Баррикады

Тецуя в шоке. Нет, он, конечно, многое понимал: он слаб, не подготовлен к каким-либо физическим нагрузкам и даже вполне себе смирился с этим. Казалось бы, ну, что поделаешь, но сейчас, разглядывая свое тело в зеркале в ванной, он ужасался. Синякам было уже много недель, а они все никак не сходили. Тем более что Тецуя частенько падал, хоть и не перебарщивал с таблетками. Он ударялся в ванной, пару раз неудачно оступился, когда спускался по лестнице, — и вот пожалуйста. Перед ним в зеркале отражался не Куроко Тецуя, а один огромный синяк, который очень болел. Тецуя оперся об раковину ладонями и пару раз глубоко вдохнул-выдохнул. Он такой неуклюжий, беспомощный, слабый. Любой другой человек обязательно возразил бы по поводу последнего определения. Тецуя бы только покачал головой, потому что другой человек не мог знать, что происходит с Тецуей внутри. Он тонул, погружался все сильнее и сильнее и начинал захлебываться. Иногда ему хотелось закричать, чтобы кто-нибудь заметил его; заметил, как он тонет, чтобы его наконец вытащили из воды и вывели из тупика, в который он загнал себя сам. В такие моменты Тецуя мечтал разбить зеркало в ванной, чтобы не видеть себя и свою никчемность. Мисаки смогла сделать так, чтобы он не тонул целый день, но после стало хуже. Тецуя решил, что ему вообще не стоит предпринимать каких-либо действий. Вообще-то… спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Почему-то он думал, что, как только коснется дна, все закончится. И эта мысль приводила его в ужас, а кожа неприятно покрывалась мурашками. Он вроде как планировал отдалиться от всех людей, которые были ему дороги, но кое-кого он к себе сильно привязал. Не специально. Он не хотел этого, честно. Он готов клясться в этом, а потом пойти и сброситься с крыши. Он не смог отдалиться от Кисе. В те редкие моменты, когда Тецуя задумывался над тем, что творит с Рётой, переписываясь с ним ночами на достаточно откровенные и личные темы, он пытался сделать два шага назад — подальше от Кисе. А тот только делал два шага вперед, к Тецуе, словно не замечая, что тот совершенно не хочет становиться ближе к нему. Теперь, после той поездки в Киото, Рёта звал его гулять. «Ты хоть на улицу-то выходишь? Пошли прогуляемся завтра вечером, тем более давно не виделись», — гласило сообщение, посланное Кисе поздно ночью. А Тецуя застыл с планшетом в руках. Даже дышать перестал. А боль, воспользовавшись моментом, начала колотить по затылку бейсбольной битой. Терпимо. Тецуя тяжело вздохнул. И ответил положительно. Блядь. Он все делает не так. Чтобы не потерять себя окончательно, Тецуя начал общаться с этим гребаным Кисе и чисто случайно привязал его к себе. Если бы он не начал общение с ним, то сошел бы с ума, но зато никто бы не сходил с ума после его смерти. Дилемма, которая разрывала Тецую пополам изнутри. Он конченый эгоист. *** — Куроко-чи, ты что, серьезно никуда не выходил этим летом? Видеть Кисе на пороге своего дома для Куроко было… странно, не более. Рёта, в отличие от него, выглядел хорошо, в общем-то, как всегда. Загорелый, свежий, хорошо одетый. Карие глаза смотрели на Тецую с прищуром, оценивая. Сейчас от этого взгляда у Тецуи по телу пробежали мурашки. — Не люблю яркое солнце, — соврал он, подхватывая ключи со столика у входной двери. — Да ты же бледен как смерть! — воскликнул Кисе, выпуская Куроко из дома и наблюдая за тем, как он закрывает дверь на ключ и закидывает связку себе в рюкзак. — Я всю жизнь был таким, Кисе-кун, — Тецуя посмотрел на Рёту еще раз. Так как они собирались прогуляться в центре Токио, Рёта вооружился солнцезащитными очками и шляпой, во избежание нападок со стороны фанаток. И все равно, что солнце уже давно скрылось, а самая преданная фанатка узнает Кисе даже в противогазе. Разговор завязался быстро. Кисе отметил, что Тецуе идут очки и в них он похож на совершенно другого человека. Вообще, Кисе умел разряжать обстановку, не то что Куроко. Может, поэтому, а может и по какой-то другой причине, Тецуя слушал не столько то, о чем говорит Рёта, сколько то, как он говорит. Кисе говорил что-то об отборочных, о том, что отдыхать осталось меньше месяца. О том, что уже давно хотел позвать Куроко прогуляться, но все не решался и очень удивился, когда Тецуя так быстро согласился на это предложение. А Тецуя слушал его, слушал и понимал, что он самый большой придурок во всем мире. Он же, блядь, гуляет с парнем, которому он давно нравится. Тецуя мысленно дал себе смачного подзатыльника. Надо было хоть немного подумать, прежде чем соглашаться. Да, Кисе бы обиделся, скорее всего, а Куроко пришлось бы дальше гнить вместе с гитарой. Снова дилемма. Когда они проходили мимо места для курения в центре, и Тецуя посмотрел на людей, которые сейчас сжимали сигареты между пальцами, выпуская изо рта струйки дыма, его что-то дернуло. И он остановился. Кисе, который уже успел снять свои очки, посмотрел на остановившегося Куроко с легким удивлением. Тецуя перевел взгляд с курящего мужчины на Рёту и ровным голосом попросил: — Кисе-кун, купи мне сигарет, пожалуйста. Глаза Кисе округлились, а рот раскрылся, когда он потрясенно выдохнул. Рёта стоял, смотрел на Тецую и не догонял. — Ч-чего? — усмехнулся Кисе, запнувшись. — Ты так шутишь, Куроко-чи? Он, глупо посмеявшись, посмотрел в глаза Тецуе, взгляд которого был холоден, а лицо, как всегда, — безэмоционально. И улыбка с лица Рёты быстро стерлась. — Это не смешно. — Я не шутил. — Куроко-чи, — прищурился Кисе, скрещивая руки на груди, — тебе не понравится курить. Люди проходили мимо них, с интересом поглядывая на такую парочку. Кажется, пара девчонок узнала в Рёте модель, но подходить к нему не спешила, замечая, как постепенно сгущается воздух вокруг него. — Не узнаем, пока не попробую. — Не стоит… — Ну, правда, Кисе-кун, — устало выдохнул Тецуя, прикрывая глаза, — что тебе стоит? — Это вредно! — привел аргумент Кисе, мотнув головой в недоумении. Куроко лишь вздохнул. — От одной сигареты ничего не будет. — А если тебе понравится?! — Ты же только что сказал, что мне не понравится, — Тецуя смотрел на меняющееся с каждым мгновением лицо Рёты. Кажется, Кисе только что крупно облажался. — Кисе-кун, я обещаю, что просто попробую. Если мне не понравится, я не буду курить. — Тебе не понравится, — выдохнул Кисе, запуская свою ладонь в волосы и тяжело прикрывая глаза. — Давай деньги. И Кисе действительно пошел в ближайший магазин и купил сигареты с зажигалкой в придачу. Куроко охренел. Все было слишком… просто. Кисе вышел из помещения буквально через минуту после того, как зашел. Тецуе, скорее всего, не продали бы. Да даже если бы ему было двадцать, продавец ему не поверил, а если он еще и показал бы ему паспорт, то он надолго остался бы в шоке. Кисе был очень недоволен, и воздух вокруг него был каким-то… густым, когда они пошли в специально отведенное место для курения. Люди смотрели на Кисе с интересом и совсем немного с испугом. Аура Рёты сейчас действительно внушала ужас, но Куроко было все равно. — В жизни надо попробовать все, — хмыкнул он, а слова его звучали немного неразборчиво из-за зажатой между губами сигареты. И Тецуя закурил. Когда он вдохнул горький дым, который неприятно обжег его горло, Тецуя закашлялся. Некоторые люди посмотрели на него с интересом или же с упреком, а он лишь затушил целую сигарету об специально вставленную в мусорку пепельницу. — Ну как? — с издевкой спросил Кисе, который все это время стоял рядом с Куроко, наблюдая за его неудачной попыткой закурить. — Отвратительно, — честно признался Тецуя, а Кисе на это только победоносно улыбнулся. Как можно вообще курить такую дрянь? Во рту остался неприятный привкус, а Тецуя закинул пачку с зажигалкой в рюкзак, и они с Кисе