Часть 2
5 ноября 2015 г., 13:53
— А что это Идзаки уже который день сразу после школы смывается? На подработку, что ли, устроился? — без особого интереса спросил Генджи, прикуривая сигарету.
Он вальяжно закинул ноги на валик многострадального дивана и привалился спиной к боку Серидзавы, который изучал костяшки маджонга и раздумывал, какую выложить на стол. Напротив него, разглядывая свои костяшки, что-то насвистывал Тацукава. Только что сделавший свой ход Токаджи, с угнездованием Генджи на крыше сосланный с дивана на старый колченогий табурет, задумчиво подпер подбородок кулаком. Остальные слоняли слона неподалеку — Цуцумото любовался на голые сиськи в старом замусоленном журнале, Тамура с Макисе висели на бортике ограждения и прицельно плевались в намеченную внизу цель, а близнецы именно в этот момент дуэтом мочились с края крыши в захламленный внутренний дворик, соревнуясь, кто дальше. Одним словом, все были чрезвычайно заняты, однако негромкий вопрос командира услышали. Напряженно замерли на мгновение, но тут же сделали вид, что самозабвенно увлечены своими занятиями либо всех одновременно одолела тугоухость. Серидзаве, Токаджи и Тацукаве отмазаться было сложнее — они сидели слишком близко, поэтому не услышать вопроса могли только в случае полной контузии или внезапно постигшей их абсолютной глухоты. Однако и они молчали, втайне лелея надежду, что вопрос был чисто риторическим, адресовался исключительно мирозданию, и ответа командир с них не потребует.
— Вы чего, оглохли, что ли, все разом? — не оправдал их надежд Генджи, поворачивая к ним голову.
Тацукава решил сделать дипломатическое заявление.
— Видишь ли, в чем дело… У него появилась новая девушка, ну и… сам понимаешь…
— М-м-м… — промычал Генджи, нахмурился и, откинув голову обратно Серидзаве на плечо, со вкусом затянулся, выпуская дым в небо. Чужая личная жизнь его, судя по всему, не интересовала, со своей бы разобраться.
Все с облегчением выдохнули, и тут в возобновленную гармоничную мелодию ленивой болтовни, постукивания костяшек маджонга, шелеста страниц журнала, щебета птиц, стаккато плевков и финального аккорда затихающего журчания писающих мальчиков английским рожком вступил Токаджи:
— Они сегодня с Рукой на «Историю о рыбе» идут. Может, тоже глянуть? Говорят, ржачный. Никто не хочет?
Тамура поперхнулся слюной и закашлялся так, что если бы не рефлексы Макисе, ухватившего его за шкирку, он бы сверзился через ограждение. В наступившей тишине особенно отчетливо было слышно вжиканье молний на ширинках близнецов.
— Идзаки? С Рукой? — приподнялся с плеча Серидзавы Генджи.
— А ты что, разве не знал, что они теперь встречаются? Ты ее бросил, Идзаки подхватил. Не, он конечно бы никогда, если бы вы еще встречались… — невинно улыбнулся Токаджи.
Тацукава медленно повернулся к Токаджи и уставился на него. Серидзава тоже ошарашенно посмотрел на Токаджи и незаметно для Генджи покрутил пальцем у виска.
— Генджи, ты ведь не станешь мстить Идзаки? Вы с Рукой разбежались, Юджи правильно сказал — если бы вы встречались, он бы никогда, — повернулся к Генджи Тацукава. — А так она сама сказала ему, что теперь свободна.
— Да мне-то что? — наигранно безразлично буркнул Генджи и зыркнул на Серидзаву. — Так ты, значит, знал, что они теперь вместе?
— Чё? — углом рта улыбнулся тот.
— Ты дурачка-то из себя не строй, — буркнул Генджи.
— А, ну да, что-то такое краем уха слышал, — глядя в свои костяшки, ответил Серидзава.
