Чёрный закат янтарной грани

*** И все окружающие говорят мне: "От этого сна не проснуться, ты не спишь, Ты - всего лишь часть машины, а не живой человек. Весь твой образ - выдумка, живущая на экране, У тебя низкая самооценка, поэтому ты работаешь на бензине." Кажется, в моём коде какая-то ошибка. Эти голоса никак не оставят меня в покое. Да, у меня золотое сердце и холодные руки... Halsey - Gasoline ***

— Грамари! — крикнула заклинательница. Внезапно заболела голова. Девушка схватилась. Её словно разрывали пополам.       Закрывая лицо от ледяной пыли, заклинательница зашла в облако. Раздался рёв. Медовая могла поспорить, что слышно было если не в Пандемониуме, то в крепости Белуслана точно.       Туман рассеялся. — Бритра? — тихо охнула заклинательница. — Или... Нет, поменьше.       Дракон протяжно рыкнул и, заметив даэва, взмахнул хвостом. Медовая увидела шипастую булаву и раскрыла чёрные большие крылья. Девушка успела перелететь на другое место, прежде чем хвост с диким грохотом ударился об мёрзлую землю.       Дракон гневно всхрапнул, и Медовой дана была лишь секунда для понимания, что её попытаются сжечь. Она снова взмахнула крыльями, поднялась в воздух...       Вдруг в глазах потемнело. "Я сейчас упаду!" - пронеслось в сознании, прежде чем девушка отключилась.       Асмодианка камнем упала в снег. Дракон победно проревел, запрокинув голову, украшенную огромными, закрученными рогами.       И тут ровно под ним появились багровые колья. Тёмно-синяя балаурская кровь брызнула на снег. Взвыв, дракон поднялся в воздух. На том месте, куда упала асмодианка, стояла высокая девушка с огромными, когтистыми крыльями. Сзади на снегу вился змеёй чешуйчатый хвост. А чёрное, перистое платье, обнажающее спину и часть бёдер, слегка колыхалось на ветру вместе с кроваво-алыми волосами. Алмазы, рубины и опалы сверкали в высокой причёске. — А я ведь говорила, что ты опасна. Грамари, как думаешь, что со мной сделает Эйр, если убью тебя? — кровожадно спросила полубалаур.       Татуировки на руках засветились золотым. Дракон грозно зарычал. — Хорошо, милая, буду рассматривать как "ничего", — улыбнулась Ра.       Сотни кровавых копий взметнулись в морозный воздух. Полубалаур села на кресло, сделанное из её же кольев. Вальяжно перебросив ноги, она загадочно улыбалась. В принципе, даже с хвостом и крыльями, Ра выглядела эффектно и очень красиво. — Знаешь, Грамари, я очень рада, что эта сила столь... Грациозна. Было бы обидно пачкать платья каждый раз кровью врагов. В конце концов, я тоже женщина и имею полное право быть... Одурманенной педантичностью в отношении себя. Хотя, если твоя кровь окрасит снега Белуслана, моё чувство перфекционизма тоже удовлетворится. — Ра рассматривала когти.       Дракон тщетно пытался взлететь. Новые и новые кровавые кристаллы пронзали крылья. Получая доступ к крови, колья резко обрастали великим множеством шипов, разрывая чешую, мышцы, сухожилия.       Издав протяжный вой, дракон отправил огромную волну в Ра. — А вот это уже лучше. Совсем неинтересно убивать, если жертва не сопротивляется.       Взмахнув огромными крыльями, она взмыла птицей ввысь. Из спины появились кристаллы крови и продолжили бомбардировать спину дракона.       Внезапно рядом с балауром появился водный щит. Кристаллы, попадая в щит, превращались в воду. Взмахнув крыльями, дракон направил армию стрел в Ра. — В самом деле, Грамари, думаешь не знаю, как с тобой сражаться? Умри, жалкая девчонка, прыгнувшая выше головы!       Ра взмахнула рукой. Жалкие частицы железа взметнулись в воздух... И обернулись песком. — Ты знала, что песок — бывший гранит? — крикнула полубалаур, когда клинья вонзились в тело дракона.       