Глава 2 Лидер
9 ноября 2015 г., 16:55
В душевой воняло хлоркой и прокисшим потом. Эта несовместимость сбивала с толку, навязчиво преследовала, заставляла осторожничать. По скользкому, выложенному серым кафелем полу Ньют старался передвигаться словно по минному полю. И не зря.
Двойной ряд шкафов вырос на пути металлическими гробами, скамейки ощетинились деревянными спинами, стены с потолком закружились каруселью — вот-вот поменяются местами, перевернут мир вверх тормашками. Но в зеркалах, что низко нависали над умывальниками, все было в порядке.
Ньют подкрался к ближней раковине, поймал свое отражение в зеркале и стиснул зубы от отвращения. Выглядел он хреново. Сквозь бледную кожу проступали змейки синеватых вен, зрачки сузились и напоминали капли жидких чернил. Что-то не так было и с пальцами — они тряслись, норовили выгнуться под неестественным углом.
Когда удалось кое-как унять дрожь, Ньют разделся до трусов, скинул грязную одежду на пол и вновь посмотрел на себя в зеркало. Перед глазами замелькали красные пятна, и он, чтобы не упасть, уцепился за край раковины. Жар пульсировал и растекался под кожей, словно по венам бежала не кровь, а кипящее масло — с нарастающим ревом рвался наружу, еще немного и брызнет из всех отверстий неукротимым фонтанирующим огнем.
А потом пришли образы. Жуткие сцены насилия, которые неотступно преследовали еще с самой Жаровни; вроде той идеи, чтобы испробовать нож на Терезе.
Резать и кромсать. Наслаждаться звуком лопающейся кожи. Вгрызаться зубами в мясистую плоть, насыщая того жадного монстра, что использует его оболочку, как тесные одежды.
В надежде отогнать назойливый бред Ньют попытался прикоснуться ко лбу, но почему-то все время промахивался и ловил руками воздух. Может, рук больше не существует? Или головы? Чтобы проверить это, он подставил правую ладонь под кран, хладнокровно наблюдая, как она краснеет под тугой струей воды.
— Эй! Ты что творишь?!
Голос донесся откуда-то издалека. Это точно сон. И если сейчас подумать о чем-то другом, возможно, он увидит Томаса…
В бессвязный поток мыслей ворвался Минхо, грубо отпихнул от раковины. Ньют отлетел в сторону, врезался плечом в шкаф с такой силой, что хлипкая дверца, задребезжав, распахнулась.
Он бы, наверное, упал, но Минхо рванул его вверх за подмышки, переждал, а затем наградил парой затрещин. Боль немного отрезвила — заставила вынырнуть из клейкого океана разрозненных ощущений. Ньют с трудом оттолкнул Минхо и посмотрел на свою руку.
Кожа опухла и покраснела — по ней, словно зудящий ток, растекались языки пламени. Они пульсировали и ширились, отдавали в локоть и ушибленное плечо. Не страшно, главное, он все еще жив.
— Совсем сдурел? — рявкнул Минхо.
— Все нормально, — Ньют спрятал обожженную руку за спину.
— Ага, конечно, — в голосе Минхо не было и капли волнения, лишь раздражение и злость. — Ты стоял тут, как дебил, разговаривал сам с собой, руками размахивал. А потом чуть не сварил руку в кипятке. Если бы я не вмешался, закусил бы ею?
Внезапно Ньюту стало смешно. Он знал, что Минхо это явно не понравится, поэтому подавил улыбку, но истеричный смешок все же вырвался наружу.
— Дай я погляжу, насколько все серьезно, — произнес Минхо и, сделав паузу, добавил: — Еще у тебя кровь.
Ньют протянул ему свою изувеченную руку, слизнул с верхней губы кровь, и только сейчас заметил, что она льется из носа.
— Пойдем найдем какого-нибудь гребаного врача, — предложил Минхо.
— Нет. Пусть остается так.
Необъяснимая волна отчаяния накатила бурлящим приливом, затопила мысли страхом. За ним кто-то следит, возможно, даже из зеркала. Или неведомый наблюдатель притаился в смежной комнате.
