Тупик I Взаперти

      После того как Минхо ушел грань между реальностью и фантазиями размылась — будто кто-то провел мокрой тряпкой по грязному стеклу. Навязчивые мысли и образы замельтешили разрозненными цветными осколками, жар вернулся. Рядом с сердцем толчками перегоняло кровь еще одно — то, которое принадлежало внутреннему зверю.       В одном из видений он вгрызался острыми зубами в горло Минхо, распарывал когтями его живот, выуживал на свет внутренности, похожие на комок длинных скользких червей. От омерзения тошнило, но побороть внезапную жажду крови было невозможно.       Пальцы добрались до темных безучастных глаз — с мокрым чавкающим звуком продырявили глазницы, нырнули глубже. Наверняка где-то там спрятана истинная сущность Минхо: слабая и никчемная.       Реальность вернулась вместе с тупой саднящей болью. Ньют распластался возле кровати, царапал ногтями бетонный пол и, кажется, рычал. Он поскорее поднялся и, баюкая истертые в кровь пальцы, прошептал:       — Я просто спал, и мне приснился кошмар.       Истина лежала на поверхности — только коснись, и все станет на свои места. Это вовсе не сон, а галлюцинации: пораженный Вспышкой мозг жаждет крови. ПОРОК, как всегда, соврал — нет никакого лекарства.       Внезапная догадка ужаснула. Вдруг с Томасом происходит то же самое, но гораздо быстрее? Значит, их всех скоро запеленают в смирительные рубашки и посадят под замок. Нет, нельзя этого допустить, надо до конца бороться с болезнью. И с Минхо.       Он заставит обращаться с ним как с равным, а не как с игрушкой. Просто нужен толковый план. И самое лучшее место, чтобы спокойно поразмыслить и все обдумать — рядом с Томасом.       Волнение дышало ему вслед, пока он тащился по коридору, а возле считывающего устройства так и вовсе обрушилось дрожью. Дженсон запросто мог обмануть, устроив очередной тест.       Страхи развеялись, когда лампочка под темным стеклом мигнула зеленым и дверь под звук металлического щелчка отворилась. Неожиданный прилив благодарности заставил улыбнуться — значит, Дженсон и впрямь хотел помочь.       В стеклянной клетке горел свет. Желтоватые блики пятнами ложились на лицо Томаса, но бледности кожи не скрывали. Над верхней губой выступила испарина, глаза под крепко сжатыми веками беспорядочно двигались из стороны в сторону, но смирительную рубашку сняли — заменили на просторные белые штаны и такого же цвета майку.       Ньют подошел, просунул руку в прямоугольное окошко, через которое наверняка подают еду, но как он ни пытался, до Томаса дотянуться не удалось.       Неудача разозлила. Ньют побродил по комнате — попытался открыть две запертые двери, заглянул в каждый ящик и шкаф. Разочарованию не было предела: медицинские халаты, маски и бинты ему без надобности, в папках с бумагами тоже ничего важного — лишь вереница цифр энергопотребления, на компьютерах стояла защита.       Он вернулся к Томасу, уселся на пол возле стены и, уткнувшись головой в прохладное стекло, заговорил:       — Привет, Томас, я знаю, ты меня не слышишь, но так ли это важно? Хорошо, что ты этого не видишь, здесь творится настоящий кошмар…       Слова полились рекой. Ньют рассказал о Минхо и, поколебавшись, признался, что его мучают странные видения. Когда он выговорился, стало полегче. Но самое главное, он теперь знал, как действовать дальше.       До компьютеров Ньют добрался в два счета, схватил один из мониторов и, зажмурив глаза, швырнул монитор в ближайший шкаф. Стеклянная дверца брызнула во все стороны множеством осколков. Мелкую крошку пришлось стряхнуть с рубашки, да и двигаться надо было осторожнее — чтобы нервирующий скрипучий хруст звучал как можно тише.       Выискав в груде покалеченного стекла самый большой обломок, Ньют обмотал вокруг лодыжки бинт, а из рукава халата соорудил ножны. Прикрепил осколок к ноге и прикрыл его брючиной джинсов. Если повезет, Минхо ничего не заметит.       Оружие всколыхнуло в груди уверенность. Все-таки на кулаки надеяться глупо, Минхо в два раза сильнее и проворнее — его не грызет болезнь, а случись что, остальные глейдеры его поддержат. Теперь есть надежда дать отпор.       