пошли гулять по центру дальше, как ни в чем не бывало. Предложенную жвачку Тецуя взял с большой благодарностью. Вряд ли он когда-нибудь еще раз закурит. *** Если бы у Тецуи спросили, с каких пор он начал так хорошо общаться с Кисе, он бы только пожал плечами, потому что считал, что они были друзьями всегда. Нет, разумеется, это все началось в начале августа, после первой совместной прогулки по Токио, после первой в жизни закуренной Тецуей сигареты и обещания никогда не брать эту мерзость в рот. Куроко сидел на подоконнике и крутил полную пачку сигарет, что купил ему тогда Кисе, в руках. Тецуя доставал одну сигарету, долго смотрел на нее, вспоминая отвратительный привкус и не самые положительные эмоции от курения. Крутил и крутил сигарету в пальцах, а потом зажимал ее между губами. Почему-то в эти моменты ему всегда вспоминался фильм, который они с Момои однажды посмотрели. Сацуки ревела во время и после просмотра, а Тецуе было как-то все равно на умершего в конце героя. Однако его фразу про метафору он помнил очень хорошо. Сигареты пахли странно. Специфично. Тецую никогда не воротило от запаха дыма, ему было все равно на то, что он является пассивным курильщиком в компании курящих людей. Вдыхать выдыхаемый кем-то дым — это одно. Но когда ты вдыхаешь его сам… Тецую передергивало, и он убирал сигарету обратно в пачку, а пачку закидывал в тумбочку. Он был уверен в том, что мать туда никогда не полезет, а отец — подавно. Потом он долго пялился на соседние дома через окно, наблюдая за тем, как выключается в чужих окнах свет; поражался, когда смотрел на время, — четвертый час ночи! — и шел спать. Тецуя не ответил бы, если бы его спросили о том, когда все успело зайти так далеко, а Кисе стал пытаться не дать ему утонуть. После четырех совместных прогулок (Тецуя считал) и разгружающих мозг разговоров ни о чем Рёта позвал Тецую к себе в гости. Он отнесся к предложению Кисе с легкой осторожностью и проигнорировал на секунду сжавшееся сердце, но все-таки согласился. Он уже бывал дома у Кисе пару раз в средней школе, но с этого времени у Рёты в квартире многое поменялось. Евроремонт, короче. Кожаный диван в зале выглядел дорого, плазма там же — дорого, картины на стенах, какая-то мебель в углах комнаты и ковер на полу — тоже дорого. Здесь все выглядело слишком дорого. Но уютно, что самое главное. Он тогда обозвал Кисе редиской и без зазрения совести уселся на кожаный диван, как бы между прочим вспоминая, что у него самого дома все обставлено вполне себе не дешево. Ему просто нравилось обзывать всех подряд редисками. — Знаешь, Куроко-чи, — говорил Кисе, чем-то шумя на кухне. Тецуе пришлось напрячь слух, чтобы понять. — Ты так плохо спишь, если судить по твоим ночным сообщениям. Шум на кухне закончился, и из кухни показался Рёта с двумя бокалами и… бутылкой вина в руках. Тецуя непонимающе смотрел то на вино, то на хитрую моську Кисе. — Кисе-кун, — начал Тецуя, пытаясь сохранять самообладание, — это что такое? Сначала разберись, потом устанавливай закономерности и логические цепочки, проговаривал про себя Куроко, но плохие мысли все равно лезли в его голову. — Бокал красного вина перед сном способствует крепкому, здоровому сну, — Кисе отсалютовал бокалами и направился прямо к Тецуе, а когда сел рядом с ним на диван, Тецуя неосознанно отодвинулся от него к другому концу дивана. — Откуда у тебя вино? — задал интересующий вопрос Тецуя, наблюдая за тем, как Рёта ставит бокалы на столик и разливает вино. — Фанатки, — отмахнулся он, протягивая Тецуе бокал, наполненный наполовину алкоголем. — И вино не абы какое, а качественное. Пей, не бойся. — Я никогда не пил, — покачал головой Тецуя, наблюдая за тем, как вино скользило по стенкам бокала из-за того, что рука Рёты слегка тряслась на весу. — Это просто вино, — пожал плечами Кисе, — не понравится — не пей. Кисе Рёта — гребаный демон-искуситель, подумал тогда Куроко, принимая бокал из рук улыбающегося Кисе. — Ну, выпьем за встречу, — улыбался Кисе, чокаясь с Куроко, от чего Тецуя слегка вздрогнул. Тецуя поднес бокал к губам, почувствовав приятный запах алкоголя. И сделал маленький глоток. Вино оказалось сладким и приятным на вкус. Тецуя сделал глоток побольше и почувствовал, как у него в груди начинает разливаться тепло. — Ну, как? — спросил Кисе, а Куроко только пожал плечами. — Вижу, что нравится. Оно действительно вкусное. Дальше разговор завязался так легко и непринужденно, что сам Кисе удивился. Выпивший Куроко — развязный и открытый Куроко, это Кисе запомнит на всю жизнь. Правда, он никогда не ставил себе цели напоить Тецую, который вдобавок ко всему этому вообще никогда не пил. В этот вечер для Кисе было главным увидеть, как расслабляются плечи Куроко и появляется странный блеск в его глазах. Тецую клонило в сон уже после первого выпитого бокала. Он чувствовал легкую усталость, приятное тепло где-то в районе живота и сладкий привкус во рту. Он смотрел на пустой бокал с интересом, а Кисе только хмыкнул. Он, кстати, выглядел так же, как и до того как выпил. — Быстро же ты, — улыбнулся Кисе, вставая с дивана и забирая бокал из рук Тецуи. Недопитую бутылку вина в руках удаляющегося от него Кисе Тецуя провожал с грустью в глазах. Кисе скрылся где-то на кухне, вновь начиная чем-то шуметь. Мыслей в голове у Тецуи не было, боль, кажется, громко хлопнула дверью и теперь сидела в воображаемой комнате, не издавая ни звука. Тецуя завис, разглядывая стеклянный журнальный столик перед собой. — Я написал твоей матери, что ты останешься у меня. Тецуя задрал голову и оглядел Кисе, у которого в руках были плед с подушкой. — С моего телефона? — сонно спросил Тецуя, удивляясь собственному голосу. — С твоего, — улыбнулся Рёта, положив подушку и плед на диван, а Тецуя с интересом покосился на них. — Я тебе сейчас постелю, а ты пройди по коридору налево, зайди в комнату. Там на кровати будут лежать вещи. Они твои. Куроко переварил информацию, полученную от Кисе, на удивление быстро, однако, поднявшись на ноги, он понял, что собственное тело плохо его слушалось. С интересом отметив, что соображает неплохо, он направился по маршруту, который только что сказал ему Рёта. Комната, про которую он говорил, оказалась спальней. Спальней Кисе. Совершенно не вызывающей, вполне уютной, большой. С огромной кроватью. На которой лежали футболка и пижамные штаны. Тецуя прикрыл дверь и, снимая свою собственную футболку, случайно задел недавно полученную от неудачного удара об бортик ванны гематому и зашипел. Было больно, и Тецуя вообще был очень рад тому, что Кисе отправил переодеваться его в свою комнату. Что-то подсказывало ему, что Рёта такой картины не выдержал бы. Куроко переоделся в футболку, которая оказалась ему немного большой, и в шорты, которые были ему как раз. Аккуратно сложил свои джинсы с футболкой, положив в стопочку все на ту же кровать, и направился обратно в зал. — Сколько времени? — спросил Тецуя первым делом после того, как увидел застеленный диван. — Полдесятого. Кисе сидел на кресле, с легким прищуром оглядывая подходившего к дивану Тецую. Тецуя сел на диван и обернулся к панорамному окну, подмечая, что на улице уже давно стемнело, а в зале вообще-то горит свет. Тецуя лег на диван, укрываясь пледом, а Кисе, незаметно подойдя к нему, снял с его лица очки, положив их на журнальный столик. Рёта сильно размылся в глазах Тецуи, и он прищурился, пытаясь найти его глаза. — Спи, Куроко-чи, — сказал тогда Кисе, уходя от дивана, расплываясь в тусклое пятно все сильнее и сильнее. А после того, как он выключил свет в зале, Тецуя вообще начал видеть лишь смутные его очертания. — Хотя бы один раз поспи нормально. — Спасибо, Кисе-кун, — прошептал Тецуя, чувствуя резко навалившуюся усталость. Он смог