Смысл: Семейные Узы

      Сакура сидела в кресле и пила неизвестный, но успокаивающий нервы тёплый напиток. Где-то в доме Узумаки звонко пробили часы: ровно четыре часа вечера. В обычный будний день она собиралась бы домой с работы в новом медицинском центре, но сегодня у неё выходной. У Сакуры был личный кабинет на одном из верхних этажей здания, и она вместе со своими подчинёнными трудилась над новыми методами лечения для шиноби, которые отправлялись на опасные миссии. Сакура всё же не отказалась от этой работы, особенно после того, как узнала, что её муж буквально выбил для неё место в этом отделе. Она много размышляла после ухода Саске и пришла к выводу, что самый лучший вариант — это продолжать жить той жизнью, за которую боролся Саске.       Конечно, первой реакцией на такой поступок Учихи был гнев. Сакура быстро нашла для себя занятие, во время которого она вымещала все свои негативные эмоции и хоть как-то помогала развитию города. В первую неделю она очень часто навещала каменный карьер, где простыми ударами разрушала твёрдую породу для ошарашенных и испуганных рабочих. Эти камни шли на строительство высоток в Конохе, и Сакура была рада помочь, но ещё больше она была рада тому, как её выматывал этот труд. После нескольких дней она почти перестала думать о Саске и о его скрытых мотивах и просто хотела полежать в тишине.       Такой метод работал две недели, пока Сакура не начала замечать другие побочные эффекты ухода Саске. Первым в списке было её настроение. Если обычно Сакура была вспыльчивой и её задевали любые комментарии Наруто, то теперь она стала просто уставшей и с шаткими нервами. Друзья Учих не остались в стороне, особенно Наруто и Хината, которые как могли поддерживали её в такой тяжёлый период жизни. Хината почти каждый день приглашала её к себе, за что Сакура была безгранично благодарна. Кроме дочки, у неё почти не осталось других людей, которые были так тесно связаны с Саске.       Сакура открыла уставшие веки и осмотрела уютную гостиную дома Узумаки. Хината оставила её в одиночестве с тарелкой печенья и чашкой расслабляющего напитка, а сама пошла забирать Боруто и Сараду из дома своих родителей. Её младшая сестра Ханаби любила играть с детьми и частенько соглашалась нянчить эту парочку. Сакура, конечно, могла оставить дочурку у своих родителей, но считала, что ребёнку нужно общаться с другими людьми и привыкать к чужим рукам. Слишком много опеки — тоже нехорошо.       Входная дверь открылась, и раздались радостные голоса сестёр клана Хьюга. Сакура мгновенно узнала голосок Сарады. Её черноволосое чудо в свои полтора годика пыталось выговаривать многие звуки и слова, чему Сакура крайне радовалась. Сарада быстро росла и развивалась. Малышка проявляла особый интерес к логическим играм и заданиям, а благодаря своей внимательности запоминала различные фигуры и без труда могла сортировать их по форме или цвету. У Сакуры складывалось впечатление, что Сарада как-то интуитивно или на уровне генов чувствовала, как работает унаследованный от отца Шаринган. Иногда ей казалось, что останься Саске в Конохе, он получал бы наслаждение от молчаливого наблюдения за дочкой и её успехами. Возможно, он даже учил бы её чему-нибудь своему, чему-нибудь из клана Учиха.       Сакура поставила чашку с ароматным тёплым напитком на низкий столик и с протянутыми руками пошла навстречу девушкам. Хината улыбнулась ей, удерживая своего непоседливого сына на руках, а то он подумал, что это протянули руки к нему. Сакура поражалась сходству Боруто и его отца. Мальчик был миниатюрной копией Узумаки: это касалось и внешности, и характера. Сакура подошла к детям, легонько стукнула пальцем по холодному носику Боруто и забрала Сараду из рук Ханаби.       — Мама! — обрадовалась та, обнимая Сакуру тёплыми ручками за шею.       — Здравствуй, милая, — улыбаясь, залепетала она и чмокнула дочку в пухлую щёчку. — Как они не разрушили ваш дом? А то мне ещё только жалоб или счетов от Хиаши-сана не хватало.       — Нет, что ты, — засмеялась Ханаби. — Они такие милые. Просто очаровательные проказники!       — Как бы не так, — покачала головой Сакура. — Всё же спасибо, что посидела с ней.       — Да ладно, мне только в радость, — пожала плечами та. — Я домой пойду, пока-пока!       