Fallout: Equestria - Чёрное Пламя

„Даже путь в тысячу ли начинается с первого шага“ © Древняя китайская поговорка И Луна учила меня летать, обучала магии от простейшей бытовухи до могущественных боевых заклинаний, помогала осваивать огромные объёмы всевозможной информации об Эквестрии, накопленные ею за тысячи лет жизни. Но всё это было ночью, а днём я вспоминал своё детство. То есть вкалывал на полях, а в часы отдыха занимался именно тем, чем и положено заниматься маленьким единорогам – играл. И поиграть было во что. У фермеров была колода карт, и я быстро ознакомился с местными вариантами дурака и покера, а также с несколькими играми, доселе мне неизвестными. Я всегда любил карты. В своё время мы с сослуживцами регулярно собирались за карточным столом. Когда началась война, мы стали собираться всё реже, а потом перестали собираться совсем – времени зачастую не оставалось даже на поесть-поспать, не то что на карты. Нашлись в доме и шахматы. Сами фермеры в них играть не умели, доска с фигурами осталась в доме ещё с довоенных времён, и, даже когда я обучил их правилам, обыгрывать их было слишком просто. А вот Луна стала мне достойным соперником – лишь несколько раз за всё время мне удалось выиграть партию. Я бы мог подумать, что она жульничает, читая мои мысли, но я точно знал, что она этого не делала. Со стороны это, конечно же, выглядело как будто я играю сам с собой. И сам себе проигрываю. Когда же я спал? Обычно я не спал. Магией можно исправить многое, но не всё – в какой-то степени я всё равно мёртв и физиологически сон мне не нужен. Впрочем, оно и к лучшему – если бы мне приходилось тратить время на сон, моё обучение было бы затруднено. Спал я лишь изредка – если не спать совсем, можно и с ума сойти. А вот еду и питьё никто не отменял – теоретически я, конечно, могу обходиться и без них, но, во-первых, это будет крайне мучительно – моя нервная система полностью функциональна и стабильно подаёт сигналы о голоде и жажде, а во-вторых, тогда я начну разлагаться и буду выглядеть как самая настоящая нежить. В общем, эти пять лет на ферме я провёл очень даже неплохо. За это время мы с Луной не просто хорошо сработались, мы стали друзьями. Шепард и Летиция заботились обо мне как о родном сыне, и я высоко ценил это, они стали для меня кем-то вроде вторых родителей. Конечно, наша жизнь не всегда была спокойной и размеренной – на ферму иногда забредали представители мутировавшей фауны, а бывало, что захаживали на огонёк группы рейдеров и мелкие банды. Поначалу Шепард старался держать меня подальше от сражений, но постепенно я убедил его, что могу за себя постоять, и с тех пор ферму мы защищали в три ствола. Правда, как и предупреждала Герти моего дробовика надолго не хватило – вскоре он сломался, и починить его я не смог. К счастью, у очередных бандитов нашлась добротная охотничья винтовка в хорошем состоянии, и я перевооружился на неё. Но, конечно же, так не могло продолжаться вечно. С каждым днём я становился сильнее, но в то же время я постепенно терял хватку – редкие перестрелки с бандитами и отстрел мутантов не требовали от меня и четверти моих навыков, а при долгом отсутствии практики многое начинает забываться. Птенцу пришло время расправить крылья и выпорхнуть из гнезда, пока летать не разучился. Но неизвестно сколько ещё птенец мог так просидеть в своём гнезде, если бы однажды ему не дали пинка под зад… *** В этот ясный и солнечный (спасибо Литлпип, пять лет назад отключившей облачную завесу) день я работал в поле, таща за собой плуг (тяжеленный, между прочим!) и напевая под нос: —Союз нерушимый республик свободных Сплотила навеки Великая Русь. Да здравствует созданный волей народов Единый, могучий Советский Союз! Я уже собирался петь припев, когда со стороны дома послышались голоса – Шепарда и какой-то незнакомый. Сбросив с себя порядком надоевшее сельхозорудие, я направился на звук, на всякий случай расчехляя винтовку и досылая патрон в патронник. И с одной стороны делал я это вроде и не зря, а с другой вроде и зря. На дороге почти у самого дома стоял Шепард, один против трёх бандитов. Почему не зря? Потому что бандиты. Почему зря? Потому что облачены они были в броню, которую моя винтовка, вероятно, не пробьёт и в упор. Броня эта была сварена из элементов корабельной обшивки, и сварена более чем качественно. Два незваных гостя ограничились бронежилетом и отдельными элементами защиты ног, а один был забронирован целиком и полностью и напомнил мне консервную банку, по бокам на его боевом седле закреплены пулемёты калибром не менее 12 мм, вероятно раньше бывшие частью корабельной системы ПВО. Двое других были вооружены более скромным, но всё равно внушительным оружием – зебринской винтовкой и полицейским дробовиком. На нагрудном щитке у всех троих эмблема в виде красной мантикоры на фоне чёрного круга с красной же окантовкой. «Красные Мантикоры» - вспомнил я слова Герти, только вот что тут забыли бандиты, которые дальше своего района носа не кажут? Да и снаряжены они не в пример лучше, чем пять лет назад. Видимо, расклад сил существенно изменился. Я затаился и начал подкрадываться поближе, держась под прикрытием зарослей кукурузоподобного мутировавшего злака, немного радиоактивного, но достаточно вкусного. По мере приближения я смог расслышать диалог, из которого можно было сделать вывод – это не ограбление, это рэкет. Шепард тянул время и намеренно говорил погроме, чтобы я услышал и пришёл на помощь… Или нет? Нет. Он предупреждал меня, хотел, чтобы я ушёл, не попадаясь на глаза этим бандитам, он знал, что мне нечего им противопоставить. Извиняйте, но фигушки, русский офицер своих не бросает. И мне есть что им противопоставить… Да, после этого мне многое придётся объяснить, но какое это имеет значение? —Я смотрю, вас в детстве не научили, что бандитизм – это плохо? – громко произнёс я, выйдя из зарослей, обращая на себя общее внимание. Шепард всем своим видом пытался сказать мне, что мне следует немедленно уносить ноги, а один из бандитов, земнопони с зебринской винтовкой, наставил на меня оружие и явно собирался выразить недовольство моей дерзостью, но другой, единорог с полицейским дробовиком, судя по всему главный, жестом остановил его и направился ко мне. В каждом его шаге чувствовались сила и превосходство, выглядел он действительно довольно внушительно (и даже был немного выше меня), по крайней мере простого фермера он бы наверняка напугал. Именно на это он и рассчитывал, когда сошёлся со мной нос к носу и посмотрев мне в глаза со зловещей ухмылкой произнёс: —Да, мы плохие ребята. И что ты нам сделаешь, недомерок? Нажалуешься мамочке? Его расчёт не оправдался. Моё лицо осталось абсолютно спокойным, без малейшего намёка на испуг или даже лёгкое беспокойство. Ухмылка исчезла с его лица, вместе минимум с четвертью самоуверенности. Удивление и непонимание стало выражать его лицо, когда ухмылка стала медленно появляться на моём лице, а когда я начал на глазах увеличиваться в размерах, и теперь сверху вниз смотрел уже не он, а я, он пришёл в ужас. —О, поверь, я могу сделать очень многое. Мне известно более ста способов умертвить живое существо, и из них больше половины попадают под определение «убийство с особой жестокостью». Он попытался направить на меня оружие, но я выбил дробовик из его телекинетического поля ударом копыта. Его товарищи не решались открыть огонь – он стоял прямо передо мной, и риск задеть его приближался к ста процентам. —Беги, Форест, беги. И он побежал. Быстро побежал «—И мы их просто так отпустим?» - осведомилась Луна о моих намерениях. —Конечно же нет. Просто хотел посмотреть, как смешно он будет драпать. Они всё равно нападут. Как в воду глядел. —Стреляйте в него! Стреляйте! – истошно прокричал единорог, отбегая с линии огня. Истошно? Громко сказано. По-настоящему истошный крик он издал, когда брошенная моим телекинезом лопата срубила ему задние ноги. Вот это был крик. Прямо как тогда, когда на лесопилке где-то в лесах Хабаровского края я закрепил китайца на пилораме вместо бревна и отправил его навстречу вращающемуся лезвию. Бандит с винтовкой и консервная банка с пулемётами незамедлительно открыли огонь, но я накрыл себя щитом… И ох как же сильно я недооценил возможности двенадцатимиллиметровых пулемётов. Под свинцовым шквалом мой щит быстро пошёл трещинами, и мне приходилось вкладывать всю силу в его удержание от полного развала, одна пуля всё же прорвалась и вонзилась в бок, вызвав вспышку боли и чуть не лишив меня концентрации. К счастью, патроны имеют свойство кончаться, а у пулемётов это свойство выражено особенно ярко. Мистер Консерва ушёл на перезарядку, и я остался один на один с земнопони. Винтовка зебр стреляет очередями с отсечкой по три, это её свойство я знал из памяти Луны, его я и собирался использовать. Противник быстро смекнул, что пока я под щитом меня не достать, и особо не целился, когда очередная такая очередь, летящая куда-то в щит, но мимо меня, вылетела из винтовки, я рассеял заклинание щита и, ухватившись телекинезом за рукоять винтовки, резко дёрнул её влево, направив стволом на бронированного врага, почти закончившего вставлять в пулемёты новые ленты, судя по выражению лица земнопони и крови, полившейся у него изо рта, это было крайне болезненно – выступающие детали нанесли ему множественные повреждения, а скоба спускового крючка прищемила язык. Телекинезом я нажал на спуск, и бронебойные пули проделали три дырки в защите пулемётчика… А затем из них вырвались языки пламени, из непрошибаемой защиты броня превратилась в ловушку, бандит упал и забился в агонии. —О да! Такое оружие мне по