Попрощавшись с Томасом, Ньют отправился обратно. Едва он добрался до комнаты, как к нему ввалился Минхо.       — Ну, и где ты опять шлялся? — недовольным тоном спросил он.       — Нигде, — дерзко ответил Ньют. — Готовлю тебе сюрприз.       — Смотри, не разочаруй, — усмехнулся Минхо. — Потопали на ужин.       Неужели так поздно? Похоже, рядом с Томасом время течет по-другому. Аппетита не было, поэтому Ньют попытался отказаться, но Минхо не желал его слушать.       — Тебя никто не спрашивал, красотка. А ну, марш жрать!       Пришлось подчиниться. Заглушить раздражение мыслями о скорой расправе и отправиться следом за Минхо.       В столовой многое изменилось. Охрана больше не околачивалась возле раздачи — трое парней и одна женщина стояли возле входа и ни во что не вмешивались. Это сказалось на общей атмосфере — каждый выбирал понравившиеся блюда и садился с кем хотел. С поправкой на волю лидера, разумеется.       Под неусыпным взором Минхо Ньюту пришлось сесть рядом. А вот Чарли удалось выпросить разрешение и устроиться за отдельным столиком вместе с Адой. Ну да, у него же якобы секретная миссия в группе девчонок.       Есть не хотелось. Ньют потыкал вилкой жаркое из свинины, ковырнул засохшую корочку соуса и облизнул палец.       — Не веди себя странно, — зашипел ему на ухо Минхо.       И когда Ньют, борясь с тошнотой, отважился зачерпнуть полную ложку салата, Минхо внезапно нахмурился и вполголоса спросил:       — Опять творишь эту фигню, как в душевой?       Он указал на сломанные ногти и въевшуюся под ними кровь. Но разве это важно? Ничего не ответив, Ньют посмотрел на Харриет, которая, похоже, только делала вид, будто занята едой, сама же изо всех сил пыталась уловить его разговор с Минхо.       Как же это бесило! Надо было срочно что-то придумать, например, вытащить осколок и… Расправу пришлось отложить — монитор с фотокартинами мигнул, и на его плоскости появился Дженсон.       — Ребята, мы с коллегами решили, что вам будет интересно подробнее узнать о Вспышке, о ее стадиях и реакциях организма на распространение вируса, — произнес он под всеобщий гул недовольства. — Специально для вас мы исключили все непонятные медицинские термины, заменив их синонимами обывателей.       — Да этот урод издевается. — Минхо сплюнул себе под ноги.       Изображение потемнело, и на черном фоне вспыхнула подсвеченная красным римская цифра один.       — Есть три стадии, — вещал за кадром Дженсон. — Первая называется «Подчинение». Преобладают такие симптомы, как апатия, потеря аппетита и тошнота. Возможны кратковременные параноидальные мысли и галлюцинации. Больной постоянно мучается головными болями.       На экране возник парень — позади него желтели знакомые мягкие стены. Ньют чуть не вскрикнул, решив, что это Томас, но вовремя заметил различия — темную кожу и длинный шрам поперек носа.       Пленник был туго спеленат смирительной рубашкой и сидел прямо на полу. Раскачивался из стороны в сторону, напряженно разглядывая что-то перед собой. Мгновение спустя его взгляд переменился и стал озлобленным, а с губ сорвалось не то незнакомое слово, не то какая-то бессмыслица.       Экран вновь потемнел, и на нем зажглась римская цифра два.       — То, что вы сейчас увидели, был объект на границе между второй стадией и первой, — продолжал Дженсон. — На второй стадии прогрессирует агрессия, паранойя и галлюцинации усиливаются. Налицо эмоциональная деградация, именно поэтому эта стадия так и называется — «Деградация».       Дженсон сделал эффектную паузу, подождал, когда на экране высветится цифра три.       — Название третьей стадии довольно специфично, в народе ее именуют «За чертой». Здесь можно наблюдать полный распад личности. Пропадает чувствительность к боли, начинается стремительное омертвение мягких тканей. Все стадии, за исключением последней, могут проявляться в различной степени.       Улыбающийся Дженсон снова возник на экране.       — Я вижу, вы немного приуныли, но ведь вы получили лекарство! Помните, ПОРОК — это хорошо.       