уйти в сон без боли, который легко мог бы сравнить с той комой, в которую его однажды ввели. Наутро Тецуя чувствовал себя… странно. Проснувшись не от звонка боли, а от того, что выспался, он долго не мог понять, где находится. Потом вспомнил, что он в гостях у Кисе. Спит на диване. Отрубился после гребаного бокала вина. Ему стало очень неловко, когда он вспомнил, как вел себя. Слишком развязно, слишком открыто, показал слишком много эмоций. Слишком, слишком, слишком. Это ведь совершенно на него не похоже. Это ведь не он. Почему нет боли? Прислушиваясь к ощущениям в голове, Тецуя пытался отыскать хотя бы крошечный намек на его постоянного сожителя. Кажется, боль еще не вылезла из комнаты, в которую вчера заперлась. Это все из-за алкоголя? Тецуя опустил ноги на мягкий ковер и на ощупь нашел на журнальном столике свои очки. Когда он их надел, все вещи сразу приобрели четкие и ясные очертания. Тецуя выдохнул и взял еще и свой телефон со столика. Поразился, посмотрев на время. Десять часов утра. Он спал больше двенадцати часов. Тецуя шокировано выдохнул: он прекрасно знал, чем оборачивается слишком длительный сон после обычно короткого. Он на протяжении целого месяца спал не больше четырех часов в сутки, а тут проспал больше двенадцати. Тогда почему, когда он открыл глаза, голова не взорвалась фейерверком боли, а Тецуя не хотел спать еще больше? — Доброе утро, Куроко-чи. — Тецуя вздрогнул от неожиданного звука и, переведя взгляд на дверь в кухню, увидел опирающегося на дверной косяк Кисе. — Не думал, что ты встанешь так рано. — Доброе, Кисе-кун, — проговорил Тецуя ровно, сильно сжимая телефон в руках. — Это не рано, это поздно. — Обсудим это за завтраком, — улыбнулся Рёта. — Ванная по коридору направо, твоя зубная щетка голубого цвета. Тецуя нахмурился, встал с дивана, отмечая, что перед глазами привычно не потемнело, и прошел в ванную комнату. Большую ванную комнату. С джакузи, ванной, душем и умывальником с зеркалом. Туалет, скорее всего, за другой дверью. Тецуя вздохнул, снял очки и, близко-близко подойдя к зеркалу, посмотрел в него. Ему не нравились огромные синяки под глазами на фоне бледной кожи. Хотя… в отличие от всех предыдущих дней лета, он впервые выглядел отдохнувшим. Он оттянул ворот своей, точнее, не своей, футболки и посмотрел на гематому под ключицей. Ему в ближайшее время лучше не носить слишком открытых вещей. Будет очень неловко, если хоть кто-то увидит это безобразие на его теле. Благо руки более-менее целы, чего он не мог сказать про ноги, правда, синяки на них уже начали постепенно сходить. Больше всего досталось именно животу, груди и спине. Тецуя все никак не решался обернуться и посмотреть в зеркало на огромный кровоподтек в районе почек. Ну точно — жертва домашнего насилия. Тецуя обнаружил в подставке для зубных щеток голубую, какая-то странная мысль пронеслась в его голове, но он ее быстро прогнал. Умывшись и приведя в порядок свои волосы, он натянул очки и отправился на кухню, где его уже ждал Кисе. Он сидел за столом у окна и что-то скучающе просматривал в своем телефоне, но, увидев в дверях Тецую, отложил телефон, улыбнулся и жестом показал присаживаться напротив него. Тецуя прошел к столу, посматривая на типичный американский завтрак. И на свой любимый чай с лимоном. — Как ты узнал? — спросил Тецуя, с интересом заглядывая в кружку. — Я просто догадался, — пожал плечами Рёта, взяв в руки свою чашку с дымящимся кофе. — Как самочувствие? Тецуя выдохнул, и от внимательного взгляда Кисе это не скрылось. — Нормально, — неуверенно произнес он, прислушиваясь к ощущениям в голове. Пусто. — Я ничего не чувствую. — Это хорошо или плохо? — Рёта поднес чашку к губам и сделал обжигающий глоток. — Это потрясающе, — выдал Тецуя, откидываясь на спинку стула и переводя взгляд за окно. Кисе жил в хорошем районе в многоэтажном доме с потрясающим видом на город. Солнце уже поднялось высоко над летним Токио, а жизнь все кипела и кипела. Тецуя невольно задумался о том, что хочет как-нибудь прогуляться по ночному Токио в компании Кисе. Наверное, это будет что-то незабываемое. Та атмосфера, которую дарил Рёта одним лишь своим присутствием, казалась невероятной. Надо же быть таким человеком. — Скажи, Куроко-чи, — голос Кисе вырвал Тецую из мыслей, — ты ложишься спать сразу после того, как я с тобой попрощаюсь? Кисе прощался и шел спать в третьем часу ночи, а Тецуя мог заснуть только в четвертом. — Почти, — уклончиво ответил Тецуя, переводя взгляд на чашку, стоявшую перед Кисе. — Тогда… сколько часов в сутки ты спишь? — Около трех. Он засыпал, когда на его часах была четверть четвертого утра, а просыпался по звонку боли уже в половину шестого или максимум в шесть. Наверное, этого Рёте знать необязательно. Взгляд Кисе изменился. Он стал более оценивающим, внимательным, словно Кисе пытался прочитать Куроко. И ему это совершенно не нравилось. — Тебе не спится? — Не спится, — выдохнул Тецуя, взяв в руки кружку с чаем. Сделал глоток горячего напитка и поразился глубине вкуса. Он рассуждал о чае как гурман. Блин. — Значит, будем делать так, чтобы тебе спалось, — Кисе посмотрел на Тецую с вызовом в карих глазах, а Тецуя лишь прищурился на такое заявление. А дальше они болтали о какой-то отдаленной фигне, поедая свой завтрак. Тецуя чувствовал себя хорошо в компании Кисе и не хотел покидать его ни на миг. Вечером же Тецуе пришло сообщение от Кисе с предложением допить начатую бутылку. И Тецуя с радостью прибежал к Рёте, снова оставаясь у него ночевать. И так несколько ночей подряд. Они пили вино, которого у Кисе оказался целый бар (сила фанаток), а Тецуя чувствовал себя просто невероятно хорошо. Он обходился дневной дозой таблеток, боль вела себя очень странно, когда Куроко делал глоток алкоголя. Она замолкала, обижалась и забивалась в самый дальний угол его многострадальной головушки. Кажется, до Тецуи постепенно начинала доходить вся суть ситуации. В один из таких вечеров, когда Тецуя сидел на все том же диване в зале Кисе, вытянув ноги во всю длину, а рядом, в кресле, сидел сам Рёта, который, кажется, был слегка пьян, он вдруг выдал такую вещь, которую Тецуя запомнил надолго. — Знаешь, Куроко-чи, я тут смотрю на тебя и… думаю, что же случилось с тобой, — начал он, наклоняя бокал в своей руке то в одну сторону, то в другую, наблюдая, как вместе с ним красиво плещется и вино. — Ты словно… закрылся совсем. Я к тебе со всех сторон, а ты меня не подпускаешь ни на дюйм. Ты… окружил себя непроходимыми стенами, вырыл вокруг себя ров, заполненный водой… Возвел баррикады. Да, так будет лучше. Самые настоящие баррикады. Только если обычно за баррикадами прячутся настоящие люди, готовые обороняться от своего врага, то у тебя за ними… твои чувства. Эмоции. Не знаю, как сказать. Тецуя нахмурился, посмотрев на загнавшегося Рету, который, по его мнению, нес пьяный бред. Тецуе больше нравилась своя версия с тем, что он банально тонул. — Ты находишься где-то там, — Кисе махнул рукой в сторону кухни, и Тецуя невольно посмотрел туда, только потом догнав, что Рёта хотел вложить в этот жест. — Не здесь. Не со мной. Ты оградил себя очень хорошо, к тебе не подобраться, Куроко-чи. Я вижу, что с тобой что-то… не так. Но пока не могу понять. Почему ты не даешь мне подойти к тебе, Куроко-чи? Последний вопрос прозвучал с такой жалостливой интонацией, что даже сам Тецуя удивился. Он видел, как мучился Кисе каждый раз, когда Тецуя приходил к нему в гости. Кисе хотел помочь ему, он делал все, что в его силах, но почему-то считал, что сам Тецуя не хочет, чтобы ему помогали. А он бы очень этого хотел. Серьезно. Пусть его просто вытащат из толщи воды, которая начинала постепенно давить. Не сильно, но начинала. Алкоголь определенно спасал, задержал