Не так, как в детстве

— Мам, нам нужно тебе кое-что рассказать. Тебе лучше присесть, — женщина послушно села за стол и тяжело выдохнула. — Я всё знаю, сынок. Дим, ты почему мне сразу ничего не сказал? — младший растеряно взглянул на мать. — Всё не так страшно. На самом деле, если исключить физические нагрузки, то вполне можно как-то… — Я знаю! Мне ваш доктор все объяснил. Я не понимаю, почему я узнаю об этом последней?! У меня никого кроме вас нет! Я ваша мать! Я должна первой узнавать обо всем, что с вами происходит! — парни стыдливо опустили головы. — Вы помните, я рассказывала про вашего отца и… — Да помним мы, — Егор сложил руки на груди и взглянул на мать. — Он свалил в Мурманск и там женился. Ты к чему вообще про отца начала? — Ты можешь, пожалуйста, меня не перебивать? — Извини, — старший перевёл взгляд на внимательно слушающего брата. — В общем, пять лет назад мне позвонила его жена и сказала, что Андрей — ваш биологический отец, умер от сердечного приступа. Может как раз из-за него у Димы проблемы с сердцем, — женщина вытерла выступившие слезы. — Мне наплевать на ваш хоккей. Я хочу, чтобы вы были живы и здоровы. Поэтому я прошу вас, берегите себя. — Егор, ты спишь?       Часы на тумбочке показывали половину первого ночи, но Диме было плевать. Он лежал на спине подложив под голову руку и смотрел в потолок. Сон всё никак не шёл, а расшумевшиеся мысли не давали покоя, сводя с ума своим содержанием. — Почти, — старший бесшумно усмехнулся и лениво повернулся в сторону брата. — Тоже не можешь уснуть? — Есть такое, — Дима устало выдохнул. — Рад, что у тебя не нашли той же болячки, что и у меня. Теперь будешь стоять на льду за двоих, понял? — Понял, понял, — хоккеист улыбнулся. — Я тоже рад, что тебе выпала возможность уехать учиться в Москву. — Да, но я все равно буду скучать по хоккею, — тяжело выдохнул Дима. — И по тебе.       Егор лежал и наблюдал за ровным профилем брата, едва освещаемым светом от уличного фонаря. Он невольно задумался про тот вечер, когда он словно слетев с катушек, накинулся на собственного брата с поцелуями. Перед глазами всплыли удивленные голубые глаза. В тот вечер, он словно с другой стороны посмотрел на Диму. Совсем не так, как старшие братья должны смотреть на своих младших братишек. Именно тогда он понял, что Димка уже совсем не неуклюжий малыш, который не справлялся с клюшкой, а уже совсем взрослый молодой человек, который все эти дни не давал покоя родному брату. Егор обречённо выдохнул, пытаясь выбросить из головы эту чушь. — Громко думаешь, — произнёс младший, повернув голову в сторону соседней кровати.       Всё ещё работающий уличный фонарь освещал ту половину комнаты, где стояла кровать Димы, скрывая второе спальное место в ночных сумерках. Егор ничего не ответив, зевнул и уткнулся в подушку, намереваясь уснуть. Он уже почти отключился, когда брат всего парой слов, заставил распахнуть глаза. — Поцелуй меня.       Дима услышал, как тот шумно выдохнул через нос. — Как тогда, — вновь заговорил младший, чувствуя, как сердце ускорило свой ритм.       Егор молчал и Дима уж было подумал, что тот всё-таки спал и ничего не слышал. Во дворе неожиданно запищала чья-то машина, резанув по ушам противной сиреной. Младший вздрогнул от противного звука, а затем почувствовал, как его кровать скрипнула под чужим весом. Склонившись над Димой, Егор оперся согнутыми в локтях руками по обе стороны от головы младшего брата. — Уверен? — спросил он и почувствовал, как младший неуверенно скользнул руками на поясницу, обнимая и притягивая ближе, заставляя буквально лечь сверху. — Ну, чего ты, как не родной? — улыбнувшись, спросил Дима. — Идиот, — шепнул Егор, уткнувшись брату в изгиб плеча и шеи.       Дима зашевелился под навалившемся на него телом, укладываясь поудобней. Старший приподнял голову, что бы в ту же секунду накрыть губы брата долгожданным поцелуем, вплетая пальцы в светлые волосы. Тот рвано выдохнув через нос, прикрыл глаза и стал отвечать, прижимая Егора ближе. Он и не подозревал, как на самом деле хотел этого. Чтобы его старший брат, взяв инициативу в свои руки, медленно целовал его, сплетая языки, заставлял сбиваться дыхание и желать большего. От осознания происходящего сейчас между ними, Дима терял голову и полностью отдавал контроль своему брату. Они оба старались запомнить все ощущения, которые сейчас испытывали, потому были уверены что большего такой связи между ними не будет. Когда проблемы тяжелым грузом свалились на плечи самых родных друг для друга людей, они по-своему решили поддержать, заставить хоть на какое-то отвлечься и не думать.       