Балаур взмахнул крыльями и, всхрапнув, выпустил в Ра огромный столб сине-голубого огня.       Полубалаур прочертила сверху вниз линию когтем, и пламя исчезло. Хищно улыбнувшись, она снова провела линию, только снизу вверх. Пламя вновь появилось, но теперь оно отправилось в дракона. Огонь лишь немного задел её, подпалив кое-где чешую. — Красавица, превращайся в человека! — крикнула Ра. Резко соединив ладоши, она отправила Грамари в огромную песчаную бурю.       Дракон исчез. Девушка с иссиня-чёрными крыльями, пламенеющими синими глазами и в чёрной бритровской броне гневно взирала на Ра. Издав воинственный крик, Грамари взмыла в воздух и взмах посоха отправил полубалаура есть снег. Яростно дыша, она парила наверху.       Внизу распростёрлось огромное кровавое пятно. — Ахахаха... — послышался безумный смех. — Прекрасно. Давай, попробуешь убить?       Кожаные с когтями крылья обросли перьями, которые растянули острые шипы на хвосте острые шипы на хвосте. Улыбнувшись, Ра щёлкнула пальцами. Невидимая сила отправила вниз элийку. Грамари еле успела расправить крылья, чтобы не упасть на кровавый снег. — Какой стыд... Ярость крови балауров взяла над тобой верх? Какой позор для всех драконов...       Ра прыгнула на Грамари, целясь в горло. Колья как хвосты, сопровождали полубалаура.       Элийка зашипела. Она успела увернуться. Тут же последовал удар клинком. Успешно заблокировав его, Грамари легко махнула концом посоха, отправив в Ра волну. Не церемонясь, полубалаур создала клиновидный щит, который без труда разрезал воду. Элийка выкинула руку вперёд. Но Ра оказалась умней — вовремя сообразив, что противница заберёт власть над кровью, она убрала абсолютно весь бордовый арсенал оружия.       Бело-голубая пустошь окрасилась в золотые цвета. На перьях Ра появились жёлтые крапинки.       Полубалаур схватила янтарный меч и ударила Грамари. Элийка почувствовала, что атака стала ещё сильнее. Вдруг, откуда ни возьмись, появился второй меч. Ударил третий. Они не управлялись мысленно...       Девушки скрестили оружия так близко, что в глазах друг друга они могли найти отражение. Золотое и синее пламя. — Охохо, скоро нашу битву увидят все. Жаль, что я не смогла тебя убить, Грамари. — яростно прошипела Ра.       Элийка почувствовала резкую боль в спине. Едва успев окружить себя ледяным коконом, Грамари внезапно очнулась. Синее пламя исчезло. Ужасная, дикая боль разрывала поясницу. Девушка сквозь пелену увидела кровавую фигуру. Из последних сил она выпустила огромную волну.       Вопиющая боль ушла.       Белёсая пелена исчезла.       Элийка услышала тихий шёпот. — Грамари...?       Чародейка увидела, как Медовая, фонтанируя алой кровью, медленно падает на снег.       Грамари подскочила.       Янтарные глаза безжизненно отражали звёзды. На снегу распустились красно-бордовые цветы крови. — Айон, почему она не воскресает... — дрожа, спросила Грамари у небес. Она знала, что её атаки волнами ох как непросто вылечиваются.       Вдруг элийка почувствовала колебания эфира. Асмодианин! Вот чёрт. Это совсем плохо... Поле боя напоминало огромную котловину из белого, золотого, тёмно-синего и алого цвета.       Она увидела Эйра. От облегчения чуть не упав в обморок, Грамари попыталась оправдаться: — Эйр, это... — Это ты сделала, Грамари? — обычно холодный голос отливал сталью. Она услышала в нём бешенство... Элийка чувствовала, что убийца сейчас может сорваться. В памяти проступили его слова о родстве. — Эйр, прости. Что-то пошло не так и я... Медовая подбежала ко мне, но что-то случилось и... — прерывистое дыхание выдавало страх.       