Fallout: Equestria - Чёрное Пламя

«Это – деловой подход» (с) Катлер Беккет. Пираты Карибского моря. Надо мной висел большой круглый светильник со множеством ламп. Такие используют в хирургии. Мне не нужно было быть экспертом по лампочкам чтобы понять, что светильник мощный – он был включён и его мощность я в полной мере ощущал своими глазами. —Выключите свет, мне и так хреново, – пробормотал я, копытами закрывая глаза от слепящего света. Мне действительно было категорически хреново, хотя и несравненно лучше, чем вчера. Или это было не вчера? Сколько я мог проваляться в отключке после такого? «—Блэки! Ну и перепугал же ты меня. Рада что ты снова с нами» «А я-то как рад. Не подскажешь, где это мы?» «—Точно не знаю. Я вижу внешний мир твоими глазами, а они в последнее время изображения не показывали. Из того что я услышала можно сделать вывод что мы в безопасном месте. И ещё кажется тебе сделали несколько операций» Конечно же без обезболивания, я ведь всё это время был без сознания. А вот Луна… «Ох… Прости меня. Я не должен был подвергать себя такому риску. Надо было просто отвлечь их на себя и сбежать, а не ввязываться в драку. Прости. Не могу даже представить сколько страданий тебе причинили из-за меня» «—Не стоит, Блэки. Ты не виноват, у тебя не было времени чтобы оценить риски, ты не мог знать, что произойдёт. Боль проходит, исчезает без следа, она не важна. Ты спас две жизни – вот что важно» И всё же чувство вины от этого ничуть не уменьшалось. Однажды мне пришлось извлекать пулю из собственной руки и это было немыслимо больно. Подозреваю что серия полноценных операций с извлечением множества осколков и собиранием по частям сломанных костей больнее раз эдак в сто. Какой же я всё-таки дурень… —Посмотрите-ка кто это у нас очухался! – голос незнакомого пони донёсся откуда-то слева. Вскоре раздался щелчок выключателя, и я наконец смог открыть глаза. Как я и предполагал я находился в довоенном помещении медицинского назначения, сохранившем свои функции и ныне. Лежал я на операционном столе, на столике слева от меня расположились покрытые свежей кровью (вероятно, моей) хирургические инструменты, достаточно качественные и разнообразные. Помимо хирургического оборудования и всевозможных ящиков, шкафчиков и полок, забитых медикаментами и медицинским инструментарием, в помещении располагались причудливые устройства для стерилизации инструментов, основанные преимущественно на воздействии высоких температур и ещё один стол, аналогичный тому на котором лежал я, но он сейчас пустовал. Операционная была отделена от остальной части помещения ширмой, сейчас раздвинутой. Та, другая, часть помещения представляла собой импровизированный кабинет, в котором врач по всей видимости и принимал клиентов, а также вёл торговые дела. На столе расположился кассовый аппарат, пишущие принадлежности, стопка толстенных папок и кое-какое оборудование для первичного медосмотра. Кресло врача отличалось прекрасной сохранностью и вероятно высокой комфортностью, наверняка раздобыть его было непросто. Посетителям же предлагалась более скромная мебель – два табурета, сделанных тяп-ляп. Позади стола расположились стеллажи, заставленные всевозможными вещами, имеющими отношение к медицине и химии. На потолке возле входа расположилась внушительная энергомагическая турель, способная одним видом своего ствола, направленного прямо на входящего, отбить всякое желание ссориться с владельцем помещения. Кстати, о самом владельце. Он как раз закончил возиться с одной из толстенных папок на столе и направился ко мне. —Доктор Карвер, – представился единорог, – Можно просто Док. Или просто Карвер. Без разницы. —Блэкфайр. —Это я уже знаю. Крылом двигать можешь? Я попробовал пошевелить травмированной конечностью. Движение вызывало боль, но не встречало каких-либо препятствий, крыло двигалось свободно, кости определённо были целы. —Да, но… —Болит? Исходя из своих медицинских познаний в отношении пегасов я бы заключил, что оно будет болеть ещё недели эдак две, но ты аликорн и, судя по всему, на тебе всё заживает похлеще чем на собаке, думаю поболит пару деньков и перестанет, хотя всё же лучше на это время воздержаться от длительных полётов. Теперь попробуй встать. Только не торопись, сначала сядь. Когда я сел голова незамедлительно отреагировала на изменение положения резкой болью, перед глазами всё поплыло, и я чуть было не рухнул обратно, но смог удержаться. Выждав пока всё не придёт в норму, я свесил задние ноги со стола и аккуратно спустился на пол. Реакция организма была аналогична предыдущей, плюс за время, проведённое без движения, ноги сильно затекли и мне пришлось использовать крылья, чтобы удерживать себя от падения и успешно балансировать. —Что-ж, учитывая тот факт, что когда тебя притащили ко мне позавчера ночью на тебе живого места, не было, ты неплохо держишься… —Блэкфайр! Увидев меня на ногах Герти галопом бросилась ко мне и заключила в объятья. Из этого могла бы получиться довольно трогательная сцена встречи старых знакомых, но навалившись на меня Герти окончательно лишила меня баланса, и я рухнул на левый бок, увлекая за собой и её, что со стороны выглядело весьма смешно. —Ой. Прости, – извинилась единорожка, высвобождая меня из объятий. —Ничего. Всё могло было быть гораздо хуже – ты могла уронить меня на правый бок. Рад видеть тебя живой и здоровой, как видишь я всё-таки сдержал слово и пришёл. Герти смущённо улыбнулась. —А она то как рада. Эта юная леди бегала сюда чуть ли не каждый час, всё проверяла как ты. Герти смутилась ещё больше и даже покраснела. Она изменилась за эти годы – теперь она носила чёрную кожаную куртку, на её правой задней ноге расположилась кобура с тем самым громадным револьвером, эффективность которого она продемонстрировала в мой первый день в Эквестрии, а её грива была собрана в «конский хвост». Это показалось мне весьма забавным – у коняшки «конский хвост». Не изменилось в ней одно – она была всё так же молода и полна сил, смотрела на жизнь с широченной улыбкой на лице, улыбкой перед которой отступают все ужасы Пустоши. Весёлая и жизнерадостная оптимистка, редчайший типаж в эти суровые времена. —Импера! Импера! Блэкфайр очнулся! – выкрутилась из ситуации Герти, переведя всеобщее внимание на зелёную аликорницу, вошедшую в комнату и всем своим видом выражающую недовольство столь грубым пробуждением ото сна. Что-ж, лучше такая эмоция, чем никаких. —Я очень рада, – произнесла она, растягивая слова. —Как ты себя чувствуешь? – спросила меня Герти. —О… —Болит крыло? —Н… —А как голова? Тебе так сильно досталось! Что говорит доктор? Ты будешь летать? – Герти принялась заваливать меня вопросами, совершенно не обращая внимания на то, что я даже не успеваю на них отвечать, – Тебя скоро выписывают? Лечение назначили? Какие зелья? Очень горькие? —О Богини, ну почему ты так много болтаешь? У меня от тебя голова пухнет! – раздражённо заявила Импера не выдержав такой мощной психической атаки. —Ой, простите, – Герти снова смутилась, осознав, что произнесла целый монолог из одних лишь вопросов. —Чувствую себя очень даже неплохо, по сравнению с тем, что было позавчера. Ну, а что до остального… – я вопросительно посмотрел на доктора. —Думаю, больше моя помощь тебе не нужна. Кости более-менее срослись, последствия контузии будут сказываться ещё какое-то время, но должны скоро пройти. Крыло в ближайшие дни сильно не напрягать. И вообще лучше хотя бы дня три-четыре избегать больших нагрузок. —Что-ж, спасибо, Док. Своими силами я бы и половины такого эффекта не добился. Сколько с меня? —Всё уже оплачено. —Это моя мама заплатила, – пояснила Герти. —Да, заплатила… Герти, Импера, вы не могли бы подождать своего друга снаружи? Надо обсудить кое-какие деликатные медицинские вопросы. На лице Герти отразилось волнение. Она уже собиралась завалить доктора лавиной вопросов о моём здоровье, но медик опередил её: —Нет, с ним всё в порядке, никаких проблем. Просто кое-какая приватная информация для медицинской карты. Чувствую я мне ещё не раз придётся возвращаться к этой карте. Такое объяснение удовлетворило Герти, и она всё-таки соблаговолила оставить нас наедине, хотя тень беспокойства всё же не покинула её окончательно. Когда мы остались одни Карвер запер дверь, надёжно ограждая нас от лишних ушей, и изложил то, о чём хотел поговорить. Конечно же как я и подозревал этот вопрос ни коим образом не касался медицины. —Не хочу показаться параноиком, но я бы посоветовал тебе проявить осторожность. Да, вся эта история со спасением дочери – это конечно очень убедительно, но уж больно много денег вбухано в это. Ладно бы просто лечение, но за всё время что ты пролежал тут я не принял ни одного пациента – таковы были условия дополнительной платы, огромной суммы от которой я просто не мог отказаться. Будь это пять лет назад никаких вопросов бы не было – с аликорнами тогда разговор был короткий, такая секретность была бы оправдана, но сейчас аликорнам скрываться ни к чему. И всё же твою расовую принадлежность было решено скрыть ото всех. Просто так такое не делается, думаю Торговой Гильдии что-то от тебя нужно. —Спасибо за предупреждение. Я буду осторожен. Я уже собирался присоединиться к Герти, когда Карвер окликнул меня. —И ещё кое-что – кусок короны у тебя на голове… Он не снимается, будто прирос, причём намертво. Я пытался удалить его хирургическим путём, но только инструмент попортил. —Я знаю, Док. Это не опасно, можешь мне поверить. —Как знаешь, хотя я всё же посоветовал бы тебе что-то с этим сделать, инородные тела в организме ещё никому пользы не приносили. *** Первым что я увидел, покинув коридоры больницы (все помещения которой, кроме клиники Карвера, ныне были заняты либо техническими помещениями, либо обслуживающим их персоналом) было одноэтажное (вернее, ранее определённо не менее чем двухэтажное, но теперь об этом напоминали лишь куски бетона, оставшиеся от стен второго этажа) здание. На сломанной вывеске над входом большими неаккуратно нарисованными краской буквами было написано «ОБЩЕЖИ». Конец слова валялся у входа буквами вниз. —Это Общежитие, – начала экскурсию Герти, – Клоповник тот ещё, зато недорого. Тут обычно бродячие торговцы, да караванщики и наёмники, из тех, что победней, останавливаются. Ну и городская беднота тут проживает, когда есть чем платить. Ну, а когда нет… – Герти недвусмысленно скосила взгляд на подворотню, где в картонной коробке расположился пони, – В этом районе смотреть особо не на что. Если ты, конечно, не любитель трущоб, или эксперт по водопроводам и прочим коммуникациям. —Вот уж точно нет, – мне сразу вспомнился тот случай в Харбине, когда я сваливал от китайцев по канализации и сопряжённым с ней водоочистным сооружениям. С тех пор у меня развилась крайняя степень неприязни к «водопроводам и прочим коммуникациям». —Тогда побежали дальше! – Герти вприпрыжку понеслась дальше, я еле поспевал за ней. Пробежав короткую улицу, соединявшую трущобы с приличной частью города, мы выбежали на площадь перед городскими воротами. Хотя на часах было уже за пять и Солнце уверенно опускалось к горизонту она была заполнена пони, прибывающими в город, покидающими его, проходящими транзитом в другие районы, или просто пришедшими из других районов чтобы посетить местные заведения. А посетить тут было что. —Бар «Бухая гончая»! – Герти начала с расположившегося справа от нас здания послевоенной постройки. В отличие от «Общежития» тут над вывеской поработали. Освещённое светом десятков ламп (многие из них, впрочем, не работали, или мигали, но всё же это лучше, чем ничего) изображение адской гончей, вливающей в себя содержимое громадной кружки, было выполнено хотя и явно не шибко талантливым рисовальщиком, но всё же вполне на уровне. —Это конечно не единственный бар в городе, но самый известный, популярный и обладающий лучшим соотношением цены/качества. Тут можно просто посидеть и выпить, есть неплохой выбор закусок, можно найти работу или нанять кого ни будь, можно снять комнату. А ещё только тут наливают сидр, который производит семейство Пеар, лучший сидр на Севере! Следующим в списке оказалось здание слева от нас, примыкающее к городским воротам. Довоенная налоговая, а ныне… —Приёмная Торговой Гильдии Северного Луча и по совместительству таможня! – гордо объявила Герти, – Тут ведутся дела, касающиеся торговых контактов Гильдии с другими поселениями и организациями, а также взымается пошлина с приезжих торговцев за право торговать в городе. В общем скука смертная, но место очень важное. Тут всем руководит Блоди Сильвер, заместительница главы Гильдии. Та ещё сучка, но своё дело знает. Ой, я назвала её сучкой? Не рассказывай пожалуйста моей маме, она не любит, когда я так говорю о её коллегах… Вероятно, у Герти частенько бывают проблемы из-за неумения держать язык за зубами. При её болтливости это неудивительно. При первой встрече в виду своего шокового состояния она говорила не так много, но теперь эта сторона её личности раскрывалась в полной мере. Впрочем, я не разделял недовольства Имперы – мне эта её черта показалась довольно милой. —…а ещё тут работает Плайн Клерк. Я с ним раньше встречалась, но он оказался ужасно скучным, и я его бросила. Или это он меня бросил? Уже и не помню, давно это было. А вон там, – Герти указала копытом на трёхэтажное здание справа от ворот, бывший консервный завод, – Казино «Форель Фортуны»! Слово «Форель» осталось ещё от вывески завода, как и изображение данной рыбы, всё остальное приделали на место то ли отвалившихся, то ли специально снятых частей довоенной надписи. Всевозможная атрибутика, характерная для вывесок казино была навешана в неимоверном количестве вокруг вывески и кое-где поверх неё. Получившийся в итоге результат хотя и смотрелся явно менее гармонично, чем оригинал, но в красоте, пожалуй, только выиграл (впрочем, не думаю, что обогнать по красоте эмблему консервного завода – сложная задача). —А по совместительству так же одноимённые гостиница и ресторан! Самое элитное заведение в городе! Я тут один раз триста крышек проиграла. Ресторан замечательный! Меню потрясающее! Такого не найдёшь на всём Севере! Да что там на Севере! Такого на всей Пустоши не найдёшь! Ну разве что в башне Тенпони. «—Что-то мне подсказывает что на этот ресторан она тратится больше, чем на