Баррикады

Куроко Тецуя никогда не был тупым, но в данной ситуации до него просто не доходила вся суть. Нет, он сразу же сопоставил факты, выстроил логические цепочки и все такое прочее, чем обычно можно заниматься, выискивая способы решения проблемы и, что было главным для Тецуи, причину этой самой проблемы. Итак, сама проблема — Тайга избегал его, причем в самом прямом смысле. Тецуя сильно удивился, когда понял это. Тайга не разговаривал с ним, старался не замечать (а Тецуя и так незаметный, вот в чем фишка), а если Тецуя сам подходил к нему с разговором, то он просто сбегал, толком ничего не пояснив. Тецуя только пожимал плечами: зачем Тайге ломаться перед ним, как девчонка, если они могут нормально поговорить? Ну, не конец же света произошел, боже. И тут только встает сама причина возникновения проблемы. Тайга переспал с Алекс. На этом моменте Тецуя ударил ладонью по своему лбу и непонимающе прикрыл глаза: ну и что? Вот, в самом деле, будто бы это не Тайга трахнул кого-то, а его. Нет, ну что за бред? Тецуя много рассуждал на эту тему (с понедельника, точнее) и все никак не мог понять, что не так. Если бы все не было настолько сложно, он бы просто подошел к Тайге и спросил: что ты, блядь, творишь, мудак? Он даже представлял себе недоуменное лицо Кагами и мысленно ухмылялся. К сожалению, у него просто-напросто не получалось приблизиться к Тайге, поэтому приходилось додумывать самому. Он пытался поставить себя на место Тайги, раздумывая над тем, как бы он поступил в такой ситуации. Хорошо, предположим… из-за чего может так переживать парень после секса с опытной женщиной? Ладно, пьяной опытной женщиной. Тецуя постоянно напоминал себе о том, что Тайга большую часть жизни прожил в Америке и для него подобное поведение вообще должно быть нормой. Только вот что-то определенно не складывалось, для пазла не хватало многих частей, и эти части ему приходилось брать буквально из ниоткуда. Но в один день, после тренировки, когда Тецуя специально хотел подождать Тайгу и поговорить, тот просто послал его далеко и надолго и ушел, драматично хлопнув дверью. Тецуя долго стоял в раздевалке и смотрел в закрытую дверь, чувствуя, как у него в груди закипает ярость. Потом заставил себя глубоко вдохнуть и выдохнуть. И забить уже на этого идиота. Надо будет, сам расскажет о причинах такого отношения к нему, а у Тецуи были проблемы и похуже. Например, то, что его часто охватывает чувство беспокойства. Оно очень неприятное и зарождается где-то в самой груди, позже расползаясь по всему телу. Тецуя постоянно вздрагивал и старался переждать его, но чем чаще оно появлялось, тем дольше не покидало его. Тецую это немного волновало, но он старался не углубляться в это очень сильно. У него была еще одна проблема, над которой стоит задуматься. Она заставляла Тецую хвататься за голову обеими руками и раздраженно вздыхать. Он признался Акаши в своих чувствах. То, что он скрывал в себе так долго, всплыло наружу в одно мгновение. А самое интересное — кажется, Акаши воспринял это вполне нормально. Будто знал. Тецуя не догонял, и такое положение дел смущало его сильнее, чем недавнее признание. Позже до Тецуи дошла еще одна интересная деталь — Акаши звонил ему в третьем часу ночи и, скорее всего, знал, что тот не спит. Тецуя пытался выстроить очередную логическую цепочку, но она все время обрывалась на каких-то незначительных деталях. Мозг ему не помогал, сердце тоже ничего не подсказывало. Слишком много странностей для одного парня на один квадратный метр. А потом жизнь Куроко Тецуи приняла очень интересный и страшный оборот. И теперь Тецуя сидел на стуле перед своим лечащим врачом, Сэтоши Исихарой, и пустым взглядом смотрел на свои ледяные руки, пытаясь забыть то мерзкое ощущение, которое прошло буквально пару минут назад. Это случилось дома, Тецуя уже давно чувствовал необъяснимое беспокойство в своей груди, но сегодня оно переросло в страх, который поглотил его с головой. Отвратительное