— Может, тебе нравятся острые ощущения?
Голова дернулась в сторону. Но что это? Почему? В щеку будто вгрызлась колючка, потом к ней добавилась вторая — еще острее. Да это Минхо его бьет! Ньют попытался дать сдачи, но один мощный толчок в спину повалил его на пол.
Ладони и колени завибрировали, загудели тупой болью, но не время раскисать. Он перевернулся, попытался встать, но Минхо набросился на него, обхватил шею локтем, прижал к своей груди.
— От… пусти, — прохрипел Ньют и слепо замолотил кулаками. Но стало только хуже.
Воздуха с каждой секундой становится все меньше. Огненное марево исчезло, сознание прояснилось, однако полулежа на Минхо и скользя голыми ногами по кафелю, освободиться не так-то просто.
Наконец хватка ослабла. Ньют сделал рваный судорожный вдох, но снова чуть не задохнулся, когда Минхо опустил руки ему на живот, сжимая и вдавливая кожу с какой-то варварской лаской.
— Ну что… уже лучше? — спросил Минхо. Он и сам тяжело дышал, добавляя свой шумный вдох к хриплому выдоху Ньюта.
— Пошел ты, — огрызнулся Ньют, отдирая его руки от своего живота.
Кое-как высвободившись, он попытался встать, но тут Минхо набросился на него сзади, прижал к полу своим немалым весом. Распластанный по кафелю словно морская звезда, Ньют собрал остатки сил, рванулся, но почему-то сильнее вжался в пол.
— Кажется, у меня на тебя стоит, — пробормотал Минхо, ткнувшись губами ему в шею.
Мог бы и не говорить. Ньют и так это понял, пока был в плену удушающего захвата, теперь этот кол терся о его зад.
Минхо приподнял Ньюта за бедра, просунул руку меж их тел, скользнул в трусы и сжал его член. Сухая жесткая ладонь послала сладкую волну удовольствия. Как же стыдно, что ему это нравилось.
— Ты же знаешь, что я всегда хотел только тебя, — шептал Минхо, продолжая ласкать его член. — И гондоны у меня с собой…
Вместо ответа получилось нечленораздельное мычание. Минхо отвлекся, чтобы стянуть с себя джинсы, Ньют перевернулся на спину, поспешно сдернул мешающие трусы. И тогда Минхо набросился на него как изголодавшийся волк на добычу. Царапал ногтями кожу, жадно целовал и кусал. Но это ничего, лишь бы Минхо и дальше грубо и бесцеремонно скользил по его члену ладонью.
Когда внутрь яростно вкрутились смоченные слюной пальцы, Ньют взвыл не своим голосом. Нет-нет-нет, не этого он хотел. Он дернулся, попытался вытолкнуть их, но почему-то оказался на животе.
Один удар, второй. Минхо бил его до тех пор, пока Ньют не встал на четвереньки — в унизительную позу с выпяченным кверху задом. Возбуждение сразу спало, а вот пытка с вездесущими пальцами продолжилась.
Тот самый жар опять разгорался — сушил слезы, осколками забивался в глотку. Стены съехались вместе, сжали со всех сторон. Всюду западня.
Свой член Минхо проталкивал долго, с ослиным упорством и рыча по-звериному. Вдалбливался им, кажется, до самого предела — до острой рези в животе, до крика, что превратился в сухой лающий кашель. Жар взметнулся стеной пламени, сомкнул челюсти плотной завесой тьмы.
А когда отхлынул подобно волне, Ньют лежал на полу с широко разведенными ногами. Мышцы ломило так, будто их скручивали в узел; раскрытый анус пульсировал, словно в нем до сих пор застряло что-то гигантских размеров. Куда ни глянь — везде ссадины, гроздья синяков, царапины. Мысли склеились в жвачку.
Стараясь не замечать боль, Ньют приподнялся на локте и увидел Минхо. Тот лежал на спине, тяжело дышал и блаженно улыбался.
— Ты ненасытная маленькая сучка, — медленно проговорил Минхо. — Не ожидал я от тебя такой прыти. Все, кого я имел в глейде, не сравнятся с тобой.