азартные игры» «Согласен. А, впрочем, в своё время я тоже любил рестораны. Сколько же лет я не был в своём любимом «Метрополе»? Двенадцать лет. Как же это много. Надо бы наверстать упущенное… Правда сначала придётся раздобыть валюты» «—Герти говорила, что работу можно найти в баре. Стоит отправить Имперу разведать обстановку. Думаю, она будет рада избавлению от болтовни нашей гиперактивной подруги» Пока Герти оживлённо рассказывала про свои любимые блюда я тихо шепнул Импере: —Сходи в бар, разузнай насчёт работы. Импера молча кивнула и поспешила удалиться. —…и вишенка на самом верху. Ой, а куда это Импера побежала? —У неё появились неотложные дела. —Ну ладно. Жаль. Она пропустит всё самое интересное. Потому что сейчас мы идём в торговый квартал, в магазин моей мамы! *** По пути к торговому кварталу Герти показала мне и другие местные достопримечательности. Город производил впечатление достаточно богатого, особенно для Пустошей, но постепенно катящегося в пропасть. Если в окрестностях площади перед воротами всё буквально искрилось благополучием, то по мере углубления в городские кварталы заведения, судя по всему некогда вполне приличные, становились всё более неухоженными и запущенными, а иногда попадались и вообще закрывшиеся. Изменилось и живое наполнение улиц. Тут уже не встречались праздношатающиеся состоятельные пони, эти районы населяла городская беднота и местные банды. Чем ближе мы подходили к торговому кварталу, тем грустнее становилась Герти. Она уже не болтала без умолку, а лишь изредка кратко комментировала назначение попадающихся на нашем пути зданий. —Как-то тут… Мрачновато. —Да, то ещё местечко. Не люблю этот район. Но когда-то тут всё было совсем не так. Торговцы и путешественники со всей Пустоши проходили через эти улицы к торговому кварталу, оставляя тут целые состояния. Город процветал. Пока Директор и его «Красные Мантикоры» не разделались со всеми конкурентами и не захватили город. Выступить против Гильдии напрямую он не решился, но установив блокаду он принудил нас сдаться. Теперь он глава Торговой Гильдии и большую часть доходов с торговли приходится отдавать ему. Ну хоть его головорезы к нам почти не суются, и то хорошо. Ну вот мы и пришли. Торговый квартал, как и следовало из рассказа Герти, был лишь тенью былого себя. Торговые ряды стояли пустыми, лишь несколько приезжих торговцев, из тех, кто может позволить себе солидную охрану, расположили здесь свои ларьки. Окна магазинов, принадлежащих членам Гильдии, были заколочены, у входных дверей стояли охранники, следящие за тем, чтобы клиенты не проносили внутрь оружие, взрывчатку и прочие потенциально опасные предметы. Герти повела меня к двери магазина, над которым красовалась качественно сделанная, подсвеченная мигающими в определённой последовательности лампочками вывеска с названием «Верный калибр». У входа нас встретил охранник, которого я издалека принял за зебру, но на близкой дистанции стало очевидно, что от зебры в нём примерно столько же, сколько и от пони. Представитель смешанной расы, я слышал о таких, их называют зони. Зебры не любят пони, пони не любят зебр, все не любят зони. —Привет, Сентинел. —Здравствуйте, мисс Герти. —Это Блэкфайр, он со мной. —Как вам будет угодно. Сентинел отошёл с дороги, пропуская нас внутрь. Когда мы вошли он закрыл за нами дверь и перевернул табличку на двери с «Открыто» на «Закрыто». Магазин представлял собой достаточно обширное помещение, заставленное стеллажами всех видов, форм и размеров. И все стеллажи были забиты оружием, от более-менее традиционных образцов, до поистине уникальных образчиков кустарной инженерной мысли. А ещё в помещении располагалось не менее десятка турелей, внимательно следивших за каждым шагом посетителей. Прямо напротив входа за столом, сваренным из элементов обшивки небольшого боевого корабля, с установленным на нём кассовым аппаратом сидела кобыла-земнопони лет эдак сорока с хвостиком, вряд ли сильно старше меня, её шёрстка была цвета светлый хаки, как и у Герти, но немного темнее, а грива и хвост коричневые, её лицо было по деловому серьёзным и даже немного суровым, но это впечатление смазывалось нитью скорби, пронизывающей весь её образ, будто бы она в тайне ото всех несла вечный траур. Тинсмит, мать Герти и владелица этого магазина. —Позавчера ты был больше и с крыльями, – обратилась она ко мне. Мой рог охватило оранжевое сияние, перекинувшееся и на остальное тело, и я вернулся в свою истинную форму. —Я был таким? —Да. С поправкой на отсутствие следов ранений. Ты выглядишь так, словно ведёшь здоровый образ жизни и никогда не вступал в бой, хотя совсем недавно был при смерти. При смерти. Ха. Я уже пять лет как после смерти. —Аликорны регенерируют быстро, особенно когда им оказывают столь высококачественную врачебную помощь. За оплату которой, кстати, я вам очень благодарен. —Благодарить надо тебя, а не меня. Ты спас мою дочь, хотя мог просто пройти мимо. Я же просто сделала то, что должна была сделать. Не обессудь, но на этом мы квиты, ты даже не представляешь во сколько мне обошлась срочная операция в условиях строжайшей секретности. —Понимаю. И всё же, зная, что у меня нет денег и купить я ничего не смогу, вы пригласили меня сюда. Тинсмит вышла из-за стола и подошла к нам поближе. Теперь, когда я видел её всю, мой взгляд немедленно зацепился за её правую переднюю ногу. Которой не было. Вернее, она была, но представляла собой кибернетический имплантат в виде передней лапы грифона. —Именно поэтому я тебя и пригласила. До меня дошли слухи об исчезновении отряда «Мантикор», который должен был собирать дань с некоторых окрестных ферм, в том числе фермы Шепарда. С ними, конечно, всякое могло случиться, но что-то мне подсказывает что это твоя работа. И Директор рано или поздно об этом узнает и тогда у тебя будут большие проблемы. Если, конечно, Директор доживёт до этого. —И вот мы подходим к самому интересному, не правда ли? Убить Директора. —Убить Директора. Торговая Гильдия давно планировала это, но у нас не было ни единого шанса к нему подобраться. Пока не появился ты. Как только я узнала, что ты метаморфомаг я поняла, что ты именно тот, кто нам нужен. Ты ведь умеешь не просто менять облик, но и полностью копировать генотип, при наличии прямого контакта с прообразом? —Умеем, могём. —Великолепно. Не знаю, как у него это получилось, но Директор смог раздобыть устройство, создающее магический щит, через который могут пройти только обладатели определённой ДНК… —И их родственники. —Что, прости? Я сказал это вслух? Что ж, этого следовало ожидать – так регулярно получается, когда мозг выхватывает какую-то информацию из воспоминаний Луны. —Родственники тех, на чью ДНК запрограммирован щит. Уязвимость системы, которую так и не смогли устранить. Извини, я тебя перебил, продолжай. —Уже на «ты»? —Мы же планируем убийство. Думаю, самое время переходить на «ты». —Можно было сразу начинать на «ты». —Старая привычка. А у меня была такая привычка? Что-то не припомню… —В общем план такой – у нас есть пленник, из элиты «Красных Мантикор». Ты перевоплотишься в него и скопируешь его ДНК, проникнешь за щит и отключишь его. Когда путь будет свободен мы прокрадёмся внутрь, объединимся с тобой и избавимся от Директора раз и навсегда. Всё нужно сделать быстро и тихо – нас слишком мало, если поднимется тревога мы не сможем отбиться от всей банды. —Пленный – единорог? —Да. А это важно? —Очень. Я могу перевоплощаться только в единорогов, иначе я не смогу вернуться в прежнюю форму. —Ну так что, ты с нами? —Конечно. Герти расплылась в улыбке и вопросительно посмотрела на мать. —Предвижу твой вопрос. Нет, доча, нельзя радостно кричать на весь магазин «Ура! Директор скоро сдохнет!», ты слишком шумная, тебя будет слышно во всём квартале. Герти опять смутилась. В который уже раз за вечер? —Праздновать будем, когда всё закончится. Тогда и накричимся, – разумно подметил я, – Когда мы собираемся всё это провернуть? На какой стадии подготовка? —С нашей стороны всё готово. Осталось снарядить тебя и подготовить к проникновению. Тинсмит направилась к своему столу и Герти шепнула мне: —Сейчас будет самое интересное. Оружейница прошла мимо стола, попутно нажав там какую-то кнопку и направилась к начавшему образовываться в результате сдвигания ложной стены проходу. Тайная комната была заставлена оружием, но куда более совершенным и дорогостоящим, чем было выставлено в магазине в открытую. —Выбирай любое, но в разумных количествах. Считай, что это награда, выплаченная авансом. Легко сказать – выбирай. Стоило мне окинуть взглядом неисчислимое множество огнестрельного оружия всех форм и размеров, как у меня глаза начали разбегаться. Я хотел это оружие, хотел всё это оружие. Я всегда был неравнодушен к оружию, но в СССР мой выбор всегда ограничивался серийными образцами с ограниченным набором модификаций, которые можно к ним прикрутить, или примотать синей изолентой. Здесь же каждый представленный ствол был уникален, обладал собственными, неповторимыми характеристиками и свойствами, выбор комплектующих поражал воображение. «О да, я словно в раю» Первым делом я решил начать с пистолетов. Множество разнокалиберного вооружения, от скромных в уроне, зато незаметных и легко проносимых даже через самую бдительную охрану пятимиллиметровых малышей, до громадин под калибр авиапушки, разносящих вдребезги своими тяжёлыми пулями всё что, окажется на пути своего владельца, но в то же время угрожающих оглушить самого стрелка и потребляющих отнюдь не повсеместно встречающиеся боеприпасы. Нашлись тут и автоматические пистолеты с барабанным магазином, больше напоминающие миниатюрные ПП, и даже такое редкое оружие, как револьвер с подствольным дробовиком (я попытался вспомнить какие ещё экземпляры подобного оружия я знал, но на ум не пришло ничего кроме револьвера Ле Ма). Но меня привлекло оружие, пусть и не выделяющееся необычностью своих характеристик и технических решений, но зато отличившееся с эстетической стороны. Пистолет, обративший на себя моё внимание, был позолочен белым золотом, а выпуклое изображение принцессы Селестии на его рукояти, и прицел, сформированный оперением её крыльев, обычным жёлтым. Пистолет был достаточно массивным и заряжался сороковым калибром его магазин выходил далеко за рукоять и содержал шестнадцать патронов. Подыскав подходящую кобуру, я надел её на правую заднюю ногу и положил в неё пистолет. —Хороший выбор, – прокомментировала Тинсмит, – Пистолет без особых преимуществ, но и без особых недостатков, говорящий о высоком статусе владельца. Следующей в моём плане была снайперская винтовка. Моя охотничья на полноценное оружие дальних дистанций не тянула. Стеллажи с дальнобойными красавицами предоставляли мне громадный выбор. Лёгкие, с не слишком мощной оптикой, но зато скорострельные, позволяющие обеспечивать эффективную поддержку поля боя; более солидного размера и массы, с хорошей оптикой, зачастую регулируемой кратности, являющие собой золотую середину между скоростью и мощью; экзотические гибриды с режимом автоматической стрельбы и сдвоенными барабанными магазинами, которые можно охарактеризовать скорее как «снайперские пулемёты»; винтовка, питаемая от двух крепящихся по бокам от прицела дисков на подобие тех, что использовались в ДП-27; и наконец крупнокалиберные громадины, с лёгкостью поражающие не только живую силу, но и легкобронированную технику. Выбор был сложен. С одной стороны, снайперское ремесло не было моей специальностью и оптимальным выбором для меня могла бы стать винтовка, полагающаяся на скорость стрельбы и точность поражения целей на дистанциях до пятисот метров, но с другой мне крайне не хотелось вновь наткнуться на обладателя силовой брони, будучи при этом неспособным пробить её, крупнокалиберная винтовка решила бы эту проблему, однако все они требовали приложения определённых усилий и ограничивали подвижность (впрочем учитывая что на меня и так навьючено два пулемёта ограничить мою подвижность ещё сильнее вряд ли возможно). Но и тут был найден компромисс. Ствол под двенадцатимиллиметровый калибр достаточно массивной, но в разумных пределах, элегантной винтовки, обнаруженной мной, мог быть отсоединён и заменён на другой, под калибр зебринской винтовки, с интегрированным глушителем; кратность прицела регулировалась от 4х до 16х, в зависимости от установленного ствола использовались магазины по пять крупнокалиберных, или по пятнадцать автоматного калибра. —Ох, это же одна из моих лучших. От сердца отрываю, но ради такого дела не жалко. Мне хотелось взять ещё много чего, но злоупотреблять щедростью Тинсмит было бы неправильно, поэтому я решил закончить пополнение своего снаряжения выбором штурмовой винтовки, взамен отданной спасённой от рейдеров единорожке зебринской винтовки, и подбором обвеса и боеприпасов для уже имеющегося вооружения. От добра добра не ищут, тем более я всегда любил оружие с огоньком. Мой выбор остановился на модернизированной зебринской винтовке, похожей на ту что была у меня ранее, но с прикладом, коллиматором и переключателем режима стрельбы с отсечки по три на полный автомат. Правда, как пояснила Тинсмит, на полном автомате пули не обладают зажигательным действием, смену режима удалось реализовать только в обход системы зачарования пуль – для работы с магическими компонентами конструкции у Тинсмит не было ни нужных инструментов, ни нужных знаний. Свои пулемёты я дополнил лазерными целеуказателями, теперь я имел более чёткое представление о том, куда они будут стрелять, дробовик обзавёлся прикладом и коллиматором, а охотничью винтовку я отдал Герти, мне она теперь была без надобности. Юная оружейница тут же убежала куда-то в другую комнату, откуда тут же раздались звуки работающего станка. Станки. Вот он, источник процветания города. Станки с судостроительных верфей уцелели и теперь использовались для... Да проще сказать для чего они не использовались. Станки переделывались для производства самых разнообразных товаров, но в основном конечно оружия, брони и всевозможного боевого снаряжения, спрос на которые на Пустошах особенно высок. Закончив с оружием и его модификацией, я занялся боеприпасами. Даже лучшее оружие превращается в высокотехнологичную дубину, если ему нечем стрелять. Два ящика двенадцатимиллиметровых патронов