душе! – резким рывком я вырвал винтовку изо рта земнопони и нанёс мощный удар по голове задней частью винтовки (приклад, по понятным причинам, с неё был снят). Когда он упал, я на всякий пожарный добавил ещё два, на втором череп треснул, и теперь я был абсолютно уверен, что эта проблема решена. Осталась одна проблема. Безногая, но всё ещё проблема. И эта проблема сейчас пытается покинуть поле боя, ползя на оставшихся двух ногах, оставляя за собой кровавый след. —Ну и куда это мы намылились, а? Главарь бандитского отряда прибавил скорости, но вполне очевидно, что шансов у него не было. Вскоре я прижал его копытом к земле и приступил к одному из своих любимых занятий: Допросу. —Ну что, отбегался? – я перевернул его на спину и посмотрел прямо в глаза, – Слушай сюда, говнюк, у нас есть два варианта. Первый: Я медленно и предельно неаккуратно ампутирую тебе оставшиеся ноги, а затем отрываю тебе рог и забиваю тебе в глаз прикладом твоего же дробовика. Второй: Ты выкладываешь мне всё как есть и тогда ты умрёшь быстро. —Всё скажу! Только рог не трогай! —Какого лешего Красные Мантикоры тут забыли? —Директор расширяет сферу влияния, хочет подмять под себя все окрестные фермы! —Откуда у него столько сил? Откуда такое снаряжение? —Не знаю! Острие лопаты вонзилось в его левую переднюю ногу, вызвав крик боли. Я вновь поднял лопату в воздух и замахнулся для следующего удара. —Да я правда не знаю! Я тут новенький вообще, меня недавно наняли! Я раньше с Докерами тусил, а потом Кингслей завербовал меня – обещал кучу крышек и крутую снарягу, а я тогда на мели был, у меня выбора не было! —Кингслей? Кто такой этот Кингслей? —Он второй пони в банде Директора, рулит всем что касается крышек и вербовки. —Мало информации. Знаешь, что это означает? – лопата полетела вниз. —Нет! Стой! Лопата остановилась в паре сантиметров от его ноги. —Я знаю ещё! Недавно в городе мутный тип объявился – ходит в плаще да шляпе, мафиози недоделанный, рожа вся забинтована, одни глаза видно! Мудак редкостный – за выпивку не платит, чуть что стволом тычет, а если до мордобоя доходит, так все ноги переломает! Братва поговаривает, он к Директору ходил, после этого тот и подмял под себя город! И оружие появилось такое, какого я и не видел раньше! И инструменты тоже тогда появились – пилы по металлу, да не дерьмо какое, а качественные! Мы ими пару мелких кораблей с верфи распилили, брони наделали! И тип этот теперь постоянно на «Каденце» сидит, а с ним Кингслей и самые крутые из банды. Что-то они там нехорошее мутят, точно говорю! —«Каденца»? Дредноут «Ми Аморе Каденца»? —Да! Да! Он самый! Он самый… Кораблик… Большой… И тут пленник поплыл. Я посмотрел под ноги и… Мать моя женщина! В нём вообще кровь ещё осталась!? Под нами раскинулось целое море крови, продолжавшей вытекать из обрубков задних ног. —Эй! Рота подъём! Это ещё не всё! —А? Мама? Мама, это ты? Спой мне колыбельную… Вот дерьмо! —Сюда ещё кто ни будь придёт? СЮДА. КТО. НИ. БУДЬ. ПРИДЁТ!? – я повторял и повторял этот вопрос хлестая умирающего бандита копытом по щекам. —Нет. Мы… Всё… Больше никого, – взгляд бандита более-менее прояснился, – Если не вернёмся нас искать будут… Или не будут? Это Пустошь, тут можно искать долго… —Как скоро вас хватятся? —Я хочу посмотреть, кхе-кхе, как ты прокатишься на свинье, дядя. Я хочу… этот пирог… кхе-кхе… пирог… – глаза бандита закатились, и он обмяк. «Он мёртв. Они все мертвы» - я отшатнулся и чуть не поскользнулся в громадной луже крови. Отойдя на чистый участок земли, я сел и посмотрел на свои передние копыта. Они были в крови. Кровь капала с них на землю, образуя маленькие лужицы, сливающиеся во всё более и более крупные. «—И-и-и… Часто с тобой такое бывает?» —Очень редко, – я сидел, не в силах оторвать взгляд от своих окровавленных копыт. Это случилось снова. Это не то же самое, как тогда с рейдерами. Каждый из них продолжал драться до самой смерти, никто не сдавался, не падал без сознания. А сейчас… Тот земнопони, я же вырубил его первым же ударом, он больше не угрожал мне. Но я добил его. Я размозжил ему черепушку. А этот единорог? Он истёк кровью у меня на глазах, а я даже не попытался ничего сделать. Мне было просто по барабану. Так не должно быть, так нельзя. Он же был пленником. Женевская конвенция гласит… «—Блэки, успокойся. Вдох-выдох, вдох-выдох, – голос Луны был наполнен нескрываемым беспокойством, – Это всего лишь бандиты» —Это неправильно… – зачем я это сделал? Зачем? В этом не было смысла. Но я это сделал. Будто кто-то нажал большую красную кнопку, и я превратился в монстра, в машину смерти, бессмысленную и беспощадную. —Блэки, ты в порядке? – прикосновение копыта Летиции к моему плечу вырвало меня из ступора. —Я… —Ты спас нас. Да. Да! Верно. Это же была оборона, так? Я спас Шепарда и Летицию, спас ферму. Остальное… Не важно. Майор! Отставить сопли! Это война. На войне умирают. На войне убивают. Я поднялся на ноги и посмотрел на стоящих возле меня фермеров. —Да. Всё кончено. Мы в безопасности. —Ну ты даёшь, сынок! – лицо Шепарда выражало одновременно радость и удивление. Летицию же беспокоило моё ранение, заметив его она тут же приступила к обработке раны, из которой я предварительно под её руководством извлёк пулю телекинезом. —Простите, всё это время я вам врал. Мне сейчас вовсе не двенадцать, мне уже сорок два. В тот день когда я пришёл к вам не было никакого нападения рейдеров, мне просто нужно было пристанище на время пока я не восстановлю силы. Наверное, вы сейчас злитесь на меня, но поверьте, у меня не было другого выбора… Если вы прогоните меня и больше не захотите видеть – я пойму. —Эй! Сынок! Не говори так! Как же мы можем на тебя обижаться? – Шепард смотрел на меня с таким выражением лица, с каким отец смотрит на сына, который заслужил того чтобы им гордились, - Не важно зачем ты пришёл к нам. Важно, что эти годы были лучшими в нашей жизни. Все мы совершаем неоднозначные поступки, все мы иногда врём. Уж я-то, старый наёмник, знаю это как никто другой. В своё время я совершил немало того, за что раскаиваюсь до сих пор. У Летиции тоже своя история, её до конца не знаю даже я. Да, ты соврал нам, но ты подарил нам то, о чём мы так долго мечтали – счастье быть родителями. Мы не держим на тебя зла, и мы всегда будем считать тебя сыном. —Спасибо. Это очень важно для меня. Я всегда буду помнить вашу доброту. *** Я стоял у границы фермы. Мой небогатый скарб был разложен по сумкам, и я был готов отправиться в путь. —Ты не останешься с нами? – с надеждой в голосе ещё раз спросил Шепард. —Нет. Я бы хотел, но я не могу. У меня есть незавершённые дела. А вернее не начатые. Я и так ждал своего часа слишком долго. На счёт «Мантикор» не беспокойтесь – первым делом я займусь Директором. —Но ты ведь ещё навестишь нас? – спросила меня Летиция. —Обязательно. Не знаю, как скоро это произойдёт, но я обязательно приду снова. —Тогда до встречи, сынок, - Летиция с трудом сдерживала слёзы, ей было тяжело отпускать меня, - Да благословят тебя Богини. —Да благословят Они всех нас. Летиция обняла меня на прощание. Она всё же не сдержалась – её глаза были полны слёз. Шепард лишь молча кивнул. Я знал, что это расставание тяжело и для него, но он, как и я, слишком стойкий чтобы плакать. Немного отойдя от границ фермы, я обернулся, чтобы ещё раз помахать на прощание пони, которые за эти годы стали мне как родные. Дальше я шёл не оборачиваясь. Остановился я лишь затемно, когда достиг полуразвалившегося деревянного домика. Того самого домика, где пять лет назад Луна обучила меня моему первому заклинанию. Там я и остановился на ночлег – после всех событий этого дня мне нужен был хороший отдых. *** —Клади свой оружие на земля, урус. Лесопилка. Та самая. Точка сбора на случай если нам с полковником придётся разделиться. Так и случилось – пока я снимал на фотокамеру планы китайского наступления и размещение оборонительных позиций в Комсомольске, полковник отвлекал внимание. До лесопилки мы добрались практически одновременно, и хвоста за нами не было. Но хвост и не был нужен – китайской разведке каким-то образом стало известно где мы должны встретиться. Они ждали нас. Семеро против двоих. И возглавляет их сам Лао Шень, заместитель командира «Чёрных Призраков», элитнейшего спецподразделения КНР. «Какая честь, его величество снизошло до нас, простых смертных» – саркастично подумал я. Видимо нехило мы насолили Китаю, раз он припёрся сюда по тридцатиградусному морозу, без набора для чаепития, да ещё и без своего пижонского чёрного с золотыми вставками мундира. А вот его меч с золотой рукоятью в виде китайского дракона был при нём. —Полегче Шень. Ты же не хочешь, чтобы то, за чем мы наведывались в ваш штаб, пострадало? А я тебе гарантирую – одно неверное движение и твоё командование никогда больше этого не увидит. Ты ведь не хочешь лишить Китай столь ценной вещицы? – заговорил полковник. Никакой «ценной вещицы» у нас естественно не было. Но Шень со своими людьми тут явно не первый час сидит, он не может знать этого наверняка. А вот вызвать гнев начальства Шень очень боится и вряд ли станет рисковать. На это полковник и рассчитывает. —Предлагаю сделку. Мы отдаём тебе то, что забрали, а ты отпускаешь нас. Шень переглянулся со своими людьми, кивками головы что-то им приказал. Конечно же он не собирался нас отпускать. Как только «вещица» будет у него, в полной безопасности, по нам откроют огонь. —Корошо, – наконец произнёс Шень и жестом приказал своему бойцу забрать «вещицу». —Нет. Мы отдаём ТЕБЕ. Никому другому. Шень был явно недоволен таким поворотом. Будь он менее самоуверенным и не так озабочен мнением начальства о своей персоне