чувство, расползающееся по всему телу и сковывающее его, не дающее даже вдохнуть воздуха. Мама с перепугу вызвала скорую, а Тецуя чувствовал, что его сердце вот-вот разорвется. Благо этот ужас продлился недолго, как сказал фельдшер — всего лишь какую-то пару минут, а для Тецуи это была словно вечность. Сэтоши Исихара сидел перед ним за столом и смотрел прямо на Тецую, кажется, оценивая его состояние. Потом как-то тяжело вздохнул и откинулся на спинку своего стула. — Это определенно была паническая атака, — задумчиво сказал он, внимательно оглядывая Тецую. — И часто у тебя бывает такое? — В первый раз, — пожал плечами он, разглядывая свои бледные руки. Он чувствовал взгляд врача, который прожигал насквозь. — А раньше ты чувствовал необъяснимое беспокойство? Может, у тебя из-за него перехватывало дыхание или сжималось сердце, чаще всего без причины? — Да, такое случалось. — Может, помнишь примерно, когда ты в первый раз почувствовал подобное беспокойство? — В конце июля, кажется, — выдохнул Тецуя, чувствуя на себе еще один взгляд внимательных голубых глаз. Его мать сейчас сидела в этом кабинете на диване, что стоял у окна. Таким образом Сумико прекрасно могла видеть профиль Тецуи. — И с чего все началось? — врач подался вперед, начиная перебирать какие-то бумаги на своем столе. Тецуя повел плечом. — С сердца. Сэтоши покачал головой и отложил бумаги, которые только что достал из одной большой пачки, и посмотрел Тецуе прямо в глаза. Он сложил свои руки в замок и положил на них подбородок. — Куроко-кун, панические атаки никогда не начинаются просто так, для них всегда должна быть причина, — сказал он, внимательно вглядываясь в глаза Тецуи, от чего последнего передернуло. Слишком пронзительный взгляд. — Их много, но в данном случае подходит только одна — ты пил намного больше обезболивающего, чем я тебе прописал. Скажи, ты когда-нибудь выпивал две дневных дозы? — Да, — просто ответил Тецуя, чувствуя, как сжимается его сердце. Теперь он, кажется, будет бояться этого чувства. — А бывало такое, что выпивал и три? — Да. — Тогда все понятно, — произнес врач, улыбаясь как-то хитро и убирая руки от своего лица. — Защитная реакция организма на такое большое количество таблеток. Будешь и дальше страдать подобным, и у тебя откажут почки, — Тецуя вздрогнул. Как этот Исихара вообще может так спокойно говорить о подобном? — Теперь… от принятия таких больших доз обезболивающего обычно бывает онемение в конечностях. Тецуя чувствовал, как страх снова подбирается к нему. Тецуя прекрасно знал, к чему ведет врач. — Я даже спрашивать не буду, было оно у тебя или нет. Снимай футболку. Тецуя закрыл глаза, пытаясь дышать через раз. Сердце билось как бешеное, а в ушах стучала кровь. У него же все тело… в синяках, а в кабинете сидит мама. Если она все это увидит… Он посмотрел на врача как-то умоляюще, а тот только качнул головой, и Тецуя на мгновение увидел в его глазах смешинки. Он наслаждался тем, что происходит в его мерзком кабинете. — Снимай футболку, Куроко-кун. Тецуя тяжело выдохнул, поднялся со стула и за пару секунд снял свою футболку. Врач нахмурился, увидев искалеченное тело Тецуи — явно ожидал не такого, — а со стороны матери раздался пораженный ох — Сумико открывался отличный вид на огромный синяк на боку. — Еще хуже, чем я думал, — выдохнул врач, оглядывая тело Тецуи. — Повернись. Тецуя знал, что огромный кровоподтек в районе почек только-только начал сходить, поэтому повернулся спиной к Исихаре с легкой настороженностью. Он старался не смотреть в сторону матери, но боковым зрением все равно видел, как она прикрыла рот руками и во все глаза смотрела на него. — А здесь все совсем плохо, — услышал Тецуя и внутренне напрягся. — Одевайся. Я назначу тебе новые таблетки. Куроко-сан, выйдите, пожалуйста. Сумико немного с опозданием поднялась со своего места и прошла мимо Тецуи, даже не посмотрев на него. Тецуя развернулся к врачу и надел свою футболку, когда мама скрылась