Насмешка судьбы

Тем утром эльфке неожиданно захотелось искупаться. Нет, не то, чтобы девушка за все прошедшее время и вовсе не мылась, но делать это в маленькой бадье, насквозь провонявшей травами, ей порядком надоело. Поэтому, вооружившись заранее украденной одеждой и нужными указаниями, Энвен отправилась вниз по Понтару, стараясь не забредать глубоко в леса. Она была наслышана о скоя’таэлях и совсем не горела желанием стать их очередной жертвой. Придерживаясь знакомой тропинки, постоянно спотыкаясь о мощные корни деревьев, девушка вышла к чистому берегу реки, раскинувшимся всего лишь на пару метров. Ей этого было вполне достаточно. Сняв с себя одежды и обернув их льняной прохудившейся тряпкой, девушка аккуратно положила свёрток под куст, что стоял прямо около берега. Заранее она заприметила здесь мыльный камень, который теперь отчаянно долбила тупым кинжалом, выпрошенным когда-то у Седрика. Когда мыльный камень поддался, разлетевшись на множество кусков, эльфка взяла самый большой из них и зашла в воду, чуть не взвизгнув от резкого холода. Простояв неподвижно довольно долгое время, девушка принялась скользить мыльными руками по телу, все чаще настороженно вглядываясь в темную гущу лесов. Ей мерещились шаги, силуэты, рык, что вполне мог оказаться завыванием ветра. В душе затеплился страх, постепенно становясь все больше и больше, разрастаясь наперегонки с волнением. Предчувствие чего-то недоброго с самого начала дня терзало воришку, но она старательно не обращала на него внимания. Девушка махнула рукой в сторону чащобы и повернулась к ней спиной, стараясь гнать тревожные мысли прочь. Закончив с водными процедурами, эльфка вышла на берег, подождала, пока ее бледную кожу обдует нежный ветерок, и оделась, наслаждаясь мягкостью тканей новой одежки. Соблазн посмотреть на себя был слишком велик, и беглянка даже не пыталась противостоять ему. Наклонившись вперед, Энвен взглянула на расплывчатое отражение, довольно поводившее плечами. Верх нового платья при пошиве был белым, но уже успел поизноситься, став немного грязным и сероватым. Дальше ткань на талии стягивал красный широкий пояс, с затяжками и маленькими потертостями, но нарядный и яркий для простой эльфки. Подол одеяния Энвен сразу сравнила с россыпью высушенных фиалок. Рисунок опускался ниже колен, не доходя до щиколоток. Об обуви девушка не позаботилась, а посему ноги ее облегали старые, дырявые ботинки. Еще немного повертевшись на краю берега, эльфка довольная отправилась назад, когда услышала подозрительный свист, возобновляющийся и умолкающий через промежуток времени. Он был едва ли громче ветра, но почему-то привлек внимание беспечной девушки. Она замерла, насторожившись. Снова свист рассеченного воздуха донесся до ее ушей, окончательно убедив эльфку в своей правдоподобности. Будучи от природы слишком любопытной, но не слишком сообразительной, Энвен направилась на звук. Далеко идти не пришлось: искомое располагалось прямо за высокой насыпью. Эльфка спряталась за ней и попыталась аккуратно взглянуть на происходящее. На тропе, довольно заросшей и заброшенной, цепкий взгляд воровки смог распознать двух эльфов, трех кметов и, чуть позже, одно напуганное дитя, оставшееся в неизвестности для первых двух. В эльфах Энвен сразу признала местных скоя`таэлей и попятилась назад, намереваясь сбежать, пока есть возможность. Но что-то заставило ее остаться на месте и продолжить свои наблюдения. Эльфы измывались над деревенскими мужиками, насмехаясь над ними, пугая стрелами, ножами и кинжалами. Кметы как сбитые с толку пауки метались в чужой паутине, не зная, что предпринять. Ребенок, которого подметила в кустах эльфка, сидел тихо, закрыв себе рот льняной тряпкой. Дрожь, охватившая его тело, была настолько сильной, что беглянка буквально чувствовала ее на себе. Еще одна стрела рассекла воздух и возилась в дерево, прямо рядом с ухом толстого мужика. Тот только и успел, что охнуть и широко раскрыть