для снайперки и пулемётов, пять пачек по тридцать патронов для пистолета, пятнадцать по сорок для зебринской и снайперской винтовкок и столько же для пистолетов-пулемётов Имперы, шестьдесят четыре патрона для дробовика шли без какой-либо упаковки, и я просто свалил их более-менее аккуратной кучей в одну из седельных сумок. Два сменных магазина для пистолета, по два на каждый калибр снайперки, четыре для зебринской винтовки, два короба для пулемётов, один барабан для дробовика, а для ПП сменные магазины в достаточных количествах у нас уже были. —Мисс Тинсмит, пришёл посыльный от Сильвер, – доложил Сентинел, приоткрыв дверь магазина. —Впусти его, пусть идёт в мой офис, – и Тинсмит поспешила туда же, оставив меня в одиночестве. Я же уселся прямо посреди комнаты и начал снаряжать новые магазины патронами. Пока я занимался этим Герти закончила возиться в мастерской и прискакала ко мне. —Вот, смотри! Винтовка изменилась до неузнаваемости. Старая потрескавшаяся деревянная ложа была заменена новенькой, металлической; к затвору, который раньше приходилось передёргивать после каждого выстрела, теперь был приделан механизм, делающий это автоматически; древняя низкокачественная поцарапанная оптика ушла в прошлое — на её месте стоял мощный оптический прицел внушительного вида. —Это... Восхитительно. —Ты правда так думаешь? Спасибо! Я ещё только учусь, у меня пока не получается как у мамы, но кое-что уже умею. —Только учишься? Это же потрясающий уровень! Я такого никогда не видел. —О, для нашей семьи это ничего особенного. Оружие — наша семейная фишка. До войны мои предки работали на Айроншод Файрармс, участвовали в разработке антимех-винтовки и многого другого оружия. Они успели укрыться в Стойле 44 когда упали мегазаклинания, там наша семья больше сотни лет отвечала за арсенал, но потом, когда Смотритель решил нарушить инструкции Стойл-Тек, случился конфликт и мой прадед оказался на стороне проигравших. Его изгнали из Стойла вместе с остальными. —Погоди, в Стойле 44 был Смотритель? —Ну, вообще обычно там были Смотрительницы, но последняя из тех, что были до конфликта, назначила преемником своего сына. Её авторитет был очень высок, и никто не посмел возразить. Но когда он изучил инструкции... Что-то ему там не понравилось. Не знаю, может он был прав, до меня доходили слухи об экспериментах, которые проводились в других Стойлах, многие из них привели к гибели всего их населения. Так или иначе, когда жители поняли, что всё идёт не по плану, Стойло раскололось на два лагеря и для прадеда всё это плохо кончилось. Какое-то время он бродил по Пустошам с одной из групп изгнанников, а потом они осели в Филлидельфии, тогда она ещё не была захвачена Красным Глазом. Как мы оказались в Северном Луче я не знаю. Я родилась здесь, когда у мамы уже был этот магазин... И уже не было ноги. Она никогда не говорит о том, что было до того, как она поселилась тут, а отца я не знала — он погиб до моего рождения. Как бы я хотела знать какой он был... Из главной комнаты раздались шаги, сопровождаемые характерным стуком металлических когтей об бетонный пол. Вскоре в комнату вошла Тинсмит. —Ты закончил? – обратилась она ко мне. —Да, – я как раз вставил последний патрон в сменный барабан дробовика, таким образом завершив подготовку снаряжения. —Тогда собирайся, мы идём к Блоди Сильвер, там мы обговорим подробности плана. Герти, закрой магазин и вместе с Сентинелом отправляйся к Малому Порту. Вопрос «Который час?», ответ «Час волка». *** Дом Блоди Сильвер расположился в выброшенном на берег рыболовецком траулере на окраине города, перед лестницей, ведущей к маяку. По палубе корабля сновала охрана, лучи прожекторов разрезали ночную тьму, в поисках угрозы, устранять которую предполагалось с помощью тяжёлого стационарного двуствольного двадцатимиллиметрового автоматического орудия, обслуживаемого двумя пони, расположившегося на вращающейся платформе, приделанной на место, где раньше стояла капитанская рубка. Настоящая крепость, не удивительно что Директор побоялся воевать с Гильдией. Охрана была предупреждена, нас ждали. Мы прошли в гостеприимно распахнутую дверь и проследовали за проводником в подвал через коридор, выложенный красной ковровой дорожкой, со множеством картин на стенах, в основном достаточно приличные послевоенные, все с одинаковой росписью, но попалась среди них и одна довоенная, за плотно закрытой витриной. Не просто довоенная. Древняя. Художник, живший настолько давно, что его имя и до войны то мало кто помнил, а теперь и подавно, изобразил Селестию и Луну, ещё молодых, в тронном зале Замка Королевских Сестёр. «—Эй! Это же из моей коллекции!» И действительно, картина определённо была добыта в Кантерлоте ещё до его разрушения Анклавом. Для того и была нужна витрина – предмет искусства всё ещё распространял вокруг себя частицы «Розового Облака». Даже плотно закрытая толстая металлическая дверь оказалась неспособна полностью заглушить крики боли, доносящиеся из подвала (который вообще-то трюм, но не суть важно). Кому-то там было плохо. Очень плохо. И я даже догадывался кому. Когда мы вошли нашим глазам открылось жуткое зрелище. Комната была погружена во мрак и только её центр был освещён единственной лампой в простеньком металлическом плафоне, висящей над устройством, являющимся настоящей классикой пыточного искусства — дыба. Впрочем, сейчас оно использовалось исключительно для закрепления жертвы, владелица устройства предпочитала более изящное орудие. Лезвие скальпеля прошлось по шее жеребца, снимая кожу. —А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! Хватит! Прекрати! На единороге с серой шерстью; гривой и хвостом цвета воронова крыла, достаточно скромного роста и телосложения, уже практически не осталось живого места – всё его тело покрывали порезы, иногда складывающиеся в причудливые узоры, некоторые из них были достаточно глубокими и кровоточили; то тут, то там попадались участки, лишённые кожи. Мучительница вальяжно развалилась на своей жертве со скальпелем в зубах и была полностью погружена в процесс. —О, тебе не нравится? Чего-то не хватает, верно? Добавим ещё немного порезов! Кобыла резко провела скальпелем по его лицу, оставив не слишком глубокий, но кровоточащий порез от нижней челюсти до уха, пройдясь лезвием у самого глаза, чем вызвала новый вскрик, в этот раз больше вскрик ужаса, чем боли. Слизнув стекающую из раны кровь, она посмотрела на него сверху в низ и с милейшим выражением лица произнесла: —Ах эти твои красивые зелёные глаза. Они мне так нравятся. Пожалуй, я оставлю их себе. —Нет!!! Не-е-ет!!!!!! Только не глаза! Что угодно, только не трогай глаза! Кобыла наконец заметила нас и отвлеклась от своего увлекательного занятия. —Привет, Тинсмит! Это тот, о ком я думаю? —Да, это он. Блоди Сильвер слезла с единорога и подошла к нам, её движения были плавными и осторожными, а шаг практически бесшумен. От кончиков ушей до самых копыт и от кончика носа до кончика хвоста её светло-серую, почти белую, шёрстку покрывали брызги крови. Её грива и хвост были серебристого цвета, с кроваво-красной полосой, а большие выразительные глаза с алой радужкой светились детской невинностью и обаянием. Она была уже далеко не молода, существенно старше меня и Тинсмит, ей было лет шестьдесят с хвостиком (а может и с целым хвостищем) но она прекрасно сохранилась и поддерживала себя в хорошей форме. —Какой милашка! Мне казалось, он будет больше. —Он ходит в облике единорога, чтобы не привлекать лишнего внимания. —Умно. Ну что, милашка, ты готов? —Приступим. В сопровождении Силвер я подошёл к пленнику. Честно говоря, я слабо представлял, что именно я должен делать, но я был уверен в успехе. Я встал напротив истерзанного единорога и просто положил копыто ему на плечо, пропуская через него и себя потоки магической энергии. Сияние охватило моё копыто и от него прошлось по всему телу, преображая и изменяя. Несколько мгновений — и друг напротив друга располагались два абсолютно одинаковых единорога. —Получилось? —Да. —И... Это что всё? Ну, то есть его не размажет по стенке, с него не сдерёт кожу, не вытечет вся кровь, или что там ещё может произойти? —Как видишь, нет. —Оу... Это как-то скучно. —Высшая магия не всегда зрелищна, зато всегда эффективна. —Ну, тогда вы можете идти. Если, конечно, не хотите досмотреть шоу... – Сильвер хищно взглянула на жеребца. «—Даже не думай. Я не могу на это смотреть. Это... Отвратительно» «Да я и сам не любитель такого... Впрочем, не могу не отметить её мастерство и усердие» —Нет, у нас есть ещё другие дела, – опередила меня Тинсмит, – Развлекайся без нас. —О, уж я-то развлекусь по полной. Вы тоже не скучайте. Сходите в ресторан, выпейте, потанцуйте, тебе это полезно, Тин. —Предпочитаю заведения попроще. Бывай, Сильвер. —И тебе не хворать. Приходи, если какое дело будет. А ты, милашка, приходи и по делу, и без... – Сильвер улыбнулась мне и потёрлась носом об мой нос. Это мог быть и просто дружеский жест, но то каким голосом она говорила, как она на меня смотрела... Она хотела меня. Хотела как жеребца. Я... Я никогда раньше не думал о пони, как об объекте сексуального влечения. Они, конечно, очень милые, особенно когда не пытаются тебя убить (да и даже когда пытаются всё равно умудряются быть достаточно милыми), и в большинстве своём наделены внеземной красотой, испортить которую не смогла даже грязь постапокалипсиса… Но заняться сексом с пони? Это было для меня немыслимо. В том смысле что я даже представить этого себе не мог, я никогда не думал о самой возможности подобного взаимодействия с представителями других биологических видов. По крайней мере до этого момента не думал. Мы вышли на улицу и направились в сторону площади перед воротами. Я снова был в своём «стандартном конспиративном» облике, лже-бандит не должен был светиться на улицах до определённого момента. —Не обращай внимания на Сильвер, она всегда перевозбуждается, когда кого-то пытает, да и похоже она пьяна. Хотя… Если такие в твоём вкусе можешь попробовать, говорят в постели она неплоха, – Тинсмит без труда истолковала моё ошарашенное выражение лица. Путь предстоял неблизкий, Тинсмит, просветив меня на счёт причин такой любвеобильности своей коллеги, больше ничего не говорила, и я решил потратить время на размышления на новую для меня тему. Я, пони и секс. Ну, ладно, секс – это, положим, для начала слишком. Просто влечение. Может ли пони привлекать меня как женщина, как кобыла? Возьмём даже не какую-то условную пони, а вполне конкретную. Блоди Сильвер. Ну, она, конечно, существенно старше меня, но ведь возраст не главное, верно? Тем более я не думаю, что ко мне применимо понятие возраста – аликорны живут вечно и не стареют, я останусь таким же и в пятьдесят, и в восемьдесят и лет через двести, если конечно конец моей жизни не положат неестественные причины. Она красивая… Да, действительно красивая, и не похоже, чтобы это был результат пластической хирургии, сама природа пощадила её внешность, защитив от воздействия времени, непростой жизни, убитой в хлам экологии и безумия. Её характер… Я толком то её и не узнал, мы провели у неё не более пяти минут, мне сложно судить о её характере, но кое-что можно сказать точно – её садизм это не просто свойство личности, это следствие психической травмы, очень старой и очень тяжёлой. А ещё у неё прекрасный вкус. Как в живописи и дизайне интерьера, так и в её специфическом хобби, её работа с жертвой подобна тому, как художник создаёт картину, как музыкант пишет музыку. То, что она делает – это не просто причинение боли другому, ради собственного удовольствия, это целое искусство, где каждый взмах скальпеля служит воплощению авторского замысла. Её страсть к насилию определённо отталкивала, но буду честен с собой – я и сам далеко не пацифист. Скольких я убил за свою жизнь? Если считать всех жертв диверсий – счёт пойдёт на сотни и возможно даже улетит за тысячу, но лично – полагаю около пяти десятков, может чуть больше. Когда ты половину своей жизни стреляешь в людей и убиваешь их ты либо сходишь с ума, либо начинаешь получать от этого удовольствие, ну или у тебя стальные нервы и яйца, но таких единицы. И я начал получать от этого удовольствие. Уже давно. Делает ли меня это плохим? Не думаю. Но многие из тех, кто никогда не видел войны вполне могли бы счесть меня сумасшедшим маньяком. Так не буду же я судить её лишь по первому впечатлению, в конце концов она же не хватает мирных граждан в тёмных переулках, чтобы затащить в свой подвал-пыточную; за пять лет из слухов я многое узнал про этот город, тут было много дерьма, как и во всех больших городах, но маньяк среди него не числился. И этот по-детски наивный, невинный взгляд, то, как она двигается… Будто какой-то кошмарный фрагмент её прошлого, тот самый в котором и повредилась её психика, отпечатался на всём её образе на веки вечные. И вот это в ней меня привлекало – с одной стороны мне было её искренне жаль и в дело вступало естественное для советского мужчины желание доставить страдающей женщине положительные эмоции, окружить её вниманием и заботой, а с другой стороны она была для меня загадкой, которую мне хотелось разгадать. Так может ли она быть для меня привлекательной, быть объектом влечения? Что-ж, думаю я могу дать положительный ответ на этот вопрос. Но правильно ли это? Она – пони, я – человек… А человек ли я? Когда я смотрю на себя в зеркало я вижу пони, когда окружающие смотрят на меня они видят пони… Так кто же я? «—Глубоко копаешь, скоро нефть найдёшь» Я встрепенулся. Голос Луны вырвал меня из размышлений, в которые я погрузился с головой, полностью отстранившись от реальности. «—Поверь моему многотысячелетнему опыту, когда придёт время тебе не придётся думать об этом – ты и так всё поймёшь» «Когда придёт время? То есть вариант что время не придёт даже не обсуждается?» «—Портал уничтожен безвозвратно, путь в мир людей закрыт для тебя. Но ты имеешь все шансы на вечную жизнь здесь, в нашем мире. А вечная жизнь без любви – невыносимая мука» Луна сделала долгую паузу и погрустнела. Воспоминания о собственном прошлом нахлынули на неё. О той части прошлого, где были роскошные балы, изысканные кавалеры, бурные ночи… А затем неизбежная смерть и слёзы, пролитые над могилой. «—Даже если любовь рано или поздно причинит