One Minute

       …Вряд ли я доживу хотя бы до рассвета, так что скрывать мне больше нечего. Если вы попали в плен к разъярённым талибам, деревни, автоколонны и вообще важные объекты которых исправно бомбили пару лет, причём крайне точно и эффективно – всё-таки я не через интриги и взятки стал пилотом «Раптора», а честным трудом и всё такое – то конец немного предсказуем, не так ли?.. Командование должно было выслать спасателей, едва я подал сигнал «Mayday». Я даже уверен в этом – хотя бы для того, чтобы вытащить остатки моего самолёта, или подорвать их и замести всё, если спасать уже нечего. Только в этих горах, которые хорошо знают только местные, меня самого можно искать месяцами… и не найти. На меня набросились почти сразу, вырубили… и теперь смело можно считать, что мой след потерян. Вообще. И что у меня нет шансов. Наверное, в такой ситуации человек обычно должен вспоминать свою жизнь, анализировать, что сделал не так, а что так, ну и всё такое… Думать о семье, может быть, мысленно просить прощения у всех обиженных и не очень, обещать исправиться, если вдруг чудесным образом всё образуется, и жалеть о каких-то словах, сказанных невовремя и некстати, или наоборот – так и не прозвучавших, а зря. И всё такое. А я стукнулся головой при падении, наверное, и не помню об этом, потому что думаю о совсем другом. Точнее… о другой. Хотя, может, стоило бы начать сначала. Я Фрэнк Стин, лейтенант ВВС США, подразделения же называть не буду – у нас секретная тусовка. Вы о нас не слышали, конечно, но так и должно быть: мы всё-таки типа элита и к нам обращаются только когда Всё Совсем Хреново – и всё, что касается нас и наших дел, засекречено. Учитывая, что в мире, вообще-то, сейчас всё довольно хреново, работёнки у нас должно бы хватать… но на практике всё, как всегда, чуток иначе. Так вот, я пилот тактического универсального малозаметного истребителя F-22 «Раптор». Откровенно говоря, я мечтал об этой машине ещё с тех пор, как в ВВС попали первые её проекты, данные и снимки. Сейчас я понимаю, что его перехваливали, но это нормально – Америка, двадцать первый век, чего вы ещё хотели? Однако он действительно маневреннее, быстрее и удобнее в управлении, чем моя предыдущая тачка – F-15C. Мне не на что жаловаться. То есть, было не на что жаловаться… пока я не попал сюда – в еле освещённый подвал, в старой хибаре, в какой-то Богом забытой деревушки, контролируемой талибами, где-то в горах в «красной» зоне, без надежды выбраться и выжить. Я прикован ржавыми цепями к старому, еле работающему бензиновому электрогенератору, а это вещь очень громоздкая. Заодно у моих «заботливых хозяев» сразу под рукой будет электричество, когда они придут повеселиться и задать пару вопросов. Хотел бы я знать, почему я об этом подумал. Закон жанра, наверное. Что, однако… если я заслужил такого поворота? Прикинем. Я хорошо учился в школе. Не дрался, если меня не трогали. Один раз, правда, я подкинул тухлое яйцо под стол училки, которая нас донимала, но она сама напросилась. В университете умудрялся одновременно хорошо учиться и работать. Самое тяжёлое время, по-моему – я был как зомби, разве что мозги жрать не хотелось, своих хватало. Даже слишком хватало… В Армию я не хотел, конечно, но только потому, что предпочтительнее для меня смотрелись ВВС. Кто-то же должен летать и бомбить, в конце концов? И вот – я уже почти десять лет как летаю (последние два из них – тут, на «стэлсе»)… Почему