глаза. В немом ужасе он застыл на месте. Второй пленник подполз к убийцам на коленях и, захлебываясь слезами, стал молить о пощаде. Эльфы смеялись. Энвен знала, что как бы долго скоя`таэли не игрались со своими жертвами, концом игры неминуемо будет смерть. Одним взмахом кинжала один из мятежников отсек человеку руки, которыми тот цеплялся за походные плащи убийц, и пинком отшвырнул от себя. Девушка отвернулась, крепко сощурив глаза. До ушей донесся обрывок громкого стона, который появился так же резко, как и исчез. Затем второй. Эльфка долго не решалась открыть глаза, но когда все-таки это сделала, кметы были уже мертвы. Теперь точно пора было бежать. Но только воришка пошевелилась, как услышала шелест под ногами, в это мгновение оказавшийся непозволительно громким. Девушка тут же замерла, обливаясь холодным потом. Она не видела, что творилось за холмом, поэтому не могла сказать точно, услышали ли ее эльфы. Однако поляна за холмом вдруг затихла, прервав все звуки, до этого бродившие по ней. Стало понятно: ее услышали. Энвен с невероятной скоростью метнулась к обрыву справа от ее укрытия и, не заботясь о дальнейших последствиях, кубарем скатилась с него. По лесу пронесся грохот камней. Эльфы, до этого замершие у холма, подошли к обрыву, но, к счастью, никого не заметили. А в это время Энвен боролась с шумом в голове и болью, сковавшей тело. Она с силой зажала себе рот, чтобы не издать не звука, но чувствовала, что скоро сдастся. Проведя долгое время без единого движения, эльфка так осталась незамеченной. Под каменным сводом обрыва она аккуратно ощупывала старые раны, дыша через раз и практически не моргая. Эльфы быстро исчезли, под большим деревом оставив остывать мужские трупы. Как только шаги стихли, эльфка встрепенулась и, закрыв рот ладонью, бросилась прочь, спотыкаясь и скользя по опавшей листве. Тут раздался громкий, надрывистый плач. Он исходил из тех самых кустов, в которых сидел забытый всеми ребенок. Его голос заставил ужаснуться девушку, но остановил, возвращая обратно на злосчастную поляну. Она быстро схватила ребенка за край куртки и, вытащив из укрытия, поволокла к Биндюге. Лучше всего Энвен умела убегать, поэтому быстро добраться до места ей не составило бы труда, если бы не дитя, упорно не поспевавшее за ней. Эльфы скорее всего услышали его надрывный голос, а поэтому медлить было нельзя. Схватив мальчика на руки, беглянка помчалась, что есть сил, ошибочно чувствуя стрелы, нацеленные ей в спину. Страх подгонял ее, заставляя сердце биться быстрее. Ребенок плакал, не переставая, а эльфка уже порядком устала от его тяжести. Благо, до Биндюги оставалось всего несколько десятков метров, когда Энвен случайно опустила руку и они с ребенком скатились по скользкой тропе прямо к рыбьим сетям. Там оба смогли вздохнуть с облегчением. — Не реви, — грубо приказала девушка, отчего мальчик притих, стараясь подавить в себе слезы. Пока она восстанавливала дыхание, ребенок смотрел на свою спасительницу огромными зелеными глазами, еще не решив, стоит ли ее бояться. Придя в себя, Энвен сделала то же самое. — Метис, — подметила она, касаясь его ушей, — Понятно. Это, стало быть, хорошо, что ты в лапы к энтим разбойникам не попал. Иначе остался бы уже без своих ушек и половины внутренностей. Паренек снова захныкал, да так громко, что заложило уши. -Полно тебе уже, прекрати хныкать, — эльфка тряпкой вытерла ему лицо, отчего оно стало еще более опухшим и красным, — Греби домой, плакса, да от родителей ни на шаг, понял? Ребенок кивнул и поспешно удалился. Остроухая еще долго сидела на месте, вдали от рыбацких сетей, осмысливая произошедшее. Страх не отпускал ее даже сейчас, когда все было позади. Перед глазами все еще стояли жестокие расправы и образы разбойников, заставляя девушку съежиться. Она за всю свою жизнь видела много жестокости — и заслуженной, и нет —, но с подобным сталкивалась впервые. Беспричинная злость пугала ее куда больше, нежели все