Убийца сел на колени и провёл когтем по ране. Огромная, она тянулась по всему телу, разорвав в клочки белую рубашку и фиолетовое платье. — Эйр, почему Мёд... Почему она не возрождается? — Чем ты её ударила? Водой? — Да. Со всей возможной силой. — Грамари мелко дрожала. — Но я не уверена, Эйр! Обычная волна может разорвать на части даэва, а тут я выпустила, и просто ужасная рана... — сбивчиво говорила девушка. — Эйр, она ведь... — прошептала девушка, не смея окончить предложение. — Умрёт? — холодно спросил убийца. — Она даэв. К тому же, у меня есть личные причины сомневаться в смерти. Но удар был сильный. Я должен отнести её в безопасное место. — Я бы могла помочь, Эйр, — робко предложила элийка. Она чувствовала вину за произошедшее. — Нет. Мёд бы не хотела, чтобы я раскрыл её тайну.       Грамари слабо кивнула. У всех есть тайны, но всё же было немного обидно, что заклинательница больше доверяет убийце.       "Но если расскажу, что видела Эйра в Манорне... Айон, я могу всё поломать!"       Эйр осторожно поднял Медовую. Одна рука, которой попыталась закрыться заклинательница при атаке, превратилась в кашу из раздробленных костей, разорванных мышц и большого количества крови.       Он кинул короткий, но предостерегающий взгляд на чародейку и исчез в чёрных клубах тьмы. Грамари опустила глаза на снег, который пропитался кровью. Недалеко темнело что-то сине-чёрное.       "Что же здесь произошло?"       Тем временем, Топаз сидела в родовом доме Сивате. В груди всё сжалось, словно от большой тревоги. Она услышала звук открываемой двери. — О, я как раз тебя искал, — не здороваясь, сказал отец. — В чём дело? — В Белуслане какое-то дикое искажение потоков эфира, нужно проверить. — Хорошо. — Тревога не хотела отпускать элийку.       Сивате заметил состояние подопечной, но тактично промолчал. Он умеет наблюдать.       Через десять минут отец и дочь стояли по колено в снегу Белуслана около дворца Аллукины. — Ничего не чувствую. — Это лишь так кажется. Надо спуститься ниже, ближе к лагерю балауров. — Сивате изящно запрыгнул на коня, облачённого в чёрные латы. По примеру, Топаз свистнула и встав на подножку, села в седло Трирога.       Они добрались до чудесного места — необычные фигуры, вытесанные снегом и ветрами, с них свисали белые прозрачные капли, которые слегка колыхались, когда потоки ветра и лёгких снежинок проносились мимо. — Топаз! — быстро хлопнул по плечу дочери элиец.       Стражница заметила лишь крохотную искру чёрного света... И элийку. Кого-то она напоминала... — Что там, отец? — Я успел увидеть, что кто-то отсюда телепортировался. Неужели ещё один предатель-элиец? — безрадостно хмыкнул Сивате.       Они подъехали к съежившейся фигуре. У неё были короткие черные волосы. Девушка еле всхлипывала, закрыв лицо руками.       Топаз быстро спрыгнула с седла и подбежала к ней. — Эй, что случилось?       Грамари вздрогнула. Мёд? Этот тембр... Чародейка быстро убрала руки. — Мёд?! — охнула она. Потом увидев песочную кожу и золотые волосы, Грамари испуганно захлопнула рот и прикрыла руками, поняв, что сморозила страшную глупость. Но, великий Айон, если бы Медовая была элийкой, то была бы именно такой! — Ээээ... — выдавила Топаз. Она знает сестру? Элийка? Вопросы роем витали в голове. — Вы спутали мою дочь с асмодианкой Медовой? — спросил Сивате. — Ваша дочь? Простите меня... — тихо сказала Грамари. Чародейка уже проклинала тот момент, когда брякнула имя подруги! — Я спутала её с одной заклинательницей с Асмодеи.       Она заметила, как дочь подозрительно прищурилась. Да у неё даже эмоции такие же, как и у Медовой! — Вы знакомы с ней? — осторожно спросил гладиатор. — Нет, просто... встречалась с ней, — соврала Грамари.       