тогда я всё ещё лейтенант? Почему уже не подполковник или хоть не капитан? Ха… напоминаю про Америку и двадцать первый век. На всякий случай… Впрочем, справедливости везде немножко не хватает. Куда служба только не заносила – везде хрень собачья. Сколько бомб я сбросил за всё это время? Сколько запустил ракет? Сколько пожёг топлива, настрелял зарядов М61, доставил разведданных? Скольких спас, скольких убил? В моей комнатушке, на базе, где-то валяется блокнот, где всё записано. Сколько вертолётов и самолётов я сбил, сколько укреплений разнёс. И если сами архангелы сейчас читают этот занятный отчёт, тогда, может, и понятно, почему я тут. Но мне почему-то всё равно… Как я сказал – наверное, в такой ситуации человек должен вспоминать свою жизнь, думать, что же он сделал не так, а что так, и так далее. Думать о семье, о друзьях, о доме. А я почему-то думаю о ней. Может, это естественно – в протест грязи, уродству и жестокости вокруг думать о чём-то красивом и милом. Может, нет. Я не знаю. Но мне жаль, что уже ничего никак не выйдет. Я думаю о Спитфайр. Да, Spitfire – та самая пони-пегас огненного цвета, командир команды «Wonderbolts», из «My Little Pony: Friendship is Magic». Смешно? Можете посмеяться. Мне всё равно. Хотите, посмейтесь и над тем, что я всерьёз верю в феномен Тульпы. Я думаю о ней… и вспоминаю, как появилось это странное чувство.

*****

       …Я попал в это подразделение как раз в тот же день, когда чья-то заботливая душа прислала сюда бережно завёрнутую коллекцию официальных дисков с полными первыми двумя сезонами «My Little Pony: Friendship is Magic», плюс дополнительные материалы. Может быть, мы – я и пачка с этим диском – летели даже на одном и том же С-130. Совпадение было бы неполным, если бы не оказалось, что мы оба летим «в подарок» капитану Финнегану. Если бы я мог хотя бы догадываться тогда, чем вся эта история закончится… Финнеган – капитан первого отряда из четырёх единиц, куда я попал – рассказал потом, как много об этом сериале ему писала его девятилетняя дочка. И его заинтересовало это дело. Ещё бы, капитан захотел лично увидеть ту самую Рейнбоу Дэш, с которой дочка его сравнивала, когда писала ему, что они оба – чуть ли не короли воздуха. — Ты много летаешь, папа. Может, ты тоже пегас? Эта строчка тронула нас всех, когда капитан прочёл одно из писем, как-то расчувствовавшись по какому-то поводу – чтоб я помнил ещё, какому именно поводу. К тому времени мы все уже были «в теме», да и третий с четвёртым сезоны подтянулись…        …Когда я уже оформил всё, прошёл бумажную волокиту, получил своё снаряжение и всё для своей комнатухи, я пошёл, как и положено, доложиться по всей форме своему новому командиру. Его «кабинет» находился сразу же при входе на наш этаж казармы. «Кабинет» – это, конечно же, такая же комнатуха, как и наши, на мой взгляд, но о каком комфорте может идти речь в Афганистане? Да и понты, естественно. Глянув на кое-как сделанную табличку на двери, гордо гласящую «Cpt. N. Finnegun, 1st SOTF», и убедившись, что это верный адрес, я постучал, даже волнуясь немного. — Да-да, – отвлечённо донеслось из кабинета – слегка глухо, как будто хозяин голоса сейчас ел что-то. Мне даже стало неудобно: отрывать командира от обеда – не лучшее начало службы. — Заходите. Я открыл дверь, уже готовый браво и чётко доложить по всей форме всё, что полагается в таком случае… но все слова мигом вылетели из головы, едва я