Ангелы здесь больше не живут

      Как говорила мне мама, взрослая жизнь начинается тогда, когда ты поступаешь в колледж. Не знаю, правда это или нет, но пока что особо взрослой я себя не ощущаю. Наоборот. Мне кажется, что с того момента, как мы с братом сели в самолет, я стала вести себя как пятилетняя девочка, да и Джейс, кстати, тоже. Мало того, что не успели мы усесться на свои места, так нам уже сделали кучу замечаний по поводу того, что мы оба хихикаем на весь самолет. А как тут не похихикаешь, когда твой брат, словно шут гороховый, и постоянно вытворяет какую-нибудь фигню. Иногда его шуточки и приколы бывают забавными, но иногда он совершает такую хрень, что я его просто убить готова, как, например, пару лет назад, когда на день рождение нашей матери он подсунул мне на стул подушку-пердушку, и, когда я усадила свою задницу на тот самый стул, послышался звук похожий на стон верблюда. Ох, как тогда на меня посмотрели гости, они, наверное, подумали, что Лили Смит не умеет вести себя в обществе или что у нее недержание. Ох, как мне было стыдно в тот момент, а Джейс едва сдерживал смех. Ему, кстати, потом попало по полной программе от меня и мамы заодно. Его тогда лишили карманных денег на целый месяц и поставили запрет на машину. Бедняжка целый месяц ездил в школу на автобусе. К огромному сожалению, мне пришлось ездить вместе с ним. Помогло, но не надолго: почувствовав слабинку, он опять начинал творить какую-нибудь, как он это называл, херь. Частенько меня бесило, что это чудо природы мой брат, а еще больше бесило, что он мой брат-близнец, как две капли воды похожий на меня. Смотря на него, мне казалось, что это я, только в обличие парня. В детстве нас даже путали. Вообще братец был неплохим парнем, добрым и поддерживал меня в трудные минуты. А их было очень много.       Почему-то в школе нас не особо жаловали. Мы не были какими-то изгоями, но и популярными нас не назовешь. Мы были обычными, особо ни с кем не общались, не ходили на всякие школьные тусовки. Единственным другом у нас с Джейсом был Кевин. Плотный темноволосый паренек азиатской внешности, любивший частенько зайти в Макдональдс и съесть двойной чизбургер, заев его картошкой фри и запив все это месиво безвкусной диетической колой. Я удивлялась, как он не заработал себе гастрит, такой вот любовью к картонной еде. Он был единственным другом, и, признаться, я буду по нему ужасно скучать. Помимо Кевина у нас больше не было никого. Мы всегда были вдвоем, сидели на уроках за одной партой, ходили в кино, гуляли. Мы как две половинки одного целого. Вместе. Всегда. Мы даже решили поступить в один колледж, чтобы не расставаться. Многие бы подумали, что мы ненормальные. Потому что, если подумать, то нам все равно когда-то придется расстаться. Вскоре мы окончательно повзрослеем, заведем собственные семьи, детей. Конечно, мы будем видеться, но не так часто.       Мои размышления прерывает бормотание Джейса, он пихает меня в бок и тихонько хихикает.       – Что? – я смотрю на него, вопросительно подняв брови.       – Ты опять меня не слушаешь? – ухмыляется Джейс. В его темно-карих глазах играют озорные огоньки. Кажется, он что–то задумал. – Ладно, слушай, лететь нам еще три часа, не собираемся же мы просто тупо сидеть и пялиться в окно?       – Вообще-то нет, – парирую я. – Я собираюсь спать.       Джейс недовольно цокает языком и запускает в каштановые волосы пятерню. Дурацкий жест - вечно лохматить свою шевелюру, и так на голове воронье гнездо, а оттого, что он постоянно чешет свою репу, его шевелюра только ухудшается.       – Ну ты и зануда, Лили, – поиграв бровями, бормочет он, и, встав с места, уходит в заднюю часть самолета.       Я пожимаю плечами. Не понимая, что значил этот его странный жест. У меня возникает ощущение, что вот-вот случится что-то не хорошее. И виной этому не хорошему будет мой брат. Как, впрочем, и всегда. Чтобы выбросить глупое волнение из головы, достаю из сумки журнал, который запихнула в нее мама, быстро пролистываю не интересующие меня статьи о моде, правильном нанесении макияжа и прочей чуши про красоту, пытаясь найти что-либо интересное. Ничего. Ну почему нельзя печатать в журналах действительно что-то стоящее. Кому вообще нужен весь этот бред про моду? Никогда за ней не следила и следить не собираюсь. В моем гардеробе обычно куча джинс и толстовок, есть, конечно, пару платьев на особый случай. Только на особый. И макияж мне не нужен, чуть-чуть туши и тоненькие стрелочки самое то, чтобы подчеркнуть кофейные глаза. Вздыхаю и отбрасываю журнал на сиденье Джеса, а он еще не вернулся. Я напрягаюсь. Где его черти носят? Что-то мне подсказывает, что этот баран опять учинит какую-нибудь аферу.       