Тепличные холода.

Когда ТАРДИС приземляется где-то в душевой, оповещая весь дом характерным звуком, стрелки на часах показывают начало второго, чайник докипал свой третий раз, а Клара умудрилась задремать под монотонный голос диктора на том конце экрана. — Клара, черт возьми, зачем тебе столько полотенец? — Доктор ненашутку раздосадован, потому что стоило ему выйти за порог машины времени - его лицо столкнулось с холодным кафелем плитки на стене, а на голову высыпалось штук десять - не меньше - увесистых махровых полотенец. Как минимум, он ждал объяснений. Двенадцатый передумал, оказавшись на первом этаже. Наверное, сон в дневные часы был куда продуктивнее. Телефонная трубка выскользнула из руки и с тихим лязгом упала на пол, однако Клара все еще не просыпалась. Она даже не повела ухом на весь шум и грохот наверху. Девушка сворачивается в подобие кокона, тихо посапывая, жмурится и утыкается носом в колючий плед. Она снова чувствовала это противное ощущение полу-сна, но просыпаться совершенно не собиралась. Доктор находит это любопытным. Клара чувствует на себе чей-то взгляд. Слишком тяжелый. Слишком близко. Она подрывается с места, а лицо Таймлорда второй раз страдает из-за чужой неосмотрительности. Потому что она прошибает ему лоб. Он в полнейшем шоке чуть отпрыгивает на шаг назад, морщится, потирая ушибленную часть головы. — Между прочим, есть много других способов попросить меня отойти. Ты выбрала, видимо, самый быстродействующий. — О, — Клара сонно моргает и, мягко говоря, тупит, глядя как чужое выражение лица вновь обретает черты спокойствия. Доктор ждёт ровно две минуты, не сдвигаясь с места. Ему надоедает эта заторможенность. — Клара, — он смакует чужое имя, растягивая набор гласных и согласных, словно густую карамель. — Да? — на самом деле, у дневного сна есть свои минусы. После него мозг всегда приобретает консистенцию пудинга и соображать становиться достаточно проблематично. — Аптечка. Лёд. Ты только что пробила мне дыру в черепе. Давай, загрузка информации. Она чувствует, как чужое терпение утекает в пропасть. Клара делает свои большие-большие глаза, которые занимают теперь большую часть её лица, подскакивает с места и, путаясь ногами в согревающем её ранее пледе, уносится в сторону кухни. Секунд десять в доме не слышно ничего, кроме стука полок и шарканья бумажных упаковок чего-то. Доктор тихо смеется и бормочет свое "невозможная", усаживаясь на подлокотник дивана. Сначала он слишком громко ругается и шипит, пока Клара пытается обработать какой-то мазью место ушиба, а потом сама не может унять рвущийся наружу хохот, наблюдая за Таймлордом с сочным куском мяса на лице. Ну, потому что в этом доме никто не держит даже формочек для льда. — Зато теперь точно не будет шишки,— она отшучивается, хотя все еще ощущает некую неловкость за свои действия. — Её бы и не было, если бы ты держала свой лоб при себе, — тот недовольный тон, которым Доктор это произносит, заставляет её почти заливаться звонким смехом. Он неосознанно касается тыльной стороной ладони свободной руки нежной кожи щеки. Клара мягко обхватывает чужую руку, потирает большим пальцем костяшки. На этот раз её глаза лишь чуть-чуть больше обычного. — Скажи, ты в состоянии сегодня куда-либо лететь? — Не уверена, — она готова почти урчать от такого простого жеста. — Чудно. — Чай или кофе? — Сам. Я тебе не доверяю. — Тогда я могу что-нибудь приготовить. Например твой хладозаменитель. Они снова разделяют улыбку, а потом Двенадцатый поднимается, попутно отнимая руку от чужого лица и размеренно возвращается на кухню, чтобы вылить перекипевшую воду и поставить чайник в четвертый раз.