тебе боль» Я понимал, о чём она говорит. «Рок аликорна – мы переживём всех, кем дорожим, всех кого любим. Вероятно, я даже уже пережил» «—Не теряй надежду. Возможно, твоя семья всё ещё жива. Да, их судьба останется для нас неведомой, но тебе не станет легче, если ты похоронишь их в своих мыслях» Луна была права. И в том, что мне не следует терять надежду, и в том, что, когда ни будь я полюблю кобылу, мы создадим семью, у нас родятся маленькие жеребятки, а потом… Не стоит думать о том, что будет потом. Да, счастье аликорна не может длиться вечно, даже целое столетие лишь мгновение в жизни того, над кем не властно время, но это не повод отказываться от счастья вообще. Из нового потока размышлений меня выхватила вспышка боли. Я приложился рогом об слишком низко повешенный указатель в виде направленной налево стрелки, надпись на котором гласила «Ломбард Дигеля». Так не годится. Соберись, майор Орлов! Дойдя до площади, мы свернули в бар, тот самый куда я отправил Имперу – «Бухая гончая». Изнутри бар был обставлен довольно скромно, но со вкусом – грубоватая, но качественная деревянная мебель копытной работы, простенькие картины на стенах, изображающие в основном сельские пейзажи, и всевозможная атрибутика, напоминавшая мне об ирландских пабах. За барной стойкой стояла пегаска лет пятидесяти с кремового цвета шёрсткой и антрацитового цвета гривой и протирала стаканы, у правого края стойки прислонившись к оной стоял в тени в ожидании заказов удивительно похожий на неё пегас лет на десять моложе. Владельцы заведения и единственный его персонал, вероятно брат и сестра. Хотя время близилось к полуночи, в баре всё ещё было много посетителей, и даже более того – их количество продолжало увеличиваться. «А вот у нас в СССР в это время все уже спать ложились, только шпионы китайские по улицам шастали» «—Скучаешь по ним?» – Луна игриво скосила глаза. «Разве что совсем чуть-чуть. Ловить их было довольно весело» Мы с Тинсмит подошли к барной стойке. —Здравствуй, Хевенли, нужно поговорить, – заговорила оружейница, – На счёт «праздника». Того самого, с «маскарадом». —Здравствуй, Тин. Поговорим в моей комнате. Брательник, займись пока новичком! Пегас отделился от стойки и занял место сестры, в то время как та вместе с Тинсмит скрылась за поворотом, ведущим к съёмным комнатам, две из которых занимали сами владельцы бара. Теперь, когда он был близко и при хорошем освещении я смог опознать в кепке, которую он носил на голове, головной убор армейского образца, особенно выделялось на нём то место, с которого была неаккуратно спорота эмблема Анклава. —Тандерклауд, – представился пегас. —Блэкфайр. —Тебе выпить, закусить, или всё сразу? —Говорят у вас тут наливают лучший сидр на Севере. —Кончился сидр. Семья Пеар не поставляла новые партии с тех самых пор, как Директор решил попытаться обложить их данью. Директор то обломался, да только нам с того не легче – пока город под Директором новых поставок не будет. —Досадно. Ну ладно, давай тогда виски. Пока пегас наливал мне напиток я решил поинтересоваться его прошлым. —Служил в Анклаве? —Было дело. Когда-то верил во всю ту чушь, что они нам втирали, но потом, когда увидел, что они тут внизу творят… Дезертировал после Новой Эпплузы. Это был мой первый бой. И последний из тех, что были на стороне Анклава. Передо мной оказался стакан виски, и, подняв его телекинезом, я отхлебнул крепкого напитка. Приятное тепло разлилось по телу, и волна позитива вымыла из головы лишние мысли. О да, как же я соскучился по хорошему крепкому алкоголю. —А сюда как попал? —Какое-то время странствовал, броню износил, она одна меня и спасала – один в поле я совсем не воин. Потом осел тут, нанялся официантом в этот бар. Им тогда Фетте Катзе владел, он совсем старый был и умер три года назад. Наследников у него не нашлось и бар мне достался. А потом прилетела сестра. Она думала, что я погиб – ей так в Анклаве сказали, но, когда бар моим стал, до неё дошли слухи, так она меня и нашла. Она в финансовых вопросах всяко лучше меня разбирается, вот я ей бар и передал, а мне и официантом хорошо. Я сделал ещё глоток, наслаждаясь каждой каплей. Пять лет без виски, один сплошной самогон. И вот наконец я вновь приобщён к миру изысканного спиртного. —Это правильно. Надо заниматься тем, что лучше всего получается. —А что получается у тебя? И ещё глоток. Эх, хорошо! —Хех, не такой уж и простой вопрос. Я много чего умею, но чтобы что-то особенное… Нет, видимо свой особый талант я ещё не нашёл. Нет особого таланта. В моём возрасте звучит как диагноз. Сорокадвухлетний пустобокий. В другое время надо мной все жеребята смеялись бы. Поначалу меня мало заботил этот вопрос, но по мере приближения моего физиологического состояния к двенадцати годам заволновались уже Шепард и Летиция, и постепенно забеспокоился и я. Не то чтобы я придавал этому совсем уж большое значение, но всё же чем больше я жил среди пони, тем больше ощущал свою неполноценность из-за отсутствия кьютимарки. Да, со стороны может показаться что я весь такой талантливый, но так ли это на самом деле? Я хорошо стреляю, хорошо дерусь, умею взламывать замки и терминалы, могу скрытно перемещаться, владею снайперским искусством, да и перевоплощения у меня весьма удавались ещё до того, как я овладел магией. Я обладаю широчайшим спектром навыков и в этом и был залог моей эффективности, но ни в одном из них я не достигал действительно высоких результатов. Грустно всё это. Ещё глоток! Так постепенно я допил один стакан, а затем второй, третий… И на третьем я всё-таки решил остановиться и перешёл к закускам. Тем более я действительно проголодался. Мой выбор остановился на салате с беконом. Благодаря четырём клыкам, единственному что осталось во мне от человека, поедание мяса не вызывало у меня тех трудностей, которые могли возникнуть у обладателей травоядного набора зубов. Впрочем, как я уже успел отметить я тут был такой далеко не один – за множество поколений, не видевших Солнца и нормального сельского хозяйства, рацион пони существенно скорректировался и скорректировал зубной ряд. Наиболее заметно это было на примере рейдеров, некоторые из которых были уже даже не всеядными, а хищниками, изменения в их ротовой полости бросались в глаза сразу, даже если и не приглядываться. Салат определённо удался на славу, но всё же его было мало чтобы насытиться. Я уже собирался заказать ещё что ни будь, но Тинсмит и Хевенли (как я успел узнать у Тандерклауда её полное имя – Хевенли Хэнд) вернулись раньше. Пегаска вручила мне ключи от комнаты №7 со словами «Чувствуй себя как дома, О’Райли» (очевидно имя того, кого мне предстояло изображать) и, получив от Тинсмит указания где и во сколько мне надо быть завтра, я отправился туда, предварительно поинтересовавшись сколько с меня за виски и салат, на что получил ответ «За счёт Гильдии». Импера уже ждала меня там. Я заметил её только когда вошёл в номер и успел закрыть за собой дверь и включить свет. Чуть не выбил крупом дверь, отпрыгнув назад от испуга. Она сидела на полу возле окна, пистолеты-пулемёты и прочее снаряжение, которое было при ней, сложила возле комода. Помимо её вещей и нашей общей поклажи в комнате были разложены вещи бандита «Красных Мантикор» – оружие, броня и кое-что из личных. —Напугала, чертовка! Нельзя же так неожиданно... Ты вообще как сюда попала? —Извини, – с её извечным выражением лица было невозможно понять то ли ей действительно жаль, что она меня напугала, то ли она это чисто приличия ради, – Пробралась через окно. Если я хочу куда-то проникнуть незамеченной, обычно у меня это получается. —Ну что ж, добро пожаловать в мой скромный номер… – я хотел было сказать «располагайся», но Импера и так уже весьма неплохо тут расположилась, – Вернее, в номер товарища О’Райли, который я временно позаимствовал. Ему то он уже всяко без надобности. —Ты собираешься подобраться поближе к Директору и убить его, используя копирование генотипа для проникновения через защиту. —Ты что, подслушивала? —Нет, просто это очевидно. В этом городе есть один аликорн, способный обходить магические щиты, настроенные на ДНК, с помощью перевоплощения и желающий убить Директора, и одна организация, желающая убить Директора и ищущая того, кто сможет обойти магический щит, настроенный на ДНК. Сотрудничество с целью достижения общей цели неизбежно. —А… – я собирался задать вопрос, но Импера предугадала его заранее. —Если бы у тебя не появилась острая необходимость убить Директора ты бы так и не покинул ферму. Я закрыл рот, остававшийся открытым на протяжении всей фразы Имперы, и состроил обиженное выражение лица. Импера, впрочем, это проигнорировала. Её способности к логическому мышлению поражали, но привычка перебивать… Не то чтобы сильно раздражала, но всё же была крайне неприятной. —Я собрала информацию о предложениях непостоянной работы для наёмников. Изложить расклад? —Давай, – я сбросил с себя всё снаряжение, кроме кобуры с пистолетом и улёгся на кровати. —Большой спрос на чистильщиков. По восточной стороне старого шоссе много рейдеров развелось. Задача – зачистка того или иного лагеря. На данный момент есть порядка семи солидных предложений и ещё около десятка по бросовой цене, в основном от бежавших из опасного района фермеров, которым платить особо и нечем. —Неплохо. Рейдеры не должны доставить много проблем. —Теперь да, – Импера бросила взгляд на мою новую снайперскую винтовку. Винтовку, которую я уже жаждал употребить для расправы над гадёнышем, чуть не разобравшим меня на запчасти (причём вероятнее всего в буквальном смысле – если бы не Импера я бы уже лежал по частям на обеденном столе в рейдерском лагере). —Что-то ещё? —Есть желающие нанять охрану каравана в одну сторону, три предложения – до Перекрёстка, до Мэйнхэттена, до Города Стойла. —Про Перекрёсток ещё можно подумать, но остальное нам пока не по пути. —Ещё есть заказные убийства. Мне удалось узнать лишь о немногих – чтобы работать в этой сфере надо заслужить определённую репутацию, но всё же есть интересные варианты. —О времена! О нравы! На что только не приходится идти честному пони чтобы заработать на жизнь. Какие у нас кандидаты на смерть? «—Знаешь, мне кажется работать киллером – это ниже твоего достоинства. Ниже нашего достоинства» «Просто так никого не заказывают. Если среди целей окажется кто-то, кто заслуживает смерти, почему бы нам не заработать на этом? Обещаю, я никогда не опущусь до такой низости, как убивать невинных ради денег» «—И я верю тебе, Блэки» «Спасибо. Вот увидишь, мы не только подготовим финансы для осуществления нашей великой цели, но и внесём вклад в очищение Эквестрии от расплодившегося зла» —Думаю тебя заинтересуют эти двое. Грэйп «Седьмая слева» Вайн, особо опасная преступница, неоднократно уходившая от правосудия. Заказ от солидной организации – Корпуса Юстициаров Свинцеграда. И Руперт «Три в ряд». Дебошир, грабитель и убийца. Заказ от анонимного богача из Мэйнхэттена. —Проредить преступный мир Пустошей – дело благое. Есть наводки, где их искать? —Руперт недавно был замечен в этом регионе, точное местоположение неизвестно. Про Грэйп Вайн не известно ничего. Её след привёл юстициаров сюда, но дальше у них дело не пошло. —Мда, не ахти ситуация. Чувствую я искать мы их будем долго. —Я буду наводить справки везде, где мы побываем. Рано или поздно они отыщутся, никто не может прятаться вечно. Особенно это касается второй цели. Дебошир точно привлечёт к себе лишнее внимание. —Ладно. Берёмся за них. Ещё работёнка? —Обыскать парочку довоенных объектов. Я отметила их на карте. —Ого, ты уже и карту раздобыла! —Да. Карту и компас. Я кое-что смыслю в картографии и смогу отмечать наши перемещения, теперь мы вряд ли заблудимся на Пустошах. —Молодец! Отлично поработала. На сегодня наши дела тут закончены, пора бы на боковую… Но знаешь, мне что-то совсем не хочется спать. Может в карты, а? —Ладно. Но учти, я очень хорошо играю. —Ну это мы ещё посмотрим. *** Она действительно очень хорошо играет. Я как раз продувал восемнадцатую партию подряд, когда в дверь постучали. За дверью меня ждала Герти. —Привет. Я тебя не разбудила? Просто мне что-то совсем не спится, вот я и решила тебя проведать… —Да нет, нам тут с Имперой тоже не спится. —Оу… Я, наверное, вам помешала? Она что, подумала, что мы… —Ох. Нет, нет, не в этом смысле. Мы просто в карты играли. И, честно говоря, я был бы рад если бы ты спасла меня от позора проиграть в восемнадцатый раз подряд. —Тогда может сходим в «Форель Фортуны»? —Не думаю, что у меня хватит денег на что-то настолько элитное… —И не думай. У меня хватит, я заплачу за тебя. Ох. Как-то это неправильно. Обычно я платил за женщин, а не наоборот… Хотя, учитывая особенности общества пони думаю в этом не будет ничего предосудительного. —Ладно. Если ты и впрямь так хочешь я не против. —Эй, Импера! Пойдёшь с нами? —Нет, спасибо, я лучше тут останусь. Кто-то же должен охранять вещи, – на самом деле ей видимо просто не хотелось лишний раз бывать в шумных местах, под завязку забитых пони. Она предпочитала отдыхать в тишине и покое. —Ну как знаешь. Если всё-таки захочешь присоединиться – ты знаешь где нас искать. Мы покинули бар и пересекли площадь, народу на которой наконец-то поубавилось – как ни как время уже приближалось к часу ночи и даже для некоторых любителей погулять допоздна это было уже слишком, ведь завтра им предстоял очередной непростой постапокалиптический день. По ту сторону площади нас встретило широко распахнутыми дверями казино-ресторан-отель (впрочем, так оно встречало не всех – уровень платёжеспособности тщательно проверялся персоналом на входе, но Герти тут уже хорошо знали и для неё и всех кто с ней этой процедуры не существовало). В отличие от улицы, где можно было встретить горожан и гостей города самого разного достатка, тут наслаждались прелестями капитализма исключительно зажиточные и богатые пони. Внутреннее убранство ничем не напоминало о том, что когда-то тут было промышленное предприятие – в дизайн тут вложились ничуть не меньше, чем в лучших казино Америки. Шик и блеск этого места, так сильно контрастировавшие с разрухой и нищетой Пустошей, произвели на меня неизгладимое впечатление. Широко распахнутыми глазами я взирал на это великолепие в состоянии, близком к эйфории. —Во что сыграем? Тут есть