Тецую на одном уровне, словно убрав груз, привязанный к нему. Но у Тецуи не получалось всплыть на поверхность, как бы он ни старался. Видимо, усилий Рёты было недостаточно для его спасения. И это очень сильно расстраивало не только Тецую, но и самого Кисе. Он не знал, что ему делать. Банально не знал, как разбить ту оборону, что так хорошо устроил Куроко. Вино смогло развязать его язык, уютная атмосфера смогла расслабить и заставить чувствовать себя более открытым. Но этого не хватало. Видимо, Кисе придется воспользоваться чем-то более габаритным, нежели обычное вино. Поэтому, когда Тецуя пришел к нему как обычно, даже не стуча в дверь, вместо привычного вина на журнальном столике перед диваном стояла… водка. И две рюмки. Куроко удивленно посмотрел на Кисе, который сидел на диване, потом на бутылку, потом снова на Кисе… — Кисе-кун? — Куроко-чи? — У тебя что… — Тецуя прошел в зал, становясь напротив Рёты; сейчас их разделял только этот самый журнальный столик, — вино закончилось? Кисе только хмыкнул, откидываясь на спинку дивана и как-то странно поглядывая на Тецую, в глазах у которого плескалось удивление. — Можно и так сказать, — ответил он, а потом похлопал рукой по месту на диване рядом с ним. — Присаживайся. Внутри у Тецуи что-то сжалось, больно кольнуло в груди где-то слева, а дышать стало тяжело. Он нутром чувствовал, что эта затея хорошо не закончится, но все равно обошел столик и осторожно сел на место, где сначала была рука Рёты. Кисе начал разливать водку по рюмкам, наполняя их полностью. Куроко сглотнул. — Куроко-чи, — Кисе посмотрел прямо в глаза Тецуе, а он невольно вздрогнул, — ты мне доверяешь? — Конечно, — он немного удивился такому вопросу, но постарался не подавать виду. — Видел же, как пьют водку? — Кисе отодвинул рюмку в сторону Куроко, и он немного подозрительно покосился на плескающуюся о края жидкость. — Ну, да. — Тогда давай. Они взяли по рюмке в свои руки. Только Кисе смотрел на Тецую с вызовом, а Тецуя на рюмку — с подозрением. — Душевного нам здоровья, — хмыкнул Кисе, чокаясь, а Куроко посмотрел на него, даже не скрывая удивления. Это точно Кисе? Тецуя опрокинул в себя рюмку водки, почувствовав до этого слабый запах спирта, и горло его неприятно обожгло. Он чувствовал, как по пищеводу разливается даже не тепло, а жар. Потом боль в голове сильно ударила его по виску и исчезла, оставив после себя неприятный осадок. В тот вечер они не смогли выпить даже половину бутылки, потому что Куроко начал буянить. Он все порывался выйти на улицу, потому что хотел прогуляться, а Кисе его пытался остановить, в итоге вообще опрокинув Тецую на диван и нависнув над ним. Тецуя уставился на губы Кисе, что были сейчас слегка приоткрыты, и в один миг протрезвел. Слишком быстрый поворот событий, который совершенно не входил в планы Куроко. Нужно срочно что-то предпринять. — Кисе-кун, — начал Тецуя, стараясь не паниковать. Ага, конечно, как тут останешься безразличным: пьяный Кисе Рёта сейчас как-то уж очень томно смотрел на Куроко, над которым нависал, расставив свои руки по обе стороны от его головы. — Что ты собираешься сделать? — Хотя бы что-нибудь, — хрипло сказал Рёта, приблизившись к лицу Тецуи буквально на сантиметр. — Не нужно, — Тецуя слегка помотал головой, чувствуя нарастающее в груди беспокойство. — Пожалуйста, Кисе-кун, не надо. — Почему? — спросил он, приближаясь еще сильнее, и Тецуя почувствовал горячее дыхание Кисе на своих губах, от чего по телу прошлась неприятная дрожь. — Ты только все испортишь. — Я постоянно все порчу, правда, Куроко-чи? — пьяно спросил Кисе, и его карие глаза странно помутнели. — Нет, ты никогда ничего не портил, — осторожно ответил Куроко, не совсем понимая смысл заданного вопроса, — до этого момента. Кисе вздрогнул, отодвинувшись от Тецуи и резко сев на другом конце дивана. Тецуя привстал, посмотрев на закрывшегося ладонями Кисе, и что-то в его груди неприятно кольнуло. Снова. — Прости, — невнятно сказал Кисе, но этого было вполне достаточно. Тецуя такой придурок. Он почувствовал, как в глазах защипало, а в горле встал неприятный ком. Он такой придурок. Придурок, придурок, придурок. Он подался вперед, крепко обнимая Кисе, чувствуя, как тот обнял его в ответ, уткнувшись лицом в его плечо. Тецуя засопел, прикрывая глаза и чувствуя, что плачет. Господи, он мучает парня, который безответно в него влюблен. Он такой бездушный мудак. Боже. Он ведь видел, как мучается Кисе; видел, как он смотрит на него; знал, что он чувствует. И все равно приходил к нему, напивался себе в угоду, провоцировал его. А все почему? Потому что ему было больно. Потому что алкоголь и Кисе загоняли боль куда подальше. Он игнорировал чувства Кисе, потому что это было ему выгодно. Потому что он гребаный эгоист. Неисправимый гребаный эгоист. Боже. Что же он наделал? *** Куроко никогда не смог бы ответить Кисе взаимностью. Нет, он ничего не имел против него, он ему даже нравился. Когда они только познакомились, Куроко сразу же увидел в нем что-то… особенное. Что-то, чего он все никак не мог найти во всем своем окружении. Может, это было что-то очень доброе и красивое, а может, Кисе сам по себе был олицетворением доброго и красивого. Он бы даже сказал прекрасного. Поколение Чудес видело в новеньком баскетболисте только беспечного мальчишку, рассмотреть в Кисе нечто иное смогли только Акаши и Куроко. Кисе Рёта был хорошим человеком, самым искренним, добрым и вообще потрясающим. Да, иногда приставучим, иногда раздражающим своим непомерным весельем и простодушием. На первый взгляд, конечно же. Стоило только посмотреть, как он преображался на баскетболе… Когда он играл, в нем менялось все, хотя, нет, не менялось — раскрывалось. Взгляд, движения, мимика — все это выдавало в нем очень сильного духом человека. И Куроко проникся к нему, нет, серьезно проникся. Этого не было видно, потому что по выражению лица Тецуи мало что можно было сказать, да и в глазах тоже нереально было что-то увидеть. Тецуя обязательно бы влюбился в Рёту, если бы к этому времени не любил кое-кого другого. Господи, как же ему в этом не повезло. Его безответно любил один человек, а он готов пойти на край света за другим, за тем человеком, который безразличен к нему. Он все-таки ушел в тот вечер от Кисе, да, он был жутко пьян и шатался, но в голове у него все было расставлено по полочкам. Было полдвенадцатого ночи, но он все равно кое-как смог поймать такси. Ему нужно было много-много подумать и желательно в тишине. Он чувствовал, как у него в груди растет огромная дыра, а перед глазами все расплывается. Когда он ввалился домой, родители уже спали. Он осторожно поднялся по ступенькам к себе в комнату и заперся в ней, не включая свет, потом развалился на кровати и начал пялиться в потолок. Выдохнул, поднялся на ноги, скинул с себя всю одежду и прошел в ванную комнату. Разумеется, поскользнулся, целых два раза. На второй он очень больно ударился спиной там же, где был кровоподтек. Он сжал зубы, чтобы не закричать от жгучей боли, что пронзила его тело словно ток, а потом понял, что… плачет. Снова. Да сколько уже можно? Он ревел под большим напором воды, а дыра в груди все никак не хотела уменьшаться. Он не понимал, почему он продолжает мучить парня, который готов был дарить ему свою любовь так бескорыстно, что он бы забыл о том человеке, который плевать на него хотел? А потом его по голове щелкнула мысль, которая прояснила все. «Хэй, парень, ты же скоро умрешь. Не проще ли забить на все это дело хуй?» Слезы моментально закончились, Тецуя с секунду смотрел на свои бледные руки с длинными пальцами, которые ему никогда не нравились, а потом выключил воду. Пошатываясь и чудом не поскользнувшись в третий раз, он наскоро вытерся полотенцем, а