To one in paradise

— Ты чего творишь? — подскочил с пола Фрэнк, увидев у меня кров, чуть выше колена. — Успокойся, Фрэнк, просто этот диван уже давно пора выкинуть. Я видел, как его начало мелко трясти, а дыхание сбилось. Я быстро заткнул рану частью брюк и ушел в ванную, стараясь, чтобы парень не увидел кровь. Кое-как наскоро обработав какой-то зеленой спиртосодержащей жидкостью порез, я перебинтовал ногу и вышел к Айеро. Он уже вроде бы успокоился и стоял на балконе, выпуская ртом клубочки пара. Я схватил его за руку, не выходя в этот холодный ад, из-за чего, видимо, испугавшись, парень вздрогнул. Я захлопнул балконную дверь и подошел к дивану. Взял одеяло и кинул его в Айеро, а сам отправился на кухню. — Заболеешь, идиот, — сказал я, прежде, чем выйти из комнаты.  Ну, что я могу сказать. Время четыре часа часа ночи, а этот ненормальный меня разбудил. С утра надо будет ехать к Майки. А что это сейчас было? О н… Испугался крови? То есть, все то время, что мы были в больнице, он терпел вид, да и запах крови, только из-за меня? А я еще и накричал на него. М. У. Д. А. К. Джерард Артур Уэй в номинации — главный мудак года. Я решил, что что-что, а кофе сейчас не помешает и поставил турку на плиту. Тут на кухню зашел Фрэнк. — Слушай, Джерард, прости, я просто… — Фрэнк. Все хорошо. Это ты меня прости, я на тебя накричал, — улыбнулся я парню. — Ты же волновался, — почти прошептал он.- Как твоя нога, — уже громче спросил он. — Нормально, всего лишь царапина, до свадьбы заживет, — отшутился я. Фрэнк улыбнулся, но почему-то, как-то грустно. Что тревожит его? Из-за чего он так переживает? Хм… Напомните мне, чтобы я больше не заглядывался на красивеньких татуированных мальчиков в то время, когда на плите варится, а, точнее, уже жарится кофе. Следующие пару часов мы с Айеро оттирали плиту от остатков кофе, сквозь его маты, мою боль в ноге, про которую я конечно же не сказал, а терпел, сжав зубы. Выкинуть. Диван. Выкинуть этот гребанный диван и купить Майки кровать. В общем только до пол восьмого мы провозились с печкой, попутно измазав весь дом в мыле, потом отмывали дом от мыла, и только потом уже попили наконец-то свой заслуженный кофе. А потом снова больница. Снова белые стены. Запах смерти. Мне так надоело это место. Этот день стал своеобразным отпуском для меня. Отпуском от ощущения беспомощности. От ощущения, что вон там, за дверью, умирает мой брат, а я с этим даже сделать ничего не могу. Мне страшно от мысли, сколько эти стены видели смертей, сколько мучений. И среди них, черт возьми, может быть мой братишка. Мы лишь винтики в этой системе. Мы рождаемся, живем, а потом, - бац! — и нету человека, словно и не было никогда. О нем помнят лишь его близкие, пока они сами не умрут. Меня пустили к Майки в палату. Он так похудел, теперь у него сильно видны скулы. Он стал бледным. Я почти не узнаю его. Это же мой брат, тот, с кем я был с детства. Почему же все так не справедливо?! « -Джееееееер, — протянул маленький десятилетний мальчик. Дергая парня постарше за рукав растянутой толстовки. — Сейчас, Майки, подожди, пят минуточек, — пробубнил он себе под нос, выводя аккуратным подчерком ровные буковки на альбоме.- Пара секунд… Все! — воскликнул он, вручая брату альбом с подписью в углу: » Майки от Джерарда на его десятый день рождения!» Мальчик взвизгнул от радости, радуясь такому желанному подарку…» Странно, но Майки до сих пор хранит тот альбом с моим первым комиксом. Он очень дорожит воспоминаниями. Это была самая первая моя идея. Мой брат очень любит космос и я решил его порадовать комиксом, про отважного космического героя, что путешествует по космосу, очищая нашу галактику от мерзких трагнолов, что забираются в человеческий мозг и контролируют его. А Майк в главной роли. Как же он был рад тогда. Он сильный. Он справится. Выйдет из комы. Все будет хорошо. Я сидел так около трех часов, смотря на брата и просто надеясь на хорошее. Я очень хочу, чтобы все было хорошо. Как же люди любят все усложнять. Там, где все хорошо, они будут говорить, что все плохо, а там, где на самом деле все плохо, люди будут прятаться от правды, ища обходные пути, которых не существует и прячась за маской безразличия. Через четыре часа моего сидения в палате пришел Фрэнк. Он казался таким же разбитым. Это место тоже отрицательно влияло на него. Как же мне стыдно, что я втянул его во все это. Он мог сейчас еще нормально спать, а не торчать со мной в больнице. До меня только сейчас дошло, что я так и не отблагодарил его. Я идиот. Поздравления в студию. — Фрэнк. — Что? — Спасибо тебе. Спасибо огромное. Я не знаю, что бы делал без тебя. — Джи. — Да? — Поехали домой..? — Езжай, Фрэнки. Я не могу бросить его, — я кивнул головой в сторону Майки. — А я не могу бросить тебя. Глупый, — сказал он и положил голову мне на плечо, устраиваясь поудобней и закрывая глаза. — Фрэнки… — Джи. — Я ненавижу больницы, — сказал я. Я почувствовал, как Фрэнк едва ощутимо вздрогнул и, даже не скрывая сломленного голоса прошептал: — Я тоже…