увидел, Чем Именно был занят командир. Представьте себе эту картину сами. Ваш первый день службы на новом месте, в «горячей точке». Вы только что прибыли на базу. Вы заходите доложить о своей готовности своему командиру – матёрому бывалому лётчику, который успел уже повоевать и в Ираке, и в Венесуэле, и здесь, в Афганистане, и ещё чёрт знает где – и видите, как он сидит за ноутбуком, жуя попкорн, и увлечённо, стараясь не отвлекаться, смотрит этакий детский красочный мультсериал. Он даже не оборачивается, чтобы посмотреть, кто это пожаловал. Причём сериал – про маленьких красочных лошадок, со всеми понтами типа магии-шмагии. И всё так… миленько. Верно. Вот и я так среагировал. Уронил челюсть и забыл к чёрту все слова. — Что? – коротко спросил капитан. — Эхм… лейтенант Стин, к несению службы готов. Прибыл в расположение сегодня, теперь в вашем распоряжении, – представился я кое-как, хотя формулировка была не совсем такая. — Да-да, кидай свои бумаги на стол, я потом… – сказал капитан, по-прежнему не отвлекаясь. — Разрешите вопрос, сэр… – решился я, положив бумаги на наименее захламлённый уголок его стола. — Что это вы смотрите? Он усмехнулся и послал меня. Очень далеко. Дружбомагия, ага. Естественно, мне стало откровенно интересно, что же такого в этом детском мультике, что у него такая аномальная известность? В смысле, ну вы же гляньте на него – это ж розовая фигня. И тем не менее, его любят даже многие байкеры, вояки вроде нас, разные знаменитости и даже кое-кто из «больших шишек», вроде директоров агентств, и немало кто ещё… — Вообще-то, он «семейный» по рейтингу, а не «детский», лейтенант, – сухо пояснил Финнеган, когда я поинтересовался, что это было вообще.        …Вечером была типа-вечеринка в честь новеньких, со своими идиотскими местечковыми приколами. А утром я обнаружил, что у меня вся морда вымазана моей же зубной пастой. Короче, ничего удивительного… Потом, случайно уловив разговор двух пилотов о новом интересе капитана Финнегана, я осторожно спросил, к чему это вообще. Не гей ли кэп случаем? Собеседники испепелили меня взглядами за такие теории и предложили мне самому прийти вечерком на «просмотр». Вот от любопытства я и мой новый напарник и заглянули в ангар вечерком, где Финнеган и пара его товарищей зырили этот сериал. Что я могу сказать? Причина, по которой мне понравился сериал, осталась загадкой. Цветовая ли гамма, прикольные ли персонажи? Они ведь реально хорошо продуманы и прописаны там, это надо признать… Или, может, сюжет? Какая к Бушу разница. Мне понравилось, и всё. Чего уж удивительного в том, что несколько дней спустя наш командир, заглянув мимоходом в ангар, застал нас всех у экрана «трофейной» плазмы – смотрящих очередную серию «MLP: FiM»? Плазма, подключённая к ноутбуку кэпа, была установлена на стойке с ракетами «Sidewinder», что не есть совсем безопасно. Нас, конечно, это беспокоило чуть меньше, чем ни капли. Наверное, из-за этого полковник и взъелся. — Смир-но! – выдал он зычно – и мы все подскочили, затихнув и выпрямившись. Как капитан успел поставить паузу на ноутбуке – это осталось Великой Тайной. Полковник прошёл вдоль нашего, так сказать, строя, вглядываясь в лица. Уж не обнаглели мы настолько, что ещё лыбиться сейчас вздумали? Мой новый напарник, совсем молодой ещё лейтенант Флоутинг, таки еле давил лыбу, и мне, искоса поглядывая на него, самому захотелось засмеяться. Случись такое – полковник, конечно