Ангелы здесь больше не живут

      Штат Нью-Джерси встретил нас дождливой, пасмурной погодой. От одного вида мокрого асфальта, от которого исходил пар, меня выворачивало наизнанку. В воздухе пахло сыростью. Складывалось впечатление, что дождь в Вайнленде не прекращался в течение нескольких недель. Мы с Джейсом спустились по трапу и пошли к багажному отделению, дабы получить наш багаж. Впереди нас в суматохе галдели пассажиры. Все они до сих пор не могли отойти от произошедшего в самолете. Я, если честно, тоже: меня до сих пор била нервная дрожь. Как можно быть таким дебилом? Джейс толкнул меня плечом и задорно улыбнулся. Я не обратила на него внимания. Не хочу с ним разговаривать. От этих его приколов уже тошнит. И когда только он повзрослеет?       Когда мы сели в такси, которое должно было отвести нас к университетскому общежитию, я, как и обещала, позвонила маме. Она взяла трубку после трех гудков. Словно все то время, как мы уехали, она сидела и вертела в руках телефон, ожидая моего звонка.       – Лили, – в ее голосе слышались нотки облегчения, – все хорошо? Как долетели?       Мама всегда задавала много вопросов, так, будто это был один общий вопрос.       – Все хорошо, мам, – улыбаясь, ответила я, отвечая сразу на все ее вопросы.       Джейс, сидящий на переднем сиденье, резко развернулся, что ремень безопасности затрещал. Он помотал головой и тихо прошептал:       – Ничего не рассказывай, – он сложил руки, словно молится, смотря на меня жалобными глазами. – Пожалуйста.       Я вздохнула и ехидно посмотрела на брата.       – Джейс? Хорошо. Он как раз хочет поговорить с тобой, мам.       Брат злобно покосился на меня и ударил себе ладонью по лбу, потом сказал что-то вроде: "Ты еще об этом пожалеешь".       – Привет, мам. У нас все отлично, едем в общежитие… – Джейс замолчал, его глаза расширились от ужаса. – Нет, мама... Хорошо... Больше этого не повторится... И я тебя люблю...       Видимо, мама уже знает, что учудил мой брат в самолете, потому что полицейский сказал, что обязательно позвонит нашей матери и вышлет ей штраф за причиненный ущерб самолёту. Закончив разговор, он передал мне телефон и тяжело вздохнул, его плечи поникли, и он щенячьими глазами уставился в окно. Таксист включил музыку погромче. Из магнитолы взрывными басами доносились песни группы Queen. Наверное, он сделал это, чтобы хоть как-то разрядить наэлектризованный воздух. Петляя по заковыристым улицам Вайнленда, мимо серых небоскребов, многочисленных витрин магазинов, мы наконец-то добрались до студенческого городка.       Пока мы с братом шли под зонтиками к главному зданию, таща за собой чемоданы на колесиках, я восторженно смотрела по сторонам. Студенческий городок напоминал небольшой район Лондона, отделенного по периметру забором из белого гранитного камня. Сразу после того, как мы зашли за огромные ворота, показалась стоянка, на которой уже припарковалось несколько машин. Впереди шли несколько студентов, прибывшие, как и мы, на несколько часов раньше времени. Посередине раскинулся парк, выглядел он, словно за ним ухаживало с дюжину садовников. Аккуратно подстриженные кустарники в виде шаров, клумбы с маргаритками, мягкий газончик, по которому так и хочется пробежаться босыми ножками; возле каждой лавочки располагалось по урне для мусора. Одним словом, этот парк был похож больше на сад в Белом доме, чем на студенческий. И даже прохладный дождь и серый туман не испортил этот чудесный вид. Конечно, может, это потому, что еще не начался учебный год, и как только сюда приедет целая куча студентов, парк будет весь в бутылках, недокуренных сигаретах и прочем мусоре. Вдоль парка расположено три пятиэтажных общежития, за ними гордо стоит главное здание, чем-то напоминающее Капитолий в Вашингтоне, и по размеру оно было такое же. Белые мраморные стены казались призрачными из-за непогоды. Джейсу городок тоже понравился: всю дорогу он восторженно ухал и ахал, и радостно вскрикивал, увидев какое-нибудь архитектурное творение.       – В-а-а-а-а-у, – протянул он, увидев фонтан возле входа в главное здание. В середине которого, горделиво подняв подбородок, стояла статуя мужчины, в мантии и шапочке выпускника, в руках у него был диплом. – Вот бы засыпать в этот фонтан стирального порошка. Вот это была бы шалость на пятерку.       – Хватит с тебя шалостей, – покачав головой, строго сказала я. – Да и к тому же эта статуя основателя университета. За его порчу тебя исключат или хуже того, посадят в тюрьму. Скажи спасибо, что за проделку в самолете ты отделался только штрафом.       – З-а-а-а-а-нуда, – протянул Джейс и ускорил шаг.       Ну вот, как всегда. Хочешь как лучше, а выходит, что я зануда. Я встряхнула темно-шоколадными волосами и пошла за ним. Я ему покажу зануду.       В холле было светло и душно. Кондиционеры не работали. Свет от большой хрустальной люстры на потолке падал на нежно-бежевые стены, удачно увеличивая их в размере. На кожаных диванчиках возле окон группками сидели студенты. Кто-то громко хохотал, кто-то рассказывал, как провел лето, кто-то угрюмо пялился в телефон. Охранник, шныряющий туда-сюда, как Цербер, охраняющий свои владения, призывал ребят к тишине; они делали тон пониже и, как только охранник уходил, опять принимались шуметь. Мы с Джейсом подошли к доске, на которой были вывешены объявления. Нам нужно было узнать в каком мы корпусе. Минут десять мы искали наши фамилии в списках и, наконец, нашли. Наш корпус располагался ближе всех к главному зданию; каждый этаж представлял собой свой факультет. Наш был третий. Факультет Ведения бизнеса. Был еще юридический, гуманитарный, экономический и социологический факультеты. Но мама настояла, чтобы мы пошли по стопам отца и отучились именно на эту вакансию, чтобы потом она передала фирму в опытные руки, знающие свое дело.       Постояв еще немного возле доски объявлений, мы поплелись в общежитие, где я и познакомилась со своей будущей лучшей подругой, а заодно и соседкой по комнате Кристал Эванс. Войдя в свою комнату, я принялась разбирать вещи. Здесь было довольно-таки уютно. Сиреневые чистые стены, большое окно, на котором даже имелись белые занавески полупрозрачной ткани; возле окна стоял письменный стол, две кровати, стоящие в разных частях комнаты, возле них располагались прикроватные тумбы белого цвета, сделанные из материала, похожего на пластик. Два больших шкафа купе с зеркалами, а посередине комнаты лежал махровый бежевый ковер. Разбирать вещи в тишине мне было скучно, поэтому, достав свой ноутбук, я врубила новый альбом своей любимой группы, и голос Тейлор Момсен разнесся по комнате, отдавая звонким эхом от стен. Я раскладывала вещи и подтанцовывала в такт любимым песням, параллельно умудряясь вешать пару плакатов над кроватью. Мама никогда не разрешала мне вещать плакаты на стены, говорила, мол, нечего портить красивый интерьер бесполезными бумажками. Но здесь мамы нет, и я вправе делать все, что захочу. Я уже чувствую запах свободы. Довольная проделанной работой, я запела и завалилась на кровать, случайно задев пуфик, тот он перевернулся и откатился в сторону, как футбольный мяч. В этот момент дверь открылась и на пороге появилась невысокая рыжая девчонка, в одной руке у нее был огромных размеров чемодан на колесиках, а во второй - держала клетку с каким-то грызуном. Молча пройдя мимо меня, она прошла к своей части комнаты, еле- еле таща за собой свои вещи. Я вскочила с кровати и попыталась быть дружелюбной.       – Привет, – улыбнулась я, – я Лили.       Девчонка уставилась на меня своими серыми глазами; слегка улыбнувшись мне в ответ, она протянула хрипловатым голосом:       – Кристал Эванс.       