за дверью. — Вы вполне могли попросить ее выйти до того, как я разделся, — сказал он, с упреком посмотрев на Сэтоши. Тот только усмехнулся. — Скажи спасибо, что я попросил ее выйти сейчас. Так, — устало выдохнул он, еще раз оглядев уже одетого Тецую. — Куроко-кун, только честно, ты пьешь? Хотя бы один раз было? Тецуя сильно удивился, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Он с интересом посмотрел на врача, гадая, что будет, если он скажет правду. — Было, — осторожно ответил он, внимательно следя за глазами собеседника. — Тогда все тем более понятно, — сказал он уже как-то раздраженно, а Тецуя на секунду нахмурился. — У тебя тройная нагрузка на все органы, сильно страдают печень, почки, сердце, мозг… Вообще, если так посмотреть, то у тебя все страдает, Куроко-кун. Твой организм может просто-напросто не справиться. Значит так… — выдохнул врач, прикрывая глаза. — Опиумные обезболивающие, что назначены тебе, не совместимы с аддеролом, препаратом, который обычно назначают людям, страдающим паническими атаками. Сам понимаешь, — пожал плечами он, открывая глаза, — я не могу назначить тебе его, ведь придется отказаться от обезболивающего. Я выбираю меньшее из двух зол. Дальше же все зависит от тебя. Будешь пить больше одной дневной дозы — жди паническую атаку. Про алкоголь ничего не могу сказать, но вообще-то такие дела лучше не совмещать. Ты, видимо, забыл наш разговор после твоей выписки? О, нет, он не забыл. Он прекрасно помнил, в какую группу зачислил его этот страшный человек. Он просканировал его полностью и оказался во всем прав. Если же вначале Тецуя запросто усомнился в том, что такой человек разбирается в людях, то сейчас его передергивало от этого внимательного взгляда темных глаз, который был направлен прямо на него. — Куроко-кун, не думаю, что тебе понравилось испытывать чувство страха. Если ты, конечно, не мазохист, — хмыкнул врач, а Тецуя на такое предположение лишь фыркнул: нет, мазохистом он никогда не был. — Паническая атака может застать тебя как дома, так и на улице или в школе. Обычно аддерол спасает людей от этого, однако мне придется научить тебя справляться с ними самостоятельно, если они не будут проходить через пару минут. Это очень сложный психологический процесс, вообще-то, но я уверен, что у тебя все получится. Присаживайся. Тецуя ничего особо сложного в словах врача не нашел — подумаешь, всего-то задержать дыхание, отвлечься на что-нибудь другое и вообще постичь дзен. Нет, конечно, во время панической атаки у него определенно ничего не получится. Этому надо учиться, и Тецуя уверен в том, что будет очень сложно. Лучше пусть он сейчас подготовится к самому худшему, чем понадеется на то, что у него все будет хорошо. Врач дал Тецуе рецепт на новое обезболивающее. Единственное, что смог прочесть в бумажке Тецуя, это короткое слово «Метадон». *** Тецуя устал. Он просто хотел разучиться думать. Зачем природа наградила его такими хорошими мозгами, если он все равно помрет через пару лет? Его мозг — это самый настоящий клад для кого-нибудь детектива, который не может продвинуться по делу об убийстве. Тецуя может сопоставить факты, может проделать любую аналитическую операцию — его мозг вытворяет такие финты, что и не снились обычным людям. И это все если он не подключает к этому процессу интуицию и сердце. Вместе это трио было огромной силой, оно всегда работало слаженно, а сердце подвело всего лишь один раз, и то потому что он пошел на поводу у секундной слабости. Такого больше не повторится. Но сейчас ему все это было не нужно, честно. Пусть кто-нибудь заберет у него мозги с сердцем вместе, а интуицию засунет куда-нибудь очень глубоко. Тецуя лежал на кровати в своей комнате и понимал, что все очень плохо. Мама с ним не разговаривала, Тайга с ним не разговаривал — с ним никто не разговаривал, словно он исчез совсем. На тумбочке стояла огромная коробка с новыми бутылочками, которые, как надеялся Тецуя, закончатся не