же, разметал бы наш прах по ветру. — Что, нравится эта розовая хуйня? – поинтересовался полковник, в упор глядя капитану в лицо. — Так точно, сэр! – смело и прямо ответил Финнеган, ни капли не смутившись. Я думал, что сейчас пойдёт мордобой, какого не было. Даже Флоутинг притих. Полковник с полминуты смотрел на Финнегана. И вдруг вовсю захохотал, просто и честно, без злобы. Капитан улыбнулся, сам не веря, что ещё жив. Мы переглянулись, пока ещё не решаясь вздохнуть свободнее. Тогда-то я и понял, что полковник совсем не злой. Просто, блять, тролль ещё тот, пердун старый. — Ну ладно, орлы. – Взгляд и голос полковника стали просто самим добродушием. По крайней мере, как мне показалось сначала. — Докажите, что нравится. Шесть кругов вокруг всех ваших ангаров в полной лётной форме и в шлемах. ВПЕРЁД! Мы подорвались с места к своему оснащению.        …Дальше была вечная, знакомая по любым Вооружённым Силам картина. Классика, «баян», закон жанра – называйте, как хотите, оно всё равно никогда не искоренится, похоже… Мы бежали строем, под лёгким дождиком в закате, а рядом катил штабной «Хамви», из которого за нами довольно следил полковник – чтобы нифига не халтурили. — Это было за Твайлайт Спаркл! – крикнул нам полковник, когда мы закончили первый круг, и засмеялся. Капитан Финнеган, бежавший сбоку строя, как и положено командиру своего отряда, положил на курс чуть ближе к «Хамви», и на бегу, ещё без усталости, обратился к полковнику: — Разрешите вопрос, сэр! — Разрешаю. – Полковник отозвался, как довольный жирный кот после ограбления холодильника. — Так вы тоже смотрите эту мультяшку? — Вернитесь в строй, капитан, – ответил полковник с наигранной строгостью, и капитан, хмыкнув разочарованно, вернулся на свою позицию на нашем крыле. Мы-то всё поняли, конечно. Особенно после того, как в конце второго круга полковник сказал: — А это – за Рейнбоу Дэш. Вот так было до конца. Третий круг, и четвёртый, и пятый, и шестой. За Эпплджек, и за Рерити, и за Флаттершай, и за Пинки Пай… Почему уж не все десять, думал я. За Селестию, Луну, Кейденс?.. За Спайка, в конце концов – он тоже важный персонаж. Забавный малый. — Молодцы. Вы доказали, что готовы отстаивать своё, – сказал полковник хоть и с улыбкой, но серьёзным тоном, когда мы, потные и задолбавшиеся, построились после этой пробежки. — Свободны. Мы привелись в порядок с рекордной скоростью – душ, смена формы, и всё такое – и сразу вернулись в ангар, к мультсериалу. Ещё бы, мы только что рвали задницы за этих пони, хотя мы, вроде бы, не пехота какая-то сраная, чтобы демонстрировать нашу отменную физподготовку…        …На следующем просмотре собралась уже где-то четверть пилотов подразделения. Через неделю – уже больше половины. Слухи в военных частях распространяются быстро, сами понимаете. Даже если это, типа, секретная часть. Люди везде одни и те же, на самом деле… А тут ещё отдельным бонусом идут тоска и скука. Впрочем, тем, кто сам не служил, того не понять. Вскоре все здешние пилоты (да и не только они) охотно собирались в ангаре Финнегана на просмотр, притаскивая с собой складные стулья и целые пакеты разной закуски, вроде попкорна и сырных чипсов. Полковник замечал это, конечно, и не уставал посмеиваться и потролливать нас при возможности, но всерьёз он больше нас не трогал. Либо он таки нормальный мужик, либо этот дурацкий сериал научил меня видеть в людях и хорошее, даже если его там и нет, или почти нет.

