Ангелы здесь больше не живут

      Весь оставшийся вечер я пыталась выбросить этого странного парня из головы. Меня посещали разные мысли. Может быть, я сошла с ума и у меня галлюцинации? Не мог же несуществующий парень раз и стать реальностью? Или, может, у меня какие-то способности к прорицанию и всему, что мне снится на протяжении нескольких месяцев суждено сбыться? Нет, бред какой-то. Наверное, мне действительно нужно обратиться к психиатру. Пусть подлечит мое разыгравшееся воображение. Сделав глубокий вдох, я попыталась, наконец, избавиться от этого дерьма в голове. Я встала с мягкой кровати и принялась ходить туда-сюда, как тигр в закрытой железной клетке. Не нужно было отвлечься от терзающих меня мыслей. Кристал, до этого не обращавшая на меня никакого внимания, словно меня вообще не существует, живущая в этой комнате одна, подозрительно покосилась на меня. Я проигнорировала ее взгляд, потому что мне нужно было прийти в себя.       – Эй, ты в порядке, Смит? – спросила девушка. Надо же, даже фамилию мою запомнила.       – Просто немного нервничаю из-за первого учебного дня, – не краснея, соврала я.       – А-а-а, – протянула Кристал, – тогда понятно. Если честно, я тоже немного нервничаю, но я не вскакиваю с кровати, как психическинеуравновешаная, и не шныряю туда-сюда.       Я резко остановилась.       – На что это ты намекаешь? – поинтересовалась я.       Кристал медленно встала и подошла вплотную ко мне, ее дымчато-серые глаза не по-доброму сверкали.       – На то, что ты мне врешь... – на губах у нее появилась нахальная улыбка. – Это так некрасиво - врать соседке по комнате, с которой тебе жить, между прочим, целых три года.       Она развернулась, треснув рыжим хвостом прямо по моей щеке, и пошла в сторону своей кровати, громко высказываясь о том, какая я врушка и нахалка. Мне хотелось послать ее к черту, честно, и я бы это сделала, если бы эта девчонка не рассмеялась и не вытащила из тумбочки бутылку шампанского.       – Знаешь, – сказала она, – я, конечно, не психолог, чтобы тебе что-то советовать, и мы не так близки, чтобы ты мне рассказывала какие-то свои секреты, но я предлагаю тебе просто посидеть, выпить этот чудесный, – она замолчала на секунду и посмотрела на бутылку, пытаясь прочесть название, которое было написано на другом языке. – Напиток, в общем.       Я улыбнулась и кивнула в знак согласия, а Кристал с громким хлопком открыла бутылку шампанского.       Мы сидели на полу и пили игристое вино из чайных кружек, закусывая его орешками, которые я стащила с общей кухни; уж не знаю, кого я лишила орешек, но надеюсь, что он или она меня простит. Кристал рассказывала мне о себе. Она до восемнадцати лет жила с бабушкой, дедушкой и сестрой. Ее отец умер от передозировки наркотиков, когда ей было восемь, а мать долгое время находилась в депрессии, и, в конце концов, оказалась в психиатрической клинике. Там она чокнулась окончательно, и уже целых девять лет словно вялый овощ лежит на больничной койке, накаченная транквилизаторами. Мне хотелось ей посочувствовать, но как только я попыталась открыть рот, она покачала головой.       Я, в свою очередь, рассказывала ей о себе, о брате, о маме. Как мы жили, где учились. Обмолвилась словечком о первом парне, который не очень хорошо со мной поступил. Когда она спросила о папе, я, вздохнув, рассказала ей, что он умер еще до нашего с братом рождения, и я ни разу его не видела, даже на фотографиях. Его лицо словно накрывала белая пелена, похожая на вспышку. Это всегда казалось мне очень странным, словно, когда он умер, Бог стер его образ с лица земли. Когда мы с братом спрашивали у мамы о нем, она только закусывала губу и бормотала что-то невнятное о том, что отец был замечательным человеком. Все, больше она ничего не рассказывала, а если мы с братом пытались разузнать побольше, мама как-то странно отводила взгляд, как будто что-то скрывала, и говорила, что придет время и она все поведает о нашем отце. Оставалось лишь ждать...       Когда мы с Кристал закруглились, стрелки часов показывали три часа ночи. Прежде чем заснуть, я еще около часа проворочалась на кровати, вспоминая парня с черными как ночь глазами.       – Вставай, Смит, – орал на ухо чей-то голос, – вставай, мать твою, мы опоздаем на занятия.       Я не реагировала, поэтому Кристал начала стаскивать с меня одеяло. Я крепко вцепилась в него и пробормотала что-то похожее на ругательство.       – Вставай, – снова прокричала она.       Я еле-еле разлепила глаза и приподнялась на локтях. Голова предательски закружилась, и все из-за этого шампанского. Кристал бегала по комнате, её лохматые рыжие волосы были собраны в пучок, и она орала, что уже без пятнадцати восемь, и мы проспали; через сорок пять минут начнутся занятия, и если мы опоздаем в первый же день, то нам крышка. Я кое-как встала с кровати и пошла в душ привести себя в порядок. Голова жутко болела, казалось, она сейчас лопнет от напряжения. Приняв душ и быстро приведя себя в порядок, я собрала чуть влажные волнистые волосы в хвост. Теперь в зеркало на меня смотрел совсем другой человек, чем двадцать минут назад: карие глаза больше не были красными и опухшими, щеки приобрели розовый оттенок. Я накрасила ресницы тушью, губы намазала бледно-розовым блеском. Теперь я могла спокойно идти на занятия, не боясь опозориться в первый же день. Кристал стучала в дверь ванной, поторапливая меня - с ее уст срывались ругательства. Сумасшедшая девчонка.       