Трансляция прервалась, сменившись привычными фотообоями. Ньют моргнул, прогоняя навязчивое мельтешение, и от испуга чуть не выронил ложку. Лица товарищей были обращены к нему, даже девчонки, не стесняясь, пялились.       Хотелось выкрикнуть, что все это неправда — нет у него никакой Вспышки, но в это время Минхо поднялся и громко заявил:       — Да херня все эти стадии. Крысомордый нас просто запугивает.       — Ага, может, и Вспышки не существует? — поддела его Соня.       — Я этого не говорил, — Минхо нахмурился. — Вы, бабы, вечно домысливаете что-то бредовое. Как же это достало.       Девчонки зашумели, но, похоже, Минхо был не в настроении продолжать спор, к выходу он направился так резко, будто его ждало срочное дело. За ним потянулись остальные глейдеры.       Глядя на дверь, Харриет предположила:       — Может, на Минхо не подействовало лекарство, и теперь у него вторая стадия Вспышки?       — Размечталась, — копируя Минхо, закатила глаза Соня. — Ладно, пошли отсюда.       Девчонки засобирались, и, когда Харриет миновала охранников, Ньют нагнал ее и предложил поговорить. Они пропустили остальных и остановились возле одного из поворотов.       Ньют долго не решался начать разговор, оглядывался, выискивал тех, кто решил за ними проследить. Внезапно ему почудилось, что Харриет стоит слишком близко — наверняка что-то замышляет. Гнев заставил сразу же перейти к обвинениям.       — Там, в столовой, зачем ты подслушивала?       Харриет удивленно вскинула брови.       — У тебя паранойя, Ньют, Ты ведешь себя странно, это как одна из… — Она приложила ладонь к губам и поспешно исправилась. — Я не это хотела сказать. Просто ты напуган, и я это пониманию. Наша группа за тебя волнуется, если тебе нужна помощь, ты всегда можешь пойти к нам. Поверь, мы сумеем защитить тебя от…       — Нет.       Его замутило от мысли, что он спрячется за спинами девчонок. Было в этом предложении что-то мерзкое, будто Харриет издевалась. Ее темно-карие глаза до жути напоминали глаза Минхо, вот бы поступить с ними как в последнем видении!       — Я не настаиваю. Но если передумаешь — приходи.       Харриет отвернулась, пустота между ними росла, ширилась. Скрюченные пальцы сами потянулись к ней, но схватили воздух, а потом повисли, словно плети. Зачем он позволил ей уйти?       В полном смятении Ньют добрался до своей комнаты. Теперь он сомневался, что способен побороть болезнь. Все стадии Вспышки непонятным образом запомнились, нависли над ним надоедливым облаком комарья.       Будто во сне, он проверил, на месте ли оружие. Если Харриет и в следующий раз станет шпионить, одним точным ударом в сердце ей не отделаться. Осколок, подобно смертоносному мечу, способен на многое. Убить Дженсона, поставить на место Минхо, уничтожить ПОРОК.       Ньют забрался на кровать и уставился на верхнюю койку — лежать на спине мешали синяки, но с каждым вдохом боль становилась тише. Водоворот иллюзий и путаных желаний уносил все дальше — в дикие фантазии, где каждый обидчик захлебывался кровью, раскачивался на собственных кишках, как на скользких змеевидных шлангах. Тела танцевали, тряслись…       Да это его кто-то трясет за плечо! Ньют подскочил на месте, моргнул, отчаянно пытаясь понять, что происходит. Над ним навис Минхо — значит, это уже не сон.       — Два часа, принцесса. Не забыл про наше с тобой маленькое дельце?       Как бы ни хотелось остаться и поспать еще, отвертеться явно не получится. Ньют машинально кивнул, слез с кровати и без лишних споров пошел за Минхо.       В этот раз яркость коридора «контроль» угнетала. Ослепляла бликующими скользкими пятнами, да так, что каждый шаг превратился в испытание. Чтобы отвлечься от этого мельтешения, Ньют спросил:       — Что мы тут будем делать?       — Стеф сказал, что здесь есть двери не на магнитном замке, — неожиданно честно поделился Минхо. — Выберем какую-нибудь из них и взломаем.       Ответ без издевательств и подколов приободрил, но потом тяжелая ладонь Минхо шлепнула по ягодицам, вернулось все на круги своя.       — Когда разберемся с делом, ты меня поблагодаришь. Ты же взял смазку?       — Да, — как можно покорнее отозвался Ньют. Но внутри уже заполыхал дикий огонь ненависти.       — Молодец, — Минхо потрепал его по волосам, словно домашнего пса по шерсти.       Шли недолго. Еще до первой развилки Минхо остановился возле простой деревянной двери, выудил из кармана джинсов длинный гвоздь и металлическую шпильку, а потом склонился к замку. Приглушенное лязганье раздражало не меньше, чем недавнее любопытство Харриет.       — Откуда ты знаешь, как взламывать двери? В Глейде ты такого не делал.       — Там мне это было без надобности, — пояснил Минхо, сражаясь с замком. Все его движения были аккуратны, словно выверены годами тренировки. — Я просто знаю, что это умею, и все. Но если бы Чарли не стащил у своей курицы шпильку, ничего бы не вышло. Он выполняет все мои требования, и того же я жду от тебя.        — И чего же именно ты ждешь? — спросил Ньют, заранее зная ответ.       Минхо лишь усмехнулся. В это время замок щелкнул, будто в нем провернули ключ, дверь открылась.       Ньют не успел опомниться, как Минхо впечатал его в стену, придавил весом своего тела: одной рукой сжал пах, другой вцепился в волосы и грубо оттянул назад. Неужели шанс с осколком упущен? Какой же он дурак, надо было помалкивать!       — Ты специально меня провоцируешь? — выдохнул Минхо.       Шеи коснулись губы, язык мокро толкнулся в неровно бьющуюся вену. Пульсация усиливалась, стучала вместе с кровью подобно гигантскому молоту, но монстр внутри спал. Где же он, когда так нужен?       — Я жду… что ты будешь мне отдаваться… как в последний раз. — Минхо чередовал слова с колючими укусами, а потом и вовсе залепил рот коротким поцелуем: — Больше ты ни на что не годен.       Отпустил его Минхо, чтобы тут же ухватить за руку и втолкнуть в комнату.       Встроенные в стены световые ленты ударили по глазам безжизненной синевой. Тесный закуток оказался сплошным разочарованием — полки стеллажей пустовали, а дверь напротив можно было открыть только с помощью ключ-карты.       Минхо уселся с гвоздем и шпилькой возле единственного шкафа и полностью увлекся им. Значит, пришло время переложить осколок в задний карман джинсов.       — Сука!       Шпилька, которую он просунул в замок, надломилась, оставив в его руках короткий кусок металла. Причем увязла так глубоко, что даже ногтями не вытащить. Удар кулаком по дверцам шкафа тоже не помог.       — Думаешь, в ПОРОКе работают дураки? — Ньют знал, что Минхо в бешенстве, но близость оружия придавала смелости.       Минхо резко развернулся.       — Заткнись, а то сейчас нарвешься. Доставай смазку, должен быть хоть какой-то прок от этой вылазки.       Ньют покорно полез в задний карман и вытащил осколок — крепко сжал в ладонях и выставил вперед. Острые края ранили кожу, но жгучая ненависть под стук колотящегося сердца поднялась от груди к горлу, заглушила собой все.       Завидев опасность, Минхо усмехнулся. Осколок, направленный в его сторону, задержал ненадолго. Минхо весь подобрался и приближался, словно крадущийся тигр, медленно, но с неумолимым упорством.       — Это уже интересно. И чего ты этим хочешь добиться?       Вопрос ударил точно по слабому месту. И правда, зачем эта глупая затея? Ньют судорожно втянул пропитанный медицинским душком воздух и чуть не свалился на пол, так скрутила пульсирующая боль в затылке. Слова, которыми он собирался восстановить справедливость, распались на разрозненные куски непонятных звуков. Как же теперь сосредоточиться, когда в мозгу царит полнейший хаос?       В следующее мгновение все перемешалось. Минхо рывком бросился вперед, а Ньют наугад полоснул стеклом. Перед глазами танцевала красноватая дымка, но тугое сопротивление плоти подсказало, что он не промахнулся.       Ньют инстинктивно отпрыгнул в сторону, но Минхо, похоже, не собирался его преследовать. Он весь скрючился, прикрыл ладонью левую половину лица и уселся на пол. С задавленным стоном стянул с себя футболку и прижал ее к ране над бровью.       