Тихоня

Белый потолок с отваливающимися кусками краски, кафельный белый пол с почерневшей от времени затиркой. От запаха хлорки чесался нос. Единственный в комнате голубой светильник, сейчас не горевший, одиноко торчал из стены, покрытой старой потрескавшейся штукатуркой. Потрепанная болотно-зелёная дверь и единственная тумбочка у кровати атмосферу не улучшали. Сама кованная кровать была неожиданно чёрной, хотя закрадывались подозрения, что белая краска уже давно просто слезла от времени, о чем свидетельствовали её остатки в уголках и на стыках. Рядом с ней стоял одинокий обшарпанный металлический стул, тоже белый. Вот и вся убогая обстановка. В постели лежал, полностью завернувшись в одеяло и подрагивая от холода, мальчик. Спутанные тёмные волосы рассыпались по всей подушке, самого его потряхивало. Тяжело вздохнув и перевернувшись на другой бок, он разлепил сонные веки и проморгался. Обведя помещение взглядом, он осторожно сел и снова потянулся, разминая затёкшее тело. - Тук-тук, можно войти? - дверь приоткрылась, скрипнув, и в щель просунулась голова молодой женщины в больших очках с толстой чёрной оправой, которая совершенно ей не шла. - Да, я уже проснулась... проснулся, - мальчик, который сейчас полулежал на кровати, уже не выглядел настолько уставшим и изможденным, каким его привезли сюда три дня назад. Довольно необычный малый. Он появился в этой больнице вместе с ещё одним мальчиком. Как сообщил мужчина, привезший их, они только что пережили автокатастрофу. И если с одним всё было относительно ясно, потому что, произведя расследование, полиция подтвердила его личность и смерть его законных родителей, то со вторым было много неясностей. Водитель грузовика в участке на допросе утверждал, что именно мальчик и стал причиной аварии. Полиция ему не верила. Да и как можно поверить рассказу о девятилетних мальчиках, прыгающих с места на высоту трёх метров? Обыск машины показал, что задние двери заклинило и мальчик не мог сам выбраться из машины. Но кто же умудрился разрезать, как ножом масло, дверь и выдрать её? Это мог быть только сверхчеловек, обычному такое не под силу. В этой истории много непонятного и загадочного. Кто этот безымянный мальчик? Почему он был с головы до ног пропитан своей собственной, как показала экспертиза, кровью, при этом на теле не имея ни одной царапины или даже синяка. После обследования было выявлено только общее истощение. - Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? - стараясь быть как можно ласковей с пережившим столь ужасное потрясение ребёнком, она проскользнула в палату и аккуратно прикрыла за собой дверь. Та с характерным звуком захлопнулась, а мальчик скривился. - Я принесла тебе кое-что, - женщина держала в одной руке чёрную доску с прикреплёнными к ней документами, а во второй была большая плетёная чаша с фруктами. - Голова раскалывается, хочу есть. Можно мне..? Я чувствую себя так, будто не ел неделю! - Да, почти столько ты и не ел, - она поставила плетёнку на тумбочку рядом, а сама уселась на стул, с лёгкой грустной улыбкой наблюдая за пациентом. Потянувшись, тот живо схватил лежащее сверху яблоко, тут же с наслаждением вгрызаясь в него. Следом, в пасти этого голодного как волк мальчишки исчезли и все остальные фрукты. Сок от персика тёк по подбородку и капал на белоснежные простыни, лениво струился вдоль локтей, заставляя вылизывать запястья. Через пять минут, по окончании трапезы, дымчатые глаза вновь оглядели помещение, выискивая чего бы ещё такого сгрызть. Когда взгляд остановился на медсестре, та шумно сглотнула, опасаясь возможности быть съеденной. - Большое спасибо, было очень вкусно, - а глаза в это время умоляюще глядели на неё. - Извини, малыш, но после длительной голодовки нельзя есть много, потерпи, пожалуйста, до дома, - при слове "дом" тот грустно повесил голову, спрятав невероятные глаза за прямой чёлкой, и тяжело вздохнул. Затем