Позже мы с Кристал бежали по коридору главного здания в поисках кабинета маркетинга. Мы все-таки умудрились опоздать на полчаса и, тяжело дыша, ввалились в нужный нам кабинет, а профессор, поправив очки, покосилась на нас.       – Вы мисс Смит и мисс Эванс? – тонким голосом спросила она. Мы синхронно кивнули.       Она поднялась со своего стула и выглядела устрашающе, да и вообще ее внешность и манера обращения казалась устрашающей. Высокая женщина примерно сорока лет, со светло-русыми волосами, собранными в пучок, из-под круглых очков горели зеленые глаза. Медленно, словно кошка, она надвигалась на нас.       – Если вы еще раз опоздаете хотя бы на минуту, я не пущу вас на свой предмет до конца семестра, и мне будет глубоко по-барабану, где вы будете брать нужную информацию, чтобы успешно сдать экзамен, – строго сказала она и, развернувшись, прикрикнула так, что мы с Кристал подпрыгнули от неожиданности. – Живо на свои места.       Выбирать место не пришлось. Единственной свободной партой была та, что находилась прямо перед столом профессора Маклаген. Устроившись поудобнее на стуле, я аккуратно, чтобы тиранша не заметила, повернула голову назад. Мой брат, тихо хихикая за предпоследней партой, поднял два больших пальца вверх, мол, отлично сестренка, опоздала в первый же день. Я бы показала ему средний палец или еще какой-то неприличный жест, но мой взгляд чисто случайно упал на парня, который сидел позади него. Вот черт, это было первое, о чем я подумала, прежде чем мой желудок не сжался, и сердце не застучало в грудной клетке, рискуя разорвать легкие. Я отвернулась, проигнорировав кривляния Джейса. Отлично, мало того, что этот странный парень учится со мной на одном факультете и на одном курсе, так еще и живет со мной на одном этаже.       Полтора часа тянулись предательски медленно, как и весь день. Я с нетерпением ждала оказаться в своей комнате, запереться там и не видеть его, не слышать его спокойный холодный голос, не чувствовать, как он смотрит мне в спину, словно хищник вслед своей добыче. Когда, наконец, мое желание исполнилось, и все пары закончились, я помчалась в свою комнату, не подождав Кристал, которая явно будет не довольна тем, что я ее не подождала.       Вечером, как я и предполагала, Кристал замучила меня вопросами, почему я так быстро смылась после занятий. Я, ссылаясь на то, что очень устала, накрылась теплым одеялом и отвернулась к стене. Что-то не так в этом парне, определенно, что-то не так. Почему он так смотрит на меня, как будто я ничтожество, но в то же время с каким-то странным фанатизмом в глазах? Меня это пугало, но еще больше меня пугало то, что этот парень мой сон.       – Ты так и будешь спать весь вечер? – ругалась Кристал.       – Нет, – пробубнила я из-под одеяла.       – Я заказала нам пиццу, мне немного лень идти в столовую на ужин, – будничным тоном говорила она. – Но, если ты хочешь, то можешь идти, мне больше достанется.       – Размечталась, – прыснула я.       – Тогда вставай и пошли, она на столе в гостиной.       – Там кто-нибудь есть? – поинтересовалась я, почесав кончик носа. Выбравшись из своего убежища, я посмотрела на девушку.       – Где?       – В гостиной, Крис.       Эванс посмотрела на меня, как на дуру, и помотала головой.       – Только твой брат и Арчи.       – Отлично...       Гостиная представляла собой большую комнату в светло-коричневых оттенках. Два пухлых дивана стояли посередине, вокруг маленького коричневого столика, на котором лежала коробка с пиццей. Вдоль правой стены располагался стеллаж с какими-то книгами, возле окна стоял шахматный столик; наверное, тот человек, который все тут обставлял, надеялся, что кто-то из студентов будет играть в эту мудреную игру, в чем я, конечно, сомневаюсь. Здесь было очень уютно и тепло, и камин, стоявший в левой части помещения, делал обстановку еще более домашней. Мой брат стоял возле портрета какого-то мужчины, висевшем над камином, и с интересом его разглядывал. Видимо, опять задумал что-нибудь нехорошее. Возле него, облокотившись на кресло качалку и что-то бубня себе поднос, стоял Артур. Кристал, громко кашлянув, плюхнулась на диван, заставив ребят повернуться.       – Девчонки, – воскликнул мой брат и, в два шага преодолев растояние между камином и нами, упал на диван между мной и Крис. – Эванс, ты разбудила мою сестренку, какая ты молодец.       – Ага, молодец, – улыбнулась девушка.       Мы развалились на диванчиках и лопали пиццу. Было весело. Джейс отмачивал всякие шуточки, Артур громко хохотал и чуть ли не подавился от смеха. Вскоре, с ужина пришли наши одногруппники: кто-то остался с нами, чтобы поближе познакомиться, а кто-то ушел в свои комнаты готовиться к завтрашним занятиям. В гостиной было шумно. Все горланили и весело обсуждали первый учебный день. Девочка с короткой стрижкой и большими круглыми глазами жаловалась на профессора Маклаген, называя ее каргой и злодейкой. Кто бы сомневался, ведь она всю пару кого-нибудь да отчитывала, и почему-то я думала, что так будет каждое занятие. Если уж характеризовать сущее зло, то его можно было легко сравнить с Даниэль Маклаген. Кто же знал, что настоящее зло скрывается отнюдь не в училке по маркетингу, а совершенно в другом человеке...