— А чего молчал? — грозно насупился Генджи.
— Ну, я думал, тебе пофигу, — Серидзава пожал плечами.
— Пофигу, — кивнул Генджи. — Но мог бы и сказать.
— А зачем, если тебе пофигу?
— Ну… Зачем, зачем… Блядь, дурака из меня не делай!
— Так тогда не веди себя, как дурак.
— Кто это тут дурак? — напрягся Генджи.
— Хочешь подраться — пойдем подеремся. А то что-то скучно стало, — ласково улыбнулся Серидзава. Улыбка его могла посоперничать с улыбкой Джоконды — такая же загадочная и добрая-добрая.
— Мужики, вы чего? — встрял Тамура.
— Да ничего, все нормально, он сейчас кулаками помашет, пар спустит и угомонится, — продолжал улыбаться Серидзава.
— Себя вместо Идзаки подставляешь? Миротворец, блин, — прищурился Генджи, глядя Серидзаве в глаза. — Да не буду я его бить, больно надо. Встречаются и встречаются, мне-то какое дело, куда он сует свой… нос. И с тобой драться не хочу. Лениво.
— Ну и отлично. Только стол не лягай опять, а то мне такие фишечки пришли… — почти мурлыкнул Серидзава и как ни в чем не бывало уставился в свои костяшки.
Все снова расслабились и вернулись к своим занятиям, только близнецы принялись ко всем приставать и мешать, потому что ссать им больше не хотелось, а другого занятия в голову не приходило. Даже Генджи относительно спокойно лежал на плече Серидзавы и курил одну за другой, и если бы не его угрюмое сопение, Серидзава поверил бы, что ему и вправду пофигу.
— А вообще, Рука классная. И чего тебе не хватало? Отличная девчонка, все при ней, чего еще надо? Не удивительно, что Идзаки на нее тоже залип, — внезапно произнес Серидзава, сделав свой ход.
— А ты тоже, что ли, залип? — ехидно спросил Генджи.
— Чё? — опять скосив под дурачка, ухмыльнулся Серидзава, повернувшись к нему в пол-оборота.
— Ничё! — передразнил его Генджи. — Она и тебе тоже нравится?
— Ну, может и нравится, — пожал плечами Серидзава. — А кому она не нравится?
— Так подцепил бы, она теперь свободна, — поддел его Генджи.
— Ну, положим, уже несвободна, — задумчиво протянул Серидзава. Он почесал костяшкой маджонга подбородок и оглядел диспозицию на столе, явно думая совсем не о Руке, а о том, с чего бы поудачнее зайти.
— Так раньше надо было думать. Вон, видишь, как Идзаки быстро сообразил, — все так же язвительно сказал Генджи.
— Да куда уж мне, когда вокруг нее всякие сыновья оябунов крутятся, — спокойно вернул подъеб Серидзава.
— Уже не крутятся, так что забирай, если надо, — буркнул Генджи.
— Ох, спасибо тебе огромное, что разрешил, — одним углом рта ухмыльнулся Серидзава.
— Пожалуйста.
Тут Макисе наскучило плеваться, и он сладко потянулся, жмурясь на солнышке.
— Э-эх… Хочу двойника!
— Внезапно… — хмыкнул Такеши. — А на кой?
— Чтобы вместо меня на уроки ходил и домашку делал. Прикинь, как здорово — ты лежишь, в потолок плюешь, а он за тебя впахивает, — мечтательно улыбнулся Макисе.
— Да хрен там, — фыркнул Манабу. — Лежали бы оба и ныли: «Хочу тройника!»
Все лениво заржали.
Генджи, собравшись по частям, неторопливо встал с дивана и отправился к краю крыши отлить во внутренний дворик.
— Вообще, на уроках было бы куда приятнее сидеть с сигарой и коньяком и периодически восклицать: «Ну что за хуйня!» — блаженно заявил Серидзава, выкладывая костяшку.