скоро. Новое лекарство определенно помогало — пока что Тецуя пил неполную дневную дозу, но боль все равно переходила из невыносимой в терпимую. И у него явно не было зависимости, хоть это радует. Тецуя тяжело выдохнул, взяв планшет в руки и открыв любимую социальную сеть. Ну, хоть там с ним общаются люди, которых он вряд ли увидит в реальной жизни. Хоть кому-то он пригодился. Например, одной девчонке из Европы, которой уж очень сильно хочется профессионально заниматься изучением японского языка. Тецуя пытался извлекать из этого выгоду, но французский как язык его совершенно не привлекал. Тецуя покачал головой, прочитав очередное кривое сообщение от этой девчонки, что-то ей ответил, пытаясь вспомнить, сколько вообще времени в ее стране, и, тихо хмыкнув, убрал планшет, кутаясь в одеяло, пытаясь заснуть. У него, например, сейчас три часа ночи. *** Тецуя всегда знал, что книги — его лучшие друзья, поэтому, когда последняя книга с его книжной полки была дочитана, он направился в книжный, чтобы прикупить новых. Новые книги пахли по-разному, потому что бумага в них была разная, но Тецуе одинаково нравились все эти запахи. Но по-особенному он кайфовал, когда вдыхал запах старой книги. Тецуя не мог объяснить подобную заморочку и старался считать это чем-то нормальным. Выходя из книжного магазина с небольшим пакетом, он уже примерно представлял, как проведет сегодняшний вечер пятницы. Либо парочка фильмов, либо новая книга. В принципе, все это дело можно было и совместить, только надо подумать, какой же фильм посмотреть. Надо будет спросить у своих ребят в социальной сети, они подскажут. Ход мыслей Тецуи прервала вибрация в кармане его джинсов. Переходя по пешеходному переходу на другую сторону улицы, он достал телефон и нахмурился, когда увидел, кто ему звонил. Сердце на секунду сжалось, и Тецуя, чтобы не испугаться этого чувства, просто ответил на телефонный звонок. — Здравствуй, Акаши-кун. — Привет, Тецуя, — ответили на другом конце трубки, и по телу Тецуи от этого голоса начало растекаться приятное тепло. — Чем занимаешься? Не отвлекаю? — Иду домой из магазина, — Тецуя обернулся на странного парня, который сейчас случайно толкнул его в толпе и смазано извинился. Тецуя нахмурился и продолжил свой путь дальше. — А ты что делаешь? Это было похоже на разговор двух хороших знакомых, и Тецуя такой ассоциации только хмыкнул. — Ничего особенного, — выдохнул Акаши, начиная чем-то негромко шуршать. — Какие планы на вечер? Тецуя чуть не поперхнулся воздухом на такой вопрос. Он остановился, из-за чего на него сзади налетела какая-то девушка. Она посмотрела на него недовольно, пробубнила себе что-то под нос и пошла дальше, а Тецуя встал как вкопанный и пытался понять, а не послышалось ли ему? — Да никаких, — сказал он, чуть позже вспомнив про то, что он хотел посмотреть фильм… Хотя грандиозными планами это не назовешь. Тем более, ему интересно, что же может предложить ему Акаши взамен тихого времяпровождения с самим собой. И, если Тецуя все правильно понимал, то Акаши действительно есть, что предложить. — А что? — Не хочешь прийти ко мне? — сердце Тецуи пропустило удар, и он на секунду задержал дыхание. — Выпьем, поговорим. Хорошую компанию гарантирую. — А компания — это только ты? — спросил Тецуя, возобновляя свой путь домой. — Еще Шинтаро, — Тецуя скривился, услышав это имя. Нет, он, конечно, ничего не имел против, но просто Мидорима… — Не беспокойся, он нормальный, когда выпьет. Словно мысли прочитал. Тецуя только хмыкнул, представляя себе нормального Мидориму. Не смог представить. — Так что, Тецуя? — Я приду, — без раздумий ответил он. Куда лучше, чем сидеть дома и скучать под фильм, а книги он и потом успеет прочесть. Тем более, это же Акаши… — Отлично, — Акаши улыбался, ну, Тецуе так показалось. — Где я живу, ты знаешь. Жду тебя к шести вечера. На том и порешили. Куроко посмотрел на время в телефоне. У него есть еще целый час, чтобы дойти до дома, подкрепиться и потом