он бы наверняка уже раскусил наш план. Но сейчас он слишком волновался о потенциальных последствиях утраты «вещицы» и был абсолютно уверен что мы не будем делать глупостей когда на нас направлено шесть автоматных стволов (впрочем тут он был прав – шесть автоматов это серьёзный аргумент). И он пошёл. —Nehmen sie ihn als geisel, – тихо, практически не шевеля губами, произнёс полковник на немецком. Впрочем, и без этой дополнительной инструкции я прекрасно понимал план полковника. Взять китайского пижона в заложники и отступить к лесу прикрываясь им. А там пусть попробуют посоревноваться с нами в беге по тайге зимой. Шень подходил всё ближе и ближе, а я незаметно положил руку на рукоять пистолета Каркарова. Длинный чёрный плащ надёжно скрывал это действие. И вот он совсем близко. Момент истины. Я резким движением выхватил пистолет и приставил его к виску Шеня, другой рукой хватая его за плечо и разворачивая лицом от себя. Шень попытался выхватить свой меч, но полковник опередил его, выхватив меч из ножен и отбросив куда-то назад. —Всем стоять! Не рыпайтесь, или его пристрелю! —Bié kāi qiāng! Bié kāi qiāng! – закричал Шень. Оставалось только гадать кого он просил не стрелять – меня, или своих людей, или всех разом. Китайцы застыли, наставив на нас оружие, но не рискуя совершать лишние телодвижения. —Большой ошибка, проклятый урус! – Шень решил действовать в своём духе – добиться своего угрозами, – Мы знать твоя семья! Ты отпускать меня сейчас, или мы резать их всех как свиньи! Большая ошибка. Его большая ошибка. Тут меня и переклинило. Я словно выпал из реальности. Перед глазами проносились картины из моей семейной жизни. Жена. Сын. Дочки. А потом в голове пронеслось: «У» Полковник заметил неладное. «Б» Полковник что-то говорит по-немецки, чтобы не поняли китайцы. «Е» Полковник повышает голос. «Й» Полковник уже кричит по-русски. Шень задёргался, тоже почувствовав неладное. «УБЕЙ. УБЕЙ ИХ ВСЕХ» Я развернул пистолет на китайцев и открыл огонь. Две пули мгновенно сразили одного, пятеро резво разбежались по укрытиям, открывая огонь по полковнику, но не по мне – боялись задеть Шеня. Полковник в долгу не остался – ещё один китаец получил пулю прямо в лоб и свалился за своим укрытием. Шень вырывался и нанёс мне весьма чувствительный удар в живот, я ответил с ноги, отправив его в полёт через перила прямиком на ленту конвейера. Следом за ним спрыгнул и я, приземлившись прямо ему на живот. Но и этого было мало чтобы вывести его из строя. «Две пули – по одной на руку, это уже лучше. Теперь он не сможет освободиться» – с пугающим безразличием думал я, простреливая Шеню сухожилия, закрепляя его на конвейере вместо бревна и ударом ноги переводя рычаг запуска конвейера в положение «ВКЛ». Звук работающей пилорамы наполнил лесопилку, Шень закричал, осознавая, что конвейер несёт его прямиком к огромному вращающемуся лезвию. Всё это заняло на самом деле не так уж и много времени, но мне показалось вечностью. Время для меня словно замедлилось. Вот китайцы осознали, что я теперь без прикрытия и начали поворачивать стволы автоматов. Вот я уже ныряю за один из ящиков, где укрылся китаец. Вот я всадил ему пулю в голову и укрылся его телом от огня другого китайца. Ещё три выстрела и магазин моего пистолета опустел, китаец стрелявший по мне получил пулю в плечо и ушёл обратно в укрытие, короткой передышки мне хватило чтобы подхватить автомат убитого. Укрытие китайца было неудачным – деревянный короб был пуст и пули автомата без труда прошили его. Выстрел пистолета полковника и звук падения тела уведомили меня о смерти ещё одного врага. Остался один. И он сейчас смотрит на меня, его палец уже на спусковом крючке. А теперь он смотрит в другую сторону. В сторону конвейера, где истошно орал Шень, распиливаемый пополам. Мгновения, на которое противник отвлёкся от прицеливания в меня, мне хватило чтобы самому взять его на прицел. Я открыл огонь, но китаец не стал рисковать, ушёл за укрытие и… Раз, два, три. Три выстрела, звук падения тела. Полковник зашёл к нему с фланга. И теперь он направлялся ко мне с крайне недовольным выражением лица и словами: —Мать твою, майор, ты что совсем ебанулся!? *** Проснулся я в холодном поту. Сон был столь реалистичен, словно я заново прожил тот день. Тогда полковник отвесил мне сразу три оплеухи. Одну – за неподчинение приказам, вторую – за то, что поставил под угрозу всю операцию, третью – за бездумность атаки. Этот инцидент остался вне протокола и кроме нас двоих никто о нём не знал, а вскоре в ходе проведения диверсии в тылу врага в ходе операции по освобождению Биробиджана я получил тяжёлое ранение в живот и по ходатайству полковника и к его большой радости (он считал, что работа в более спокойных условиях восстановит моё душевное равновесие и вообще «давно пора показать этим канцелярским крысам как надобно шпионов ловить») был переведён на высокий пост в контрразведке. На этом и закончилась моя полевая работа и про тот случай я больше не вспоминал (даже свой боевой трофей – меч Шеня, я отдал полковнику, чтобы ничто не напоминало мне о том дне). А над безопасностью своей семьи я хорошо поработал – оставшееся до конца света время они прожили по чужим документам, по совсем другому адресу и под бдительным присмотром спецназа КГБ, готового в любое мгновение устранить любую угрозу. И вот вчера я снова сорвался. Я снова устроил кровавую бойню. Правда в этот раз это не сошло мне с рук. Потому что у меня нет рук. Это сошло мне с копыт. Бандиты? Да кому какое дело до их жалких жизней? На самом деле мне тоже нет до них никакого дела. Если бы это сделал кто-то другой вероятно я бы даже поаплодировал ему. Но это сделал я. И это ни хрена не нормально, когда я так срываюсь. —Ты всё видела, да? – конечно же она всё видела. «—Да. Ты это мне собирался рассказать?» —Именно. Больше то и нечего – до вчерашнего дня это был единственный случай. «—Ну, это совсем не удивительно – в Союзе не нашлось бы глупца, который стал бы угрожать семье сотрудника КГБ. Блэки, в твоих действиях нет ничего предосудительного. Да, твоя реакция была импульсивна, ты утратил контроль над ситуацией, но ты защищал своих близких: Свою семью тогда, Шепарда и Летицию сейчас. Если бы какие-то уроды посмели угрожать моей сестре, я бы поступила также» —Ты бы колотила их пока черепушки не треснут и любовалась как они истекают кровью? «—Ну… Ладно, ты прав, я бы поступила не совсем так же. Но посмотри на это с другой стороны – ты всего лишь убил с особой жестокостью трёх бандитов. А чем обычно занимаются бандиты? Грабят, насилуют и убивают ни в чём не повинных пони. Они заслужили это. Они заслуживают осуждения, не ты» —Что верно, то верно. Но когда я вот так теряю контроль – это не нормально. Кто знает, что я могу учудить в таком состоянии? Я становлюсь опасен для всех кто меня окружает – не только для врагов, но и для своих. Не прямо конечно, но косвенно – мои бездумные действия навлекают на них угрозу. «—Эй! Да ты на себя-то посмотри! Уж кто-кто, а ты сможешь защитить тех, кто тебе дорог. Отставить уныние, дорогой мой майор! Подымайся, народ, собирайся в поход!» —Ну нет, этим ты меня не проймёшь. «—Барабаны, сильней барабаньте!» —Нет, не впечатлила. «—Музыканты, вперед, запевалы, вперед!» —Ох, ну ладно. Нашу песню победную гряньте! Я вскочил на ноги, и мы запели вместе: —На земле, в небесах и на море Наш напев и могуч и суров: Если завтра война, Если завтра в поход, Будь сегодня к походу готов! "Если завтра война" — так мы пели вчера, А сегодня война наступила, И когда подошла боевая пора, Запеваем мы с новою силой: На земле, в небесах и на море Наш напев и могуч и суров: Подымайся, народ, Собирайся в поход, Разгромим обнаглевших врагов! И так с песней я собрал вещи и направился в путь. Вскоре я дошёл до перекрёстка, у которого пять лет назад я прощался с Герти. Тут почти ничего не изменилось. Разве что кто-то, вероятно рейдеры, изрисовал неприличными граффити рекламный щит и повесил на нём пару выпотрошенных трупов. Не став задерживаться у этого печального зрелища, я направился на север, к Северному Лучу. Бодрый военный марш дал пинка под зад плохому настроению и пустые переживания больше не мучили меня. Луна права, мне не стоит беспокоиться из-за случившегося – этих бандитов всё равно нельзя было отпускать живыми, они настучали бы своему боссу, и против нас послали бы такой отряд, который без труда справится со мной и сровняет с землёй ферму. А справиться со мной, как я уже понял, может и сложнее, чем с обычным жителем Пустошей, но для хорошо подготовленной боевой группы это не составит труда. Мало просто владеть могущественной магией, её надо уметь грамотно применять, а с этим у меня проблемы – в своём первом бою я истратил на щит практически все магические резервы организма, а то, что осталось, вложил в телекинез. Итог закономерен – перегорел. К счастью, два аликорна восстанавливают магию быстрее, чем один, и к утру я уже снова мог пользоваться элементарным набором заклинаний, но, если такой неумеренный расход магии станет не исключением, а правилом я могу заработать серьёзные проблемы. А значит, как когда-то я учился экономить боеприпасы, теперь я буду учиться экономить магическую энергию. Мои размышления и песнопения были грубейшим образом прерваны. —Ты что больной? – передо мной стоял земнопони, судя по набитым всякой всячиной седельным сумкам, один из странствующих торговцев, слишком бедных чтобы обзавестись своим караваном и слишком независимых чтобы наняться к крупному каравановладельцу. Ещё издалека, когда я только заметил его, идущего по дороге на юг, я оценил исходящую от него угрозу