побои и наказания, вместе взятые. Но откуда глупой эльфке было знать, какие на самом деле цели преследовали белки. Полностью успокоившись, Энвен отправилась домой, вот уже в тысячный раз пообещав себе быть осторожней. Едва перебирая ногами, девушка проскальзывала между людьми в оживленной толпе, стараясь не дотронуться ни до одного из них. Она не спешила. Дома ее не ждал вкусный ужин, семья или хотя бы приятный сердцу уют, а потому желания спешить в разваливающуюся лачугу к провонявшему рыбой кмету вовсе не появлялось. По пути беглянка увидела Анешку, выходящую из дома, и тут же скрылась за спиной широкой прачки, громко кричавшей на своего мужа. Денег по-прежнему не было, а травнице это бы не понравилось. Плутая за домами, заборами и преградами, Энвен пришла домой не скоро. Рыбака не было, поэтому она позволила себе развалиться на полу, ленясь дойти до кровати. Постукивая пальцами по сырым доскам, эльфка напевала себе под нос какую-то мелодию, услышанную в таверне. Рядом с рукой, откинутой в сторону, пробежала худая крыса, пискнув от того, что Энвен пальцем прижала ей хвост. Тут же, словно оживившись, девушка подтянула животное к себе, увлеченно его разглядывая. Крыса отчаянно пищала и пыталась выбраться, а Энвен продолжала держать ее за хвост. Что-то привлекло ее в этом грязном сером клочке. Морщинистые, исколотые лапки с когтистыми пальцами, грязная шерсть, в некоторых местах оголенная розоватая кожа, покрытая непонятной сыпью, рваное ушко, подбитый глаз. И запах сточных каналов. Любая другая девушка мигом бы взвыла и бросилась прочь, но Энвен продолжала изучать противное животное, пока не пришел рыбак. От громкого скрипа двери эльфка вздрогнула и выпустила крысу из плена, чем та мгновенно воспользовалась и скрылась в дыре между половицами. Девушка чертыхнулась, резко обернулась на источник звука и одарила мужчину злым взглядом. Рыбак, ожидавший более радушного приема, попятился было назад, пока не вспомнил о том, что дом принадлежит ему, а не остроухой девке, заляпавшей весь дом болотной грязью с прохудившихся сапог. — Чего развалилась? Приберись! — кмет швырнул ей тряпку, поставил корзину с уловом у порога и вышел. Эльфка принялась за работу, размышляя об утреннем инциденте. Что-то подсказывало ей, что это еще только начало ее проблем, но девушке не хотелось в это верить. Сейчас, впрочем, как и всегда, бед на ее голову было более чем предостаточно. В дверь постучали. Энвен разогнула спину, убрала с лица растрепанные волосы и выглянула в окно. Там стоял тот самый мальчик, все еще заплаканный и трясущийся подобно осиновому листу, и его мать, журившая сына за какой-то проступок. Мамаша, к слову, была человеком. Эльфка это сразу приметила. Она не спеша приоткрыла дверь и выглянула наружу. — Привет, — женщина тут же переменилась в лице, превратившись из строгой матери в милую деревенскую ткачиху, которую знала вся Биндюга. Мальчонка прятался за ее подолом, вытирая красные глаза и теребя уши. Энвен делала практически то же самое. — Я хотела поблагодарить вас за спасение моего сына, — эльфка несколько раз осторожно кивнула. Она видела изумление и некоторое недоверие в глазах женщины и, не понимая, откуда оно могло взяться, побаивалась. Потом привычный к поиску наживы глаз увидел мешочек, на четверть заполненный монетами, и страх тут же исчез. Эльфка горделиво выпрямила спину и вышла из дома. Паренек совсем скрылся за маминой юбкой. — Хорошо, — эльфка никогда не скромничала в денежных вопросах и, когда ткачиха протянула ей половину содержимого своего мешка, охотно приняла ее, — Спасибо. Следите впредь за своим сыном. Энвен шустро подкралась к мальчонке и пальцами щелкнула его по ушам. Тот испугался и помчался за ближайшее дерево. — Конечно, — ткачиха осуждающе посмотрела на Энвен, но ничего не сказала. Когда уже мать с сыном собрались уходить, эльфка неожиданно выскочила из дома. — Все беды от ушей, — крикнула она и скрылась за сырой дверью.