Ньют нахмурился. Потерянные минуты не на шутку испугали. Странный провал в памяти появился не просто так — наверняка так мозг отгородился от насилия. Эта версия была куда лучше того, в чем он так отчаянно боялся признаться.
— Это же у тебя не впервые? — не обращая внимания на его смятение, спросил Минхо.
Ньют с трудом уселся на пол. Кафель приятно охлаждал распаренную потную кожу. Но потом он заметил размазанную по плитке сперму вперемешку с дерьмом. Кажется, Минхо говорил что-то про презервативы… но вот что именно?
На глаза выступили слезы. Ньют отполз подальше от зловонной массы и отважно заявил:
— Ты меня изнасиловал.
— Ну ни хрена себе! — возмутился Минхо. — Да ты подмахивал как прожженная блядь. Ты прямо шиз…
Он не договорил. Его взгляд стал жестким — таким же пугающим, как лезвия гриверов.
— Ты же понимаешь, что и сам был не против?
Ньют поспешно отвернулся, вытер глаза ладонью и, стараясь убедить в первую очередь самого себя, сказал:
— Да. Все было супер.
— Ну, вот и отлично, — Минхо хлопнул его по плечу. — Потопали в душ, красотка.
***
Минхо оседлал деревянный табурет и задумчиво крутанул в руке бритвенный станок. Надо было еще раз проговорить про себя речь, но как тут сосредоточиться, когда Ньют мельтешит перед глазами, что-то бубнит себе под нос и всем своим видом провоцирует на грубость. Пришлось дать ему подзатыльник. Дело первее развлечений. Это Минхо уяснил еще в Глейде, будучи предводителем Бегунов. В конце концов Ньют от него отцепился: залез на самый верх двухъярусной кровати, нахохлился, словно кудлатый воробей. Ничего. Маленькая развратная шлюха должна знать свое место и не высовываться. Тео с Чарли пришли за полночь, спустя пару минут, будто крадучись, в дверь протиснулся Фрайпан. Последним, с большим опозданием, явился Стеф. Глейдеры расселись прямо на полу, а Ньюту пришлось послать недовольный взгляд, чтобы он перебрался хотя бы на нижнюю койку. Напряженное ожидание нарастало с каждой минутой. Минхо не спешил начинать. Он специально тянул время, чтобы нетерпение и негодование, грозящие вот-вот перейти в разочарование и злость, смогли трансформироваться в совсем иные эмоции. — Друзья, — наконец произнес Минхо и тут же замолчал. Вышло слишком пафосно, но сейчас самым главным было показать свое отношение к товарищам — убаюкать равенством, а потом дать надежду. Точно так же поступал ПОРОК, но если повезет, никто не заметит сходства. — Я знаю, вы думаете, что это пустая трата времени — сидеть здесь и говорить о том, что и так понятно. Но выход есть. Верить своим же словам означало половину успеха. Это было легко. Почти так же просто, как когда-то обманывать Алби — врать ему, что никакого «посвящения в Бегуны» больше не существует. — Кажется, все уже поняли, что ПОРОК не собирается нас отпускать, — продолжил он. — Да, мечтать о побеге безнадежно — их слишком много, и они вооружены. Но я на это скажу вот что: они трусы, их охранники либо тупые салаги, либо старики. Мы прошли через Лабиринт — сражались с гриверами и не сдохли под солнцем Жаровни. Мы — одна семья, закаленные бойцы, они же — трусливые наемники ПОРОКа! Поэтому победа будет за нами! Минхо замолчал, чтобы перевести дух, и огляделся. Глейдеры пялилсь на него чуть ли не с открытыми ртами. Надежда, хоть и призрачная, окрыляет, а еще она способна проложить мостик к безграничному доверию. Этого он и добивался. И плевать, что Ньют смотрит так, будто спит с открытыми глазами, а в напряженной позе Стефа легко распознать недовольство, главное — мнение основной массы. Всеобщее внимание опьяняло, сильнее разгоняло кровь. Власть над чужим сознанием была такой же потрясной, как оргазм. Здесь