*****

       — Блэкбёрн, что ты, мать твою, там делаешь? – поинтересовался капитан, вышедший на воздух чуть размяться. Я, вникая в новую рабочую обстановку, как раз сидел в кабине своей пташки, а оттуда хорошо было видно, как Блэкбёрн возится со своим шлемом, устроившись на куске брезента около своего «Раптора». Похоже, он там малевал что-то, на своём шлеме. На его рабочем комбинезоне, по крайней мере, была заметна впечатляющая коллекция клякс краски, а её хрен отмоешь без специального раствора… — Оказываю маленький Акт Чести моему Ангелу-Хранителю, сэр! – бодро отозвался Блэкбёрн. Капитан, изобразив на лице удивление, отложил свою штангу и подошёл ближе к нашему «новому красильщику». Я выбрался из кабины своей птички и ради интереса последовал за ним. Вообще-то, увиденное там было конкретным залётом. Финнеган присвистнул и упёр руки в бока, как будто даже и не зная ещё, какую же Страшную Кару придумать Блэкбёрну. Тот, однако, стоял с лыбой, с гордостью оглядывая своё творение, будто вообще не боялся расстрела. Ну, я-то должен был признать, что его работа смотрится очень даже прилично. Я бы не смог, наверное, так круто нарисовать Клаудчейсер. И вообще любую пони. Да, там была Cloudchaser – светло-сиреневая пони-пегас с фиолетовыми глазами, с растрёпанными гривой, чёлкой и хвостом арктических цветов, с шёрсткой цвета раннего пасмурного утра – этот засранец Блэкбёрн прекрасно передал все эти цвета и детали, и я даже про себя помолился, чтобы капитан не очень сильно его бил. — Что ж… – наконец выдал Финнеган сурово. — Линчевать тебя я сегодня не буду. – И тут он хитро улыбнулся. — …При условии, что ты, грёбаный гавнюк, вот так же пиздато намалюешь Рейнбоу Дэш на моём шлеме. — Заметано, сэр. – Блэкбёрн бодро козырнул капитану, и тот, кивнув довольно, пошёл обратно к своим гантелям. Я подождал, пока он отойдёт, а потом снова глянул на творчество Блэкбёрна. Он и сам ещё не мог налюбоваться. У всех тут уже, знаете ли, были свои любимые персонажи. Разве что кроме меня и Флоутинга… Причём, как ни странно, нам больше нравились второстепенные персонажи. Главных-то мы и так видим чуть ли не в каждой серии – не то чтобы надоели, но всё равно. А вот на «заднем плане» остаётся немало интересных засранцев, а зря. Вот типа дока Хувса, Дёрпи или Лиры. Хотя нам, по известным причинам, больше всего нравятся пегасы. В легендах древних что-то есть, мне кажется. У греков, например, есть сказочка, что Пегас – волшебно красивый крылатый конь – возник из крови Медузы, когда Персей отрубил ей голову, спасая свою бабу. У них же есть поверья, что пегас ударом копыта о землю способен выбить новый источник. Многие источники в тех местах теперь названы, так или иначе, в честь пегаса. Между прочим, с древнегреческого «пегас» и переводится как «бурное течение»… Теперь же по всему миру можно найти статуи, гербы, картины и разные другие образцы искусства, где так или иначе встречается крылатый конь. Он также считается символом вдохновения. А ещё есть созвездие Пегаса… По тем же легендам, пегасы доставляли Зевсу на Олимп громы и молнии от изготавливающего их Гефеста. Чем же не гром и молнии наши бомбы и ракеты?.. В легендах всё же есть что-то… — Круто ты поработал, Том, – честно сказал я. Блэкбёрн повернулся ко мне и поинтересовался эдак хитренько, чтоб его: — Что, имеешь заказ тоже? Сегодня со скидкой до семи вечера. Ваш звонок очень важен для нас. — Не знаю. – Я покачал головой, задумавшись. Если прикинуть, зачем вообще так идти за всеми и тоже подбирать себе «Ангела-Хранителя»? К тому же, они все мне просто нравятся, так или иначе. Просто. Не до того, чтобы фанатеть. Вечером мы все снова, согласно