как стремящуюся к нулю. Ну вот на кой чёрт ему нападать на обвешанного оружием незнакомца? А оружием я теперь был именно что обвешан. При всех прекрасных боевых качествах зебринской винтовки с оптикой на ней дела обстояли так же, как и с прикладом – её не было, а оптика от охотничьей винтовки к ней не подошла, так что пришлось взять обе винтовки с собой. Полицейский дробовик я изначально хотел подарить Шепарду, но он отказался – оружие тяжёлое в обслуживании и не слишком надёжное, и его я тоже прихватил с собой, для ближних дистанций. Ну и, конечно же, я просто не мог отказаться от соблазна нацепить боевое седло с двенадцатимиллиметровыми пулемётами. Пусть патронов к ним у меня и немного, зато как эффектно они на мне смотрятся! И вот теперь торговец смотрел на меня как на сумасшедшего. Собственно, как ему ещё смотреть на единорога (я вновь принял это, более привычное обитателям Пустошей, обличье, от греха подальше), который беззаботно (как кажется со стороны, на самом деле конечно всё это время я оставался настороже) идёт по достаточно опасному маршруту и поёт на всю округу что-то про войну, танки и какой-то Кронштадт. —Уж прям и спеть нельзя, - я горделиво тряхнул гривой, вздёрнул нос и уже собирался продолжить путь, но торговец окликнул меня. —Ну ладно, не бухти. Ишь какой обидчивый нашёлся. Так уж и быть, извиняюсь. Не тяжко тебе столько стволов таскать? Может обменяешь чего? Бартер? Почему бы и нет? Вот от дробовика, например, я бы с удовольствием избавился. —Дробовик пойдёт? – я положил оружие перед торговцем. Он осмотрел его и кивнул. —Сгодится. Что хочешь за него? Торговец выложил передо мной свои сумки, и я с головой ушёл в изучение их содержимого. А изучать там было что. Самопалы, от примитивнейших образчиков, собранных на коленке из ножки стула и водопроводной трубы, до вполне приличных изделий, выполненных по всем правилам оружейного дела и в умелых копытах представляющих солидную угрозу. Всевозможная защита для ног – из кожи, из металлолома, из хитиновых панцирей радскорпионов, из чешуи радигаторов… А вот даже полноценный наколенник от довоенной боевой брони затерялся среди хлама. Патроны лежали где россыпью, а где и упакованные в коробки и подписанные, нашлись среди них и патроны для зебринской винтовки. Через несколько минут я определился со списком покупок. В него вошли две коробки патронов к винтовке, семнадцать двенадцатимиллиметровых патронов (маловато конечно, пулемёт их за пару секунд истратит, но больше не нашлось), пара лечебных зелий, бутыль более-менее чистой воды и… И, пожалуй, вот эту самодельную винтовку тоже стоит взять. Конструкция, представшая предо мной, была поистине грандиозна – длинная труба с качественной нарезкой и крупным пламегасителем, вероятно игравшим так же и роль глушителя, приваренная к арбалетной ложе, на прикладе которой красуется клеймо «Произведено мастером Тинсмит. Качество гарантировано Торговой Гильдией Северного Луча», заряжается она с казны и, судя по всему, всего одним патроном, а ударно-спусковой механизм… Ах этот ударно-спусковой механизм. Снятая скоба – не самое безопасное решение, зато такая конструкция, в сочетании с крупным спусковым крючком, позволяет земнопони вести стрельбу с передних копыт из стойки на задних, это может мне пригодиться, если когда-нибудь я перегорю прямо посреди боя – эффективно использовать зебринскую винтовку без телекинеза я не могу, прицельная стрельба с оружием во рту всё ещё оставалась за гранью моего понимания и возможностей. Но самое лучшее в этой винтовке – это, конечно, её ствол: Он обеспечивает колоссальное давление пороховых газов, и тяжёлая винтовочная пуля достигнет в нем огромной начальной скорости. И раз так, надо взять патронов и к этой винтовке… Придётся отдать ещё и свою охотничью, ну да на кой мне она, если у меня будет такая то красотища? —Так, давай ты возьмёшь ещё охотничью винтовку, а я возьму вот это, - я выложил рядом с дробовиком винтовку и начал выкладывать выбранные мной товары. Патроны, зелья, вода… А вот и винтовочка моя новая… Ой, а это что? Когда я достал из сумки винтовку моим глазам открылась куча лежавшего за ней хлама и в этой куче… Обломок драгоценного камня. Меня никогда не тянуло на блестяшки, тем более на порченные, но этот камень… В нём было что-то. Что-то особенное, сверхъестественное. Что-то, что притягивало моё внимание. —И, пожалуй, ещё вот этот камешек… - я подхватил блестяшку телекинезом, выронив при этом винтовку, и поднёс поближе к себе, не в силах оторвать взгляд. Камень вспыхнул магическим светом. Я почувствовал, как возвращаюсь в свою истинную форму. Загадочный осколок наконец нашёл свою цель и на достаточной скорости, чтобы заставить меня пошатнуться, врезался в диадему Луны, встав на своё законное место. Волна энергии прошла через всё моё тело, раскрывая новые грани магического потенциала и даруя силу… Ну, не то чтобы очень много силы, но тут уж копейка рубль бережёт, как говорится. Всё закончилось так же быстро, как и началось. Я снова вернулся в форму единорога… А торговец с криком улепётывал. С моей винтовкой. Ну, вообще ещё не моей. Но потенциально моей! —Стой! – кричал я ему вслед, попутно возвращая на место свою охотничью винтовку, полицейский дробовик и распихивая по сумкам в спешке брошенные торговцем патроны, зелья и бутылку с водой, но без толку – он продолжал бежать, да так быстро что мне его уже не догнать. Хотя… Ну конечно! Зачем мне за ним бежать, если я умею телепортироваться? *** Ну почему я первым делом подумал о телепортации, а не о полёте? —…а он такой смотрит на свои кишки и орёт! Смотрит на кишки и орёт! Так сме…, - пони, выглядящий так, будто его окунули в ведро с помоями, раз эдак пять, остановился на полуслове, заметив, что на диване между ним и другим пони, выглядящим не на много лучше, материализовался я. Помимо этих двоих на меня уставилось ещё три пары глаз. Я находился в сколоченном из досок и металлических листов хижиноподобном сооружении. На грязном от крови журнальном столике прямо передо мной лежало тело кобылы. Разрезанное на куски и выпотрошенное тело. Некоторых кусков уже не хватало, из других торчали вилки, и они были надкушены, внутренние органы были разложены по тарелочкам, и некоторых так же уже не было, например, сердца, вероятно съеденного в первую очередь. В стоящем у правой стены книжном шкафу место книг заняли головы разной степени свежести, среди наиболее свежих я сумел помимо прочих различить голову минимум одной зебры и двух жеребят лет пяти, не более. Книги же валялись в другом углу помещения, у зловонной дыры в полу, и по всей видимости использовались вместо туалетной бумаги. Стены изрисованы сценами насилия и всевозможной нецензурщиной, начиная от относительно безобидного «Юстис хуйло» (кто такой этот Юстис?) и заканчивая целыми матерными четверостишиями про Селестию крайне богохульного содержания. Рядом с холодильником (что-то мне подсказывало, что лучше мне не знать, что там внутри), плитой и нагромождением кухонных тумб разной степени поломанности рядочком стояли клетки, все пустые кроме одной. В ближайшей к этому мерзкому подобию кухни клетке лежала ещё одна кобыла. Её тело покрыто порезами, а судя по запёкшейся на задних ногах крови, её неоднократно жёстко насиловали, но она всё ещё была жива. Кроватей в хижине не было, лишь четыре грязных настолько, что я бы не рискнул к ним даже прикоснуться, матраса и этот диван, тоже редкостный рассадник клопов и термитов. Последним неназванным элементов интерьера этого жуткого помещения был металлический и, видимо, именно поэтому всё ещё находящийся в относительно приличном состоянии стол, на котором было складировано оружие обитателей хижины. Зазубренные ножи, низкокачественные самопальные пистолеты, качественной сборки, но изношенная до неузнаваемости автоматическая винтовка и боевой дробовик с барабанным магазином, в не лучшем состоянии чем винтовка. Рейдеры. Чёртовы рейдеры. Да, я определённо гений телепортации. Быстрее всех среагировал рейдер сидевший справа. Он схватил в зубы тесак для разделки мяса, но, прежде чем он успел им воспользоваться, его голова взорвалась, раскидывая ошмётки мозга по всему помещению. Вот за это я и люблю дробовики. Левый противник полез на меня в копытопашную, попутно, судя по свечению рога, готовя против меня какое-то заклинание, но я парировал его атаку и телекинезом вогнал вышеупомянутый тесак ему в шею с такой силой, что перерубил позвоночник прежде, чем он успел что-либо наколдовать. Трое рейдеров, которым повезло оказаться далеко от дивана и недалеко от стола с оружием, уже вооружались. Единорог, нагрудник которого определённо был позаимствован у силовой брони, схватил в левитационное поле винтовку и дробовик разом, кобыла-земнопони схватила пистолет, и другой земнопони собирался последовать её примеру, но ему я этого сделать не позволил – телекинезом я отшвырнул его к противоположной стене, об которую он в результате достаточно нехило приложился. Распахнув крылья, я подлетел вверх, к самому потолку помещения, едва не приложившись об этот самый потолок рогом, попутно я отбросил дробовик и перевооружился на зебринскую винтовку – дробь броню единорога не возьмёт. Свой манёвр, довольно рискованный в столь замкнутом пространстве с не слишком то высокими потолками, я провёл вовремя – в следующее мгновение после того, как я покинул диван, и без того ветхий предмет мебели обратился в груду щепок и рваного тряпья под огнём дробовика (который мало того, что барабанный, так оказывается ещё и автоматический!) и винтовки. Стволы оружия единорога проследовали за мной, обращая в решето стену за