уже пойти к Акаши. Тецуе, кстати, пешком до его района всего лишь минут пятнадцать-двадцать. Уже подходя к своему дому, Тецуя улыбался, с интересом рассуждая о том, чем обернется обычная пьянка в компании Акаши и Мидоримы. *** — Да нет же, не так, — бормотал Акаши, отбирая у Мидоримы шахту от кальяна, которую тот пытался вставить в колбу обратной стороной. — Не тупи и вообще отойди. Шинтаро только пожал плечами, отступая от стола и наблюдая за тем, как пьяный Акаши ловко справляется с установкой кальяна. Тецуя смотрел на все это действо с бутылкой в руках, в глазах его уже было мутно, а в голове пусто. Они пили уже больше двух часов, а потом Шинтаро вспомнил о наличии кальяна, и единогласно было решено его забить. Ну, как, двое против одного — можно сказать, это единогласно. Хотя не то чтобы Тецуя был против, просто он никогда не курил кальян, да ему и сигарет вполне хватало, о чем он и сообщил. — Да нет, Тецуя, сигареты — это другое, — говорил Акаши, протягивая Мидориме фольгу вместе с иголкой, а потом, подумав, сам принялся делать дырочки в фольге. — С кальяном расслабиться можно, а вот сигареты просто сжигают твои легкие. — Кальян — это те же сигареты, — махнул рукой Мидорима, садясь за стол напротив Тецуи. — Даже в несколько раз сильнее. — Эффект разный, — пожал плечами Сейджуро, убирая фольгу и доставая уголь с зажигалкой. Потом, на секунду задумавшись, он осторожно переместил всю устойчивую конструкцию на пол. — А я положил табак? — Ты слепой? — спросил Мидорима, взяв со стола пачку с углем, зажигалку и фольгу, и пересел на пол рядом с Акаши. Тецуя наблюдал за такой сценой с большим интересом. — Я здесь самый зрячий, — ответил Акаши, даже не обозлившись, а потом приподнялся и посмотрел в чашку, в которой действительно был табак. — А что, сказать нормально нельзя? И вообще, когда я его положил? — Не ты его клал, а я. — М, понятно. Акаши накрыл чашку фольгой и разжег уголь, положив его щипчиками на эту самую фольгу. Потом взял мундштук и начал делать интенсивные затяжки, наблюдая за густотой выдыхаемого дыма. Жидкость в колбе бурлила, Тецуя прищурился, наблюдая за тем, как Акаши несколько раз поправил уголь щипцами, а потом положил их в блюдце, выдохнув уже достаточно густой дым. В комнате повис фруктовый запах. Акаши протянул мундштук Мидориме, и тот глубоко затянулся. Тецуя удивился, потому что ему показалось, что Шинтаро наполнил дымом все свои легкие. — Тецуя, — Куроко повернулся к Акаши, который сейчас сидел на полу и улыбался, — иди к нам. Тецуя пожал плечами и встал из-за стола, неловко покачнувшись. Он оставил бутылку на столе и уселся на пол рядом с Акаши, вновь переводя взгляд на Мидориму, который с наслаждением выдыхал густой дым, после чего протянул мундштук Тецуе. Куроко покосился на протянутую вещь с недоверием, но взял в руки. Затем, пожав плечами, вдохнул в себя приятный, совершенно не обжигающий горло дым, а потом не спеша выдохнул его, чувствуя во рту вкус вишни и наблюдая за красивым густым дымом. Совсем не как у сигарет. — Ты же в первый раз куришь, так что не вдыхай так много, — сказал Акаши, который все это время наблюдал за ним, усевшись на полу в позе лотоса и подперев подбородок одной рукой. — Почему вы смешали воду с молоком, а не просто налили воду? — спросил Тецуя, снова затягиваясь, чувствуя легкое головокружение. — На молоке приятнее, — мотнул головой Мидорима, а Тецуя, затянувшись в последний раз и почувствовав уже достаточно сильное головокружение, протянул мундштук Акаши, немного отодвигаясь от него самого и ложась на пол. — Говорил же, не вдыхай много, — покачал головой Акаши, а Тецуя только прикрыл глаза, чувствуя странное зарождающееся чувство в груди. Само действо происходило в квартире у Акаши. Сейджуро уже давно жил на квартире один, поэтому вполне мог себе позволить устраивать такие вот небольшие «вечеринки». Из колонок возле телевизора доносилась негромкая музыка, и хотя Тецуя все порывался прибавить