традиции, собрались в ангаре на просмотр. И в этот раз я впервые обратил должное внимание на этих самых «Wonderbolts» в сериале. Особенно на их капитана, Спитфайр. Может быть потому, что она была не в этой дурацкой форме команды… Только в этакой версии парадного прикида пилота, с крутыми тёмными очками на глазах. И лишь как обычно непричёсанная – встречный ветер её расчёска. Это была седьмая серия третьего сезона – «Академия Wonderbolts»… Я просто влюбился, как какой-то грёбаный сопляк. Характер ли, огненные ли грива и хвост, или слегка насмешливый, но цепкий взгляд бывалого летуна – да кто знает, что мне в ней понравилось. У неё и голос – что надо. Мой поклон актрисе озвучки… Понравилось-то всё вместе, наверное, но главное, что всё-таки понравилось. Без пошлоты, конечно – с ориентацией у меня, слава Селестии, всё в порядке. Однако спроси меня кто о том, почему я так запал на Спитфайр – я мог бы сказать только что-то глупо-восторженно-невнятное, типа «она такая крутая»… и тому подобный детский лепет. Хрень та ещё… Только не говорите мне, что я уже взрослый мужик, да ещё пилот «Раптора». Гляньте сначала на себя – нет ли тоже чего за душой… Вон, нынешнее поколение залипает в это дурацкое «анимэ» (или как там его) – и ничего, всем насрать, бесятся от этого только такие упоротые, как русский «Роскомнадзор», или как там его, этот КГБ…        …На следующий день Блэкбёрн, вспотев и высунув язык от старания, малевал Спитфайр на моём шлеме. Я «заказал» ещё и нашивку с ней на свою форму. А какого чёрта – никому же плохо от этого не будет… наверное. На шлеме моего напарника Флоутинга к вечеру тоже появилось кое-что новое. Он выбрал своим «Ангелом-Хранителем» Соарина, из тех же «Wonderbolts» – и это было слегка иронично, учитывая, что между ними было что-то общее, как в характере, так и в синонимичном сходстве фамилий – Floatin’, Soarin’…

*****

       — Ястреб-1, зелёный свет на взлёт всей команде. Полоса два, север. Ветер северо-западный, пять метров в секунду. Гольф Лайма Фокстрот, господа, – чётко доложили с диспетчерской. Финнеган, довольно хмыкнув, отдал приказ: — По двое. Пошли, форсажем на ста пятидесяти процентах. Манёвр «Браво» при выходе на две тысячи. Полетим прямо через «красную», нам некогда церемониться. Полоса была достаточно широкой, чтобы рядом одновременно взлетели два «Раптора», так что такое ковбойство ни капли никого не удивило. Ситуация, к тому же, требовала нашего немедленного вмешательства – недалеко от границы, в пределах Пакистана, заметили важные объекты, принадлежащие боевикам – и не похоже, чтобы они собирались долго там торчать. Вот нас-то и подняли, навесив под наши крылышки этакие милые подарки в виде управляемых бомб. Официально «Рапторы» ещё не используются в реальных боевых действиях. Но это «официально», конечно же. Военная пресс-служба успешно кормит «хомячков» тем, что «Рапторы» ещё не доработаны – дескать, проблемы с рулями высоты и вообще механикой, да и жилеты душат и задохнуться можно, до кучи. Но, наверное, поэтому у нас так всё и секретно? Если мы «случайно» залетим на территорию Пакистана, никто ничего потом не докажет. Ну а на самом деле всё, конечно же, иначе. Они отлично летают и легко могут опалить вам бороду ещё до того, как вы поймёте, что происходит. С полными комплектами четыре «Раптора» вынесут половину этого грёбаного Пакистана, если надо будет, не то что пару лагерей террористов. Это почти вдохновляет… — Что, если просто пригласить их всех на чай, и подружиться, и всё такое? – проговорил Блэкбёрн с его фирменным хитреньким добродушием. — Разговорчики, засранец, – ответил строго Финнеган. — Да, представьте, мои пегасы, что нас сейчас отправила