покер, рулетка, блэкджек, пара игральных автоматов. —А что больше нравится тебе? —Блэкджек. —Значит играем в блэкджек. Мы обменяли крышки на фишки и уселись за игровой стол. С правилами я в своё время ознакомился в США, проиграл тогда немало казённых денег, но о потраченном времени не пожалел. Я сделал ставку, эквивалентную ста пятидесяти крышкам. —О, ты скромничаешь, – Герти же скромничать не стала и поставила сразу три сотни. Дилер раздал карты. Мне достались туз и дама червей, Герти получила валет пик и девятку червей, открытой картой дилера оказался пиковый туз. Добирать никто не стал. Дилер вскрывает вторую карту и… Семёрка крести! —Одномастный блек-джек, поздравляю, – дилер выдал мне и Герти выигрыш. Новая раздача. В этот раз я поставил две сотни, Герти же пошла дальше и поставила целых шесть. У меня тройка и семёрка, у Герти двойка и валет, у дилера четвёрка. —Ещё. Ещё одна семёрка. Семнадцать. —Хватит. Дилер перешёл к Герти. —Ещё. Герти получила восьмёрку. Итого двадцать. Конечно же брать больше она не стала. Дилер взял ещё две карты и открыл вторую. Четвёрка, валет, двойка и дама. Явный перебор. Игра продолжалась долго, мы вошли в азарт и всё делали и делали новые ставки. В конечном счёте мы всё же ушли в солидном плюсе, фортуна нам благоволила – Герти выиграла пять сотен крышек, а я семь. Тише едешь – дальше будешь, как говорится. Ставил я меньше, но и меньше терял, когда проигрывал. Выигрыш было решено спустить в ресторане. Обстановка в ресторане была не менее роскошной, чем в основном зале, а в чём-то даже и более. Атмосферу прекрасно дополняла и живая музыка. И цены в местном меню были соответствующими. При грамотном расходовании средств на стоимость одного местного блюда из числа наиболее дешёвых можно обеспечить себя пропитанием на целый день. Но экономить сегодня я не собирался, я слишком долго был лишён удовольствия питаться в ресторанах, «Метрополь» всё чаще являлся ко мне во снах. Меню было обширно, я потратил много времени на то, чтобы сделать выбор. Салат «Завтрак принцессы», порция гренок, большая сырная тарелка «по кантерлотски», стейк из радсвина с тушёными овощами, запечённый картофель с зеленью и небольшой тортик на десерт, а запивать всё это я буду молодым красным вином. Герти заказала себе салаты «Северное сияние» и «Зелёная тарелка», бифштекс из мантикоры с картошкой, поджаренной на гриле, и игристое белое вино на запивку, а на десерт она съест половину моего тортика. —Потрясающее место. Теперь я понимаю почему тебе тут так нравится. —Рада что ты тоже так считаешь. Мама водила меня сюда пообедать ещё когда я была совсем маленькой, а потом я стала ходить сюда сама, уже не только за едой. Конечно, мама никогда не одобряла то, что я много играю, но и не пыталась мне препятствовать. Я вообще не помню, чтобы она когда-то мне в чём-то отказывала. Разве что… После того нападения рейдеров пять лет назад больше город я не покидала. Каждый раз, когда я планирую прогулку за ворота, у мамы неожиданно находится для меня поручение. —Она так оберегает тебя. Ты – самое дорогое что у неё есть, и она боится тебя потерять. —Знаю. Но понимаешь, Блэки… Тухну я тут. Слишком всё обыденно, скучно. А я хочу приключений. Хочу взглянуть в лицо неизвестности. Эх, мажорочка моя… Мне б твои проблемы. И всё-таки я тебя понимаю. Таким же ведь был, молодым и неугомонным. Потому ведь и в КГБ пошёл. Может потому и живой – не окажись я в тот день на стене Кремля может так и сгорел бы в ядерном огне. —Неужели тут действительно настолько скучно? —Трудно, наверное, в это поверить, когда впервые видишь всё это, но за двадцать два года приедается и не такое. Хотя знаешь… С тобой тут всё по-другому. Наверное, это моя лучшая ночь за последние годы. —Так выпьем же за то, чтобы как можно больше ночей были как эта! Мы подняли бокалы и, чокнувшись, выпили. Нам как раз начали приносить еду, и мы приступили к трапезе. Качество пищи тут действительно было на высоте, и я не просто хорошенько отъелся, компенсируя три дня вынужденного голодания, но и получил эстетическое наслаждение. Герти, судя по всему, еда тоже понравилась, что не удивительно – она наверняка уже давно всё тут попробовала и знает, что ей нравится, а что нет. Завершив приём пищи, мы принялись за остатки вина, попутно рассказывая анекдоты. Конечно же своим умом я вероятно не понял бы и половины юмора из арсенала Герти, для этого надо было родиться пони, но мозг своевременно выхватывал из воспоминаний Луны нужные фрагменты, и я вдоволь нахохотался. —«Мюллер заходит в свой кабинет и видит Штирлица, роющегося у него в сейфе с секретными документами. - Что вы здесь делаете, Штирлиц? – спрашивает Мюллер. - Трамвая жду – отвечает Штирлиц. - Трамваи здесь не ходят. - Они нигде не ходят, у трамваев нет ног, – парировал Штирлиц. Мюллер вышел из кабинета покурить и обдумать сложившуюся ситуацию. А когда он вернулся, Штирлица не было в кабинете. "Уехал" – подумал Мюллер.» Очередной анекдот про Штирлица произвёл на Герти не меньшее впечатление чем предыдущие. Конечно, на стойкости эффекта сказывалось и постепенное увеличение количества алкоголя в наших организмах, что крайне располагало к веселью, но всё же основную роль играло качество классики советского юмора. —Слушай, а кто такой этот Штирлиц? – отсмеявшись спросила Герти. —Это такой известный эквестрийский шпион. —Никогда о таком не слышала. Ты, наверное, хорошо знаешь историю. —Есть такое. Спокойная музыка сменилась классическим, но бодрым танцевальным ритмом. —Потанцуем? – предложила Герти. —А давай, – я согласился не раздумывая. Я не танцевал уже очень давно, а в своём новом облике вообще ни разу, это определённо надо исправлять. «—Только не говори, что ты хочешь опозориться на весь город. Прости за откровенность, но танцор из тебя получится аховый – теоретические знания тут тебе не помогут. Танец начну я, а когда тело запомнит общий принцип продолжишь ты» Я не стал возражать. На самом деле я действительно слабо представлял себе, как буду танцевать на четырёх ногах. Цвет моих глаз сменился с зелёного на голубой, теперь моим телом управляла Луна. Мы с Герти вышли в свободную от столиков часть ресторана, предназначенную специально для танцев, и присоединились к танцующим парам. Общей идеей и динамикой танец напоминал танго, но его нельзя было охарактеризовать как «танго из параллельного мира», он был более чем самобытным, исконно поняшным. —А у тебя глаза другого света стали. —Это… Случается иногда, – ответила Луна моими устами. Постепенно я освоился в танце и принцесса, чувствовавшая себя немного не в своей тарелке в столь контактном танце с кобылой, вернула мне контроль. Конечно, в мастерстве я и рядом не стоял с Луной, но в данном случае это сглаживалось меньшей скованностью и Герти не заметила изменений. Сменяли друг друга мелодии, и мы кружились в танце, выписывая изысканные пируэты. Если бы я мог уставать я бы точно уже устал, но неутомимость – это ещё одно преимущество живого мертвеца. А вот моя партнёрша, будучи существом живым и испытывающим потребность в отдыхе, в долгом бодрствовании исчерпала свой запас сил. —Блэки… Это… Моя лучшая ночь… Сказав это Герти свалилась на меня и… Захрапела, к немалому удивлению многих присутствующих. Хотя нашлись и те, на кого это не произвело никакого впечатления, будто они так и знали, что это произойдёт. И как оказалось действительно знали. —Опять до упаду? Хех. Ну теперь тащи её домой, герой-любовник, – сказал проходивший мимо официант. Ну что уж тут поделать, действительно придётся тащить, думаю разбудить её сейчас не сможет даже выстрел из «Доры». Взвалив единорожку на спину, я направился к выходу, благо по счёту мы уже заплатили и больше меня тут ничто не держало. Даже после столь нескромного позднего ужина (или раннего завтрака, тут уж с какой стороны посмотреть) у меня осталось около четырёх сотен крышек от моего выигрыша (изначально я хотел отдать их Герти, всё-таки играл я на её деньги, но она оставила их мне). Конечно, Герти и на вид была явно не худой, но и назвать её полной, или тем более толстой было ну никак нельзя, вполне себе в меру упитанная пони. И всё же по ощущениям она определённо была куда тяжелее чем на вид. Магазин конечно же был уже закрыт, а жили Герти с матерью не в самом торговом квартале. После получаса блужданий по городу и спрашивания дороги у случайных прохожих я всё-таки добрался до их квартиры в элитном жилом комплексе, в который была превращена бывшая мэрия. На двери всё ещё висела довоенная табличка «Департамент архитектуры и строительства», под которой висели две послевоенные, самодельные: «Мастер Тинсмит» и под ней «Герти». Я постучал в дверь. Долгое время ничего не происходило, и я решил, что постучал недостаточно сильно, но, прежде чем я успел постучать ещё раз, по ту сторону двери раздались шаги и вскоре передо мной предстала Тинсмит, заспанная и с растрёпанной гривой. —Ох, Герти-Герти… Чувство меры – это не про тебя, – оружейница покачала головой, – Отнесёшь в комнату? Боюсь мне её не дотащить. —Конечно. Куда идти? —Прямо и налево. Я вошёл внутрь. Квартира была обставлена практично и удобно, без излишеств и особых изысков, но в то же время комфортно и уютно. Мебель была простой, зато надёжной и функциональной, на стенах висели картины, изображающие довоенные пейзажи. Путь в комнату Герти лежал через бывший зал ожидания для посетителей. Обстановка в помещении была полностью переработана – теперь комната совмещала в себе функции кухни, столовой и зала. Спальня Герти располагалась в бывшем кабинете директора департамента. Многие элементы интерьера остались нетронутыми с довоенных времён – так на бывшем директорском столе стояла выцветшая фотография под треснутым стеклом в поеденной термитами деревянной рамке, на которой была запечатлена красивая кобыла в военной форме. Нижний правый угол фотографии пересекала траурная лента. Я уложил Герти на кровать и укрыл одеялом, на её лице появилась умилительная улыбка. —Сладких снов, малышка, – я вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. В зале меня уже ждала Тинсмит, чтобы препроводить на выход. Вернее, это я думал, что для этого. Я уже собирался уходить, когда она окликнула меня: —Уходишь? —Собирался. А что? —Знаешь, сейчас ложиться спать уже поздно и раз уж ты меня разбудил я тут подумала… Может шахматы? *** Время до начала миссии я коротал за просмотром фотоальбома, принадлежавшего директору департамента, который я одолжил у Тинсмит из праздного интереса. О чём, впрочем, пожалел – на первой же фотографии были запечатлены сам директор и та самая кобыла с фотографии из его кабинета в свадебных нарядах; на следующей – они же, в той же обстановке, но уже целующиеся. Там было и ещё несколько свадебных фотографий, а за ними последовало множество фото из их семейной жизни – вот они в парке Кантерлота, вот в ресторане, вот у себя в квартире, вот роддом, первая фотография малыша-единорога… Страницы альбома повествовали о довоенной жизни, наполненной радостью и счастьем, но, когда в Эквестрию пришла война, дошла она и до этих страниц. Вот последняя фотография перед отправкой на фронт – кобыла уже в форме и при снаряжении. А дальше пошли фотографии среди сослуживцев, из армейского быта, на фоне поверженных врагов и уничтоженной техники. Я перелистнул ещё одну страницу – на фото кобыла позировала на фоне того, что осталось от шагохода зебр. Больше фотографий не было, следующий бой стал для неё последним. Просмотр чужого семейного альбома навевал грусть и пробуждал воспоминания о моей собственной семье, даже самые счастливые из которых теперь окрасились в траурные тона и потому вспоминать их мне совершенно не хотелось. Я отложил фотоальбом и попробовал придумать себе другое, не такое депрессивное занятие. На ум приходило не так уж много вариантов и в итоге я остановился на пасьянсах. Косынка, паук… Пол часа убил. Надоело. Ещё час остался. Это всё нервы. Давненько я ничем таким не занимался, вот они и пошаливают. Надо успокоиться и сосредоточиться. В распахнутое окно бесшумно впорхнула Импера. —Разведка завершена, – аликорница левитировала ко мне карту верфи с нанесёнными на неё отметками и пояснениями. Карта, конечно, будет солидным подспорьем, но всё же основной проблемы не решит – только проникнув за щит можно обнаружить устройство, генерирующее его. Долго выдавать себя за О’Райли я не смогу – я даже приблизительно не представляю кто он вообще такой, как должен себя вести, как говорить и многое другое необходимое для полноценного отыгрыша роли, любой кто знает его лично легко раскусит обман. А это значит, что действовать мне придётся максимально быстро и желательно избегая лишних контактов. Я потратил какое-то время на изучение карты и решил ещё раз проверить свой арсенал. Из оружия с собой я брал только боевой нож, девятимиллиметровый пистолет с тремя запасными магазинами и автомат с двумя. Всё это принадлежало О’Райли, ничего своего я не брал – палевно будет. Автомат служил исключительно декоративной деталью – даже один выстрел из него равносилен провалу миссии; от пистолета толку было больше – к нему у меня был глушитель, который я нёс отдельно, в сумке, чтобы не вызывать подозрений (вообще оружие с глушителем на Пустоши обычно не вызывало дополнительных подозрений – тут каждый второй из соображений повышения выживаемости стремился навесить на пушку всё что налезало, но всё же подстраховаться не помешает); ну, а ножик это классика – какая же скрытная операция в тылу врага без ножика? Ежели что поддеть нужно – это ножик, если горло перерезать – тоже ножик. Как ни крути, а вещь всяко нужная. Помимо глушителя в моих сумках лежали и другие полезные вещицы – кусачки, обнаруженный всё у того же О’Райли набор ключей, коробка шпилек и отвёртка. Минималистично, конечно, я бы предпочёл снаряжение посолиднее, вроде стелс-плаща, но где ж его сейчас раздобыть? Вещь редкая, на дороге не валяется. И вот пробил час. Образно говоря. А если говорить буквально, то часы пробили шесть. К этому времени я был готов, успел даже опрокинуть стакан виски для храбрости. Лже-О’Райли покинул бар и направился к верфи. Разглядеть щит, покрывающий район верфи издалека было практически невозможно, но, когда я подходил ко входу на охраняемую территорию (там прямо так и написано на табличке над