потом вышел из ванной, на ощупь уже находя свои домашние футболку и штаны. Он скинул все свои вещи с кровати, а потом залез под одеяло с головой. Действительно, а не проще ли забить хуй на все? На то, что он чувствует, на то, что к нему чувствуют другие? Кажется, это был хороший выход из положения. По крайней мере, тогда Куроко казалось именно так. *** Идея напиться в говно пришла к Тецуе в конце августа. Компанию Кисе он сразу отмел, поэтому нужно было хорошо подумать. Они все еще общались, только вот больше Куроко в гости к Кисе не приходил, да и темы, на которые они разговаривали, были слишком… никакими, в общем. Обычно так люди общаются для галочки, типа вот, смотри, я тебе написал, но я не особо расположен что-то рассказывать тебе. Вообще-то, он много рассуждал на тему его взаимоотношений с Кисе. Например, почему он начал переписываться именно с ним, а не с тем же Кагами или Аомине? Они когда-то были его друзьями, хотя Кагами всегда был ему ближе всех. Тогда почему именно Кисе? Осознание пришло к нему очень скоро — просто именно этот парень смог дать ему поддержку, в которой он так нуждался, он первым увидел, что происходит с Куроко, первым предпринял что-то. Почему он считал его первым, если впервые изменения в нем заметила его мать? Маму он вообще снял со счетов в данной проблеме, она только сделала все намного хуже, чем было раньше; а Кисе пришлось всю эту кашу расхлебывать, хоть и не он ее изначально заварил. А Тецуя… просто шел туда, где ему оказывали поддержку, где его ждали, шел к тому, кто его любил. Он делился с Кисе своей болью, а тот ее впитывал как губка и ничего не просил взамен. Ему было достаточно лишь того, что Куроко находится рядом с ним, ведь, если Тецуя понимал все правильно, это была его давнишняя мечта — быть с Куроко вместе. В какой-то момент Тецуя подумал, что все идет правильно. Да-да, он отдалился от Кисе, но ведь это было его изначальным замыслом. Просто… Рёта наконец-то раскрыл ему глаза. И он точно знал, как будет перекрывать ужасную боль в голове. И, господи, знал бы хоть кто-нибудь, как ему было противно от одной лишь мысли о том, что таким образом он воспользовался этим светлым, прекрасным парнем. Вытер об его чувства ноги, а затем сделал вид, будто бы ничего не произошло. Он что, действительно является конченым эгоистом и лицемером? Тецуя пытался найти себе оправдание. Например, ему очень больно. Ему хочется избавиться от боли, стряхнуть с себя, как обычно стряхивают люди снег со своей зимней одежды. Боль сделала его злым и раздражительным, и его это жутко бесило. Бесило именно тем, что он не мог выплеснуть все свои эмоции, которые копились в нем. Он мог реветь, но это было лишь малой долей того, что прочно засело где-то в его груди, разъедая изнутри. Отвратительное чувство постоянно растущей дыры делало его дико апатичным, менее эмоциональным — хотя, казалось, куда меньше-то? — и все более и более закипающим где-то внутри себя. Слишком много противоречивых чувств скопилось в одном человеке. Страшно, если честно. *** Дождь этим летом был явлением нечастым, поэтому, когда небо заволокли предгрозовые тучи, Тецуя вышел на балкон вместе с пачкой сигарет в руках. Он не особо любил дождь, потому что тот вгонял его в какую-то страшную депрессию, но сейчас Тецуе было банально срать. Прохладный ветер коснулся теплой оголенной кожи на руках, заставляя поежиться. Тучи сгущались, и где-то на горизонте Тецуя услышал раскаты грома. У Тецуи в голове сейчас боль переоценивала свои музыкальные таланты, заново начиная учиться играть на трубе. Одно ухо очень сильно заложило, а во втором громко звенело. Тецуе было похуй. Все, что он чувствовал, — это лишь отвратительную дыру в груди и собственную никчемность. Хотя боль в голове была этому всему прекрасным аккомпанементом. Он чувствовал себя разбитым и пожеванным жизнью, чувствовал себя человеком, которому уже не к чему стремиться и незачем жить. Сейчас у него такое состояние, при котором он мог только разрушать, но никак не строить что-то новое. Он разрушил отношения со всеми людьми, которые были в какой-то степени ему дороги: отдалился от Сейрин, не общался с родителями, отвернулся от Кисе. А ведь все это изначально затевалось лишь с одной целью: сделать так, чтобы никто по нему потом не скучал. Тецуя достал сигарету из пачки и закурил во второй раз в своей жизни. Дым вновь неприятно обжег горло, и Тецуя закашлялся, но все равно продолжил курить. Выдыхая густой дым, он наблюдал, как начавшийся дождь красиво разбивает серое облачко холодными каплями. Сигарета тлела, а Тецуя ухмылялся, думая о том, с кем бы ему напиться. Казалось, он перебрал все варианты, но кое-кого забыл. А потом вздрогнул, вспоминая про Кагами Тайгу, который, если его очень-очень хорошо попросить, не откажет бедному болеющему Куроко. Тецуя улыбнулся, докурив сигарету и думая, куда же ее выбросить в родительском доме. *** Первого сентября было жарко от слова очень. Тецуя бы с удовольствием остался дома, но у него уже были большие планы на Кагами Тайгу в целом, хотя как в целом… Это уже звучит пошло. В школе он, как всегда, напугал Тайгу, и они, что очень удивило Тецую, быстро разговорились. Видимо, сказывалось то, что они не виделись около двух месяцев. За это время Тайга, кажется, стал еще мощнее, его аура поменялась, и, как следствие, изменился и взгляд. Тецуя пока не мог понять, что именно изменилось в этих темных глазах. Зато он заметил, что агрессии у Тайги стало намного меньше — он не вспыхивал по пустякам, и эту свою догадку Тецуя хотел проверить, посмотрев на Тайгу на тренировке. Казалось, что уроки тянулись целую вечность — так сильно отвыкли ученики от школы, но Тецуя оставался в школе исключительно из-за одной мысли: после уроков будет небольшая тренировка. Команда встретила его с распростертыми объятиями. Он, вообще-то, ожидал, что ему сильно достанется по башке из-за своего необъясненного ухода, однако никакого рукоприкладства не было. Рико смотрела на него с прищуром, видимо, оценивая физические возможности, только вот, насколько Тецуя знал, Айда может сказать все о его параметрах, только если он будет раздетым. Как только Куроко вспомнил о множественных синяках и гематомах на своем теле, его передернуло, а сердце неприятно кольнуло. Он сел на скамеечку, чтобы понаблюдать за Тайгой, который, как позже понял Тецуя, был очень сдержан. Тецуя не понимал, что так изменило вспыльчивого Кагами, и у него даже проскочила мысль о том, что тот, возможно, потерял интерес к игре. Тецуя попытался отогнать от себя оказавшуюся очень навязчивой мысль, потому что, ну, Тайга — это не Дайки. Хотя, да, Тецуя иногда грешил тем, что сравнивал их. Ну, с кем не бывает. Стоило только Тайге взять мяч в руки, как он тут же преобразился. Тот самый азарт в глазах, сосредоточенность на лице и слаженность в движениях. Тецуя тихонько выдохнул, понимая, насколько ему стало легче, когда он увидел Тайгу именно таким, каким он и должен быть. Он внимательно наблюдал за теми первогодками, которые приглянулись ему с самого начала. Они признавали силу Тайги, авторитет третьеклассников и способности Рико, этого Тецуе хватало для того, чтобы сделать карандашный набросок для их портрета. А еще они сами по себе были очень интересны. У одного из них была невероятная гибкость. Когда Тецуя впервые увидел, что мог вытворять со своим телом этот парень, он подумал, что тот, скорее всего, раньше был танцором или гимнастом, потому что по-другому такую гибкость объяснить не мог. А еще этот огонь в темных глазах… Тецуя приглядывался к нему с большим интересом, видя в нем явный потенциал. Два других парня могли похвастаться своими неконтролируемыми силой и мощью, над которыми Рико еще предстояло