От Димы пахло цитрусовым гелем для душа и ним самим. Егор никак не мог надышаться этим приятным запахом, который только усиливался с повышением температуры тела. Он чувствовал, как возбуждается, неосознанно потираясь бёдрами о бёдра брата, кусая его припухшие губы, ощущая, как тот тяжело дышит под ним и подставляется под движения. Запретность и неправильность происходящего только разжигали пламя внутри братьев. Когда Егор невольно толкнулся между послушно разведённых ног, задевая вставший член братишки через тонкие спальные штаны, Дима, не сдержавшись, со стоном выдохнул и зажмурился от накативших ощущений. — Тише, малыш, — зашептал старший в губы брата. — Ты же не хочешь разбудить маму? — Заткнись, — зашипел Дима, открывая глаза и пытаясь восстановить дыхание.       Он сильно сжал короткие волосы на голове старшего, пока тот покрывал мокрыми поцелуями напряженную шею. Он сдерживался, чтобы не прихватывать чувствительную кожу зубами, хотя и безумно хотел наставить меток, только чтобы увидеть завтра красное лицо братишки, рассматривающего себя в зеркало после душа. Оперевшись одной рукой возле головы младшего, второй Егор провёл по его груди, задевая твердый сосок, от чего тот всхлипнул и с силой сжал плечо брата. Тот усмехнулся, ловя губами судорожное дыхание и наслаждаясь реакцией. — Блять, Егор, — умоляюще прошептал Дима. — Не нужно… этого.       Старший с трудом переждал острую волну возбуждения, зажмуриваясь, когда Малой выгнулся и его стояк вжался в такой же возбуждённый член брата. — Боже, — выдохнул Егор и инстинктивно толкнулся между ног братишки, вырывая у того хриплый стон.       Погладив напряженный живот брата, старший стянул его штаны вместе с бельем, а заодно и свои боксеры. Окинув жадным взглядом полностью обнаженное тело братца, Егор судорожно выдохнул, невольно встретившись с мутным взглядом голубых глаз, который тот поспешно отвел, облизывая пересохшие губы. Диму пугала мысль о том, насколько сильно ему нравилось то, что он видел перед собой. Каждое движение Егора и этот его взгляд из-под светлых, как и у младшего брата, ресниц. Его хриплый голос, с силой вытягивали что-то тёмное из самой глубины души. От одной мысли о том, что брат был в таком состоянии из-за него, бросало в жар. Восстановить дыхание было самой сложной задачей, а то и вовсе невыполнимой. Телосложения братьев особо не отличались, но Димка все равно с трудом мог оторвать взгляд от широких плеч и торса перед собой, а смотреть ниже и вовсе не решался.       Сидя на коленях между его ног, Егор тяжело дышал. Он был возбужден и хитро улыбался, рассматривая подкаченные бедра и светлую кожу, по которой медленно скользили его собственные пальцы. Дима опустил взгляд туда, где его родной брат, переместив выше руку, погладил костяшками пальцев горячий член, с удовольствием замечая, как заиграли от этой ласки желваки на острых скулах братишки. Стараясь не упустить ни единой эмоции скользнувшей по покрасневшему лицу брата, Егор обхватил его член и двинул пару раз рукой по всей длине. Тот вцепился в свободную руку хоккеиста и глухо застонал, нетерпеливо толкаясь бедрами вверх. Резко выдохнув от услышанного, старший Щукин сжал собственный член у основания, понимая, что долго не продержится, если Малой издаст еще хотя бы один подобный звук. Потянув за руку брата на себя, Дима впился в приоткрытые губы поцелуем, заставляя того улечься сверху, тем самым не оставив и малейшего расстояния между телами. Егор сдержанно простонал, сталкиваясь своим языком с языком младшего и, ощущая, как Дима нетерпеливо потерся о его живот, как его пальцы грубо сжали бок, желая, чтобы тот лег чуть выше, желая почувствовать еще больше.       Старший понимал, что ни с кем другим у него такого не было. Не было такой связи и того желания, что вспыхивали сейчас с собственным младшим братом. С той же Маринкой ему настолько не сносило крышу, как от обычного поцелуя, от жадного взгляда голубых глаз с расширившимися зрачками, от пары произнесенных слов сонным голосом. Сейчас ему было стыдно, но слишком хорошо, чтобы останавливаться. Совесть и прочие угрызающие чувства будут завтра, а сейчас был только он и его Димка, который дрожал и выгибался от малейшего движения, который издавал восхитительные звуки и с силой прижимал старшего брата к себе словно боясь, что тот внезапно исчезнет. Егор исчезать никуда не собирался, а наоборот думал о том, что ему это всё снилось, но он был бы не против в итоге так и не проснуться.       