Это была победа. Окровавленный осколок выпал из рук и с глухим стуком ударился об пол. Израненные ладони дрожали, ноги подкашивались, но некогда идти на поводу у слабости. Настало время решить — уйти или попытаться помочь. Поколебавшись, Ньют выбрал второе.       Он подошел к Минхо, опустился возле него на колени.       — Тебе помочь?       Минхо коротко кивнул и отнял футболку от лица. Порез пугал своей глубиной: кровавая полоса пересекала бровь и продолжалась на щеке. Один глаз слипся от крови и не открывался, но в другом было столько боли, что Ньюта кольнула совесть. Неужели это сделал он? Дрожащие пальцы потянулись к рассеченной коже. Этим прикосновением он хотел доказать воспаленному сознанию, что это не сон.       Запястье сжало в тиски и будто кипятком обожгло. Минхо с рычанием дернул Ньюта на себя и повалил на пол. На затылок, словно камнепад, обрушились удары. Один, второй, кажется, третий. Красная дымка вернулась, заволокла собой все видимое пространство. Как же глупо! Надо было бежать…       — Какой же ты безвольный слабак, — прошипел Минхо. — Я тебя убью. Но сначала выебу.       Вместе с очередным ударом под ребра пробралась удушливая боль. Ньют перекатился на бок, но мощный пинок в живот заставил перевернуться на спину. Стон застрял в глотке распирающим пузырем — ни вытолкнуть, ни вдохнуть.       Жаркая боль ворвалась в сознание бесконечной огненной лавиной. Под странный хруст и чей-то дикий нечеловеческий вопль, Ньют выгнулся дугой, но бесконечная тяжесть продолжала терзать его руку, рвала и грызла, жестоко перемалывала.       А потом пришла тьма, он пытался от нее ускользнуть, увернуться, но силы были неравны — она с легкостью победила.

***

             Когда крик оборвался полузадушенным хрипом, Минхо убрал ногу с распластанной по полу ладони и сплюнул. Только потянулся к измазанному в крови стеклу, как дверь распахнулась, и внутрь ввалился Дженсон. Следом за ним, с автоматом наперевес, вбежала Бренда.       — Живо отойди! — заорала она.       Минхо медленно поднялся и сделал шаг назад. Страха не было, как и боли, зато подкрепленной адреналином злости хоть отбавляй. И откуда оба ублюдка только взялись? Явно же, что их выдернули из постелей — всегда прилизанные волосы Дженсона стояли торчком, сучка Бренда так вообще заявилась в коротком халате. Неужели и впрямь здесь везде камеры?       Надо было срочно что-то придумать. Наброситься на врагов, отобрать оружие… Между лопаток уткнулся ствол автомата, и мысли о расправе пришлось отогнать. А когда руки туго стянули за спиной чем-то скользким, пришло запоздалое осознание — теперь-то уж точно можно не рыпаться.       Дженсон отпер дверь напротив своей ключ-картой и скомандовал:       — Пошел.       Заходить не хотелось. Комната — настоящая больничная палата, с двумя рядами кроватей и тканевыми перегородками. Вокруг медицинская техника и въедливая вонь стерильности.       Минхо обернулся, Бренда вела Ньюта — он хромал и смотрел в пол, но выглядел вполне сносно, значит, все с ним в порядке. Кровь не заливает ему левый глаз, а боль не кусает, будто стальными зубами.       Дженсон подтолкнул Минхо в дальний угол комнаты, указал на кушетку. Затем подкатил столик, выгреб из шкафа какие-то инструменты, бинты, пузатые бутыльки.       — Думаешь, я тебе позволю, ублюдок? — тихо проговорил Минхо.       — Я бы на твоем месте не вел себя столь нагло, — притворно вздохнув, начал Дженсон. — Да, я не могу тебя убить, но, например, отрезать твое хозяйство вполне мне по силам. Так что с этой минуты будь повежливее. Я просто зашью рану, и будешь свободен.       Угроза Минхо не понравилась. А вдруг и впрямь воплотит ее в жизнь? Поэтому он мужественно терпел, пока Дженсон оттирал с лица подсохшую кровь, и старался не замечать его похабный взгляд. Но больше всего напугала кривая игла.       Минхо зажмурился. Иглы напоминали ему смертоносные жала гриверов — будто он опять попал в Лабиринт. Пронзительный вопль Ньюта лишь усиливал эту иллюзию.       — Ты уж извини, анестезия объектам не положена, — предупредил Дженсон, перед тем как сделать первый стежок.       