поработать, а также разобраться, как всю эту энергию направить в нужное русло. Тецуя мог бы ей помочь, но не будет. Почему? Да потому что, блядь, он умирает и его как-то не особо колышет, что будет с этими ребятами. Потенциал он видел, а дальше они пусть сами разбираются, что с ним делать. Хотя… в принципе, причина подобного отношения к ребятам у него только одна — ему больно. Одна сорокаминутная игра обойдется ему в сорокаминутную боль, от которой он может запросто потерять сознание. Но если Рико попросит его помочь команде, он не сможет отказать. К сожалению. Таблетки, кстати, постепенно теряли свой эффект. Тело у Тецуи немело — неважно, сколько таблеток он проглотит, тут уже главное то, что боль в любом случае не будет становиться меньше. Тецуе было очень сложно: его организм уже привык к этой разновидности обезболивающего. Скорее всего, скоро Куроко вновь вернется в больницу за другим рецептом врача. А еще, кажется, у него начиналась зависимость, но он был не уверен. Тецуя досидел до конца тренировки, которая длилась всего лишь полтора часа из-за начала нового триместра. А потом подошел к Рико, спрашивая, может ли он просто приходить на разминку без игры в баскетбол. — Можно, почему нет, — задумчиво произнесла она, окидывая Тецую взглядом. — Мы тебе всегда здесь рады. Тецуя таким поворотом событий был очень даже доволен, потому что это поможет ему сблизиться с Тайгой. Ну, а еще он может оставаться более-менее в форме, и это было просто приятным дополнением ко всему. Таким образом, он постепенно начал сближаться с Тайгой, в какой-то момент они даже стали друзьями. Правда, Тецуя убил на это почти весь сентябрь, но зато достиг нужного результата. Но и во всем этом были свои сложности. Например, сокрытие его синяков. Сложнее всего было переодеваться из рубашки в футболку. Его невидимость сильно выручала, но он все равно предпочитал прятаться от команды, когда они переодевались — мало ли, вдруг кто-то случайно заметит его искалеченное тело? Чуть позже, правда, Тецуе пришла в голову идея бинтовать тело, а если у ребят возникнут какие-то вопросы по этому поводу, он может соврать что-нибудь про назначение врача. Они ведь все равно поверят. Или вот еще одна трудность. Таблетки вообще перестали действовать на его больную голову, зато от них просто отлично немело все тело. Тецуя пытался обходиться дневной дозой, потому что знал, что после школы его ждет тренировка и его любимое занятие — наблюдение за людьми. Только вероятность того, что он может свалиться прямо во время бега от того, что у него онемеют ноги, заставляла его ограничиваться максимум двумя дневными дозами. Было пару раз, когда он принял целых три, а это ни много ни мало девять — девять! — таблеток обезболивающего. А боли хоть бы что — она продолжала бить в гонг на протяжении длительного времени, ну, или на крайний случай затевала ремонт в его многострадальной голове. Кажется, совсем недавно она меняла обои, соскребая старые с его костей черепа. Было просто пиздецки больно. Тецуя даже думать не хотел, что дальше она будет делать в ее своеобразной квартирке. Однажды, когда Тецуя с Тайгой шли домой после достаточно выматывающей тренировки, между ними состоялся очень интересный разговор. — Кагами-кун? — Что, Куроко? — А давай напьемся? Тайга поперхнулся воздухом и остановился. Тецуя посмотрел на его выражающее непонимание лицо. Похоже, будет сложнее, чем он предполагал. — Ч-чего?! — голос его скакнул, как у девчонки, и Тецуя кое-как удержался от того, чтобы не усмехнуться. — Я не шучу, — пожал плечами он, наблюдая, как округляются глаза Тайги. Кажется, у Тецуи дежавю. — Я не ос… ослышался? — Нет. — Так для этого н-нужен… повод. Интересная точка зрения. Тецуя подготовил ответ на реплику «но это же вредно!», но теперь ситуация приняла совершенно другой оборот. Он понял, что так будет намного проще, и внутренне ликовал. — Необязательно. — К-куроко… я никогда… не пил. Тайга, похоже, совсем растерялся. Таким потерянным Тецуя его никогда не видел. Плечи были напряжены, между бровями пролегла морщинка, а голос был дрожащим и прерывающимся. Серьезно? Так смутиться из-за простого предложения напиться? Он же не секс ему предлагает, господи. — Я тоже. Но ты ведь видел, как пьют твои родители, родственники. — Было дело… — Вот. Давай? — Но зачем? Блядь, да он издевается. Он точно прожил в Америке большую часть своей жизни? И ни разу не был на таких знаменитых американских вечеринках? Он точно издевается. Да Тецуя никогда в жизни не поверит в такой бред. Хотя если смотреть на озадаченное лицо Тайги, то вполне можно было бы и поверить… Тецуя сдержался, чтобы раздраженно не вздохнуть. — По-моему, это как раз то самое дело, которое должен сделать каждый парень хотя бы до двадцати. — Ну… — У тебя ведь нет родителей дома? — решил перейти в наступление Тецуя. Разговор и так сильно затянулся, пора его уже прекращать. — Н-нет… — Отлично, — улыбнулся Тецуя, наблюдая за более-менее расслабляющимся лицом Тайги. — Тогда завтра после школы. Как раз пятница. — А… деньги? — Скинемся, — пожал плечами он, словно это было само собой разумеющимся. Тайгу передернуло. — К-куроко… я тебя не узнаю. — Я тоже, — выдохнул он, опуская взгляд на белую футболку Тайги. — Почему я? — непонимающе спросил Тайга, как-то вздрогнув. Тецуя вновь посмотрел ему в глаза. — Ты тот, с кем бы я хотел напиться в первый раз. — Ты… как шпала. — Шпала? Что? А потом до Тецуи дошло, что Тайга имел в виду его прямолинейность, и даже тихо рассмеялся такому сравнению. — Ну, хоть это со мной осталось, — улыбнулся Тецуя, по-теплому посмотрев на Тайгу. И они вновь продолжили свой путь на остановку, только теперь уже шли молча. Первым затянувшейся тишины не выдержал Тайга. — Я все еще в шоке от твоего предложения, — выдал он, закидывая руки за голову. — Я готовился. — То есть эта мысль посетила тебя не только что?! — воскликнул Тайга, разворачиваясь к Тецуе чуть ли не всем телом, чем здорово напугал проходящую мимо мамочку с ребенком. Подождав, пока Тайга неловко извинится перед ней, Тецуя смутно ответил: — Еще в конце лета. — Ох, Куроко, — выдохнул Тайга, поворачивая голову в другую сторону. — Это будет что-то очень странное. — Скорее всего. — А… кто будет покупать? Тецуя ждал этого вопроса и был готов к нему, поэтому легко улыбнулся: — Ну, мне не продадут. — Т… я буду покупать алкоголь?! — в сердцах воскликнул Тайга, с ужасом в глазах посмотрев на Тецую, на что тот только сильно врезал ему под бок. — Не ори. Люди смотрят, — он проводил взглядом странно косящуюся на них компанию из пяти человек, а затем продолжил: — Да, и тебе продадут, потому что на двадцать лет ты точно выглядишь. И паспорт спросят навряд ли. — Но… — Просто веди себя нормально. Мы это еще обсудим завтра. Они уже успели подойти к остановке, и именно здесь Тайга и Тецуя должны были разминуться. Тецуя с интересом смотрел на то, как борются в Тайге две стороны — одна говорила, что это херовая затея, а вторая, что очень даже ничего такая. Куроко нравилось, что Кагами можно было так легко прочитать. — Ладно, — в итоге выдал он, и Тецуя улыбнулся ему, дружески похлопав по плечу. — Тогда до завтра, Кагами-кун, — Тецуя пошел в свою сторону, один раз оглянувшись посмотреть на стоявшего столбом Тайгу. — Куроко… Тецуя усмехнулся. А он думал, что будет сложно. Ну, это же Кагами Тайга. Проще простого. *** В общем-то, купить алкоголь для Кагами Тайги не составило большого труда — его даже не спросили, сколько ему лет. Тецуя, который в это время стоял на улице и ждал своего друга, ухмыльнулся, когда тот вышел слегка смущенным с огромным рюкзаком за спиной, было слышно, как в нем постукивают бутылки. До дома Тайги они дошли без происшествий, здесь ничего интересного. Зато