диваном, часть потолка и портя внешний вид моего хвоста, но, прежде чем смертоносный свинцовый шквал настиг меня, я успел выстрелить. На такой дистанции даже столь прочная броня не спасла моего врага – как только пули настигли его, его магия рассеялась и оружие упало на пол, а сам он воспламенился и начал в агонии кататься по полу, тщетно пытаясь потушить себя. Сухой щелчок известил меня о том, что пистолет рейдерши выдал осечку. Выплюнув бесполезное оружие, она тут же схватила следующий, но тут дела обстояли ещё хуже – он оказался не заряжен. Судорожно пытаясь схватить другое оружие, она перевернула стол, и её надежды рассыпались в прах подобно тому, как оружие, лежавшее на столе, рассыпалось по полу. —Какое упорство! Ну почему ты так не хочешь умирать? Неужели ты считаешь, что убила ещё недостаточно ни в чём не повинных пони!? Или может ты не наелась? Ну так на тебе, жри! – телекинезом я схватил солидного размера кусок мяса и засунул ей в горло, – Каннибалка треклятая! Кусок передавил рейдерше дыхательные пути, и она начала задыхаться. Но даже это не сломило её волю к жизни. Она тут же начала пытаться выкашлять злосчастный кусок! При этом используя самый оригинальный способ постучать себе по спине из всех что, я когда-либо видел – ударяясь с разгона об холодильник. Только без толку всё это. Тут как с лампочкой – в рот засунуть можно, а вот достать – это уже совсем другая история. —А теперь ты, - я переключил внимание на последнего оставшегося рейдера, ещё не окончательно оправившегося от удара об стену, но уже пытающегося атаковать… Атаковать меня с тарана! Я засмеялся в голос, - На кого ж ты прёшь! Я решил сыграть по его правилам и понёсся на встречу. Мало того, что массой я и без того превосходил среднестатистического пони раза в два (а с боевым седлом и седельными сумками во все три), так рейдер был ещё и на редкость мелкий. От столкновения он снова отлетел к стене, на этот раз с такой силой, что в ней осталась вмятина. Прежде чем он начал пытаться встать (хотя я сомневался, что после такого он ещё сможет встать), я прижал его к полу, наступив копытом на грудь. Я посмотрел ему прямо в глаза, и мой рог охватило свечение, потоки магической энергии растеклись по его кровеносной системе, нагревая кровь до температуры кипения. Рейдер задёргался, пытаясь вырваться, из его рта повалил пар с характерным запахом, а глаза вылезли из орбит, но вскоре он затих. Не самая долгая, но крайне мучительная смерть. Чего-то стало не хватать. Ах да, точно, звуков ударов об холодильник. Я повернулся в сторону импровизированной кухни. Она лежала на пол пути между точкой начала очередного разгона и холодильником и уже почти не дёргалась, в её лёгких не осталось ни капли кислорода, и жизнь стремительно покидала её. «—Вау, да ты крут. Никогда раньше не видела, как это заклинание используют на практике. По правде говоря, с удовольствием не видела бы и сейчас» —Хех. Сама научила – теперь расплачивайся, – я улыбнулся, и Луна улыбнулась в ответ, – Зато никто не скажет, что он легко отделался. «—А кто тут у нас с утра ныл про Женевскую конвенцию?» —О, до этой конвенции и до конца света-то дела никому не было, а уж после, да ещё и в другом мире – тем более. К чёрту конвенции, мы хорошие – нам всё можно. «—Узнаю старого-доброго Блэки. Ты меня больше так не пугай» —Замётано. Ты уж прости, совсем я пылью покрылся, пока на ферме отсиживался. —Извини, не хочу тебя перебивать, но… Ты вообще с кем говоришь? Я повернул голову на голос и обнаружил, что единорожка в клетке, ранее то ли спавшая, то ли лежавшая без сознания, очнулась и уже успела осмыслить все изменения в окружающей обстановке. —Э… Да так, ни с кем, не важно. Давай лучше я тебя сейчас освобожу, - я окинул комнату в поисках ключей от клетки, но на глаза они мне не попались, а искать их в этой помойке можно было бы долго, и я решил проблему проще – клетка явно не была рассчитана на пони, владеющих телекинезом, и дверь крепилась на обыкновенные петли, с которых я эту самую дверь и снял. Думаю, она и сама могла бы освободиться, если бы не была ослаблена пребыванием в рейдерском плену. А вот сбежать под покровом ночи не получилось бы – когда я снимал дверь, скрип стоял такой, что и мёртвого бы разбудил. —Спасибо. Слушай, я понимаю, тебе, наверное, нужна награда и всё такое… Но давай пока ты тут закончишь, я на улице подожду. Не могу больше тут находиться… —Конечно, - я прекрасно понимал причину её нежелания тут оставаться – даже просто находиться в месте, где тебя держали в клетке и насиловали, уже неприятно, но тут есть нечто большее, я не мог не заметить сходства между ней и кобылой, лежавшей на столе… Более тщательный осмотр помещения принёс результаты, удручающие своим малым объёмом – одно лечебное зелье, патроны к самодельным пистолетам, не представляющие для меня ценности как боеприпасы, но зато пригодные для обмена, пара десятков патронов для винтовки и примерно столько же для дробовика, жалкая кучка крышек. И куча наркоты. Большая куча наркоты. Вот только сам я её употреблять не собирался, а ввиду нашей довоенной закалки у нас с Луной есть предубеждения насчёт наркоторговли. Зато предубеждений может не быть у спасённой пони. Значит решено – эту часть добычи сплавим ей… —А-а-а-а-а!!!!!!!!!!!!!! – донёсся со двора её крик. —Блять! – мигом забыв про небогатую добычу, я кинулся к выходу. Дизайн двора хижины прекрасно гармонировал с внутренним её убранством: Покосившийся дырявый забор из абы как вбитых в землю металлических прутьев, увенчанных черепами, с натянутой между ними колючей проволокой. Спасённая единорожка уже не кричала, а просто с опаской смотрела на зелёную аликорницу. Видимо, её напугала не сама незваная гостья, а внезапность её появления. —Непредвиденный фактор, - произнесла аликорница, глядя на единорожку, с такой интонацией, какая могла бы быть у калькулятора, если бы он умел говорить. Затем она перевела взгляд на меня, - Тебе стоит поработать над телепортацией, у тебя очень большой разброс, - её интонация ничуточки не изменилась. И выражение лица тоже было под стать калькулятору. Здрасьте, приехали! И долго она за мной следила? А впрочем, сейчас мы это у неё и с просим. —И долго ты за мной следила? —Пять лет, один месяц, три дня и семь часов. Я уронил челюсть на пол. —Ка… Ка… Ка… Как!? – только и смог произнести я. Это… Шокирует. Она наблюдала за мной все эти годы. Отслеживала каждый шаг. Даже засекла время с точностью до часа (впрочем, этому я удивлялся меньше всего – это вполне соответствовало её «калькуляторной» манере поведения). Но… Зачем ей это? Если бы она хотела меня убить – она бы могла сделать это раньше, ещё в самом начале, когда я был совсем слаб. Значит у неё другой мотив… Но какой? —Мы обладаем выдающимися способностями к скрытному перемещению и наблюдению. Наши особые таланты стали причиной отправки нас с особой миссией в Кантерлот, где наша… Моя связь с Богиней прервалась. Как это странно – ощущать себя… Индивидом. Искусственный аликорн специализации «магический щит». Я думал они все теперь с Последователями… Ну конечно! Она утратила связь. Видимо, это произошло из-за «Розового Облака». Она не знала о смерти Богини и продолжала ожидать новых приказаний. Пока не появился я. Что-то во мне привлекло её внимание. Настолько, что заставило действовать самостоятельно. —Не могу выжить одна – нет цели, нет мотивации. Ты. Ты похож на нас. Но ты не такой. Ты… Правильнее. Сильнее. Главнее. Больше не получаю приказов от Богини. Не чувствую связи. Вероятно, она мертва. Теперь получаю приказы от тебя. На этом моменте я бы мог снова уронить челюсть, но я её ещё и подобрать то не успел. «—Ну… Она странная. Очевидно, очень долго была частью Единства, возможно она даже одна из первых, кого создала Трикси – она абсолютно не осознаёт себя как личность, почти полностью лишена самостоятельности. Но она может стать ценным союзником. И раз уж ей нужен лидер, мы могли бы воспользоваться этой ситуацией…» Что-ж… Может, оно и к лучшему? Ей нужен «богинезаменитель», кто-то, кому она будет беспрекословно подчиняться, чьи интересы, цели и мотивы станут её интересами, целями и мотивами. А это значит, что она не воткнёт нож в спину. На Пустошах это большая редкость, глупо отказываться от такой удачи. А личность мы из неё ещё сделаем – походит с нами по миру, с другими пони пообщается, понемногу социализируется, а там и до обретения собственного «я» недалеко. —Ну хорошо. Ты можешь пойти со мной. Но неплохо бы сначала представиться. Я… —Блэкфайр. Зови меня… - её лицо впервые отразило хоть какую-то эмоцию, и это была задумчивость, - Импера, - изрекла наконец она, и её лицо вновь стало отстранённым и безразличным. «—Импера. От слова императив. А ей идёт» —Ну что-ж, Импера, добро пожаловать в команду. И раз уж ты так хочешь подчиняться мне, то вот мой первый тебе приказ… —Собрать вещи, которые ты обронил, когда побежал сюда, и перетащить сюда. Будет исполнено. Импера размеренным шагом направилась к хижине и вскоре скрылась за дверью. —Она что тоже мои мысли читает? «—Нет, ты бы почувствовал. Просто после пяти лет наблюдений просчитать твои действия в типовых ситуациях не представляет труда» —Звучит обидно. «—Эй! Я же не сказала, что ты предсказуем. А стабильность в быту – качество положительное» —Ладно, сочту за комплимент, - я улыбнулся. —Прости, что опять перебиваю, но ты снова говоришь… Как бы это сказать потактичнее… Сам с собой. Прости, это наверно было не слишком тактично, - подала голос спасённая единорожка. Я что говорил всё это в слух? Вот блин. —Э… Ну… Ну ладно, подловила. У каждого свои тараканы, и лучше уж такие как у