На этом наш разговор закончился. Кристал просто развернулась и, молча, стала разбирать вещи. Я почувствовала себя слегка не уютно. Я и в школе не особо ладила со сверстниками, не хватало мне и тут быть белой вороной.       – Ладно, – вздохнула Кристал, закончив разбирать вещи и усевшись на диван, – хочешь на вечеринку? Моя сестра учится на третьем курсе, и она пригласила меня с друзьями, которых я надеюсь завести в местный бар. Если хочешь, можешь пойти со мной.       – Я с удовольствием, – просияла я, – можно я возьму с собой брата?       Джейс мне не простит, если я не позову его на тусовку.       – Окей! – кивнула она. – Вечеринка будет в пятницу вечером.       С этими словами Кристал встала с кровати, взмахнув рыжими волосами, и вышла из комнаты.       Ровно в семь вечера ко мне пришел Джейс, в накрахмаленной белой рубашке и узких черных джинсах, волосы были прилизаны. Неужели расчесался? На его губах как всегда играла глуповатая улыбка. Такое чувство, что он на свидание собрался, а не на собрание студентов в актовом зале. Я же надела потертые джинсы и розовую толстовку, волосы собрала в высокий хвост. Нет, ну серьезно, нас просто введут в курс дела, расскажут об основании университета и на чем держится учебная программа, потом ректор пожелает нам удачи и скажет, что расписание на пары мы найдем на первом этаже главного здания. Я не обладала никакими экстрасенсорными способностями, но вышло все так, как я и предполагала. Я не учла только, что перед началом выступления ректора, целый добрый час придется смотреть, как танцуют и поют студенты. Эти скудные минуты моей жизни я хотела просто взять и перемотать. Джейсу, походу, этот концерт нравился: он довольно хлопал в ладоши и весело улюлюкал вместе с каким-то белобрысым парнем. А я пыталась дружелюбно улыбаться и делать вид, что мне вся эта фигня тоже нравится, а мысленно я молилась, чтобы все это поскорее закончилось.       После окончания встречи студентов, я вздохнула с облегчением.       – Ну, наконец-то, – тихо прошептала я.       Брат шутливо толкнул меня в плечо.       – Эй, что у тебя такая кислая физиономия, Лили? Неужели расстроилась из-за того, что концерт закончился, – поддразнил он.       – Отстань, – я прищурила глаза. Он засмеялся и отмахнулся. – Кстати, познакомься, это Артур Коулс, он мой сосед по комнате.       Джейс похлопал по плечу того самого парня, который сидел рядом с нами на концерте. Парень улыбнулся отбеленными зубами, на щеках появились маленькие ямочки, из-за которых он выглядел очень милым. Небесно-голубые глаза светились чистым дружелюбием.       – Лили Смит, – улыбнулась я, протянув ему руку, и он крепко ее пожал.       – Очень приятно, – сказал он и принялся что-то восторженно рассказывать.       В этот момент я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд, словно кто-то прожигал во мне дыру. Я медленно повернулась, мое сердце бешено застучало в грудной клетке, еще немного и оно вырвалось бы на волю. Это был он. Он. Парень из моих кошмаров. Такой же высокий и красивый. Те же темные волосы, те же черные дьявольски привлекательные глаза. Кажется, парень тоже был удивлен не меньше меня. Сначала он ошарашено пялился на меня в ответ, как будто мы давние знакомые и не виделись несколько лет, потом в его почти черных глазах заплясал живой огонь. Такое чувство, что он меня возненавидел, словно я какое-то грязное пятно на его белоснежно чистой рубашке, которое нужно немедленно вывести. Я не могла оторваться от него. Мне было и страшно и дико любопытно. Игра в гляделки продолжалась, я сглотнула ком, образовавшийся в моем горле. Парень, как будто чувствуя мое состояние, улыбнулся, встряхнул темно-каштановыми волосами и, развернувшись аристократичной походкой, пошел в сторону выхода из актового зала. Я следила за ним до тех пор, пока он не скрылся за большими дверями.