громкости пультом, Акаши приходилось его от этого отговаривать, напоминая о том, что в этом многоэтажном доме живут самые разные люди, которые вполне могут потом предъявить самому Акаши обвинения. Сейджуро, конечно же, было на это, мягко говоря, все равно, просто он не очень бы хотел выслушивать нотации от какого-нибудь рабочего человека, который вполне мог быть знаком с его отцом. И, нет, это Акаши тоже не особо волновало. Причина уже была названа — он не хочет лишних проблем на свою голову, а музыки на нормальной громкости вполне достаточно им троим, чтобы расслабиться и быть более-менее открытыми. У Акаши квартира намного больше, чем у Кисе, хоть и количество комнат было одинаковым: всего лишь две; да и жил он в более престижном районе. Тецуя невольно задумался о том, как хорошо иногда иметь ну очень богатых родителей — тут тебе и квартира, и деньги, и все, что пожелаешь. С Акаши и Мидоримой было уютно — вот что удивило Тецую больше всего. Некогда серьезный Мидорима под действием алкоголя превращался в самого обычного парня, а Акаши становился более развязным и менее злым. Это, например, доказывало то, как он отреагировал на провокационный вопрос Мидоримы — в другой ситуации, Тецуя уверен, Акаши бы отреагировал совершенно иначе. Да и Мидорима, наверное, вряд ли бы осмелился задать подобный вопрос в такой форме. — Ты уснул, Куроко? Тецуе пришлось сесть на полу, чтобы доказать обратное. У него все еще было головокружение, но оно казалось даже приятным. В комнате повисла легкая дымка, а запах вишни сразу бросался в нос. Акаши, втягивая в себя дым, вопросительно приподнял свои брови, посмотрев на Тецую. — Все нормально, — кивнул Тецуя сам себе. Акаши улыбнулся и начал выдыхать красивые колечки густого дыма, на что Мидорима хмыкнул. — А меня так и не научил, — немного обиженно сказал Шинтаро, разбивая одно из колец своей рукой. Акаши передал мундштук Тецуе, выдыхая весь дым. Затягиваясь, Тецуя вдруг понял, что эта пьянка стала каким-то переходным моментом в отношениях с этими ребятами. Тецуя не уверен, но ему казалось, что даже в голове его мысли являлись какими-то несвязными, хотя мозг у него работал отлично. *** Акаши закончил мыть кальян и теперь сложил все его части на полотенце, начиная потихоньку протирать их другим полотенцем. Тецуя, который уже постепенно начинал валиться с ног, наблюдал за Сейджуро с легким интересом — как он, пьяный, мог так спокойно протирать такие хрупкие части от кальяна? Он засмотрелся на Акаши, даже не заметив, как тот уже закончил со своим делом и развернулся к самому Тецуе, переводя взгляд на него. — Ну, что же, — хмыкнул он, взяв со стола бутылку, в которой была намешана водка с апельсиновым соком, — кажется, идеальное время, чтобы выйти на балкон. Акаши прошел мимо Тецуи, одарив его красноречивым взглядом, даже не шатаясь, и тот пошел за ним, по пути прихватив с собой все ту же пачку сигарет, а заодно и пепельницу; а потом бросил взгляд на Мидориму, который спокойно себе посапывал на диване в гостиной. С балкона Акаши открывался вид на весь ночной Токио, и это очень сильно завораживало. Тецуя выдохнул, опираясь на ограждение и с интересом наблюдая с огромной высоты на все еще кипевшую внизу жизнь. Обычно в таких высокоэтажных зданиях застекляли балконы, но этот дом, видимо, попал под исключение. И да, вид потрясающий. На улице уже конец сентября, но холод не спешил опускаться на Токио, поэтому даже ночью можно было стоять на балконе в одной футболке, чувствуя, как совсем легкий ветерок холодит теплую кожу. — Не облокачивайся, — сказал Акаши, привлекая к себе внимание. Тецуя перевел взгляд на него, увидев перед собой протянутую бутылку. — Держи. Сейчас вернусь. Через минуту Акаши вернулся вместе с пледом, постелив его на полу балкона, сел на него и пригласил проделать то же самое. Тецуя сел вместе с Акаши, и тот накрыл их другой частью пледа, затем отбирая из рук Тецуи бутылку и выпивая из горла, поморщившись. Акаши