Чародейка попыталась встать и тут же рухнула на колени обратно. Боль в пояснице рождала танцующие искры в глазах. — Вы ранены? — Да... Помогите, пожалуйста. — Я страж, но попытаюсь... — прошептала Топаз. "Тут бы пригодилась Мёд, она ведь когда-то была целительницей!" — Что произошло, уважаемая? — спросила девушка, пока аккуратно прикасалась руками к спине. Кто её так ранил? Какие ужасные колющие раны! — Я сражалась с асмодианкой, Медовой, — сказала Грамари.       Топаз и Сивате переглянулись. — И как? — осторожно спросил мужчина. — Я... Я сильно её ранила, — еле выдавила Грамари. — Насколько сильно? — быстро спросила Топаз.       Чародейка удивилась. Что за допрос средь бела дня! — Сильно. Она... — девушка собралась с силами, — ... истекала кровью. Но я не... не успела добить. — Грамари не могла поверить, что ей так тяжело врать! — К ней пришёл воин в чёрно-золотых доспехах с чёрными волосами и успел забрать. — выкрутилась девушка. — Вы знаете этого воина? — спросил Сивате. — Нет.       Чародейка не видела глаз. Она не видела эмоции... Что он думает...? Но услышала еле слышный вздох от стражницы. Неужели эту стражницу и Мёд что-то связывало? — Рана очень сильная, мисс... — Грамари, — аккуратно сказала чародейка. — Грамари. — Топаз показалось, что где-то это имя уже слышала. — Это вас так сильно заклинательница ранила?       Чародейка обернулась. Стражница хмурилась. Ох что-то будет, её алиби сражения с асмодианкой таило на глазах... — И что там такое синее? — спросил гладиатор. — Я сама ничего не понимаю... — сдалась Грамари. Она сейчас не в состоянии отвечать на вопросы. Спина разрывалась от боли, она тревожилась за Медовую, а эти элийцы ничем не помогали! — Простите. — Отец, — обратилась к мужчине Топаз, — надо её доставить в Элизиум, рана очень серьёзная. — Нет. — Грамари еле вздохнула от облегчения. — Я бы сам лично хотел с вами побеседовать, мисс Грамари.       Чародейка испуганно вздрогнула. Что ж ей так не везёт! — Ладно, — кивнула она. У неё будет время придумать правдоподобную историю сражения. Осталось только надеяться, что с Медовой эти двое никогда не сталкивались в бою, или байка о сильной заклинательнице рассыпется, как старый кувшин! — Мы отведём вас в дом в Ингисоне, вы не против?       Чародейка отрицательно помотала головой. Поясница болела так же сильно. — Отец, возьми её, — попросила стражница.       Гладиатор слез с коня и аккуратно поднял чародейку. Грамари почувствовала мощь в этом теле. Он был отдалённо похож на Эйра... От него исходила аура уверенности, властности и силы, как и от убийцы.       Стражница чиркнула ключом, и открылся переход в Ингинсон. Чародейка успела увидеть красивый дом, прежде чем неизвестный элиец прыгнул в проход. Новая вспышка боли, и вот она видит этот дом. Какой большой... Эта семья явно не бедная.       В это же время, Эйр аккуратно забинтовывал открытые раны девушки. Она почти не дышала, а течение эфира в ней настолько слабое, что казалось, если умрёт сейчас — умрёт навсегда.       Почему же Грамари так сильно ранила девушку? Что могло так напугать её? Если Медовая умрёт, он никогда не простит это сестре. Стараясь не думать об этом, он аккуратно вплетал личную магию, когда соединял разорванные мышцы. Он не целитель, а убийца, так что всё было бы плачевно, если не особая магия, которую можно было использовать как душе угодно. Порой ему казалось, будто сама кровь девушки пытается излечить её.       Всё казалось чьей-то злобной сказкой, что любит Мёд. Он внезапно подумал, что возможно, не так это и далеко от истины.