Через пару минут Джейс возвращается с довольной миной и плюхается на свое место, потирая живот руками. Я вопросительно смотрю на него. Он делает вид, будто не замечает моего взгляда.       – Куда ходил? – рычу я. Джейс вздрагивает.       – А что?       – Да ничего. Что ты опять натворил? Признавайся.       – Ничего, – просто отвечает он.       – Ты думаешь, я поверила? – допытываю я.       – Да ничего я не сделал.       – Не ври...       – Да поссать я ходил, – орет он. – Это что, уже преступление?       Казалось, в этот момент на нас повернулись все пассажиры, сидящие впереди нас.       – Оу... - я краснею как рак, переводя смущенный взгляд в окно.       На высоте несколько тысяч метров все кажется таким неестественно маленьким; город, словно игрушечный. Дома и небоскребы как-будто сделаны из картона, парки и озера, как пятна акварели; забавно, и подумать только, что сейчас там кипит жизнь. Кто-то торчит в душном офисе и подписывает кучки бумаг, кто-то гуляет, а кто-то печет сладкие булочки дома. Дома. Боже, как же я сейчас хочу оказаться дома. Проснуться в своей теплой кроватке и услышать, как мама зовет на завтрак. Но нет, я лечу в гребанном самолете, в чужой город, и вернусь домой я только к Рождеству. Закрываю глаза, чтобы не расплакаться. К взрослой жизни нужно привыкать.       Незаметно, словно проваливаясь в бездну, я засыпаю. И снова этот сон. Снова оказываюсь в этой темной комнате. Судорожно дыша и оглядываясь по сторонам. Сердце отдает нервным битом в ушах. Здесь так темно, единственным светилом является маленькое окно с толстой железной решеткой, оттуда льется огненно–красное зарево, по ту сторону комнатушки огонь, пожар, а я это точно знаю. Слышу по треску древесины и отчаянным мучительным крикам. Стены из грубого черного камня давят со всех сторон. Я словно попала в темницу средних веков. Меня бьет дрожь, мне страшно и нечем дышать. Забиваюсь в угол и сворачиваюсь в калачик, закрывая голову руками, чтобы только не слышать этих мучительных криков о помощи и диких воплей. Такое чувство, что в огне горят сотни людей и их голоса сливаются в одно целое. По моим щекам начинают течь слезы. Я не понимаю, что происходит. Где я? Кажется, я начинаю даже забывать, кто я. Когда же это все закончится?       – Лили... - кто-то шепчет мое имя, нежным голосом. – Лили...       Мои, на удивление, холодные плечи, обнимают горячие крепкие руки. Прикосновения обжигают. Я открываю глаза и все, что вижу перед собой – это лицо красивого парня. В его черных глазах испуг, но уголки тонких губ расползаются в улыбке. Он поднимает меня с пола и крепко прижимает к себе.       Я просыпаюсь от громкого голоса пилота, говорящего о том, что самолет выходит на посадку. Оглядываюсь по сторонам, все еще не совсем понимая, где нахожусь, потому что меня еще знобит от сна. Конечно, мне не в первый раз снится этот сон и этот загадочный парень. Но с каждым разом это чертово сновидение становится все больше похоже на реальность. Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю воздух из легких. Дыхательная гимнастика должна помочь прийти в себя. Рядом посапывает Джейс, его пушечным выстрелом не разбудишь, и я легонько толкаю его в плечо. Ноль эмоций. Зажимаю пальцами его нос. Может, оставить эти тщетные попытки его разбудить и пусть летит обратным рейсом в Вирджинию.       – Че-е-ерт... – протягивает Джейс противным голосом и одергивает мою руку. – Ты что творишь?       Я ухмыляюсь.       – Прилетели...       Не успел самолет приземлиться, как из задней части донеслось что-то похожее на взрыв. Пассажиры в панике повскакивали со своих мест. Джейс тихонько захихикал, когда по салону поплыла густая белая пена, как будто в прачечной взорвались все стиральные машины. Люди с криками начали выбегать из самолета. Стюардессы пытались угомонить толпу, которая не желала оставаться в самолете с пенным монстром. Я ошарашено посмотрела на довольного Джейса. Мне хотелось его грохнуть прямо здесь, не смотря на огромное количество свидетелей.       – Ты идиииот, – завопила я. – Какого хрена ты тут устроил?       Джейс заржал, как конь, увидев поле морковки.       – Добро пожаловать в Вайнленд, дамы и господа, – торжественно сказал он и, развернувшись, направился в сторону пыхтящих пассажиров...