Ханаби встряхнула рукой светлые волосы Боруто, помахала на прощание Сараде и поспешно покинула дом сестры. Сакура прижалась щекой к хрупкому телу своей дочки и хмыкнула. Тем временем Хината опустила сына на пол, и мальчик с энтузиазмом и пока ещё неуверенным шагом, за которым пристально следила его мать, направился в сторону коробки с игрушками. Сарада спокойно наблюдала за ним, что было уже привычной реакцией: малышка почему-то не пыталась забрать у друга игрушки. Вероятно, она, как и её мать, понимала, что младший Узумаки, подобно своему отцу, особо не блистает умом и характером.       «Хоть чем-то моя дочь похожа на меня», — мысленно вздохнула Сакура.       Она повернула голову к малютке и встретила взгляд её широко открытых и обрамлённых длинными ресничками глазок, сверкающих, как ониксы, и бездонных, как глаза Саске. Иногда Сакуре казалось, что это он смотрит на неё, хотя во взоре её мужа никогда не было таких открытых чувств и тепла. Аккуратные губки Сарады согнулись в искренней улыбке. Один взгляд на эту малютку согревал душу Сакуры и отгонял всю злость и обиду. Саске был прав в одном: у неё есть дочь, в которой часть его самого. Подобно сыну Наруто, наследница клана Учиха была похожа на своего отца. Сакура видела черты Саске не только в волосах и глазах Сарады. Характер девочки, даже в таком раннем возрасте, чем-то напоминал Сакуре того маленького Саске, мальчика, которым он был до трагедии клана.       — Сакура? — позвала Хината.       Сакура оторвала взгляд от дочки и, виновато улыбаясь, повернула голову к Хинате. Та с умилением наблюдала за Учихами, радуясь их счастью.       — Может, останетесь у нас на ужин? — повторила вопрос Хината.       — Ой, нет, что ты, — захлопала ресницами Сакура. — Мы пойдём домой. Я вчера закупила продуктов — не тратить же деньги на ветер. Мне ещё надо к маме забежать на минутку.       В этот момент ещё раз открылась входная дверь, и в дом вошёл уставший с работы Наруто. Он озарил всех жизнерадостной улыбкой, а его глаза мгновенно нашли сына. Боруто отбросил пластиковый кубик и попытался подняться на всё ещё неустойчивые маленькие ножки. Узумаки-старший чмокнул жену в щёку и присел на корточки в паре метров от ребёнка, открывая руки, чтобы в любой момент поймать Боруто.       — Смотри, кто пришёл домой! — улыбался Наруто. — Давай, давай, шагай сюда.       — Папа! — обрадовался тот, падая в руки к отцу.       Наруто поймал сына и ловко подбросил в воздухе, отчего гостиную оглушил радостный хохот Боруто. Сакура, улыбаясь, наблюдала за этой милой сценой. Она краем глаза посмотрела на круглое личико дочки и заметила, как длинные реснички несколько раз хлопнули, а уголки губ слегка поднялись, будто она пыталась не плакать. Сакура решила, что на этой радостной ноте должна попрощаться с семьёй своего лучшего друга и отправляться домой. Она ещё раз поблагодарила Хинату и Наруто за гостеприимность и поддержку и, собрав свои вещи, вышла на улицу с дочкой на руках. Сарада сидела тихо, но Сакура чувствовала, что эта тишина была иной. Она повернула голову к девочке и несколько раз поцеловала розовую щёчку. Чёрные глазки заблестели, и малютка довольно засмеялась.       — Мама… — произнесла Сарада.       Она ещё не могла полноценно разговаривать, но это и не было удивительно. Все дети развиваются по-разному, и Сакура считала, что её дочь справляется с этой задачей просто великолепно. Она услышала в тихом голосе дочки нотки неуверенности и чуть крепче прижала к себе её маленькое тельце.       — Что случилось, солнышко?       Сарада медленно перебирала пальчиками, играя с бантиком на своей рубашке. Чёрные волосы, собранные в два хвостика, развевал лёгкий ветер. Она молча смотрела на свои ручки, словно боялась спросить что-то у матери. Сакура решила не давить на ребёнка и просто упустить тему, если Сарада не хочет говорить, что её заинтересовало. Они уже почти подошли к дому, как вдруг девочка сказала:       — Мама… Папа где?       Сакура резко остановилась и взглянула в эти широко открытые глаза. Свет заходящего солнца придавал бледной коже её дочери тёплый, почти персиковый оттенок. Сарада несколько раз моргнула, словно пытаясь понять, не спросила ли что-то плохое.       «Что же мне ей ответить, Учиха…»