воротами – «ВНИМАНИЕ! ОХРАНЯЕМАЯ ТЕРРИТОРИЯ! ВХОД СТРОГО ПО ПРОПУСКАМ»), щит уже был прекрасно виден, он выглядел как большая полусфера, с пробегающей по ней красной рябью. Судя по колебаниям поверхности полусферы щит был весьма нестабилен, на месте Директора я бы не рискнул им пользоваться – того и гляди глюкнёт и распылит на атомы. Ворота, через которые мне предстояло пройти, охраняли двое охранников. —Гляди! Это ж Райли! – крикнул один из них другому, – Райли! Ты где пропадал? —В запое, где ж ещё? И меня зовут О’Райли. —Да иди ты в пень со своей «О», йокландец хренов. Если хочешь остаться при всех конечностях – тебе лучше пулей бежать к генераторам, сегодня твоя очередь там дежурить и, если Кингслей тебя там не обнаружит, тебе точно пиздец. —Ох ты ж бля! – с выражением лица как у студента, обнаружившего что он проспал пол экзамена, я бросился бежать… Куда ни будь. Что это за генераторы такие и где они находятся я конечно же понятия не имел. Замечу, что бегать в броне «Мантикор» удовольствие то ещё – если бы её делал человек я бы сказал, что руки у него растут из жопы. Верфь представляла собой… Собственно более чем типичную верфь. Такую можно было без труда найти в любом прибрежном советском городе и зачастую не в единственном числе. Архитектура простейшая – голый бетон и неокрашенный металл, может это и не слишком эстетично, но от верфи и не требуется поражать воображение изысканностью внешнего вида, важна только функциональность. Зданий на территории было много, это я подметил ещё при рассмотрении карты, и стояли они довольно плотно, лишь ближе к берегу они расступались, открывая взору простор северного моря. Вдали, у самого горизонта, был виден громадный корабль, севший на мель. Дредноут «Ми Аморе Каденца». Двенадцать орудий калибра 502 мм, размещённых по три в четыре башни, броня, достигающая 442 мм… Там, где на Земле бал правили авианосцы, в этом мире торжествовал линкор. Что вполне логично – авиация зебр состояла из цеппелинов, а у Эквестрии авиации не было вообще, её заменяли пегасы, самим фактом своего существования делавшие создание боевого самолёта совершенно бесполезной затеей, и их воздушные корабли, которые с авиацией роднило только перемещение по воздуху. Свернув за очередной угол очередного здания, я на полном ходу налетел на жеребца-земнопони, ростом и комплекций раза в полтора крупнее обычного пони. А вот О’Райли комплекцией не отличался и потому от удара я отлетел на добрый метр. Врезался я в него прямо рогом и теперь испытывал весь спектр «приятных» ощущений, перед глазами всё поплыло. Немного оклемавшись, я разглядел его подробнее. Красная шерсть, грива и хвост цвета «пепельный блондин», сигара в зубах, характерная раскраска брони… Если я ничего не перепутал и описание, полученное от Герти, точно, то передо мной никто иной как Кингслей. Тот самый. Ёбаный рот, я попал! —Райли! – жеребец самодовольно ухмыльнулся, – Как ты вовремя, ничтожество! Я как раз искал повода отвесить кому ни будь пиздюлей, а тут ты взял и сам себе отвесил, мне даже ничего делать не пришлось! Ты какого хрена не на посту, скотина? —Я… —Да, ты! Или ты видишь тут кого-то ещё к кому я могу обращаться, алкаш несчастный!? Что я обещал с тобой сделать, если ещё раз обнаружу что ты проебал дежурство? —Не помню… —Конечно не помнишь! Все мозги пробухал! Кингслей схватил меня зубами за ухо и потащил куда-то. —Пусти! Больно! – бля, это реально пиздец как больно, – Оторвёшь же! Мне приходилось прилагать всю силу воли, чтобы не раскрыться. Мало того, что боль и так была просто адской, так Кингслей ещё и шёл быстрым шагом и я, на коротких ногах О’Райли, за ним не поспевал, падал и он просто волок меня по растрескавшемуся замусоренному бетонному покрытию, от чего незащищённые бронёй участки моего тела быстро покрывались ссадинами, царапинами и порезами. Мне хотелось вот прямо сейчас выхватить нож, повалить его на землю, наступить на горло, перекрыв дыхательные пути и медленно резать на кусочки… Но вместо этого я был вынужден терпеть издевательство со стороны этой мрази. Кингслей протащил меня мимо зданий, которые Импера пометила на карте как «Казармы», «Столовая» и «Сортир» (я конечно же спросил её, почему она окрестила это сооружение именно так, а не, например, «Общественный туалет», что было бы для неё логичнее, на что она ответила, что стремилась составить карту на понятном мне языке, а также в целях экономии места), потом мимо пары подсобных помещений, настолько незначительных что Импера не сочла нужным их упоминать, и наконец дотащил до крупного сооружения, отмеченного на карте знаком «?». Там он без труда поднял меня в воздух и разжав зубы отправил в полёт, окончившийся крайне болезненным ударом об бетон. Это ж насколько сильные у него челюсти, раз он может делать такое без особых усилий!? —Это последний раз, когда я тебя пощадил, – бросил он напоследок. Я остался один перед дверями судоремонтного цеха. Вот он, объект «?», оказавшийся ничем иным, как генераторной. Одна из седельных сумок порвалась и мне пришлось переложить всё что в ней лежало в другую, благо даже общий вес моей поклажи был невелик и баланс не нарушался. Сумка, к счастью, была не моя, а всё того же О’Райли. Какой же говнюк этот Кингслей, когда отключу этот щит обязательно найду его и прирежу. Чёрт, ухо просто горит, давненько мне так больно не было. Да и не только ухо, вообще всё болит, сейчас бы Мед-Х вколоть, так ведь нету. Ладно, отставить лишние размышления. Надо сосредоточиться на задаче. Не похоже, чтобы на верфи была высокая потребность в электричестве, даже фонарей тут было не так уж и много, не говоря уже о чём-то что способно сожрать действительно много электричества. Зачем тогда отводить такое большое здание под одни только генераторы? Тем более никаких проводов от здания не отходит. Значит генераторы питают что-то внутри помещения. Что-то очень прожорливое и, судя по всему, важное. Иначе почему Кингслей так разозлился именно из-за того, что О’Райли не было конкретно на этом посту? Бандит пропал явно не так уж и недавно, дня три-четыре его точно не было и за это время он пропустил не одно дежурство, но до этого заместителю Директора не было никакого дела, его волновал только этот пост. Возможно в этой логической цепочке и есть изъяны, но на мой взгляд всё очевидно – устройство, генерирующее щит, расположено тут. Двери конечно же оказалась заперты. Вот и отвёртка со шпильками пригодились. Как я успел заметить праздношатающихся бандитов на верфи не было – все кроме ночных охранников уже отошли ко сну, а значит вероятность что меня кто-то застанет за этим занятием крайне мала. Замок оказался той ещё сволочью и обломал мне четыре шпильки, прежде чем наконец сдался. За это время мимо меня даже успел пройти один патрульный, на моё счастье его накопытники громко бухали по бетонному покрытию, оповещая меня о приближении угрозы, и я успел быстренько спрятать инструменты. Двери открываются и… Ёшкин-матрёшкин! Теперь понятно почему у столь важного объекта всего один наружный охранник. —Пройдите голосовую идентификацию, – заявил механический голос. Громадное помещение было утыкано турелями. Они свисали с потолка, стояли на полу и торчали из стен. Всех форм, видов и калибров, восстановленные довоенные и самодельные послевоенные. И все они направили свои стволы на меня. Я еле сдержался чтобы не выматериться вслух и таким образом эту самую идентификацию провалить. Обращался ко мне громадный боевой робот, выглядящий чуть ли не внушительнее чем все эти турели вместе взятые. Ультра-Страж. ГДЕ ОНИ РАЗДОБЫЛИ УЛЬТРА-СТРАЖА!? —Пройдите голосовую идентификацию, – повторил он свой запрос. Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! Выбежать за дверь? Хрен знает, как он на это отреагирует, может ведь и ракетами пальнуть, а это мы уже проходили – мой щит и одну-то ракету с трудом держит, а у этого их четыре, меня просто порвёт на кусочки. Ну, конечно, если они все влетят в щит одновременно, то он примет на себя весь урон, но в таком случае меня ждёт куда более позорная смерть – меня расплющит об ближайшую стену ударной волной, совмещённой с магической отдачей, которая при такой перегрузке будет просто чудовищной. Что ещё я могу сделать? Телепортироваться отсюда куда подальше. Правда с моей то точностью и «удачливостью» я имею все шансы оказаться, например, на дне моря. Хотя есть ли у меня выбор? Пожалуй, телепортация – единственный способ получить хоть малейший шанс выжить… «—Кингслей» «Кингслей? Что Кингслей? Кингслей! Ну конечно!» Я прикоснулся копытом к своему многострадальному левому уху, на котором ещё оставалась ценнейшая в данной ситуации жидкость – слюна Кингслея. Потоки магической энергии разлились по моему телу, преображая меня на генетическом уровне, в этот раз используя за основу ДНК заместителя Директора. Есть пони с короткими гривами, есть с длинными, а есть с такими как у меня и Кингслея – роскошными громадинами, которые не только выглядят красиво и требуют чертовски сложного ухода, но и способны спрятать под собой рог единорога – деталь, которую я вынужденно добавил к своему новому облику. К счастью, в отличие от щита, где мне нужно было 1 в 1 соответствовать О’Райли, в случае с роботом мне не обязательно полностью повторять Кингслея – главное воссоздать голос. —Последнее предупреждение. Пройдите голосовую идентификацию. —Я – Кингслей, болванка ты железная. Я что, правда это сказал? Это же глупо – хамить роботу. —Идентификация пройдена. Допуск подтверждён. Турели вернулись в исходное положение, а Ультра-Страж потерял ко мне всякий интерес. Я зашагал к другому концу помещения, к дверям, которые вели в главный зал, где вероятно и располагались генераторы. Я шёл уверенным шагом, всем своим видом демонстрируя превосходство (хотя казалось бы – кому его тут демонстрировать?) и попутно осматриваясь. Чтобы изрешетить меня в считанные секунды не потребовалось бы и четверти установленных в первой линии турелей – их количество и грамотное расположение, не оставлявшее слепых зон, лишали всякого сюда входящего любых шансов укрыться от огня. Однако вся эта оборона конечно же создавалась не для противостояния вторженцам-одиночкам, оборона здания была рассчитана на противостояние организованному штурму. Об этом, в частности, говорило и наличие последующих линий обороны. Тут турели уже дополнялись укреплениями, предназначенными для пони, а значит в случае, если противник сметёт первую, чисто роботизированную, линию, его встретит огнём полноценный гарнизон. Третья и последняя линия была практически лишена турелей, зато оборонительные рубежи тут были выполнены из куда более прочных материалов, эти позиции предназначались для снайперов и пулемётчиков, противник попадал под огонь, ведущийся отсюда, одновременно с огнём второй линии. Сколько же, чёрт возьми, всё это стоит? Сюда наверняка вбуханы сотни тысяч крышек. И ведь у Директора столько явно нет. Мне вспомнились слова истёкшего кровью бандита: «Недавно в городе мутный тип объявился – ходит в плаще да шляпе, мафиози недоделанный, рожа вся забинтована, одни глаза видно! Братва поговаривает он к Директору ходил, после этого тот и подмял под себя город!». Тогда я не придал этой информации большого значения, но теперь она становится важной деталью мозаики. Таинственный спонсор, обеспечивший главаря банды чудесами довоенной инженерно-магической мысли… Но зачем? «И тип этот теперь постоянно на «Каденце» сидит, а с ним Кингслей и самые крутые из банды. Что-то они там нехорошее мутят, точно говорю!» – ещё одна фраза. Значит корабль. Ему нужен корабль. Но для чего? Что ценного там есть? Они хотят вернуть его в строй? Но тогда было бы логично затащить его на верфь, а они этого делать не торопятся. Нет, им нужно не это. Как я не старался я не мог припомнить чтобы на корабле было что-то действительно ценное, вероятно потому, что ничего такого там и не было, он был ценен как боевая единица, но отдельные его компоненты, особенно после двухсотлетнего стояния на мели, не представляли ценности. Тогда что? Во всём этом не хватает одной важной детали, возможно, когда я доберусь до Директора, я смогу её получить и тогда картина сложится. Я отворил двери и вошёл в главный зал. Десятки пар глаз обратили взор на меня. — Внезапная проверка! Чего уставились? Работаем! Никто не посмел возразить «Кингслею». Охрана и персонал, обслуживающий громадную установку, занимавшую практически целиком помещение, предназначавшееся для ремонта весьма немаленьких судов, вернулись к исполнению своих обязанностей. Генераторная установка представляла собой четыре чёрных прямоугольника футуристического вида, соединённых между собой сетью проводов и мостиками, по которым перемещались инженеры, считывая какие-то показатели с приборных панелей и что-то там регулируя. Судя по всему, из-за нестабильной работы щита за генераторами требовалось постоянное наблюдение. Именно сюда стекались все провода, идущие от турелей, а в самом центре помещения расположился пирамидообразный бункер, в который от генераторов уходили толстенные кабели. Вот он то меня и заинтересовал. Его охраняли двое бойцов в особо мощной броне, как у того бандита, чьи пулемёты я прикарманил. —Здоров, Кинг. Опять Директор параноит? Неформальный стиль общения и никакого раболепия. Приближённые Кингслея, элита банды. —Ага. Опять этот дрочёный щит проверять послал. Как будто с ним тут что-то случиться может. —Что-то он в последнее время дёрганый сильно стал, братва поговаривает что неспроста это, кипеш большой назревает. Не слыхал, мож начальник сболтнул чего про это? —Спокуха, братва, всё на мази. Кто ж на нас попрёт? Петушков из трущоб мы прижали, а гильдейские шибко шкурами своими дорожат – зассут бузить. —Эт факт. Ссыкули гильдейские нам не угроза. И куда ты теперь? Назад на корабль? —Да схожу гляну что там да как со щитом, всё равно делать нехер. —Чё, совсем там тухло на дредноуте этом? —А чё там интересного может быть? Металлолом металлоломом, хрен его знает, что Директор там вообще забыл. —Тогда как сменимся мож в карты? —А давайте. Собираемся там же где и всегда. Мне на удивление хорошо удавалось вести диалог в стиле Кингслея, я как-то даже не задумывался о том, что именно мне нужно говорить – слова находились сами. Есть в этом что-то странное… Только совсем