меня, чем такие как у них, - я кивнул в сторону хижины с пятью дохлыми рейдерами. «—Эй! Мог бы подобрать метафору полицеприятнее» —Это точно. Рейдеры… Худшее, на что можно наткнуться в этих местах. Когда-то тут в округе жило много фермерских семей, было даже несколько небольших поселений. Теперь кого-то вырезали рейдеры, кого-то угнали в рабство, кто-то ушёл, пока не стало слишком поздно. Мы не успели уйти. —Значит, там в хижине твоя… —Да. —Соболезную. Видеть такое… Это ужасно. —Спасибо. Знаешь, когда нас держали в клетках, мы поддерживали друг друга, нам было проще переносить всё это… Раньше мы не особо ладили. Да что там не ладили, я у неё даже парня отбила. А тут мы были как настоящие сёстры. Но потом они доели ту зебру и… - единорожка всплакнула, - Богини, ну почему эта зебра была такая худая!? Почему она не могла быть толще!? – единорожка разрыдалась, закрывая лицо копытами, - Ещё пара дней, и мы бы могли спастись вместе! Она плакала, сидя рядом со мной, а я просто молча положил копыто ей на плечо. И это было именно то что ей сейчас нужно. В ответ она заключила меня в объятия и продолжала плакать, уткнувшись в мою роскошную гриву. Никакие утешения и соболезнования не вернут ей сестру, ей не нужна моя жалость – ей нужно выплакаться. Понимал ли я её боль? Нет, не понимал. Я понимал, что это больно. Очень больно. Но чтобы понять, насколько это больно, это надо пережить. Я никогда не переживал ничего подобного. Полжизни я воевал, видел смерти и разрушения, убивал и разрушал сам, но даже самые чудовищные события, свидетелем и участником которых я был, не шли ни в какое сравнение с тем, что приходится переживать сотням и тысячам пони на Пустошах каждый день. Это несправедливо. Это неправильно. Этот мир, эти пони… Они заслужили лучшей участи. «—Мы это исправим, Блэки. Обязательно исправим. Когда мы закончим, закон и порядок снова восторжествуют в Эквестрии. Эти рейдеры… Мы перебьём их всех. Не пощадим никого. Они приговорены к смерти. Все до единого» - Луна разделяла мои чувства. И хотелось нам одного – рыдать вместе с этой пони. Над судьбой её сестры, над судьбой её семьи, над судьбой всех пони Эквестрии… Но мы слишком сильные для этого. На нашем пути мы не раз столкнёмся с ужасами Пустоши и увидим столько боли и страданий, что на скорбь не хватит никаких слёз. Но мы заставим наших врагов плакать за нас. Мы выжмем из них всё до последней слезинки, заставим заплатить за содеянное. Я лично заставлю их заплатить за всё. «Конечно. Ведь за это мы и сражаемся. Не ради себя, но ради всех пони» - мысленно ответил я Луне. Единорожка плакала долго. Моя грива вся вымокла, а под нами набежала небольшая лужа. Но понемногу она успокоилась, и пришло время задать ей не самый приятный, но очень важный вопрос. —Значит, тебе теперь совсем некуда идти? Как там писал Экзюпери? «Мы в ответе за тех, кого приручили»? Я переформулирую. «Мы в ответе за тех, кого спасли». Если я просто брошу её посреди Пустошей, даже с оружием и запасами предметов первой необходимости, я буду не многим лучше рейдеров – она фермер, а не воин, ей не выжить в одиночку без крыши над головой, её может ожидать даже более страшная смерть, чем та, от которой я её спас. —Не совсем. Моя двоюродная сестра живёт в Ироне с мужем. Думаю, они помогут мне обустроиться там. И ещё… Когда на нас напали, мой младший брат успел спрятаться, и кажется рейдеры его не нашли. Возможно, он всё ещё где-то рядом с нашей фермой. Надеюсь, он запомнил где спрятаны ключи от погреба… Там еда, вода и можно какое-то время пожить. А если нет? – кобыла схватилась за голову, - Он же ещё совсем ребёнок, он не сможет выжить один! Что если он даже пищу себе найти не сможет? Сколько он уже один? Я потеряла счёт времени… Неделю? Две? —Тогда нам не стоит терять времени. Возможно, у нас ещё есть шанс его спасти. В какой стороне ваша ферма? Единорожка указала копытом на северо-восток. —Всё готово. Одно лечебное зелье, сто тридцать один пистолетный патрон, тридцать два патрона для винтовки, двадцать семь для дробовика, семнадцать бутылочных крышек, четыре единицы самодельного короткоствольного оружия низкого качества, автоматическая винтовка на грани поломки и автоматический боевой дробовик в таком же состоянии, - в дверном проёме снова появилась Импера, на самом деле она уже давно всё подготовила, но тактично ждала, пока мы закончим, - С твоего позволения я не буду перечислять полный перечень наркотических средств. Все вздохнули с облегчением после её последней фразы – это она могла бы делать очень долго. А уж если бы она решила просветить нас насчёт химического состава… Подхватив телекинезом мешки с наркотой, лечебное зелье и свою зебринскую винтовку с боеприпасами к ней, я левитировал всё это единорожке. Расставаться с таким великолепным оружием конечно было жалко, но ей нужнее. Она уставилась на меня с непониманием. —Бери. Я себе ещё найду, тебе нужнее. —Нет-нет, я не могу, я и так уже должна тебе за спасение… —Ничего ты мне не должна. Ты меня не нанимала, я помог тебе не ради награды. Единорожка несколько раз перевела взгляд с меня на вещи и обратно, думая, не шучу ли я, а затем всё же левитировала своё новое имущество в седельные сумки. —Спасибо. Знаешь, ты странный. По-хорошему странный. Никто из тех, кого я знаю, не сделал бы для меня ничего подобного. Ни соседи, ни друзья. А ты просто так помогаешь незнакомой пони. Ты прямо как… Герой. Герой… К этому статусу мне не привыкать. «Посмотрите! Это же дяденька разведчик! Он сражается с китайцами! Он герой!», «Майор Орлов, за героизм, проявленный при освобождении Биробиджана, вы награждаетесь орденом Красного Знамени»… И мне всегда нравилось носить этот статус. Да, я далеко не самый героический гражданин Союза, я не убивал взвод врагов топором и гранатами, не имитировал в одиночку оборону целого подразделения, не уничтожал двадцать два танка, не таранил механизированные колонны подбитым самолётом и не оборонял до последней капли крови крепость в глубоком тылу врага, всё это делали величайшие герои прошлого, настоящего и будущего – простые солдаты. Но раз уж за мои успехи в служении Родине меня нарекли героем – почему бы мне им не быть? Ради людей, которым нужен герой. Герой, который вселяет в них надежду, веру в завтрашний день, служит идеалом и примером для подражания. И ради себя конечно тоже. Почему нет? Да, с высоким статусом приходит большая ответственность, но она не приходит одна – тебя приглашают в школы рассказать детям о героических буднях сотрудников КГБ, женщины смотрят на тебя с обожанием, где угодно тебя пропускают без очереди… Быть героем – это приятно, и я не упускал возможностей пользоваться своим положением в пределах разумного. Тут всё будет не так. —Ох, ты мне льстишь. Я ещё не герой, я только учусь, - сказал я с улыбкой. Там у меня был известный и понятный враг, у меня была чёткая и ясная цель, мне были выделены конкретные средства её достижения. Здесь враг не всегда очевиден, цели расплывчаты, а средства мне придётся искать и выбирать самостоятельно. Ну, почти самостоятельно, моя фиалковошёрстная «совесть» направит меня, если меня будут одолевать сомнения. Направит ведь? «—Конечно. Я ведь не могу позволить своему верному паладину свернуть с пути истинного», - Луна одарила меня своей неподражаемой снисходительной улыбкой, полной умиления и мудрости тысячелетий. От этой её улыбки я всегда таял как эскимо в полдень в Сочи в июле. Да, тут всё будет не так. Но одно я знаю точно – считается это тут героизмом, или нет, а я всё равно собираюсь приложить все возможные усилия чтобы спасти маленького жеребёнка и в целости и сохранности доставить его и его сестру в Ирон (вероятно под этим словом единорожка подразумевала не сам город Иронхуф, разрушенный мегазаклинанием до состояния одного большого кратера, а новострой в его окрестностях). —Ну что-ж. Раз мы готовы – тогда в путь. Показывай дорогу, - кивнул я единорожке, - Импера, наблюдай с воздуха, наверняка тут есть ещё банды рейдеров. Импера без лишних слов сорвалась с места, взлетая на высоту не менее сотни метров, и под её присмотром мы направились на северо-восток, надеясь, что ещё не поздно и сегодня будет спасена ещё одна жизнь. *** Нам пришлось достаточно долго поблуждать по Пустоши, прежде чем Импера наконец заметила у горизонта пепелище. Если бы не её наблюдательность, вероятно мы так и прошли бы мимо, следуя параллельным курсом. Вид выжженной дотла фермы напомнил мне сцены из фильмов о Великой Отечественной Войне и картинки из учебников истории – кроме упомянутого единорожкой погреба, каким-то чудом не обнаруженного рейдерами, не уцелело ничего вообще, от деревянных построек остались лишь груды угля, а то, что не горело, было просто разрушено. Тактика выжженной земли как она есть, с оговоркой на то, что ни о какой тактике тут речи не шло. Когда мы проходили по территории разорённой фермы, единорожка старательно не смотрела по сторонам, избегая встречи взглядом со всем, что напоминало ей о семье и жизни до нападения. Ей было тяжело находиться в месте где погибли её родители, видеть свой дом в таком состоянии, но она продолжала ступать по посыпанной пеплом земле, сдерживая подступающие слёзы. Она твёрдо намеренна спасти брата, и она не позволит себе отступить как бы не было тяжело. Двери погреба были распахнуты настежь, внутри царил разгром, устроенный явно не искомым жеребёнком. Впрочем, каких-либо следов борьбы в погребе и на прилегающей территории не обнаружилось, в дверном замке торчит ключ – значит, он тут был и ушёл отсюда живым. Что бы тут не хранилось раньше, теперь тут остались лишь осколки всевозможных склянок