выдохнул незамысловатое «мда», сделал еще глоток и оперся затылком о гладкую поверхность стены. — И много вы уже бухали? — спросил Тецуя, а Акаши от его вопроса поморщился. — Достаточно, — ответил он, прикрывая глаза, но все равно продолжая наблюдать из-под ресниц за слегка озадаченным лицом Тецуи. — И Мидорима-кун все время так быстро отключается? — Тецуя повел плечом, а Акаши расплылся в улыбке. — Он еще ни разу не продержался до двух часов ночи, — ответил он, открывая глаза, и, сделав еще один глоток из бутылки, затем протянул ее Тецуе. Тецуя помотал головой, доставая из-под пледа сигареты и пепельницу. Акаши посмотрел на предметы в его руках с легким интересом. — Не против, если я закурю? — Мало тебе кальяна? — выдохнул Акаши, посмотрев Тецуе в глаза, на что Куроко улыбнулся. — Говорят, сигареты с алкоголем — крутая смесь. — Дерзай. Тецуя достал из пачки сигарету с зажигалкой и закурил. Горький дым привычно обжег горло, но сейчас он еще и казался неприятным из-за недавно выкуренного мягкого кальяна. — А до этого ты курил? — спросил Акаши, начиная играться с отобранной у Тецуи зажигалкой. Тецуя пожал плечами, наблюдая за тем, как то загорается, то потухает пламя зажигалки, и сделал неглубокую затяжку. — Было дело. В первый раз совсем не понравилось. А вот во второй решил переоценить все это… дело. Теперь думаю, что буду курить только тогда, когда напьюсь. Акаши улыбнулся, сделав еще глоток из бутылки, а потом вдруг как-то тяжело вздохнул. Тецуя посмотрел на него заинтересованно. — Тебе как, понравилась компания? — спросил Акаши, неотрывно смотря в глаза Тецуе. От такого хоть и пьяного, но все равно пронзительного взгляда его почему-то не передернуло. — Было весело, — отметил Тецуя, переводя взгляд на тлеющую сигарету. — У меня в голове так пусто… Вы все очень изменились после Зимнего Кубка. Даже ты, — говоря «все», он еще хотел пропихнуть сюда Кисе, но Сейджуро, кажется, этого не понял. — Можно сказать, ты поставил нас всех на место, — вздохнул Акаши, а у Тецуи от такого заявления разве что глаза на лоб не полезли. Он повернулся к Акаши как раз в тот момент, когда хотел выдохнуть дым, и, да, выдохнул его прямо в Сейджуро, а потом начал махать рукой перед его лицом, пытаясь разогнать дымку. — Я не ожидал от тебя такое услышать, — улыбнулся Тецуя, наблюдая за тем, как Акаши сначала поморщился, а потом отобрал у него сигарету и затушил о пепельницу, что все это время лежала на его коленях. — И, наверное, больше никогда не услышу. — Наслаждайся моментом. — Запомню на всю жизнь, — выдохнул Тецуя, доставая из пачки новую сигарету и вновь закуривая. Он проследил за взглядом Акаши, тот как раз тянулся к его сигарете, чтобы, видимо, снова ее затушить, но вместо этого просто взял ее из руки Тецуи и сам затянулся горьким дымом, даже не поморщившись. — Я вполне могу назвать это непрямым поцелуем. — Тецуя, у нас сегодня был вечер непрямых поцелуев, — сказал Акаши, отсалютовав бутылкой, которую Тецуя как раз собирался взять из его рук и сделать из нее глоток. Сейджуро усмехнулся, наблюдая за тем, как поморщился Тецуя. Он докурил его сигарету и затушил ее о пепельницу, подавшись вперед, к Тецуе. Сам Куроко взял пепельницу с колен Сейджуро и убрал ее подальше. Глаза у Акаши были мутными от алкоголя, но все равно оставались глазами хищника. Который сидел в засаде. Куроко захотелось ударить себя по голове за такое тупое сравнение. Теперь Тецуя наблюдал, как губы Сейджуро растягиваются в улыбке, а он сам начинает постепенно приближаться к нему. — Акаши-кун? — произнес Тецуя, когда Акаши остановился буквально в паре сантиметров от его лица. — Что? — выдохнул Акаши, и кожу Тецуи на лице обожгло горячее дыхание вперемешку с запахом алкоголя и сигарет. — Ты сейчас хочешь меня поцеловать? — Вообще-то да, — нахмурился Акаши, и взгляд его изменился. — Не нужно, — покачал головой Тецуя, а Акаши слегка удивился, но все равно не отодвинулся от него. — Не в таком состоянии. — Почему? — Я