не было ни Совета, ни Кураторов, здесь и сейчас он бог этих перепуганных парней. — Нас мало, — выдержав короткую паузу, сказал Минхо. — В этой войне выживут не все, поэтому нам придется контактировать с девчонками. Нам нужен каждый, кто готов стать единой командой, но сейчас первостепенная задача — разведка. Девчонки слишком слабые, они запросто сдадут нас ПОРОКу, так давайте выясним, кому из них можно доверять. Первый шаг надо сделать сегодня. — Но ведь уже поздно, — возразил Фрайпан. Он хотел сказать что-то еще, но Тео толкнул его в плечо, а Чарли велел заткнуться. — В чем проблема? — спросил Стеф. — Мы проспали под наркотой больше двенадцати часов, и теперь ты ленишься поработать? Фрайпан сразу стушевался. Стычка подарила поддержку опасного соперника. Это был хороший знак, поэтому Минхо бодрым тоном предупредил: — Сейчас каждый получит свое задание. Он внимательно оглядел каждого, словно раздумывая, кто на что годится. Этот особый штрих появился после того, как он снял напряжение. Быстрый перепих и прохладный душ — то, что нужно для вдохновения. — Тео и Стеф отправятся исследовать коридор «контроль», — объявил Минхо. — Вы должны запомнить его расположение, проверить каждый закуток и по возможности разыскать Томаса. Чарли пойдет к девчонкам и скажет, что против наших порядков. Попытайся подружиться с кем-нибудь, но помни, что полностью доверять им нельзя. Стеф нахмурился — пришлось поспешно исправляться. — К девчонкам остальные тоже пойдут, но не сразу. Чарли скажет, что у него есть сторонники. — А мне что делать? — спросил Фрайпан и разочарованно добавил: — Готовить здесь не надо… — Ты займешься инвентаризацией склада, — успокоил его Минхо. — Будешь составлять списки полезных вещей, которые пригодятся в нашей борьбе. Фрайпан радостно заулыбался, и Минхо перевел взгляд на Ньюта. Тот, ссутулив плечи, сидел на самом краю постели и так пристально разглядывал стены, будто они показывали ему что-то интересное. Крайне нездоровый пугающий видок. Может, Ньюту следует отдохнуть? Ну нет, нельзя его выделять среди остальных. — А мы с Ньютом пойдем в другой коридор, — закончил с распределением Минхо. — А теперь за дело! Во взглядах товарищей читалась гордость, даже Стеф стер выражение прокисшего недовольства. Конечно, с ним еще будут проблемы, да и чтоб окончательно утвердить свой статус, многое предстояло сделать, но сегодня Минхо будто короновали на престол их небольшого царства. Когда все разошлись, он окликнул Ньюта. — Эй, что застыл как истукан? Не ты ли рвался увидеть Томаса? Так пошли его искать. Ньют вздрогнул и медленно, словно нехотя, поднялся с кровати. — Можно мне остаться? — Разнылся, как баба, — Минхо подтолкнул Ньюта в спину. — Потопали!***
Коридор бесконечно тянулся вперед. Стены — все те же бетонные блоки, а вот потолок нависал над головами подобно серой грозовой туче, дорожка темно-зеленого линолеума чудилась густой трясиной. Стоит отвлечься, и она затянет на самое дно, облепит со всех сторон склизкими комками, гниющими трупами крыс — наверху останутся лишь пузыри, что лопаются с противным чавкающим звуком. Страх оказаться в зловонном болоте не помогал идти быстрее. Старый перелом ныл, не давал уверенно опираться на левую ногу. Еще чуть-чуть, и он упадет. Минхо давно скрылся за поворотом — наверняка хочет в одиночку исследовать коридор. Но так даже лучше. Ему-то уж точно ничто не угрожает — ни топкий линолеум, ни разъедающий кожу жар. Может, плюнуть на все и вернуться? Стоило об этом подумать, как в тусклом свете ламп что-то шевельнулось — молочная дымка подернулась рябью, рядом оказался Минхо. Какая-то неведомая сила сначала ударила