дальше… А Тайга даже и не подозревал о том, что в его квартире так некстати окажется одна приставучая блондинка с огромной грудью. Появилась Алекс где-то после третьей рюмки водки (хотя в этом Тецуя был не уверен), слегка удивленная их поведением, но потом она быстро влилась в компанию и начала посвящать ребят во все тонкости того, как много пить, но не пьянеть. Затем говорила про опохмел, хотя сама уже была в не самом трезвом состоянии. Тецуе тогда подумалось, что слушать ее советы про то, как правильно пить, не стоит. А вообще, они втроем весело проводили время. Играла в меру громкая музыка, на столе в один ряд стояли пустые и не очень бутылки разного объема, окна открыты, а на улице уже давно была ночь. Наверное, они купили слишком много выпивки, потому что Тецуя уже кое-как держался на ногах, а Тайга с Алекс вообще развалились где-то на полу в обнимочку. Алекс ему что-то тихо говорила, ласково гладя по непослушным волосам, а Тайга прикрывал глаза и слушал ее. Тецую передернуло, и он отвернулся, чтобы не видеть такого зрелища. Потом все по-новой. Кажется, на одного лишь Тецую приходилось две бутылки. Он с жалостью смотрел на не начатую бутылку текилы, а потом грустно так вздохнул. Когда первая рюмка водки растеклась по его телу приятным теплом, боль опять выкинула ту штуку с закрывшейся дверью, только в этот раз она хлопнула ею так сильно, что Тецуя даже подскочил. Было правда больно, зато больше его сожительница никак себя не выдавала и Тецую не беспокоила. У него в голове была такая ахринительная пустота, что он просто сидел и наслаждался ею. Тецую бесил тот факт, что Тайга и Алекс были уже в хлам и начали сильно буянить, увлеченно о чем-то споря. Он задумался о том, что Тайга скорее выбросил бы Алекс из дома, чем начал бы добровольно с ней спорить, только вот он был так сильно пьян, что не мог контролировать себя. Тело Куроко же его не слушалось, зато в голове было ясно, как в летний день. Неожиданно Тецуя почувствовал вибрацию в своем кармане джинсов и достал телефон, удивленно глядя на имя, высветившееся на дисплее. Тецуя недовольно оглянулся по сторонам, а потом на шатающихся ногах вышел на балкон, хватаясь за ограждение одной рукой. — Алло? — Привет, Тецуя, — Куроко вздрогнул, когда услышал голос собеседника, но заставил взять себя в руки. — О, Акаши-кун. Не ожидал тебя услышать, — голос звучал ровно и, как показалось Куроко, совершенно не дрожал. — У тебя там шумно. Ты не дома? Похоже, музыка была недостаточно тихой, поэтому Тецуя лишь раздраженно выдохнул. Он надеялся как-то отвертеться от телефонного разговора с этим человеком. — Вообще-то, нет, — просто ответил он, оборачиваясь на орущего Тайгу, который стоял с бутылкой в одной руке, а другой указывал что-то Алекс. И вздохнул еще раз. — Интересно. А где? — В гостях, — ответил он, будто бы не понимая, что Акаши догадался о состоянии Тецуи с первых его слов. — Чем занимаешься? Да он издевается. Тецуя выдохнул еще более раздраженно и отодрал телефон от уха, посмотрев на время. Третий час ночи. Блядь. — Акаши-кун, серьезно? Ты звонишь мне в третьем часу ночи, чтобы спросить, чем я занимаюсь? — с упреком сказал он, чувствуя, что ноги его совершенно не держат. — Сплю, вероятнее всего. — Да ладно? — Да. — Ты же в гостях, и у тебя там шумно. — Да блядь, — выругался он, оборачиваясь на застывшую в балконных дверях Алекс, которая шумно что-то рассказывала полуживому Тайге. — Веселюсь я, хорошо провожу время. — Вау, — выдали на том конце трубки, а Тецуя хмыкнул невозмутимости Акаши. — Я тебя не отвлекаю? — Да не то чтобы… В общем, зачем звонишь? Видимо, настроение пьяного Куроко менялось с такой быстротой, как не менялось даже у трезвого Кагами. Только что он готов был прибить Акаши, так не вовремя позвонившего, а теперь ему не терпелось узнать, нахуя он вообще звонит. Вот так вот и живем. — Про здоровье спросить. Как ты там? — Акаши-кун, третий час ночи, — выдохнул Тецуя в трубку, устало прикрывая глаза. — Все отлично, мне хорошо, а в голове потрясающе пусто. Я нашел еще один способ избавиться от боли. — Правда? Что за способ? — с интересом спросил Акаши, и Тецуя почему-то представил, что он, сидя в каком-нибудь своем шикарном кожаном кресле, резко подался вперед, сосредоточенно слушая сбивчивое дыхание Куроко. — Напиться. — Я догадывался. — Ну, как всегда. — С кем пьешь? — Тецуе показалось, что Акаши развязывает ему язык… Да что там — у Тецуи язык развязался уже после первой совместно выпитой с Тайгой бутылки, только вот этим особо никто не пользовался. Акаши, сука такая, всегда все использует себе на пользу. — С Кагами-куном. — Только с ним? — Изначально планировалось так. Но оказалось, что дома была еще и Алекс-сан. В общем, мы получили практический курс того, как правильно пить что… угодно, — хмыкнул Тецуя, запрокидывая голову и тут же морщась от того, что перед глазами резко потемнело. — Неплохо. — Знаю. — А с чего вы вдруг решили напиться? — Я устал. А Кагами-кун так, за компанию. — В первый раз пьете, да? — это уже было больше похоже на допрос. Спокойный тон Акаши выводил из себя и успокаивал одновременно, короче, бросал то в одну крайность, то в другую. Наверное, только на Куроко Акаши мог оказывать такое влияние одним лишь голосом. — Именно. Я хочу многое успеть. — У тебя еще вся жизнь впереди, — выдохнул Акаши, а Тецуя от такого звука в трубке зажмурился. Просто неожиданно. — Никогда не знаешь, когда умрешь, — уклончиво ответил Тецуя. Еще не хватало, чтобы он проболтался о том, что скоро сдохнет. Сердце неприятно кольнуло, Тецуя поморщился и обернулся посмотреть на Тайгу, который сейчас… целовал Алекс. Сам полез целоваться к ней. Куроко охреневал, наблюдая за тем, как женщина берет Тайгу за руку и ведет его в спальню. Тецуя пораженно выдохнул, не веря своим глазам. У него глюки, ну, точно глюки. Он, наверное, больше никогда в жизни пить не будет. Тецуя на негнущихся ногах вышел с балкона и пошел по направлению к комнате Тайги, по пути услышав… стоны. Блядь. — Кажется, у меня только что обломался секс, — ухмыльнулся он, уставившись на дверь, ведущую в комнату Тайги. — Ты планировал переспать с кем-то? — удивленно спросил Сейджуро, и где-то в трубке что-то зашумело. Тецуя поморщился. — Да. Но я не был уверен в том, что Кагами-кун согласится. А оказалось, что он вообще натурал. В общем, они сейчас с Алекс-сан ушли в его комнату под ручку… Короче, я сейчас включу музыку погромче, чтобы их не слышать. — Давай. Кажется, Акаши вообще был невозмутим, а Тецуя вот хотел дать себе смачного подзатыльника. Ну, конечно, он хотел не только напиться в компании Кагами, но и еще воспользоваться моментом. Вообще, он давно хотел трахнуться с кем-нибудь, только вот подходящей кандидатуры не было. Девушки его не привлекали, человеку, в которого он влюблен со средней школы, должно быть, по идее, глубоко похуй на него, Кисе он исключил из списка вообще, так как слишком сильно уважал его чувства к нему. Оставался только Тайга — человек, который к нему не чувствовал ничего особенного (Тецуя знает), поэтому он и выбрал его. Ну, хотя бы потому, что он не будет особо переживать по этому поводу, когда Тецуя умрет. А вот Кисе бы переживал, даже очень сильно. Значит, Куроко Тецуя не такой уж и конченый эгоист, как он считал. — Короче, я вышел на балкон, — выдохнул Тецуя, закрывая за собой стеклянную балконную дверь и облокачиваясь на ограждение, — тут свежо. На улице было тепло и безветренно, на небе ни единого облачка, а убывающая луна неплохо освещала некоторые улочки ночного Токио. — Ты хотел переспать с Кагами Тайгой? — Да, — просто ответил Тецуя, чувствуя, что сейчас слегка заинтересованные нотки в голосе Сейджуро вызывают в нем приятное успокаивающее тепло. — Вот