нет времени об этом думать. Размышления – потом, сперва дело. Пройдя мимо охранников, я прошёл к сердцу здания – устройству, создававшему щит. Устройству, от которого мне нужно было избавиться. Но как? Представшая передо мной штуковина, расположившаяся точнёхонько в центре пирамиды (собственно она и занимала практически всё свободное пространство – большая часть объёма немаленькой конструкции представляла собой толстенные стены, пробить которые можно разве что прямым попаданием мегазаклинания) и подключённая сразу к четырём кабелям определённо и без меня была повреждена, я и приблизиться то к ней не смогу – устройство искрило и так и норовило прибить смертельной дозой электричества кого ни будь, кто окажется достаточно глупым чтобы войти в радиус поражения. Это исключает вариант нанесения непоправимых повреждений. Нет, я, конечно, могу расстрелять эту штуку из пистолета, но, во-первых, в помещении даже глушитель не обеспечит мне должного уровня тишины – как минимум лязг затвора кто ни будь да услышит, а во-вторых, как она на это отреагирует – тайна, покрытая мраком, может и издохнет без последствий, а может и рванет вместе с половиной верфи. Ну её нафиг, не люблю я связываться с нестабильной смертельно опасной электроникой. Вариант номер два – отключить. Опять же вопрос в том, как? Тут нигде нет кнопки «Выкл.», а если она и есть – то она находится на самом устройстве. А к устройству приблизиться нельзя. Тупик, однако. Есть конечно и ещё варианты – отключить генераторы, таким образом лишив щит питания, например. Но для этого мне придётся сначала узнать, как их выключить, а потом зачистить помещение от всех тех, кто может включить их обратно. Сделать это тихо и незаметно – миссия из разряда невыполнимых. И наконец мне в голову пришла последняя идея. Перепрограммирование. Если щит нельзя отключить, то перенастроить его так, чтобы он пропускал кого попало – наверняка можно. Должны же они были как-то настроить его на себя, значит настраивается он дистанционно. Я покинул бункер, направился к лестнице, ведущей на мостики у генераторов, по которым сновал обслуживающий персонал и… Какая удача! Сразу наткнулся на инженера, зачем-то спускавшегося вниз. —Ты. Идёшь со мной, дело есть. Жеребец удивился, но возражать не стал. Мы прошли в подсобное помещение, вход в которое располагался в дальнем углу зала. Там-то я и приставил ему нож к горлу. —Ну привет. Будем знакомиться. Я Блэкфайр, тот кто прервёт твою жизнь, если ты попробуешь привлечь внимание охраны. А ты инженер, и сейчас ты мне кое-что расскажешь о щите… —Погоди, я тебе не враг, у нас общий интерес. Послушай, ты же из гильдейских? —Положим, что так. А что? —Я тебе не враг, – повторил пони, – Я не из банды. Мне этот урод одноглазый нахрен не сдался – я только рад буду если вы его прикончите. Ты же за этим пришёл, верно? Убить Директора? Вернуть город под свою власть? Давай так – я тебе помогаю, а вы меня оставляете работать у себя. Догадливый, однако, инженер. И в перебежничестве толк знает. —Хорошо. Я договорюсь на счёт этого, – я убрал нож от его горла, – А теперь говори, как перепрограммировать щит. —Это можно сделать с главной панели. Она тут, недалеко, но доступ к ней имеет только главный инженер. С ним я договорюсь, мы тут у Директора все на полурабском положении, любой из нас будет рад помочь от него избавиться. —Но за это вы все потребуете работы в Гильдии. Что-ж, ладно, будет вам работа, главное своё дело сделайте. —Есть ещё кое-что. Чтобы всё сработало нужно подтверждение администратора, а его можно выдать только с терминала Кингслея. Тебе придётся как-то пробраться туда, взломать терминал и когда придёт запрос на изменение параметров щита – подтвердить его. —Не проблема. Дай мне пятнадцать минут. —Хорошо. Но постарайся уложиться в это время. Если запрос увидит настоящий Кингслей проблемы будут у нас всех – и у тебя в том числе, тревога поднимется быстро. —Обижаешь. Такие операции – моя специальность. Я буду на месте ещё до того, как истечёт время. —Я серьёзно. Не облажайся. Я, конечно, хочу избавиться от Директора, но не ценой своей жизни, а рискую я сейчас именно ей. —Ты не наглей, а то ведь я могу найти перебежчика и посговорчивее. Делай своё дело. А я сделаю своё. Мы вышли из подсобки и как ни в чём не бывало направились по своим делам, всем своим видом показывая, что всё нормально, ничего не произошло, беспокоиться не о чём. Возможно, мы даже немного переигрывали, по крайней мере один стражник точно глянул на меня с подозрением. Правда мой ответный взгляд, как бы говорящий: «Чего уставился, урод? Нарываешься?», заставил его поджав уши опустить взгляд в пол, демонстрируя полную и безоговорочную капитуляцию. Местоположение кабинета Кингслея я прекрасно знал, благодаря карте Имперы, путь до него не занял много времени – минут пять спокойного шага. Охрана немало удивилась моему появлению, но пропустила без каких-либо вопросов. —Это как он так? Он же у себя там был, – услышал я шёпот одного из бандитов. —Балда ты. У него там наверняка куча потайных ходов, через них и вышел, – так же шёпотом ответил ему другой. Значит Кингслей у себя. Отлично. О эта физиономия. Ублюдок знатно опешил, когда его порог перешагнул… Он сам. Его переполняли удивление и ужас, наверняка он сейчас проговаривал про себя «Это сон. Это просто сон. Я просто задремал в своём кабинете. Сейчас я проснусь, и ОНО исчезнет». Я тут же схватил его телекинезом за горло, не давая издать ни звука. Вот он, Кингслей. Безгранично уверенный в себе, наглый, нахальный, дерзкий, лучший боец «Красных Мантикор», не подчиняющийся никому кроме самого Директора (да и тому в общении с ним приходилось фильтровать базар). Ну и где вся твоя спесь теперь, ублюдок? Сидящий передо мной пони был лишь тенью себя – дрожащий от страха, с глазами полными ужаса, застывший в немой мольбе о пощаде и… Ой, фу-у-у… Кингслей, я конечно всё понимаю, но обмочиться – это уже слишком. Луна тихо хихикала в копыто, а я смеялся в голос, зрелище было то ещё. По пути я долго представлял, как отомщу Кингслею, но реальность оказалась куда лучше даже самых смелых моих фантазий – заместитель Директора сел в лужу не только в фигуральном, но и в самом что ни на есть буквальном смысле. В этот момент он был настолько жалок и смешон, что у меня никак не получалось его ненавидеть – он был слишком ничтожен чтобы вызывать это чувство. —И это – лучший из «Мантикор»? – заговорил я, отсмеявшись, – Удивительно как таких позорищ не смела первая попавшаяся банда рейдеров. Знаешь, когда я входил сюда я шёл убивать, но теперь… Ты настолько жалок, что мне совсем не хочется этого делать. Совсем скоро Директор умрёт, ваша банда будет обезглавлена, распадётся и утратит контроль… А тебя я выставлю на посмешище перед всем городом. Жестоко, не правда ли? А знаешь почему я это сделаю? Потому что НИКТО. НЕ. СМЕЕТ. ТАСКАТЬ. БЛЭКФАЙРА. ЗА. УШИ! Только теперь Кингслей наконец понял кто перед ним. Моё имя конечно ни о чём ему не говорило, но вот за уши он сегодня оттаскал явно не так уж много пони, вероятно всего одного. Сорвавшись на крик, я немного утратил концентрацию и ослабил хватку, но я уже успел придушить Кингслея достаточно сильно, чтобы он смог выдавить из себя лишь одно слово: —Ра-айли… —Ты что, оглох? Блэкфайр я. Не О’Райли. О’Райли, наверное, уже мёртв. По крайней мере я на это надеюсь – он попал в копыта Блоди Сильвер, думаю ты понимаешь, что это значит. Я отпустил Кингслея, всё равно помощь он позвать уже не сможет, и вернулся в свой истинный облик. —Вот он я, настоящий. Знаешь, я ведь на самом деле должен быть тебе благодарен – если бы не ты я бы вряд ли смог отключить щит. Не наткнись я на тебя – я бы не смог пройти дальше входной двери, а стригись ты чуть покороче – и я бы ни за что не смог выдать себя за тебя. —Он… Догадывался… Что придёт… Кто-то вроде тебя… Они будут… Готовы, – каждое слово давалось Кингслею с большим трудом. Думаю, если бы я продолжал его удерживать я бы мог случайно его задушить, в магии практики мне всё ещё критически не хватало, мне было сложно верно рассчитать силу. —Даже так? Директор у нас всё предусмотрел? Уверен, я смогу его удивить. —Не… Директор. Ожидаемо. Опять таинственная личность с забинтованным лицом? Как же меня бесит этот умник. Потому что он вызывает у меня страх. Страх перед неизвестностью. Он уже доказал, что способен на многое – система обороны генераторов явно его копыт дело, но на что ещё он может быть способен? Какие сюрпризы преподнесёт? Неизвестный враг – это всегда большой риск, а я в последнее время слишком часто подвергал себя риску. А вместе с собой и Луну. Я не имею права позволять себе такое поведение. Пройдя мимо заместителя Директора, более не удостаивая его своим вниманием, я направился прямо к его терминалу. На котором конечно же стоял пароль. Хорошо, что Стойл-Тековские терминалы имеют много общего с Волт-Тековскими – с последними мне доводилось работать, я кое-что понимаю во взломе таких штук… —Пароль – «Селестия». Такого поворота я не ожидал. Я обернулся и посмотрел на Кингслея. Его лицо больше не выражало никаких эмоций. Он больше не боялся меня – страх имеет смысл только когда что-то ещё можно изменить, когда борьба имеет смысл, а его поражение было абсолютным и он это понимал. Всё-таки он слишком горд и своенравен, чтобы играть по навязанным ему правилам – я ожидал от него чего угодно, но только не смирения. Хотя… Возможно в сочетании с паролем это складывается во вполне логичную картину – быть может он решил, что пришло время расплаты за его грехи? Хех, а ведь он недалёк от истины – я ведь в каком-то смысле таки посланник Богини. —Ох ты ж. Да неужели? Ты религиозен? —Тебе… Не понять… Меня. —Все вы, бандиты, так говорите. Уж я-то знаю, я в своё время наловился таких как ты, когда ещё зелёным лейтенантом был… С. Е. Л. Е. С. Т. И. Я. Ввод… Сработало! Не соврал, чертяка. Так-с, вот и запрос… Звук выстрела, практически неслышимый из-за глушителя, и лязг затвора. Звук падения тела. Я обернулся. Кингслей лежал на ковре, из его рта вытекала кровь, рядом валялся пистолет, который он незаметно вытащил из моей кобуры (глушитель я навинтил на оружие перед тем, как войти в кабинет, во избежание неприятных неожиданностей). Он предпочёл смерть позору. Что-ж, это выбор достойный уважения. Всё-таки он слишком горд и своенравен, чтобы играть по навязанным ему правилам – пусть и ценой своей жизни, но он лишил меня удовольствия отомстить за тот позор, что он мне причинил, а сам при этом остался незапятнанным. Запрос… Подтверждён. Но моя работа тут ещё не окончена – кто же бросает терминал столь высокопоставленного противника, не выудив из него всю возможную информацию? Так-с, что тут у нас ещё есть полезного… Оп! Письмо. Получено пол часа назад. «Кингслей, как только закончишь свои дела на суше вернись на корабль. Нужно обсудить кое-что важное» и подпись «Директор». Значит цель на корабле. Что-ж, это… Проблема. Но, с другой стороны, это письмо – ключ к её решению. Директор ожидает прибытия Кингслея, значит я смогу проникнуть туда беспрепятственно… Но в одиночку я там много не навоюю, придётся придумать как провести с собой отряды Гильдии. В терминале было ещё много чего, но никакой ценности эта информация не представляла. Я вновь перевоплотился в Кингслея и спокойно покинул здание. Прятать труп не было необходимости – никто и не подумает войти в его кабинет без разрешения. На подходе к условленному месту я вновь принял облик О’Райли – чтобы меня узнали. Условленное место – местечко на самом краю территории верфи, удалённое от всех важных объектов и потому абсолютно не охраняемое. А зря, ведь если бы бандиты хоть раз удосужились пройтись тут они бы заметили громадную дыру в своей обороне. Дыра была более чем буквальной – она располагалась в заборе и через неё без труда мог пролезть крупный пони в полном снаряжении. Я просунулся в дыру и помахал копытом в ту сторону, где предположительно должны были находиться гильдейцы. Вскоре они действительно появились. В маскировочных комбинезонах, прекрасно скрывающих носителя в темноте, вооружённые оружием, укомплектованным для спецопераций… Но не слишком многочисленные, всего около двух десятков. Штурмовать базу с таким отрядом бессмысленно – может мы и превосходим противника в подготовке, но против двух сотен будь мы хоть самая гвардейская гвардия у нас нет ни единого шанса. Но нам и не нужно штурмовать базу. Нам нужно на корабль. И у меня есть план. —Следуйте за мной. —Делайте как он говорит, – подтвердила мой приказ Тинсмит, лично возглавившая отряд. Вновь обратившись Кингслеем, я зашагал в сторону причала. Бандиты провожали нас удивлёнными взглядами, но задать вопрос осмелился лишь один: —Кто это с вами, босс? —Наёмники. Профи для плана Директора. Остальное – не твоего ума дело. Поди лучше сбегай к причалу, скажи пусть готовят катер. *** Ночную тьму прорезал луч прожектора. Один длинный, два коротких, снова один длинный. Я понятия не имел какими сигналами пользуются «Мантикоры» и применил стандартный эквестрийский. Вскоре с корабля ответили. Короткий, длинный, короткий. Швартовка разрешена. Я подвёл катер к небольшому причалу, приделанному к борту дредноута и осторожно, едва различая даже очертания собственного судна, пришвартовал его. Наверху лестницы, ведущей от причала на верхнюю палубу корабля, меня встретили двое бандитов, ещё не менее трёх смотрели на нас с надстроечных палуб разных ярусов. Освещал нас один единственный прожектор. —Пароль. —Чё? – вот же ж блин. Какой ещё пароль? —Хах, да расслабься, шучу. Фух, пронесло. —За такие шуточки в зубах бывают промежуточки. Отвлекая бандитов разговором, я аккуратно схватил прожектор телекинезом и начал отводить его в сторону… —Да ладно тебе, что-то ты сегодня не в настроении. Съел что ли чего не того? —Да просто день дерьмовый выдался… Кряк! Бум! Бац! Дзынь! Перестарался я с телекинезом, прожектор, и без того державшийся на соплях, окончательно отвалился, рухнул вниз и разбился, погрузив палубу в кромешную тьму. Что-ж, наверное, так даже лучше. —Вот чёрт! Ещё один прожектор накрылся. Это ржавое корыто разваливается на глазах. —Ага, того и гляди затонет. Ну я пошёл – Директор ждёт. Мы с братвой сегодня собираемся сыграть в картишки после смены, будет время – присоединяйтесь, где нас