в грудь, а потом и по спине. Затылок завибрировал, точно огромный колокол, в носу застряло нечто плотное, мерзко отдающее железом. Понимание ворвалось с колючим укусом в шею, с пошлым треском рвущейся ткани. Ньют попытался высвободиться из цепких объятий Минхо, но руки, да и все тело, почему-то ослабели, словно и не принадлежали ему. Пришлось терпеть жестокие поцелуи, вдавливающую тяжесть и обжигающее дыхание. Только когда Минхо полез к его штанам, Ньют, как взбесившаяся мельница, замолотил кулаками. Но удары вышли слабыми — такие больше злят, чем вредят. Минхо легко перехватил его запястья и, больно выкрутив, проговорил: — Сделаем это опять. — Мы же ищем Томаса… — прошептал Ньют. Он готов был зацепиться за все что угодно, лишь бы его оставили в покое. — К черту Томаса, сначала я тебя трахну. — Минхо задрал вверх его скрещенные в запястьях руки и уставился безумными глазами. В их темных глубинах нельзя было уловить и толики сочувствия. — Я не выдержу еще раз, — отчаянно запротестовал Ньют. — Ты мне там все до крови разодрал. Минхо усмехнулся. — Если не хочешь в зад, придется перейти на новый уровень и поработать ртом, красотка. — Нет! Не хочу! — Тогда я тебя разверну и так выебу, что ты месяц ходить не сможешь, — пригрозил Минхо. Он принялся расстегивать на себе джинсы — причем так торопливо, словно его била лихорадка. Да он же по-настоящему безумен! Похоже, придется подчиниться… Запихнув обиду и злость в самый дальний угол, Ньют опустился на колени, решив покончить с этим как можно скорее. Но когда взглянул на возбужденный член Минхо, засомневался, что сможет это сделать. В длину он оказался небольшим, зато толщина вызывала опасения — поместится ли такое во рту? — Ну! — прикрикнул Минхо. Не имея ни малейшего представления, с чего надо начинать, Ньют обхватил член рукой у основания и постарался засунуть хотя бы на длину головки. Минхо шумно задышал, нетерпеливо качнул бедрами вперед — ткнулся в щеку с таким напором, что казалось — сейчас продырявит ее насквозь. Ладонь легла на затылок, пальцы железной хваткой вцепились в волосы, притянули ближе. Минхо зафиксировал его голову и толкнулся чуть ли не до горла. Челюсти ныли, слезы жгли глаза, но ничего не оставалось, кроме как держать рот как можно шире — цепляться обеими руками за бедра Минхо и терпеть. Слушать хриплые стоны и гнать мысли, что его используют как одно из свободных отверстий. Перед тем как кончить, Минхо протолкнул свой член слишком глубоко. Казалось, еще чуть-чуть и он задохнется — захлебнется слюной или спермой. Пришлось сделать судорожный глоток, но вязкая жидкость тут же запросилась обратно. Минхо наконец его отпустил. Теперь можно бежать — подальше от этого жуткого коридора. Но сил хватило лишь на то, чтобы встать на четвереньки и попытаться сдержать подступивший к горлу ком. Однако все было тщетно. Желудок сжало, глотку обожгло, и его вырвало. Потом Ньют отполз как можно дальше от блевотины и тяжело повалился на пол. Спрятал лицо в ладонях и застыл. С непонятным чувством неотвратимости он ждал, что вот сейчас Минхо примется его избивать, но почему-то этого не произошло. Через мгновение, а может через целую вечность, Минхо коснулся его щеки. — Думаю, нам пора возвращаться. Темнота нахлынула внезапно — накрыла с головой колючим одеялом. Мрак рассеялся быстро, но теперь что-то изменилось. Коридор превратился в стены комнаты, сверху маячил потолок двухъярусной кровати. Минхо был рядом — целовал в растрескавшиеся губы, шептал что-то. В его глазах застыло раскаяние или это тревога? Трудно понять, когда все вокруг подернуто красноватой дымкой. Но одно Ньют знал точно — он Минхо простил.