— Воистину, — согласился Токаджи и поднялся с табурета, направившись следом за Генджи.
Они молча, почти плечо к плечу, с наслаждением поливали кусты внизу, как два даймё, в смутные времена воюющих провинций скрепляющие этим священнодействием свой дружественный союз. Когда они уже почти закончили, Токаджи сказал:
— Что, вот так просто смиришься с этим?
— С чем? — не понял Генджи.
— Ну, вот так отдашь свою девушку Идзаки? — напрямую спросил Токаджи.
— Она больше не моя девушка, и вообще мне пофигу, с кем она встречается. И Идзаки тоже, — буркнул Генджи, стряхнул, аккуратно уложил на место и застегнулся. Он произнес это вроде бы безразлично, но Токаджи уловил в его голосе обиду.
— Неужели вот так сдашься? — серьезно спросил Токаджи, тоже застегивая штаны. — Идзаки твой генерал. Уступать свою женщину подчиненному как-то несолидно.
— А что мне, драться с ним, что ли? Или Руку силком тащить? И вообще, тебе-то что за дело? — по обыкновению сразу набычился Генджи.
— Видишь ли, в чем дело. Ты — лидер Судзурана. Ты тот, за кем пошел Серидзава, а значит, и я тоже. Ты просто не имеешь права уступать вот так что-либо. Тем более, свою девушку. Это дело принципа, — Токаджи достал сигарету и прикурил. — Кому нужен лидер, который не в состоянии защитить свое?
— И что ты предлагаешь? Разосраться из-за какой-то девчонки с Идзаки? И потом, если Рука не хочет больше встречаться и втрескалась в Идзаки, тут хоть убейся, она не вернется. Да и надоела она мне своими постоянными придирками и претензиями, — Генджи тоже сунул в зубы сигарету и прикурил от протянутой Токаджи зажигалки. — Тут вообще какую-то дурь выдумала, устроила сцену ревности. Да ну ее.
— А не имеет значения, нужна она тебе или нет. И драться с Идзаки не обязательно. Если ты начистишь ему рожу, Рука, наоборот, на тебя еще больше разозлится. Девчонки любят страдальцев.
— Ну и? — с недоумением вздернул брови Генджи.
— Тебе просто нужно сделать так, чтобы она сама к тебе вернулась, — пожал плечами Токаджи.
— Зачем?
— Говорю же, это дело принципа. Если ты оставишь все как есть, какой ты после этого командир и мужик? Настоящие мужики свою женщину никому не уступают, даже если она не нужна. Ты должен отбить ее у Идзаки обратно.
— Это как?
— Борись за нее.
— Пф-ф… И как ты себе это представляешь? — задумчиво нахмурился Генджи, и на лице его отпечатался сложный мыслительный процесс, происходящий под надсадный скрежет шестеренок в мозгу.
— Блин, тебе что, нужно объяснять, как за девчонкой ухаживать, чтобы ее заинтересовать? Для начала запомни — у них пока еще все только начинается, а потому при правильных действиях вернуть ее не составит труда. Приглашай на свидания, делай все, чтобы она чувствовала себя нужной, важной. Покажи, что она тебе нравится, выделывайся перед ней, чтобы она сравнивала и оценивала. Делай что-нибудь такое, чтобы Идзаки косячил, а ты на его фоне выглядел крутым. На войне как на войне, а в любви, как и на войне, все средства хороши. Может, Идзаки поймет и сам отойдет в сторону. А девчонкам всегда льстит, что за них борются, и выберет она того, кто делает это активнее. Как в природе — самки выбирают победившего самца, — объяснил Токаджи.
— Ага. Как бегемоты — кто хвостом свое дерьмо дальше разбрызгает, тот и получает самку, — недовольно буркнул Генджи. — Ну и как это сделать? Если она встречается с Идзаки, где мне-то перед ней выделываться?
