…       — Прекрати, Уильям. — Она подскочила с дивана и сделала шаг вперед. — Я понимаю, что ты всеми силами хочешь спасти свою шкуру, но доверять недоучке я не собираюсь. Ты даже резидентуру не окончил, или как она у вас называлась… Уж не знаю, как ты додумался до фризера. Должно быть, украл чьи-то разработки.       Наглая сука! Да как она смеет принижать его заслуги. Они с Томасом вместе разработали этот препарат, месяца три пахали не покладая рук.       Ава Пейдж растянула тонкие губы в жуткой улыбке и проговорила:       — Не переживай, состав мы все-таки получим. Не от тебя, так от Томаса. Закончим с третьей фазой и выбьем из него всю информацию. Я бы с радостью избавилась от тебя прямо сейчас, но мистер Кромберг хочет поиграть с тобой в одну забавную игру.       Из-под ног словно выбили пол. Дженсон растерянно оглянулся, зацепил взглядом комод и сразу же успокоился. Выход есть всегда — в любой момент можно сбежать и от спонсоров, и от нового владельца.       — На твоем месте я бы выбрала нижний ящик комода, — проследив за его взглядом, посоветовала Ава Пейдж. — Быстро и почти безболезненно. Но я же знаю, как ты до самого конца будешь цепляться за свою жалкую жизнь. Иначе уже давно бы покончил с собой.       Внезапно Ава Пейдж схватилась обеими руками за живот, согнулась, будто ее скрутила судорога, и помчалась к двери уборной. Надо же, какая выдержка — могла бы и на пол проблеваться. Однако не хочет мерзкая сука выглядеть слабой.       Воспользовавшись ее отсутствием, Дженсон залез в позабытую на диване сумку. На первый взгляд внутри не было ничего полезного — кредитки, ключи, презервативы, планшет. Но вот пальцы нащупали кое-что поинтереснее — нано-флеш с логотипом ПОРОКа.       С этого устройства Ава Пейдж передала ему на планшет расширенный код. Скорее всего, там не только доступ ко всем точкам видеонаблюдения, а возможность полностью управлять ПОРОКом.       Золотистый прямоугольник не толще пленки скользнул в карман брюк. Вряд ли Ава Пейдж заметит. Если рак основательно выжрал ее мозг, она и не вспомнит о такой мелочи.       Дверь уборной скрипнула — Пейдж вышла, пошатываясь, схватила сумку и прошипела:       — Не проживешь дольше моего. Мистер Кромберг прилетит совсем скоро.       Когда она наконец-то убралась восвояси, Дженсон включил экран и подсоединил к нему нано-флеш. Там действительно оказались все коды управления — системы жизнеобеспечения, доступ в секретный отсек ангара с планолетами, информационная база.       Однако ценное приобретение подождет. Настало время для другого развлечения.

***

      Минхо проснулся от странного землетрясения — что-то шаталось, грохотало, больно толкалось в спину. Наконец он сообразил, в чем дело — поднялся с пола, услышал приглушенный голос Томаса и отодвинул шкаф.       Томаса он обнял сразу — невзирая на стопку контейнеров в его руках и слабые протесты. В итоге еда плюхнулась на пол, зато Минхо полностью завладел Томасом — прижался к нему, поцеловал в улыбающийся рот, несмотря на запрет, воровато скользнул губами по шее. Он уже простил ему пропуск вечернего свидания, а подозрение насчет Ньюта списал на манипуляции шантажистки.       Однако Томас быстро высвободился из объятий и, указав на шкаф, спросил:       — Ты для чего строил баррикады?       — Ночка выдалась та еще, — пожаловался Минхо. — Сначала погас свет, а потом по коридору начала ползать какая-то хрень по типу гривера.       Рассказ получился куцым и больше напоминал бред сумасшедшего. Ведь страшного монстра увидеть так и не удалось. Да и Томас явно не поверил ни единому слову — он сначала хмурился, а затем и вовсе рассмеялся. И почему так хотелось улыбаться ему в ответ?       — Ты уверен, что тебе это не приснилось? — спросил Томас и добавил: — Нас сразу же после ужина повели на прогулку, поэтому я не успел к тебе прийти.       — А как же я? — с обидой произнес Минхо. — Почему меня не взяли на прогулку?       — Я сказал Аве Пейдж, что ты наказан, и она не стала возражать, — ответил Томас, собирая с пола контейнеры. — Тебе бы все равно там не понравилось. Мы ходили на крышу. Там очень пыльно и душно, да и смотреть не на что — база ПОРОКа стоит посреди пустыни.       Томас поставил контейнеры на стол, сел на кушетку и продолжил свой рассказ:       — Следить за нами приставили Дженсона, причем без охраны. Обыскали при нас, отняли шокер. Ты не представляешь, как он нервничал! Его даже слегка поколотили. Стеф вместе с Соней слишком уж разошлись, но я их вовремя остановил.       Слушая Томаса, Минхо расхаживал вдоль кровати и совсем не обращал внимания на контейнеры. Навязчивая мысль не давала покоя, пульсировала, рвалась наружу.       — Тогда почему ты не пришел ночью? — спросил Минхо. — Пофиг на жратву, пришел бы сам.       — Ньюту стало плохо во время прогулки, — пояснил Томас. — Я сидел с ним всю ночь.       Минхо остановился, не веря своим ушам. Слова Сони и худшие опасения подтвердились.       — Может, ты еще трахнул этого маленького гаденыша? — злобно прошипел Минхо. — А ну-ка, признавайся, когда он под тобой стонет, тоже называет тебя Томми?       Томас подскочил с места и размахнулся. Минхо в последний момент отклонился, поэтому удар вышел скользящим — зубы затрещали, из разбитой губы выступила кровь. Он слизнул ее, попытался дать сдачи, но Томас, завернув ему руку за спину, толкнул на кровать и с силой вжал его лицо в подушку.       В поясницу уперлось что-то тяжелое — должно быть, колено. Пошевелиться теперь было трудновато — ни дернуться, ни вздохнуть. С каждой секундой кислорода становилось все меньше — легкие распирало, кололо и жгло. И чем дольше Минхо лежал в этой унизительной позе, тем сильнее Томас заворачивал ему руку.       — Я сейчас тебя отпущу, — прямо ему в ухо проговорил Томас. — Но сразу предупрежу, бить меня не стоит. Если остальные заметят синяки и кровоподтеки, накинут тебе еще пару недель изоляции. Усек?       Минхо согласно промычал и тут же получил долгожданную свободу. Поначалу неуклюже побарахтался в подушке, потом кое-как принял вертикальное положение и судорожно вдохнул. Перед глазами затанцевали черные пятна — еще чуть-чуть, и, кажется, он отключится.       Томас сидел рядом, внимательно изучал его и улыбался.       — Какой же ты ублюдок. — Минхо сплюнул ему под ноги.       — Не хуже тебя.       Ледяной ужас обжег желудок. Этот высокомерный взгляд и кривая улыбка превращали Томаса в другого человека. Да он же точная копия Дженсона! Если так подумать, он ведь ничего не знает о прошлом Томаса — каким он был до того, как ему стерли память и запихнули в Лабиринт. Уж явно не паинькой, раз как-то причастен к ПОРОКу.       — Я сейчас научу тебя одной хитрости. — Томас заговорил странным поучительным тоном.       Минхо поморщился, не понимая, о чем идет речь, и уставился на него как на умалишенного. Томас приложил ладонь к его щеке и продолжал:       — Прежде чем что-то ляпнуть, произнеси про себя дважды все то, что ты хочешь сказать вслух. Тогда количество поганых слов, слетающих с твоего языка сократится.       — Что?! — Минхо ударил Томаса по руке. — Да иди ты на хер!       Томас поднялся с места и отошел к двери.       — Ты всего лишь истеричка, Минхо. И как же легко тобой манипулировать. Ты так прост, что мне тебя жаль.       Минхо судорожно вцепился в запястье. Кожа под браслетом часов горела и плавилась — верный признак, что перед ним Дженсон.       — Уходи, — только и смог выдохнуть Минхо. Остальные слова собрались где-то в глотке, горчили привкусом беды и вновь возвращали его в тот злополучный день — к болезненным толчкам и вездесущим рукам Дженсона.       — Как хочешь. — Томас пожал плечами. — Можешь не ждать меня после ужина.