Тревожное чувство, что их застукают только подливало масло в огонь. Дима подумал, что сгорел бы со стыда, если бы сейчас в спальню заглянула их мать и увидела такую картину. В свете уличного фонаря она бы разглядела достаточно, чтобы тут же свалиться в обморок. Дима был не уверен, что случись это, он смог бы остановиться. Он уже понял, что окончательно лишился рассудка, когда Егор наконец-то додумался лечь по-другому из-за чего их плотно зажатые между животами эрекции стали тереться друг о друга ощутимей. Младшему из братьев пришлось закусить губу, чтобы не застонать от накативших ощущений. Жарко выдыхая в плечо брату, Егор медленно и с силой толкался бёдрами, слыша, как поскрипывает Димкина кровать от его движений. Младший до боли нажал на поясницу брата, вжимая в себя сильней, рвано выдыхая и покорно выгибаясь навстречу. Егор, быстро облизав губы, склонился к шее младшего, целуя и вылизывая гладкую кожу. Огладив бок брата, он чуть приподнялся и, взяв в руку оба члена, грубо задвигал сжатыми пальцами, размазывая выступающую смазку.       Крепко зажмурившись, Дима сжал плечо Егора, шумно выдыхая и невольно толкаясь в его кулак. Тот упершись лбом в подушку рядом с головой младшего и сильнее сжав руку, начал мучительно медленно двигать бёдрами, буквально трахая свою руку и проезжаясь по эрекции брата своей. Почувствовав, как напряглись мышцы пресса парня, Егор остановил движения, заставляя брата разочарованно застонать в собственное предплечье. — Пожалуйста, — умоляюще прошептал Дима и двинул бедрами, требуя продолжения.       Старший улыбнулся, ощущая, как сильно пульсирует в руке и как брат невольно задерживает дыхание, подрагивая всем телом и безумно желая кончить. Это была невыносимо сладкая пытка. Диме казалось, что еще немного и он потеряет сознание. — Если ты сейчас же не… Блять, — младший схватил руку между их телами, а когда та вновь стала двигаться, то откинул голову на подушку и едва сдержал громкий стон. — Я больше не… — старший поспешно закрыл другой рукой брату рот, вовремя понимая, что тот на грани.       Дима распахнул глаза и со злостью уставился на брата. Старший с садистским удовольствием наблюдал, как светлые брови сошлись на переносице, а взгляд превратился в умоляющий. Егор вздрогнул, подмечая, что Малому он неприлично шёл. Словно беззащитный щенок с влажными потемневшими от возбуждения глазами. Горячая волна хлынула от груди вниз и скрутилась узлом возбуждения внизу живота. Младший попытался толкнуться сильнее, но вместо этого только беспомощно заскулил в ладонь брата, чувствуя, как тот ощутимо сжал головку его члена, заставляя несколько капель смазки скатиться на подрагивающий живот. Егор бесшумно засмеялся, нежно погладив губы брата пальцами, предоставляя возможность отдышаться и, снова закрыл рот ладонью, про себя жалея, что не сможет услышать брата в полной мере.       Дима пообещал себе с утра первым делом убить Егора за его тщательно скрываемые садистские наклонности. Старший, словно прочитав мысли брата, прекратил мучения и снова быстро задвигал рукой, подталкивая их обоих к долгожданному финалу. — Я хочу, чтобы ты не отводил взгляд, — хрипло зашептал Егор в ухо брату, не сдерживаясь и двигая рукой сильно и быстро. — Когда будешь кончать.       Жарко выдохнув в ладонь брата, младший вновь свёл брови к переносице и спустя несколько секунд задрожал всем телом, кончая себе на живот и сжимая простынь по бокам от себя, пережидая острую волну удовольствия. Слезившимися глазами он не отрываясь смотрел на брата, пока собственное тело дрожало под его руками. Старший, не выдержав, зажмурился и судорожно выдохнув, кончил следом, всё еще ощущая, как крупно вздрагивает под ним Димка. — Ты чёртов садист, ты знал? — часто дыша, прошептал младший, вытирая тыльной стороной ладони вспотевший лоб.       Егор довольно хмыкнул и нежно поцеловал ямочку на подбородке брата.       Старший Щукин зашёл в зал, оглядываясь в поисках Димы. Тот сидел на трибунах, опустив голову. Быстро набрав номер, старший подошёл к нему, младший подняв голову, виновато посмотрел на брата. — Да, мам. Я нашёл его, говорил же, что он будет здесь. На, поговори с матерью, — Егор протянул телефон, замечая влажные чуть покрасневшие глаза младшего.       На душе противно заскреблись кошки, и хоккеист отвёл взгляд. — Алло, мам? Привет, да я успею, не волнуйся, — юноша устало провёл ладонью по лицу. — Давай, целую. — Ну что, пора? — Пора, — младший встал, отдавая телефон. — Дай обниму тебя что ли? — Ты что, не пойдёшь провожать на вокзал? — младший с грустью посмотрел на брата.       Егор подумал, что взгляд, в этот момент, был теплее обычного и, от этого прощаться было еще трудней. Брат словно оттаял, а глаза были на мокром месте от недавних слез и нахлынувших воспоминаний. — Прости, малой, но я не успею. Надо заскочить в институт и бежать на автобус, а то еще без капитана уедут.       Младший Щукин усмехнулся и обнял брата, утыкаясь замёрзшим носом тому в шею. — Дим, ты знай, что я очень сильно тебя люблю, — старший обнял его в ответ. — Я знаю, я тоже, — бывший хоккеист взял сумку и направился к выходу. — Ты звони, если что, — Егор взволновано смотрел брату вслед, пока тот не обернулся. — Обязательно.