— Блядь, да что ж ты какой! — раздраженно махнул сигаретой Токаджи. — Ну, предложи встречаться с ней по очереди.
— По очереди? — сморщил лоб Генджи. — И сколько этой фигней заниматься?
— Знаешь такую пословицу — победа достаётся тому, кто вытерпит на полчаса дольше, чем его противник. И вообще, возьми и тоже устрой ей сцену ревности. Застукай их вместе и наори. И главное, пострашнее, пожестче. Только не перестарайся. Ну, короче, покажи ей, что ревнуешь, девчонкам это нравится. Это должно выглядеть, как будто ты и не думал с ней расставаться, вы просто поссорились, а она тут с другим рассекает. Заставь ее чувствовать себя виноватой, покажи, что ты зол и расценил это как измену, — посоветовал Токаджи.
— Херня какая-то, — резко выдул дым Генджи. Печать тяжких раздумий с его лица так и не сошла.
— Ну смотри, как знаешь. Только помни — слабый лидер, который даже свою девчонку построить не может, долго на вершине Судзурана не продержится, — дернул плечом Токаджи, добивая самым болезненным для Генджи аргументом, бросил окурок с крыши и пошел прочь.
Генджи сделал еще одну затяжку, пару секунд поразглядывал свой окурок, потом раздраженно отбросил его и пошел обратно на диван, к Серидзаве под бочок.
— Мужики, а по биологии кто-нибудь контрольную будет писать? Или это только в нашем классе? — внезапно спросил Тамура.
— Мы тоже пишем, — страдальчески вздохнул Макисе.
— Да все на нашем потоке пишут, — буркнул Токаджи.
— А мы еще нет, — довольно ухмыльнулся Цуцумото.
— Тогда на вот тебе учебник, читай нам вслух, будем совмещать полезное с приятным. Я тут теорию одну слышал, что когда ты чем-то занят, а тебе читают вслух, то все на подкорку записывается, — Манабу извлек из валяющейся неподалеку потрепанной сумки еще более потрепанный учебник по биологии, открыл наобум посередине и всучил Цуцумото. При этом он ловко вырвал из его рук журнал, уселся поудобнее на сумку и, углубляясь в любование сиськами, скомандовал: — Валяй!
Цуцумото послушно принялся читать с выражением:
— Все стрекозы обязательно откладывают яйца в воду…
— У стрекоз тоже есть яйца? — удивленно поднял голову Макисе.
— Ну, у самцов-то наверняка! — уверенно кивнул Манабу.
— А зачем они их в воду кладут? — поинтересовался Такеши.
— Не кладут, а откладывают, — глубокомысленно заявил Токаджи, выбирая костяшку для следующего хода.
— Как это? — не понял Такеши.
— Ну, типа, выкакивают, — важно объяснил Токаджи.
— В воду? Ну ладно, давай дальше, мне даже стало интересно, — потребовал Макисе.
Цуцумото продолжил:
— Все стрекозы обязательно откладывают яйца в воду, а их развитие проходит через водную стадию — нимфу. Так называют личинок насекомых, имеющих зачатки крыльев. Все нимфы стрекоз — прожорливые хищники…
— Прям как Тамао, — фыркнул Тацукава.
— А чё сразу Тамао? — надулся Серидзава.
— Ладно, хорош перебивать, а то так никогда не узнаем, что там дальше, — одернул их Генджи.
— Все нимфы стрекоз — прожорливые хищники, хватающие добычу видоизменённой нижней губой — маской, которая стремительно раскрывается и выбрасывается вперёд, при этом зубцы на её переднем конце глубоко вонзаются в жертву. Когда маска складывается, добыча подтягивается ко рту и спокойно пережёвывается, — продолжил бубнить Цуцумото.
— Бля, точно про Тамао! Тамао у нас, оказывается, эта, как ее… — запнулся Манабу.
— Нимфа стрекозы! — гоготнул Такеши. Все заржали.