снова выпрямился и откинулся на подушку, рассматривая женщину. Уютная. Чуть полная, с красивыми руками и аккуратными ногтями, невысокая. Тёмные шоколадные волосы, перехваченные резинкой, причудливыми волнами спадали на грудь. Глаза под очками, небольшие, обрамлённые пушистой щеточкой ресниц, были живыми и добрыми. В уголках глаз уже обозначились сеточки мимических морщин, но они её не портили, только придавали ей особый улыбчивый взор. - Где твой дом? Мы не нашли тебя в полицейской базе данных. Мальчик довольно долго молчал, все также склонив голову. Прошло ещё несколько минут, и сестра уже было подумала, что мальчик заснул, но в следующую секунду он тихим голосом прохрипел: - Я не помню. Я ничего не помню. Я знаю, что меня зовут Хината, но больше ничего. Я ничего не помню, ничего... - мальчишка схватился руками за голову и начал усиленно тереть пальцами виски, глаза бешено вращались, взгляд никак не мог за что-нибудь уцепиться. - Я умру?! - Что ты, это ещё не конец света, воспоминания вернутся со временем. Только не волнуйся. - Голова болит. - У тебя сильное истощение, но не смертельное, за пару дней на ноги встанешь, только кормить успевай, как я погляжу, - она снова по-доброму усмехнулась и перевела взгляд на пейзаж за окном. Мальчик сделал тоже самое и только теперь понял, почему в палате было так холодно. Верно, сейчас, похоже, зима. Все окно было украшено морозными вензелями, завитушками и линиями, а за стеклом в тишине мерно опускались на землю белоснежные хлопья снега. Он уже полностью накрыл пушистой шапкой весь город, небольшие дома казались жилищами карликов. Такая тишина стояла, что пролети в сотне метров птица, движение её крыльев и шуршание перьев будет слышно за много миль. - Такая снежная зима на моей памяти впервые... - вдруг тихо промолвила женщина. В белизне больничной палаты и белом халате, в холоде, она не подходила этому месту, выбивалась из этого света. Такая тёплая, в этих дурацких на пол-лица очках, с густой гривой собранных в пучок волос, с её небольшими, но добрыми глазами она казалась столь домашней и уютной, что хотелось прижаться к ней всем телом, забраться на колени и перебирать эти чудесные волосы в руках, быть уверенным, что она тёплая. - Мой муж погиб точно так же, как эти двое. А ещё дочь чуть младше тебя. Да, ты ведь не помнишь, ты здесь по причине автокатастрофы. Погибли двое: мужчина и женщина, только маленький сын остался. Бедные люди, живёшь себе живёшь, строишь планы на будущее, предвкушаешь поездку всей семьей, а потом... Мальчик на кровати снова опустил голову, отведя взгляд в сторону. - Моя любимая девочка и мой муж погибли точно также в канун Нового года два года назад. Мы ехали из пригорода в центр. И почему мы не могли добраться на метро, спрашиваю я иногда себя... - она говорила медленно, неспешно, короткими обрывочными фразами, словно заново переживая эти события. Периодически смолкала, чтобы собраться с мыслями, и со вздохом продолжала. - Я была за рулём, и когда машину занесло на повороте, нас выбросило на обочину и пронесло на левом боку через рисовое поле. Полмашины в хлам. Вместе с ними, - она смолкла, тихо теребя в руках матовую доску с документами. - Прости, я загрузила тебя своими проблемами, но тебе нужно выздоравливать поскорее. Вспоминай все, вспомни свою семью и возвращайся к ним, - медсестра с горькой улыбкой погладила сидящего мальчика по голове. - Да... ты спас мальчика в этой катастрофе, вынес его из машины. Он ещё не приходил в сознание, но, возможно, вы знакомы и он поможет тебе найти твою семью, - она уже поднялась, чтобы уйти, но её обняли за талию и прижались к спине, обняв тонкими холодными ручонками. - Ты замёрз? Я принесу ещё один плед, - она повернулась в его руках и, наклонившись, тепло поцеловала мальчика в лоб. Когда дверь за ней закрылась, он прижал ладошку ко лбу и в тишине больничной палаты раздалось тихое «тепло»...