это новость. — Почему бы и нет? Думаю, если бы я попросил его, он бы не отказал, тем более в таком состоянии. — Никого получше найти не мог? Тецуя удивился, услышав новую интонацию в голосе Акаши. И, кажется, у него на фоне снова был какой-то странный шум. Тецуя все никак не мог понять, на что похож этот звук. — В смысле? Кагами-кун вполне нормальный. — Я знаю, что ты нравишься Рёте, — как-то осторожно сказал Сейджуро, и Тецуе показалось, словно он заходит откуда-то издалека. — Это я тоже знаю, — выдохнул Тецуя, наблюдая за небольшой компанией явно нетрезвых людей, которая сейчас проходила прямо под окнами дома Тайги. — Но есть одна проблема — он не нравится мне. — Да, большая проблема. Значит, только Кагами? — Я знаю, что у нас из натуралов только Аомине-кун, Мурасакибара-кун, Мидорима-кун и… все. Ну, теперь еще и Кагами-кун. Хотя насчет последнего не уверен. Кисе-кун вообще на два фронта, — говоря «у нас», Тецуя вкладывал какой-то странный смысл, однако Акаши все и так понял. — А я? — Насчет тебя тоже не уверен, — голос у Тецуи слегка дрогнул, но он понадеялся, что это было не так уж и заметно. — Могу опровергнуть твое мнение по поводу Шинтаро, а вот Рёта… — Кисе-кун прикрывается девушками, а сам мутит с парнями направо и налево. Мидорима-кун… Не знаю, никогда ни с кем его не видел. — Первый поцелуй Шинтаро был со мной. Вот это да. Тецуя пораженно выдохнул, а по его спине, кажется, пробежали мурашки. Неужели?.. — Вау, какие интересные подробности, — только и сказал Тецуя, понимая, что голос у него дрожит. — А что насчет тебя? — Тецуя неприятно вздрогнул, поведя плечами. Что за откровения вообще пошли? — Насчет меня? Ну, у меня было две девушки. С одной из них был первый поцелуй. — Сацуки? — Момои-сан? Нет, ее я слишком уважаю и никогда не предам ее чувства ко мне. Да и тем более, я понял, что девушки меня не особо-то и интересуют. — Как интересно слышать это от тебя, Тецуя. Вот Тецуя сразу знал, что Акаши — та еще сука и воспользуется любой возможностью, чтобы вытянуть из него нужную информацию. Будь Куроко трезвым, он бы не отвечал так откровенно, просто обстоятельства сложились не очень хорошо для него, но хорошо для Сейджуро. Тецуя хмыкнул, вспоминая про недопитую бутылку на столе. — О да. При том раскладе, что я сейчас пойду и допью ту бутылку водки и забуду весь наш разговор. — Мда, — послышалось разочарованно в трубке, — я выбрал не самое лучшее время для звонка. Да Тецуе похуй. Главное, что он это обязательно забудет. — Да нормально. Я выговорился на одну из сильно задевающих меня тем. — Жаль, что я не вижу твоего лица. Тецуя выдохнул, понимая, что это шанс кое-что спросить у Акаши и, скорее всего, услышать правду в ответ. — Акаши-кун? — Что, Тецуя? — Ты гей? — Можно и так сказать, — усмехнулся Акаши, и Тецуя снова услышал какой-то шум на том конце телефона. Кажется, это тот самый момент, которого он так долго ждал. Сказать о том, что его мучает, а потом забыть об этом, избавиться от ужасно тяжелого груза. Боже, идеально. — Тецуя?.. — видимо, он рассуждал над этим решением в меру долго, раз Акаши решил напомнить о себе. Тецуя набрал полные легкие воздуха и не спеша выдохнул в трубку, наслаждаясь тем, как звучит фраза: — Я был влюблен в тебя со средней школы. Акаши перестал чем-то там шуметь и, кажется, переваривал информацию, полученную только что от Куроко. А потом вдруг с грустью выдохнул: — Жаль, что ты говоришь мне это по телефону. — А вот мне вообще ни разу. Я сейчас допью ту бутылку и забуду все, что сейчас сказал… Кстати, Акаши-кун, а ты когда-нибудь пил? — На светских вечерах и семейных ужинах, — ну нет, Тецуя даже в таком состоянии понимал, что он немного неправильно сформулировал вопрос, поэтому решил исправиться, чтобы услышать уже нужный ответ: — А напивался? — После Зимнего Кубка мы с Шинтаро стали часто встречаться и теперь напиваемся по субботам. Тецуя так сильно удивился, что чуть не выронил телефон из рук: ладони вспотели, а ухо уже болело. — Как интересно, однако, — только и произнес он, упираясь взглядом в напротив стоящий дом, свет в котором горел лишь в парочке окон. — Примерно так. Тецуя почувствовал, что это уже конец. Блядь, вечер откровений какой-то. Поскорее бы это забыть. — Похоже, это все, — сказал Тецуя, разворачиваясь к ограждению спиной и осматривая пустой зал с каким-то мусором на полу. — Да, именно так это и выглядит. Но я хочу как-нибудь вечером с тобой прогуляться. — Ох, — выдохнул пораженно Тецуя, открывая балконную дверь и заходя в зал, — а вот это я вряд ли забуду. — Искренне на это надеюсь, — как-то уж очень нежно произнес Акаши, а Тецуя на это только повел плечом. — Добрых снов, Тецуя. — И тебе, Акаши-кун. Тецуя сбросил звонок и закрыл балконную дверь. Прикрыл глаза и почувствовал, что шатается. Ему срочно нужно допить ту бутылку. Посмотрев на нее, как на единственный выход из положения, он начал пить из горла, морщась и чувствуя, что его начинает тошнить. Пока он найдет на столе рюмку, уйдет целая вечность, а допить он должен сейчас. Забыть-забыть-забыть все этой нахуй. Боже. *** Ни черта у него не получилось забыть. Он проснулся с больной головой и ужасной тошнотой. Кое-как пересилив себя и поднявшись с дивана, на котором уснул, он пошел на кухню, сразу же найдя то суперсредство от похмелья, которое вчера так настойчиво рекомендовала Алекс. Кстати о ней… В это время из комнаты Тайги как раз вышла довольная Алекс, которая направилась сразу же в ванную, не заметив Тецую. А чуть позже из комнаты вышел и сам Кагами, и на нем, кажется, не было лица. Куроко не смог удержаться от подкола, когда Тайга приземлился на стул на кухне. — Ну, поздравляю, Кагами-кун, ты теперь мужчина. Кагами покраснел до самых кончиков ушей и с удивлением уставился на Куроко, которого он, разумеется, не заметил. — Пошел на хуй, Куроко! — подскочил он, уже собираясь подлететь к Тецуе, чтобы надавать ему неслабых пиздюлей. Тецуя только покачал своей светлой головушкой. — Вы хотя бы пользовались презервативами? У тебя они вообще имеются в квартире? Наблюдать за возмущенным, злым и краснеющим лицом Тайги было потрясающе. Это доставляло Тецуе какое-то странное удовольствие, и он легко улыбнулся этому. — Это вообще была твоя идея, гаденыш! — воскликнул Тайга, разводя руками и вновь плюхаясь на свой стул, уже прикрывая глаза ладонью. — Думаешь, я бы согласился на это, если бы не был пьян, а? — Вряд ли, — покачал головой Тецуя, тоже присаживаясь на стул напротив Тайги. Он поморщился: голова из-за ора Кагами начала неприятно болеть. — Но что сделано, то сделано. Не облажался хоть? — Куроко! — шикнул Тайга, со злостью в глазах посмотрев на невозмутимого Тецую. — Заткнись. Просто заткнись, иначе я тебя убью. Тецуя только пожал плечами и выпил то средство, что стояло на столе. Недолго подумав, Кагами сделал то же самое. Куроко срочно нужно было с кем-нибудь поговорить, иначе он начнет воспроизводить в голове телефонный разговор с Акаши. Хотя, все, уже поздно. Во-первых, голос у Тецуи дрожал, а слова в его речах иногда стояли не на своих местах. Сейчас он осознал, что Акаши сразу же понял то, что он пьян. Как? Остается только гадать, ну или спросить напрямую. Во-вторых, вечер, блядь, гребаных откровений. Чтоб он еще раз начал нести такую ерунду, когда выпьет. Ага, конечно. Акаши — гей, Мидорима — гей, его окружают одни геи… Боже, за что ему это? Зачем он признался Акаши в своих чувствах к нему? И что ему теперь ожидать от Сейджуро в будущем, если тот еще и… сказал, что они должны будут прогуляться как-нибудь вечером? Тецуя боялся. Натурально боялся. Он так давно держал все это в себе, а тут вдруг за один вечер показал все свои карты… И вообще, какого черта Акаши позвонил ему в третьем часу ночи?