— Нашли тоже нимфу! Нимфы должны быть красивые, по крайней мере, так в книжке по мифологии написано, — возразил Токаджи.
— А я что, некрасивый, по-твоему? — милейше улыбнулся Серидзава.
— Да просто красавец, особенно вот с таким выражением небритого лица, — покивал Токаджи.
— Нимфы стрекоз совсем некрасивые. — Цуцумото брезгливо повернул учебник картинкой к честной компании.
— Фу-у-у! Буэ-э-э! Бля! Ебать! — раздался нестройный хор голосов, выражающих разную степень отвращения.
— Не, ну Тамао, конечно, по сравнению вот с этим просто красавчик, — ухмыльнулся Токаджи.
— Отъебись, — беззлобно буркнул Серидзава.
— Зато у нашей нимфы точно есть яйца и член, — радостно сообщил Тацукава.
— Да ладно? — попытался внести свою лепту в общие шутки Генджи.
— Хочешь проверить? — ехидно улыбнулся Серидзава.
— Нет уж, спасибо, поверю на слово Токио, — отмахнулся Генджи.
— Зассал? — хитро глянул на него Серидзава.
— Да что я, нимф с хуями не видел? Эка невидаль, — пожал плечами Генджи, и все снова заржали.
— Ладно, что там дальше? Шоджи, читай, — попросил Тамура.
Цуцумото поводил пальцем по тексту, нашел, где остановился, и продолжил:
— Для дыхания нимфам служит задняя кишка…
Над крышей грохнул гогот.
— …которая, как насос, постоянно закачивает через анальное отверстие богатую кислородом воду в жабры, — перекрикивая ржание и давясь от смеха, не умолкал Цуцумото.
— Дураки, чего ржете! — заливался Тацукава.
— А ты чего ржешь? — с трудом выдавил Генджи.
— Потому что такой же дебил, — ответил Тацукава и нечаянно всхрюкнул от душившего его хохота, приведя этим всех в полнейший восторг.
— Как много мы еще не знаем о прекрасных нимфах! — Токаджи глубокомысленно почесал подбородок, но плечи его тоже тряслись от смеха.
— Не, погодите, я так и не понял, как это уебище дышит? — Макисе утер слезы.
— Жопой, блядь! Тебе же сказали! — Такеши уже валялся на сумках кверху пузом.
— Вот так! — Манабу вскочил, развернулся ко всем спиной, наклонился, взялся руками за свои ягодицы и начал быстро сдвигать и раздвигать, чмокая и присасывая ртом. Всеобщий гогот перешел в истерически-бравурные рулады.
— Сиятельный пиздец… — констатировал Серидзава и закрыл лицо ладонями, продолжая трястись от хохота.
— А-а… А я думал, я один все через жопу делаю, — растянулся в лыбе Макисе.
— Бля-я, хорош, не могу больше! — простонал Генджи, скрючившись пополам, держась за живот и навалившись на содрогающегося в конвульсиях Серидзаву. Наконец, продышавшись, он предложил уже более осмысленно: — Бросай нахрен эту биологию, а то нас плохому научат! Пошли лучше по пиву засосем.
— Как нимфа стрекозы — через заднюю кишку прямо в жабры! — радостно провозгласил Такеши, а Манабу снова изобразил звук качающего насоса.
Генджи взвыл, уткнулся в бок Сериздавы и беззвучно затрясся, лишь изредка похрюкивая и икая. Остальные корчились, издавая нечленораздельные звуки.
— Эй, командир, с тобой там что, родимчик приключился? — просипел Серидзава, сам багровый от смеха, и похлопал его по плечу.
Тамура выдохнул, утер лицо и, все еще нервно похихикивая, сказал:
— Вот и выучили биологию.
— Ладно, по крайней мере, хоть этот вопрос мы теперь знаем на «отлично», — довольно ухмыльнулся Токаджи.