и обломки мебели – нескольких кроватей, солидного металлического стола (какую же силу надо иметь, чтобы сотворить с ним такое?) и стульев. Пока мы с единорожкой осматривали погреб, Импера стояла на стрёме. Вскоре она окликнула нас. Не подала предупреждающий сигнал, а именно окликнула. —Следы. Ведут на север. Семеро взрослых, один жеребёнок. Свежие, глубокие – прошли тут недавно, снаряжение тяжёлое, - заявила Импера, указывая на отпечатавшиеся на пепле следы копыт, когда мы вышли из погреба и подошли к ней. Импера не уставала меня удивлять. Её познания в области чтения следов существенно превосходили мои. Теперь у нас был новый курс. Единорожка определённо волновалась из-за этих «семи взрослых», и хотя на словах я её успокаивал, на деле я разделял её опасения. Если Импера права, и наш потенциальный противник тяжело вооружён, вполне вероятно, что мы не сможем справиться с ними. По крайней мере в открытом бою. В таком случае нам бы остался только вариант проведения спецоперации под покровом ночи. Но у нас нет не то что специального снаряжения, а даже достаточно тихого оружия (у зебринской винтовки, конечно, был глушитель, но постэффект от её попадания – это палево похлеще звуков стрельбы). Впрочем, отступать я всё равно не намерен. И не стоит исключать, что эти семеро окажутся дружелюбными… Не стоит ведь? *** Стоит. Одного взгляда на этот отряд хватало чтобы понять, что перед нами рейдеры. Как я и предполагал, в этой местности орудует далеко не одна банда. Импера заприметила противника ещё издали, и мы заняли удобную позицию на каменистом холме, с которой открывался прекрасный вид на отряд, вставший на привал. Оптика на моей охотничьей винтовке не обеспечивала ни хорошего увеличения, ни качественного изображения, но её вполне хватало чтобы оценить вооружение и снаряжение противника. Шестеро из бойцов были снаряжены традиционно для рейдеров в нагромождение помойного хлама, с трудом подпадающего даже под определение самодельной брони, не говоря уже о броне полноценной, но вот седьмой… Громадный жеребец, в росте не уступающий мне и в несколько раз превосходящий в телосложении, был облачён в практически полный комплект силовой брони – не хватало только накопытников, шлема и защиты для хвоста. Отсутствие шлема лишало его возможности пользоваться Л.У.М. и З.П.С., но всё остальное, судя по всему, функционировало. Более того, броня была неизвестной мне модели, со скрытым встроенным вооружением. Не люблю загадки в духе «Угадайте что у меня там! Ракетница? Миниган? Может огнемёт?». Вооружение же остальных рейдеров выделялось на фоне их предводителя своей банальностью – качественно сделанные и на удивление находящиеся в хорошем состоянии, но всё же самопальные автоматы и дробовики. Был среди них и жеребёнок. Я передал винтовку единорожке, и она опознала в нём своего брата. Как ни странно, не похоже, чтобы ему причиняли вред, он даже не был связан, закован в цепи или ограничен в движениях каким-либо иным образом. Впрочем, когда за тобой наблюдают два зловонных вооружённых непредсказуемых психа, рыпаться и так не особо хочется. —Надеюсь у кого-нибудь из вас, девочки, есть идеи, потому что у меня идей нет. Если бы это были просто рейдеры, я бы мог предложить не менее семи способов перебить их. Но у них заложник, и их нельзя просто так взять и перебить – иначе они просто убьют его. Нет, я, конечно, участвовал в операциях по освобождению заложников, но это было в составе прекрасно подготовленной и снаряжённой диверсионной группы, по заранее подготовленному плану и в гораздо более благоприятных для проведения скрытных операций условиях. А тут я, честно говоря, абсолютно не представлял, что делать. —Ты метаморф. Если нам удастся выманить одного из них, ты можешь принять его облик и подобраться достаточно близко и нанести внезапный удар, - предложила Импера. Хороший в принципе план, но… —Неплохо. Но есть одно «но» – я могу перевоплотиться только в единорога, иначе я не смогу вернуться в прежнюю форму. А единорогов среди них трое – велика вероятность выманить не того и запороть всё дело. —Это проблема. Новые сведения будут учтены при внесении дальнейших предложений. И мы приступили к обсуждению плана спасения. Дело продвигалось медленно и по большому счёту безуспешно – какие бы хитроумные комбинации мы ни разрабатывали, в них тут же находилось множество изъянов, грозивших смертью либо спасаемому, либо всем нам, а значит в конечном счёте и опять же спасаемому. Рейдеры выбрали удачное место для остановки – кроме холма, за камнями на котором мы и укрывались, на сотню метров вокруг тянулась относительно ровная местность, подобраться к ним незамеченными было невозможно. Ждать ночи тоже не вариант – они не останутся здесь так надолго, нам и так повезло застать их, когда они только расположились на привал, только поэтому у нас вообще есть время обсуждать план. А когда они снова двинутся в поход – неизвестно, что ждёт нас на пути к их пункту назначения, возможно к нему ведёт такая же равнинная местность без малейшего шанса использовать наше преимущество во внезапности атаки. Атаковать их в точке назначения – возможно хороший план, оказавшись на базе они расслабятся и на охранение наверняка будут выделены не все бойцы, но у этого плана тоже есть большое «но» - мы не знаем, что у них за база. Если это полуразваленная хибара на вроде зачищенной мной ранее – это одно, но это может быть и самая что ни на есть самодельная крепость, наверняка с минами и прочими ловушками, а возможно даже с турелями, или того хуже там их могут ожидать другие рейдеры и тогда их численное преимущество подскочит до непреодолимых высот. Мы ушли в процесс планирования с головой и совсем не заметили, как с запада к нам подкрался песец. Полный песец. —Братва! Шухер! Тут крылорогие из Последователей! Восьмой рейдер. Тот, что не оставил следов. Потому что он не шёл по земле. Тому что он принял нас за Последователей я не удивлялся – большинство аликорнов созданных Трикси теперь состоит в этой организации, ставшей за эти годы крайне влиятельной как в НКР, так и за её пределами. Удивительно было само его появление – хотя после распада Анклава пегасы перестали быть чем-то необычным на Пустошах, я не слышал, чтобы они встречались среди рейдеров. Импера первой среагировала на появление нового противника. Её рог засветился, и с него сорвался разряд электричества, поразивший пегаса на лету. Прикинув расстояние между нами, я пришёл к выводу, что вряд ли смог бы поразить столь удалённую движущуюся цель, Импера определённо весьма сильна в магии. Перекувыркнувшись в воздухе, он спикировал вниз и, не сбавляя скорости, врезался в землю где-то значительно юго-западнее нашей позиции. Если его не убило заклинанием, то такое падение точно должно было его добить. Со стороны рейдеров послышались разной степени разборчивости выкрики, описывающие извращённые способы убийства, которые предполагалось наглядно продемонстрировать на нашем примере. Я попытался высунуть голову из-за укрытия, но винтовочные очереди тут же заставили меня залечь обратно. Они быстро приближались, но, когда они почти достигли нашей позиции, рейдер в силовой броне, очевидно главарь банды, выкрикнул пару команд и всё стихло. Пауза продолжалась около минуты, а затем со стороны рейдеров последовало требование: —Выходите и бросайте оружие! Иначе мы пристрелим мальца! Я знаю, вы пришли за ним! Ожидаемо. С самого начала было заметно, что эта банда куда лучше организована, чем обычные рейдерские шайки. Это тот самый редкий случай, когда среди рейдеров нашёлся кто-то, не обделённый ни мозгами, ни силой, и именно он возглавил банду. Вероятно, жеребёнка предполагалось продать работорговцам, а теперь их командир надеется с той же целью взять живыми и нас. Да только хрена с два у него это получится. —Делаем как он говорит, - я повернулся к единорожке, - Ты оставайся тут, о тебе он не знает. Как только тут появится твой брат – бегите не останавливаясь, не пытайтесь вернуться и помочь нам. Единорожка кивнула. —Хорошо! Мы выходим! – крикнул я рейдерам и, выждав пару секунд, вышел из-за укрытия, демонстративно сбрасывая с себя седельные сумки и оружие. —Ну вот и отлично, - с самодовольной улыбкой произнёс главарь рейдеров, - А теперь мы вас свяжем, чтобы вам не взбрело в голову делать глупости… Поздно. Уже взбрело. Мой рог охватило сияние, окутавшее меня и жеребёнка, и мы исчезли в ослепительной вспышке света, чтобы уже в следующее мгновение появиться вновь. Только теперь малыш стоял рядом с Имперой, а я в окружении двух рейдеров, один из которых приставил ствол к… Моему колену. Он был слишком шокирован внезапной подменой. Ударом копыта точно по горлу я отправил его в нокаут, а уже в следующее мгновение я нанёс сокрушительный удар задними ногами второму рейдеру. Он отлетел на добрый десяток метров и затих, я предположил, что крупные обломки сломанных рёбер пробили ему сердце. Импера оттолкнула жеребёнка в укрытие и исчезла в магической вспышке прежде чем рейдеры открыли огонь по ней. Может я и не могу в телепортацию, но замещение – хоть и работающее по схожему принципу, но более простое заклинание, оно просто не могло не сработать как надо. Но теперь я был один против пяти рейдеров. —Вы двое – за беглецами! – отдал команду главарь и двое рейдеров бросились в погоню за единорожкой и её братом, - А вы прикончите этого выблядка! – крикнул он оставшимся двум. Один против трёх. Надеюсь, наши спасаемые уже преодолели солидное расстояние. На востоке от нашей позиции начиналась холмистая местность, переходящая в горы, за которыми и располагался Иронхуф, если они побежали туда, у них