Лоб обожгло колючей болью, и перед внутренним взором затанцевали яркие красные птицы. Они вспыхивали огнем, когда игла в очередной раз прокалывала кожу, а при натяжении исчезали, растворяясь в чернильной темноте. Зачем он вообще затеял эту вылазку?       Марево слез встало стеной и, похоже, не собиралось никуда уходить. Но расклеиваться было нельзя. Тем более Дженсон уже закончил, к нему подошла Бренда.       — Мне кажется, его стоит изолировать от остальных, — недовольно произнесла она. — Он слишком агрессивный. Ты бы видел, что он сделал с объектом А-5! Пальцы сломаны, все тело в синяках и жутких укусах!       Ее слова впились под кожу не хуже иглы. Швы пульсировали тупой ноющей болью, а связанные за спиной руки давно затекли. Вина все-таки пролезла внутрь — не стоило калечить Ньюта, надо было обойтись парой зуботычин.       Неожиданно Дженсон встал на его защиту.       — Бренда, молодым и здоровым парням свойственно творить такие вещи. Это абсолютно нормально. Но говорить об этом мы будем в другом месте.       Он увлек ее к выходу, и, когда они оказались за дверью, Минхо в два прыжка добрался до кровати Ньюта и заглянул за ширму.       Вид у Ньюта был до того несчастный и потерянный, что внезапно захотелось извиниться. Но слова застревали в горле и никак не желали выходить наружу. Наконец Минхо собрался с силами, сел на кровать и сказал:       — Я вовсе не собирался тебя убивать. Просто слегка перегнул палку.       — Это ты называешь слегка? — Ньют вытянул левую руку. Запястье, ладонь и три пальца, от среднего до мизинца, скрывала эластичная лангета из светло-розового пластика.       Испепеляющий взгляд Ньюта, кажется, был способен прожечь дыру.       — Еще раз такое вытворишь, и я сам тебя убью, — сипло проговорил Ньют. — Перережу тебе горло, пока ты будешь спать, а затем вытащу твои кишки и намотаю их тебе на член.       Минхо уже собирался ответить какую-нибудь колкость, но передумал. Маленький ублюдок и так получил сполна. Пора было заняться чем-нибудь полезным.       Он подкрался к двери, прижал ухо к тонкой деревянной перегородке и принялся жадно ловить каждое слово.       — Ребята из наблюдения намекнули, что готовится диверсия. — говорила Бренда взволнованным тоном. — Ты же знаешь, для чистоты эксперимента они рассказывают нам не все.       — И правильно делают, — раздраженно отозвался Дженсон. — Удвой охрану в столовой, но передай им, что тот, кто покалечит объект, будет наказан без суда и следствия.       — Получается, они могут стрелять только лончерами? — спросила Бренда.       — Лончеры тоже следует применять с осторожностью. — Дженсон заговорил тише. — Одного вида оружия будет достаточно. До начала третий фазы они должны оставаться невредимыми, а ток, знаешь ли, тоже небезопасен.       За дверью раздался шорох и неразборчивый шепот, а потом Бренда отчетливо произнесла:       — Это потому что у Ньюта нет иммунитета к вирусу.       — Пожалуй, ты права, — после небольшой паузы согласился Дженсон. — Вспышка разрушает его слишком быстро. А знаешь, я тут подумал, что им пора выпустить пар. Передай в отдел планирования…       Остальное Минхо слушать не стал. Он и так узнал все, что было необходимо. Совсем скоро они отсюда выберутся. После побега он превратится в спасителя и непоколебимого лидера обеих групп.       Мечты о всеобщем поклонении перебили мысли о болезни Ньюта. Сложить два и два было легко. Это означало, что лекарства нет: просто у кого-то есть иммунитет к вирусу, а кому-то не повезло.       Но почему вместе с гулким сердцебиением внутрь протиснулся стыд? Мерзкое чуждое ощущение собственной неправоты. Чтобы хоть как-то избавиться от него, Минхо подошел к постели Ньюта. Потоптался на месте и выдохнул:       — Прости. Я вел себя как последняя тварь…       — Это что, уловка? — Ньют недоверчиво уставился на него, словно пытался разглядеть притворство.       — Ньют, я тебе обещаю… — начал Минхо, но тут дверь отворилась, и к ним вошел Дженсон.       — Пошли, Минхо. — Дженсон поманил его к себе. — И отойди уже от него!