сама Селестия, во благо Эквестрии. – Флоутинга можно было узнать по неестественному смешку – будто он шутит как-то боязливо. Мне всегда казалось, что этот малый просто наигрался в видеоигры и решил попробовать всё это вживую, потому и пошёл в наши героические ВВС – но его всё разочаровало, в конце концов, и он начал медленно съезжать… — Ещё одно слово, Мои Большие Засранцы, и вы у меня этого сериала больше не увидите, – зарычал Финнеган. Вот, узнаю Настоящего Вояку. Зиг Хайль. Все таки разом притихли. Только лёгкая интерференция от близких песчаных штормов была слышна в эфире. Ещё бы, это была Самая Великая Угроза, и только она могла заставить нас построиться, поджать хвосты и даже задержать дыхание, пока командир не прикажет дышать. Конечно, границу мы пересекли безо всяких проблем. Здесь гористая местность, и нам было достаточно сбросить высоту, чтобы даже не бояться, что на радарах пакистанцев промелькнёт что-либо. Нас не пропалят даже их F-16C, летающие тут иногда – а если и пропалят, превосходство всё ещё за нами, и мы собьём их раньше, чем они смогут сделать хоть что-нибудь. — Цель в пределах видимости, – сообщил я небрежно, когда впереди показались северные склоны скалистой гряды, восточнее Чамана. Граница там проходит через горы, и этим часто пользовались боевики Аль-Каиды – самое место, что пройти незаметно. В воздухе – по крайней мере, со стороны Афганистана – постоянно торчат наши БПЛА, «Аваксы» и «Спектры», конечно, но за более чем десять лет войны местные многому научились… — Вас понял, – ответил Финнеган. — Последние разведданные подтверждают – всё, что в зоне операции, можно считать враждебным. Стин, берёшь первую и третью цели, Флоутинг – прикрой его. — Выполняю, – коротко отозвался я и начал снижаться, положив на крыло. В Афганистане мы частенько забиваем болт на всё – летаем сравнительно невысоко и даже без особых предосторожностей. Это было бы чистым самоубийством в войне в Персидском Заливе, или, скажем, даже в «старом добром» Вьетнаме, но здесь всё иначе. Почти все средства ПВО и воздушные силы местных были уничтожены ещё в самом начале вторжения. Конечно, транспортным самолётам и вертолётам всё ещё угрожают разные мелочи, но нам до этого дел нет. В «зелёных» и «жёлтых» зонах теперь мы – Короли Воздуха. Как пегасы из мультсериала, мы задаём погоду. Но на этот раз пришлось задействовать все средства и последовать всем принципам «Stealth». Пакистанцы и не заподозрят, что мы тут были – по крайней мере пока широким массам не станет известно о том, что очередной лагерь, а заодно и автоколонна с оружием боевиков каким-то хером вдруг поджарились. Пикируя на заданную мне цель – группу старых, каменных строений, на крышах которых размещались средства коммуникаций, я думал о сотне вещей. Например, о том, что я уже не раз видел, как именно взрываются бомбы GBU-31 – в том числе и с земли. И о том, что такая мощь сделает с этими зданиями. А ещё о том, что если Спитфайр действительно мой «Ангел» и смотрит на меня, то она вряд ли в восторге. Я же убийца, чего скрывать. Просто меня покрывают Устав, Приказ Командира, Решения Пентагона и Директива №1386 Совета Безопасности ООН, разрешающая нам военные действия на территориях чужих государств. С больших букв – потому что это ирония, да. Думаете, мы горели желанием оказаться тут, в этих грёбаных степях и пустынях, где только пыль и жара, и уж тем более воевать непонятно за что? Я мало верю, что всё это началось с реакции на события одиннадцатого сентября 2001-го года. И это хреново – родители говорили мне, что во что-то всё-таки надо верить, иначе… ну, ради чего ж тогда всё? Тем не менее, я точно и в нужный момент сбросил