Тепличные холода.

Клара ненавидит космос. Клара смотрит в усыпанное звездами небо, хмурится, отворачивается и про себя проклинает того, кто это создал. Создал то, что простирается на миллиарды километров. То, что темнее ночи и вмещает в себе больше, чем человеческому глазу дано увидеть. То, что холоднее льда и безжизненнее самого глубокого океана. То, чего Клара Освальд боится больше всего на свете. Она просыпается и подолгу смотрит на показывающие около восьми вечера часы и выключенный телевизор. В комнате слишком темно. Доктор снова достал свою любимую гитару и теперь тихо наигрывал "L490". Клара понятия не имела, где он мог услышать эту песню, если его пожизненным репертуаром была исключительно классика. Но ей нравилось. Поэтому она позволила звукам захватить собственное сознание. Он сидел на подлокотнике облюбованного ими обоими дивана и, казалось, даже не замечал чужого присутствия. Двенадцатый явно был погружен в собственные мысли - это было в порядке вещей. Когда приходилось слишком много думать, он мог несколько дней не выходить из библиотеки или собственной комнаты, или часами стоять у консольной и бесцельно перебирать кнопки на панели управления. Иными словами, сейчас не происходило ничего необычного. С одним лишь исключением. Сейчас Таймлорд не думал ни о спасении какой-нибудь из планет галактики "Андромеда", ни о новом месте, куда они могли бы отправиться сегодня или завтра, и даже не о собственном эго. Он анализировал. Бесцельно копался в собственной душе, выворачивая все наизнанку и распарывая старые шрамы заново. Клара чувствовала это собственной кожей. Она практически бесшумно перебралась на вторую половину, ближе к Доктору. Сначала Клара долго колеблется, но все же осторожно прижимает собственную ладонь к чужой спине и без особого нажима несколько раз повторяет движение "вверх-вниз". Двенадцатый явно догадался, что девушка уже проснулась, но все еще продолжал играть - непонятно - по второму или третьему кругу. Клара неуверенно сглатывает, снова тянет небольшую паузу. А потом - она готова поклясться - где-то глубоко внутри неё взрывается маленькая Сверхновая звезда. Она прижимается щекой к чужой спине, в то время как руки плавно скользят по ткани пиджака, вовлекая в слишком непростые объятия. Все уже не так просто. — Хватит, — она не дотягивается, поэтому накрывает ладошкой чужое предплечье, слегка потирает, и когда Доктор наконец утихает, снова заключает его в подобие непрочного кольца из рук, — Выглядит, будто ты вскрываешь себе запястья. Не нужно этого. Пожалуйста. — Клара...— он снова смакует её имя. Странно, но из его уст оно звучит несколько иначе. Это нельзя ни с чем сравнить. На самом деле - просто он вкладывает в это имя слишком много. Просто потому что оно значит для него слишком много. — Клара, прости. Я не могу спасти тебя - прости. Пожалуйста. Клара, Клара, Клара..,— Доктор теряет контроль. Он отставляет гитару в сторону в страхе по неосторожности каким-либо образом её повредить и, насколько это вообще возможно, разворачивается к Кларе. Она совершенно не понимает - какого черта здесь происходит. Она смотрит в ледяные глаза и ощущает неподдельную скорбь. Ей это совершенно не нужно, потому что она все прекрасно знает. Ей не нужно чужих извинений за то, чего еще не произошло. Клара подрывается, становясь на коленях немного выше, дотрагивается до его скул кончиками пальцев, заставляет его прятать лицо, потому что - господи -пусть лучше он спрячет лицо в её шее и будет шепотом ругаться на непереводимом языке, чем она снова увидит его таким. — Всё в порядке, Доктор, — её пальцы путаются в чуть жестких серебристых волосах и голос, её голос, заставляет затихнуть начавшуюся бурю, — Я всё еще здесь. Сейчас - я здесь. О, если бы она знала. Если бы она только знала, сколько он готов отдать за это. Скольким он готов пожертвовать ради неё и этих нескольких слов.