есть все шансы оторваться от преследователей. Рейдеры открыли по мне огонь из своих автоматических винтовок, но пули разбились об мой щит. Это мы уже проходили. Из-под щита я не могу атаковать, но и меня без тяжёлого оружия не достать. Кстати о тяжёлом… Почему не стреляет главарь? —Никчемные идиоты! – выкрикнул главарь, и из расширения в правом боку его брони выехала четырёхзарядная ракетница. Теперь я понял почему он не стрелял. Одной из ракет в блоке не хватало. Вполне очевидно, что ни один рейдер не может просто так взять, завалиться в магазин и закупиться боеприпасами. Своё снаряжение рейдеры добывают в грабежах или подбирают бесхозное, а ракеты на дороге не валяются. Вероятно, в броне скрывалось и другое оружие ужасающей мощи, например, миниган или двадцатимиллиметровые автопушки, но для них боеприпасов у рейдера не было вовсе. Ракета влетела в мой щит, мгновенно сокрушив его, ударной волной и магической отдачей меня отбросило на несколько десятков метров, а после того, как меня неслабо приложило об землю при падении, я ещё и проехался по ней несколько метров, обдирая шкуру об камни и колючий низкорослый кустарник. Это было… Слишком мощно… Второй щит в ближайшее время мне уже не создать, значит я беззащитен перед винтовками рейдеров. Если они сейчас начнут стрелять можно считать, что я мертвец… Точно! Мертвец! Притвориться мёртвым - старый трюк, но рабочий, а я ещё и могу применять его на принципиально новом уровне. Мой рог на мгновение охватил бледный, практически незаметный свет, и тело послушно повиновалось магической команде. Моё дыхание остановилось, а кровь замерла в артериях и венах. Состояние клинической смерти с поправкой на то, что я в сознании и более чем боеготовен. Мои ожидания оправдались. Рейдеры подошли ко мне, чтобы проверить мёртв ли я, и в случае чего добить. Потыкали в меня стволами винтовок, затем копытами. Один даже оказался достаточно осведомлён, чтобы прощупать пульс. Не обнаружив его, рейдеры окончательно успокоились и уже было собирались уходить… Резко вскочив на ноги и возвращая организм в нормальный режим, я нанёс ближайшему ко мне противнику удар рогом под челюсть, достав до самого мозга, что стало причиной мгновенной смерти. Телекинезом я схватил его автомат и неприцельно просадил весь магазин в сторону второго рейдера. Не знаю, сколько точно пуль достигло цели, но их хватило, чтобы он упал. Я выдернул рог из первого рейдера и, схватив в левитационное поле автомат второго, побежал на их главаря, попутно открывая стрельбу. Прицелиться я, конечно, не мог, но, по крайней мере, не давал прицелиться и ему. Первая ракета ушла мимо и взорвалась далеко позади, но вторая врезалась в землю совсем недалеко, обрушив на меня ударную волну и град осколков, изрешетивших мой левый бок, я потерял равновесие, но по инерции продолжил бежать. Я бы упал, но рейдер был уже совсем близко. Удар задних копыт, усиленный силовой бронёй, отправил меня в полёт. Уже второй раз за этот бой я лежал на земле и теперь я был готов взвыть от боли. Я проехался по земле израненным левым боком, а сила удара была столь чудовищна, что мои рёбра вмялись в грудную клетку, сдавливая лёгкие, некоторые из них наверняка сломались, взрывом меня контузило и теперь у меня дико звенело в ушах и болела голова. Но у меня не было времени разлёживаться – рейдер неумолимо приближался. Он собирался втоптать меня в землю, прыгнув на меня, но я перекатом ушёл от удара и, резко вскочив (за что поплатился адской болью в груди), нанёс ему хлёсткий удар правым передним копытом по лицу, а затем один прямой левым передним в боковую часть челюсти, выбив противнику зуб. В ответ рейдер нанёс мне удар по челюсти снизу-вверх, опрокинув меня на спину, перед глазами поплыли радужные круги. Противник занёс передние копыта, чтобы добить меня, проломив грудную клетку, но я собрал последние силы и ударил его задними ногами в живот, усиливая удар магией. Главарь рейдеров повалился на спину, и я, уже не обращая внимания на немыслимую вспышку боли, сопровождавшую моё движение, вскочил и нанёс удар передними копытами ему по животу, вновь усилив удар магией, чтобы он хоть что-то почувствовал в этой своей броне, а затем дополнил атаку хуком по лицу. Дистанция между нами была слишком маленькой, чтобы он мог нанести мне сильный удар задними ногами, но силовая броня усиливала его достаточно, чтобы он смог отбросить ими меня. Я снова лежал на земле, и у меня уже почти не оставалось сил даже чтобы просто подняться. С трудом я привёл себя в сидячее положение и увидел задние копыта рейдера, неумолимо приближающиеся к моему лицу. Импера появилась словно из неоткуда, подхватила меня и взмыла ввысь, уводя меня из-под удара, вероятно ставшего бы для меня последним. —Стой, сучка! Я ещё не закончил! – заорал рейдер, но сделать он уже ничего не мог. Мы поднялись достаточно высоко, чтобы я мог разглядеть двух бегущих на восток пони почти у самого горизонта – единорожка и её брат успешно спаслись, преследователи сильно отстали от них и потеряли след. Рог Имперы засиял, его сияние охватило нас, и мы исчезли в яркой вспышке магической энергии. *** Я осмотрел мёртвого пегаса. Под рейдерской «бронёй» всё ещё можно было различить рваную форму офицера Анклава. Лишившийся рассудка, одичавший, воняющий мочой, дерьмом и ещё хрен знает чем… Заслуживал ли он такого конца, или он лишь невинная жертва амбиций своего начальства? Нам этого уже не узнать. Импера телепортировала нас прямо к месту его падения. Оно было достаточно далеко от поля боя, если мы не будем задерживаться, то когда рейдеры доберутся досюда, прочёсывая местность, мы уже будем далеко. Хотя не задерживаться в моём состоянии – это не самая простая задача. Мои рёбра по большей части были сломаны, иногда даже в нескольких местах, их осколками пробиты лёгкие, каждый вдох отдавался мучительной болью в груди, и чтобы избежать дальнейшего повреждения лёгких и болевого шока, мне приходилось дышать раз в несколько минут. Я бы предпочёл не дышать вообще, я нежить, мне так можно, но тогда отмирать начнут уже клетки головного мозга, и вернуть организм в нормальное состояние станет ещё сложнее. Одними рёбрами дело не ограничилось – один из ударов, многократно усиленных силовой бронёй, пришёлся прямо по правому крылу, и теперь оно безвольно волочилось по земле, согнувшись под неестественным углом, тут тоже не обошлось без множественных переломов. Многочисленные синяки, кровоточащие порезы и раны разной глубины и степени тяжести, полученные при ударах о землю и от попаданий осколков ракет, было просто не счесть. На мне не было живого места, даже на лице красовался синяк на всю правую щёку. Сам я перемещался с большим трудом, и Импера взяла меня под крыло. Опираясь на неё, я пошёл на северо-запад, туда, где, по моим прикидкам, должен находиться Северный Луч. «Луна, ты как?» «—Честно? Я уже двести лет не чувствовала себя так дерьмово. И двести лет не произносила слово «дерьмо». Но это того стоило» «Хорошо, что я тебя послушал. Импера молодец, без неё мы бы не ушли дальше руин фермы» «—Ты всегда меня слушаешь» - Луна вымученно улыбнулась, не просто улыбаться, когда ты чувствуешь себя так, будто по тебе проехались катком. «И это тоже хорошо» - теперь пришла моя очередь продавливать улыбку сквозь боль, - «Ты гораздо мудрее и опытнее меня, без твоих знаний мне далеко не уйти» «—Слушай мудрый совет, но думай своей головой. Не ровен час, ошибусь и я» «О, ты скромничаешь. Я верю в твои возможности» «—Если бы я не ошибалась мир вокруг нас был бы совсем другим» - грустно заметила Луна, и вместе с ней погрустнел и я. Мы все совершаем ошибки, и чем больше возложенная на нас ответственность, тем больше и их цена. Цена, которую зачастую платим не мы. —Это не поражение, - сказала Импера, по своему истрактовав мою грусть. —Что? – погружённый в свои мысли я не совсем понял о чём она говорит. —Мы выполнили поставленную задачу. Жеребёнок спасен. Значит мы победили. —Зачем ты это говоришь? —Я решила, что тебе нужна… Моральная поддержка? Это ведь так называется? —Спасибо, - я улыбнулся ей, - Честно говоря, я не сильно из-за этого переживаю, меня больше беспокоило, что ты можешь счесть меня слабым и бросить там. —Слабый не выстоял бы против него и полминуты. —Рад, что ты не разочаровалась во мне. —Я бы не выбрала того, кто может так легко разочаровать меня. Ты ещё раскроешь свой потенциал. Дальше мы шли молча. Я заметил, что Импера нагрузила на себя двойной комплект седельных сумок и помимо них захватила с поля боя наше оружие и прикарманила пистолеты-пулемёты с боевого седла пегаса. С такой хозяйственной напарницей мы точно не пропадём. —Северный Луч, - произнесла вдруг Импера, и только тогда я понял, что уже давно потерялся в пространстве и времени, пребывая на грани между сознанием и забытьём, и даже упустил из виду тот момент, когда солнце ушло за горизонт. Ночную тьму прорезал луч маяка, осветив внушавшие трепет укрепления крупного города, выстроенного вокруг довоенной военной верфи. Свет сотен фонарей освещал ночные улицы, по которым даже в столь поздний час сновало множество пони. Неоновые вывески, бары и рестораны, казино и притоны, магазины и рыночные лотки, дешёвые ночлежки и дорогие гостиницы, жилые кварталы, степень престижности которых легко определить на глаз, разодетые кто во что горазд представители местных банд, охранники все такие на понтах стоят и едят маффины… Северный Луч напомнил мне о моём первом визите в Америку. —Как красиво… - только и смог произнести я, а затем мир поплыл. Импера попыталась удержать меня, но я был слишком тяжёлым для неё и без сознания рухнул на землю.