искать вы знаете. —Да мы б с радостью – так сам же знаешь, не отпустит хрен одноглазый. Хотя непонятно что тут сторожить – ну кто сюда заберётся? Обеспечение незаметности, завершение диалога… И атака! Я выхватил нож, перерубил горло одному из бандитов и тут же ударом копыта в горло лишил второго возможности поднять тревогу и, судя по всему, вообще ввёл в состояние торпидной фазы травматического шока. —Ну вот я, например, забрался. Правда, как видишь, против меня охрана не помогает, – прошептал я ему на ухо и свернул ему шею копытами. —Что там у вас за шум? – поинтересовался охранник с надстроечной палубы второго яруса, имея в виду очевидно звук упавших тел, закованных в броню. —Автомат уронил! – ответил я, – Ремешок, падла эдакая, порвался. Я поднял телекинезом обронённый одним из охранников дробовик и бросил его в море рядом с катером. Сигнал на выгрузку. Скрывавшиеся до этого под брезентом бойцы Гильдии покинули катер и взошли на борт дредноута. Ступали они профессионально и очень тихо, не привлекая ни капли внимания. Тут, на корабле, охраны в принципе не должно было быть слишком много, мы были более чем способны просто перебить тут всех, но стрельба даже на таком расстоянии имела шансы привлечь внимание бандитов на верфи и потому мы действовали скрытно, с предельной осторожностью. Кто-то (наверное Тинсмит, но в такой темноте я не мог быть уверен в этом на сто процентов) жестами отдала приказ поделиться на два отряда и прочесать корабль. Прочёсывать тут было что – Директор мог быть в любой из двух многоярусных надстроек, или вообще разместиться где-то на нижних палубах. В плане проникновения, разработанном Тинсмит на основании моих знаний об устройстве корабля, я играл роль третьего отряда. Мне досталась ближайшая к нашей текущей позиции надстройка, где ранее располагалось всё, что отвечало за управление и командование этой четырёхсотметровой махиной. Я изготовил к бою свой девятимиллиметровый пистолет с глушителем и нож, и шагнул в тесные коридоры корабля, больше не скрываясь под чужой личиной. В полумраке практически неосвещённого помещения охранник, встретивший меня внутри, не сразу распознал во мне чужака и его кровь омыла проржавевшую стену, инстинктивно пытаясь зажать копытами перерезанное горло он осел на пол и затих. Следующим на моём пути оказался бандит, вышедший из отхожего места – пуля мгновенно убила его, разворотив глаз и пройдя немаленький путь через мозг. Я осмотрел помещения первого этажа надстройки – иных противников тут не обнаружилось и судя по состоянию комнат этаж был необитаем. На втором этаже мне попался ещё один бандит, он сидел в бывшей радиорубке, спиной ко мне, и мне не составило труда прирезать его. Ныне это помещение предназначалось для ремонта всевозможных технических приспособлений. При свете дня тут определённо работало куда больше пони, но сейчас тут оставался только этот бандит, видимо не успевший завершить что-то важное… Или не бандит? Приглядевшись к убитому, я заметил полное отсутствие каких-либо опознавательных знаков, характерных для «Красных Мантикор». Он определённо был не из инженеров, встреченных мною в генераторной, хотя, судя по всему, и разбирался во всяческой технике намного лучше любого из прихвостней Директора, он был вооружён и одет в броню, но не в такую как у других бандитов, а в модернизированную довоенную боевую. Нет, это определённо не один из «Мантикор»… На лестнице, ведущей на третий этаж, раздались шаги, кто-то спускался. Двое. Я укрылся в тени справа от дверного проёма. —Гейл, ты закончил? Ответа конечно же не последовало. Очевидно, моя жертва этим самым Гейлом и была. —Гейл? Шаги замедлились, послышался характерный «ка-клац!», означающий что оружие теперь взведено и готово к бою. Враги медленно приблизились, ствол одного из автоматов просунулся в дверь, владелец оружия осмотрел помещение. К счастью, я уже успел оттащить тело убитого телекинезом далеко в тень, а кровь в полумраке была заметна плохо, да ещё и смешалась с машинным маслом, капавшим с какой-то детали турели (ещё до моего появления там успела накапать немаленькая лужа). Не обнаружив признаков жизни, боец вошёл в помещение сам, тыча перед собой оружием, я пропустил его дальше в помещение. Как я и ожидал второй противник последовал за ним. Вот его то я и не пропустил. Выпущенная практически в упор пуля поразила противника точно в висок, но ещё прежде, чем он успел умереть, я рванул вперёд, сбил с ног врага, вошедшего ранее, наступил ему на горло, не давая позвать на помощь, и ударами ножа перерезал сухожилия ног, лишая возможности сопротивляться. Помня о своих прошлых ошибках, я тут же залечил раны, предотвращая кровотечение, но при этом не сращивая сухожилия. —Так. Давай сразу проясним кое-что. У тебя сейчас два варианта – либо ты рассказываешь мне всё что я хочу знать, либо ты умираешь мучительной смертью. А если ты попробуешь позвать на помощь, – я перевоплотился в Кингслея, вызвав немалое удивление пленника, – Я смогу объяснить почему ты это делал, скажу, что тебе уже помогли и мне поверят. Твоя карта бита, партия проиграна, так что давай без глупостей. Я убрал копыто с его горла. —Чёртов идиот… – прохрипел обезвреженный враг. —Кажется ты кое-чего не понял… Я уже собирался его ударить, но тут он заговорил снова. —Не ты. Директор. Мы дали ему щит, мы дали ему лучшую оборону… Но всё зря, его полудурки-бандиты не смогли остановить даже одного не особо сильного аликорна. —С чего это ты взял что я не особо сильный? —Твои фокусы могут впечатлить профанов, не видевших ничего круче подделок Трикси, но я знаю, что такое настоящая магия. Столкнись мы с опытным аликорном, специализирующимся на боевой магии, и мы, и «Красные Мантикоры» были бы уже мертвы. И вроде бы всё в этой фразе было логично и понятно… Кроме одного. Имя. Трикси. Да, личность той, что скрывалась под псевдонимом «Богиня», перестала быть секретом, когда «Книга Литлпип» разошлась по Пустошам таким широким тиражом, какой только могло позволить себе только-только начавшее подниматься из руин книгопечатание, но всё же в памяти местных жителей она оставалась именно Богиней и называли её обычно именно так. Из ныне живущих, в той или иной степени живости, она была в первую очередь Трикси лишь для четырёх – Селестия, Луна, Флаттершай и я. И всех четырёх объединяло одно – мы родились до войны (вернее по местной хронологии я родился после войны, но на историю этого мира я смотрел глазами Луны, да и для своего родного мира я личность довоенная, так что я тоже считаюсь). И вот он именует истинным именем ту, что должна быть известна ему как Богиня. Он явно не принадлежит к числу тех, кто застал Последний День, значит он должен знать Трикси из иных источников. Выходец из Стойла? Нет, Трикси не была настолько важной личностью, чтобы упоминаться в источниках, доступных обитателям Стойл. Откуда же тогда он? Где ему могли дать такие знания? А, впрочем, у него самого и спросим. —Можешь меня убить хоть самым изуверским способом, из всех тебе известных, но ответ на этот вопрос я унесу с собой в могилу. А вместе с ним и ответы на все другие интересующие тебя вопросы, так что лучше спрашивай о том, ради чего ты и не стал убивать меня сразу, – таким был его ответ. Чёртов ублюдок. Он прекрасно знает, что я копытом его не трону, пока он не выложит мне информацию о местоположении Директора, и нагло пользуется этим. Он прямо… Прямо… Да он прямо как я! И, пожалуй, именно это в данной ситуации бесит меня больше всего. —Ну ладно, чёрт языкастый, будь по-твоему. Где Директор? —Его логово на минус седьмом этаже. Попасть туда можно только на лифте. И только если знать, что хотя кнопки «минус семь» там и нет, её функции ныне возложены на «вызов лифтёра». —Ты уже второй враг за этот день, кто выкладывает мне ценнейшую информацию на блюдечке с золотой каёмочкой. С чего вдруг такая подозрительная щедрость? Откуда мне знать, что на кнопку ныне не возложены функции подрыва лифта к чертям собачьим? —У тебя есть все основания мне не доверять. Только вот я прекрасно понимаю, что, прочесав тут всё и не найдя Директора, ты пустишь корабль на дно, чтобы исключить вероятность ошибки. А я не могу этого допустить. Директором можно пожертвовать, он доказал свою полную бесполезность, кораблём – нет. —Почему? —А вот это уже не твоего ума дело. Ты делай своё дело и не лезь в моё. КАК. ЖЕ. ОН. МЕНЯ. БЕСИТ. Но всё же… —По-хорошему надо бы тебя убить, тем более заметь, я не обещал сохранить тебе жизнь… Но всё же я её тебе сохраню. Уж не знаю, то ли это профессиональная интуиция, то ли просто приступ внезапной доброты. Надеюсь, я об этом не пожалею, – с этими словами я провёл удушающий захват накрест, лишая пленника кислорода ровно настолько, чтобы он потерял сознание, но остался жив. На всякий случай, чтобы не оставлять в тылу недобитых врагов, я прошёлся по всей надстройке, но больше никого не обнаружил. Снаружи меня уже ждали гильдейцы. Корабль был зачищен. Кроме одного единственного места, куда нам и предстоял путь. —Нашёл его? —Директора там нет. Но я знаю где мы его найдём. *** Двери лифта отворились. Минус седьмой этаж встретил нас пустотой и тишиной. Неужели всё-таки обманул пленник? Вряд ли. Зачем тогда было так париться с перенастройкой кнопок? Осторожно, стараясь не шуметь, мы продвигались вглубь этажа. Всё наше оружие было приведено в состояние полной боевой готовности – в любой момент мы могли наткнуться на засаду. Из помещения в дальнем конце коридора по которому мы шли, послышались голоса. Кто-то на кого-то орал. Подойдя ближе, я смог различить слова: —Чёртов лжец! Ты обещал мне защиту! —Из-за некомпетентности твоих рабочих проект продвигается крайне медленно, все сроки сорваны, а теперь ты ещё и провалил обеспечение безопасности, хотя мы дали тебе куда больше, чем было для этого необходимо. Ты не оправдал наших ожиданий. Ты нам больше не нужен. Я осторожно заглянул в помещение через дырку, образовавшуюся в насквозь проржавевшей двери под действием времени. Жеребец в бежевых плаще и шляпе, с забинтованным лицом ушёл через дверной проём в правой стене (которого там не должно было быть, по крайней мере я его не припоминал) и четверо его бойцов (один из которых был вооружён боевым седлом с двумя огнемётами и являлся причиной, по которой я жестом отдал остальным приказ не входить и ждать моей команды, он мог выжечь весь коридор вместе с нами в считанные секунды), в такой же броне как те трое, которых я встретил ранее, как по команде последовали за ним. Когда последний из них покинул помещение бронированная дверь опустилась вниз и, судя по характерным щелчкам, заперлась. Директор остался один. Впрочем, ненадолго. Когда мы вошли, Директор даже не пытался сопротивляться – пистолет, лежавший на столе перед ним, так там и остался. Он встретил нас сидя за своим рабочим столом. Лидер «Мантикор» действительно был очень похож на Красного Глаза, но уступал ему в росте и телосложении. Пустая правая глазница Директора была закрыта чёрной повязкой, а носил он серо-синий официальный костюм в полоску. —Ну привет, сестра. Как видишь, я опять облажался. Ты рада? – только и сказал он, обращаясь к Тинсмит и будто бы не замечая остальных присутствующих. «—Сестра?» —Сестра? – я удивился ничуть не меньше Луны. Вот это поворот. —Нет, я не рада. И ты знаешь это. Помнишь, что я пообещала маме, когда мы бежали из Филлидельфии? —Помню. —И что же это? —Всегда защищать меня. —Да. Всегда защищать тебя, что бы не случилось. Это была её предсмертная воля, Хоуп. Она пожертвовала собой, чтобы мы могли жить свободными, стать достойными наследниками своих предков. Думаешь она бы хотела, чтобы ты ТАК зарабатывал на жизнь? Чтобы ты возглавил одну из отвратительнейших банд Севера? Я никогда не нарушала своего слова, Хоуп, но это обещание мне придётся нарушить. Из-за тебя уже погибло слишком много невинных пони, я не могу позволить этому продолжаться. Хоуп. «Надежда». Вот значит, как звали его до того, как он стал Директором. Что-ж, как это часто бывает на Пустошах, надежда не оправдалась. —Да-да, я плохой пони. Я всех подвёл. Маму, тебя, этого забинтованного мудака. Так положи этому конец. Сделай наконец то, на что не решилась в прошлый раз, – за нарочитой грубостью Директора скрывалось отчаяние. По его глазам можно было прочитать что это не издёвка – это просьба. Его криминальная империя пала в одночасье, все его планы рухнули и теперь он хотел лишь одного – покоя, который могла ему принести только смерть. Своей механической рукой Тинсмит достала из кобуры пистолет. —Мне жаль, брат… Тяжёлая пуля пробила голову Директора насквозь, он рухнул на пол вместе со стулом, на котором сидел. —Вскрывайте дверь. Нельзя дать им уйти, – отдала приказ Тинсмит, и её бойцы тут же принялись его выполнять. Моё внимание привлекла коллекция оружия, которую Директор хранил у себя. Образцы тут действительно были интересные, но их ценность в основном была в изысканном дизайне, в функциональном же плане ничем особенным они не отличались. Кроме одного экземпляра. Энергомагическая граната. Дверь долго не хотела сдаваться, но в конечном счёте она пала. Я, будучи обладателем самого большого шага и неограниченной выносливости, первым влетел в проход и галопом помчался в погоню, на ходу готовя «подарочек». И я успел. Граната влетела в комнату, в которой беглецы почему-то решили остановиться. Прогремел взрыв и следом за ним в помещение вошёл я. Все четверо бойцов были мертвы, от двоих из них остались лишь кучки пепла, но их лидер уцелел, его магический щит выдержал взрыв. —Какие пони! Не ожидал, что мне сегодня удастся взять такого ценного языка. Тот самый «мудак с забинтованной рожей», о котором все так много говорят. Накрылось твоё предприятие. Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал. Ответом на мою победоносную тираду стала лишь ухмылка и выхваченный из кобуры револьвер. —Думаешь меня можно напугать этой пукалкой? – я конечно же незамедлительно выставил щит. Прозвучал выстрел. Пуля, охваченная красными энергетическими всполохами, вылетела из револьвера. Мой щит разлетелся на мириады осколков, стоило ей лишь коснуться его. Мои глаза вылезли из орбит от удивления, а затем пуля впилась в моё плечо, вызвав вспышку адской боли, быстро разлившейся по всему телу. Сознание быстро покинуло меня.