бомбу, а затем резво набрал высоту, готовый взяться за следующие задания. Через полминуты Флоутинг подтвердил, что цель уничтожена. В воздухе кое-что появилось, пока я наносил удары, и Финнеган и Блэкбёрн, тем временем, успели сбить по вертолёту своими «Sidewinder». Но я бы не гордился этим – это были старые советские Ми-24. Там и сбивать нечего – можно было и расстрелять в упор из авиапушек, а не тратить ракеты, если бы мы не торопились. Скорей всего, так совпало – не могли же они заметить нас до того, как мы нанесём наши удары… — Окей, мои пегасы, Фокстрот-Оскар отсюда. Отличная работа. – Финнеган явно был доволен, когда дело было сделано. Интересно, почему я сам не был так уж счастлив? Мы же справились. Всё круто! По идее.        …Вечером мы обсуждали этот вылет. Точнее, его обсуждали остальные, я только коротко отвечал на вопросы, не отрываясь от своего блокнота, куда в первую очередь были записаны сегодняшние «достижения». Половина лагеря, две GBU-31. Ничего особенного, впрочем… Мне нравится летать. Прикалывают манёвры, воздушный бой. Но бомбить цели, которые не могут дать сдачи – это не по мне. Раньше всё, по чему я стрелял, могло стрелять в ответ… В том лагере были старые зенитные установки, как я успел заметить в первом же заходе, но плохие парни даже не успели развернуть их. Флоутинг, во втором заходе, «прошёлся» по толпе своей М61А2, и я рад, если честно, что даже не видел этого обстрела сам… Это не по мне. — Что такой насупленный, старик? – поинтересовался Флоутинг, присев рядом и протянув мне пакет чипсов, которые сам он грыз так, что вся его форма уже была в сырной крошке. — По-моему, я начал уставать, – пробурчал я. — Мы только бомбим и бомбим. У этих афганцев даже нормальной авиации нихрена нет. А пакистанцев водят за нос, как последних, блять, лохов. Что мы вообще тут делаем? Конечно, мы не хотим воевать. По крайней мере, не хотели сначала. Но самое обидное в том, что мы уже действительно ненавидим противника. А ведь именно этого Верхушка и хочет от нас… — Забей, старик. – Флоутинг посерьёзнел, и я впервые уловил в его голосе ту же опустошённость, что съедала уже и меня. — История всё та же. Ошибки всё те же. Что мы можем? Только забить. И получать удовольствие. Ладно… – Он хмыкнул. — Идёшь в «хижину дяди Норма»? Сейчас пони будем дальше смотреть. — Да. Конечно… – машинально ответил я, тупо уставившись на закат, едва видный за роями песка, витающими по пустоши… Забавно. Днём мы убиваем. А вечером смотрим милый, добрый сериал про дружбу…        …Когда перед сном я проверял почту, уловил сообщение от моей девушки. Это та ещё история, она всё не могла дождаться, когда же мы поженимся… У меня контракт службы истекает через два года, и я решил честно и твёрдо пройти этот Путь до Конца, а уж потом возиться по своим делам, по семье и всё такое. Так что я был готов к тому, что сообщение будет полно Слёз и Соплей. Точнее, я думал, что готов. Но она, видимо, решила нанести удар посильнее… и написала, что бросает меня. Что, дескать, невыносимо сидеть там одной и ждать меня ещё два года, а тут как раз новый ухожёр нарисовался (который наверняка нихрена не служил). Она была тем единственным «чем-то», что ещё тянуло меня домой, если честно. Но после такого предательства… всё как-то стало иначе. Меня ещё не накрывало такое чувство одиночества с тех пор, как родители погибли в аварии… Ноутбук разрядился и вырубился, едва я успел прочесть сообщение до конца. А ещё зарядка, как назло, накрылась в прошлый раз… а я забыл прихватить новую на точке – уже есть свои контакты тут. Даже не поговоришь об этом. Так что засыпал я стопроцентным холостяком – свободным, как сопля в полёте…