бы хотел, чтобы мы оба были трезвы. Чтобы на трезвую голову оценить реакцию организма. — Тецуя, ты несешь бред, — улыбнулся Акаши, а Куроко сам бы был не прочь податься вперед, чтобы прикоснуться к этим красивым губам своими, но мозг у него еще очень даже хорошо работал, и Тецуя уж точно знал, что хотел бы поцеловать этого парня совершенно в другой обстановке. — Просто не смог сформулировать мысль, — пожал плечами он, совсем не напрягаясь от такой близости с Акаши. Если Тецуя попросит, то он, скорее всего, ничего ему не сделает. — У меня сейчас появилось чувство, что ты все распланировал. — Думаю, это произойдет, когда ты наконец позовешь меня вечером прогуляться, — улыбнулся Тецуя, а Акаши на такое заявление слегка отодвинулся от него, посмотрев с прищуром. — Так ты не забыл об этом. Значит, ты помнишь и то, что сказал мне? — Тецуя понял, что Акаши намекает на его пьяное признание в любви. — Смотря какой ответ ты хочешь от меня услышать, — пожал плечами Тецуя, собираясь достать очередную сигарету, но Сейджуро ловко выхватил пачку из его рук, и Тецуя недовольно посмотрел на него. — Я его уже услышал, — сказал Сейджуро, всматриваясь в блестящие глаза Тецуи. — И ты не жалеешь, что сказал это тогда? — Если бы я не сказал тогда, то сказал бы сейчас, и ты, скорее всего, поцеловал бы меня. А я так не хочу… да, можно сказать, что я все распланировал. — Ты слишком самоуверен, Тецуя, — покачал головой Сейджуро. — Ну, это не совсем так. — Ты все еще хочешь трахнуться с Кагами Тайгой? — слишком резко спросил Акаши, и Тецуя посмотрел на него с нескрываемым удивлением. Чего это он об этом вспомнил? — Я был… на нервах. Сейчас не хочу, — Куроко передернул плечом, замечая, как смотрит на него Акаши. В силу того, что Куроко выпил слишком много, он не мог точно сказать, что именно скрывалось за этим взглядом. — Ты и так очень прямолинеен. Но сейчас уж чересчур, — улыбнулся Акаши, забирая бутылку из рук Тецуи. — Думаешь? А мне нравится говорить все то, о чем я думаю. Все равно по большому счету мы на завтра все забудем. — Я так не считаю, — заявил Акаши, сделав глоток из бутылки. — Ну и кто из нас слишком самоуверен? — Я абсолютен. — Ты пьян. — Одно другому не мешает, — пожал плечами Акаши, переводя взгляд на почти пустую бутылку в своей руке. Тецуя посмотрел вниз, замечая, как Сейджуро прячет сигареты под плед. Тецуя очень хотел прикоснуться к Сейджуро. Настолько сильно, что у него даже зачесались руки, и он дернулся, захотев осуществить свое желание, но вовремя спохватился. А потом вдруг выдал: — Акаши-кун, я тебе нравлюсь? Сейджуро посмотрел на Тецую внимательно, слегка прищурившись, и улыбнулся. — Даже очень. Тецуя выдохнул, услышав устраивающий его ответ (кажется, у него что-то там перевернулось в животе, но он принял это за обычное недомогание на фоне большого количества выпитого спиртного), а потом запустил руки под плед, нашаривая сигареты, что лежали рядом с ногой Акаши. Сам Сейджуро посмотрел на ухмыльнувшегося Куроко нечитаемым взглядом и протянул ему зажигалку, что положил рядом с собой с другой стороны. Тецуя снова закурил, на этот раз положив свою голову на плечо Акаши, и прикрыл глаза. Акаши сильно напрягся, когда почувствовал тяжесть на своем плече, но заставил себя расслабиться. Но даже от пьяного Тецуи такая перемена никогда не останется не замеченной. — Это звучит очень… круто, — выдохнул Тецуя, когда сделал очередную затяжку. — Но ты ведь… не предашь свои слова на утро? Тецую чуть не передернуло, когда он понял, какую ерунду сейчас сказал. Акаши нахмурился, но понял, о чем говорил пьяный Тецуя. — Знаешь, алкоголь мне нужен только для того, чтобы расслабиться и дать волю большинству своих эмоций и чувств. Сейчас же ты ставишь мне жесткие рамки. Куроко поднял голову с плеча Акаши, который смотрел то в глаза Куроко, то просто на его лицо, очерчивая одним лишь своим взглядом его скулы. Скорее всего, только взгляда ему будет недостаточно; Куроко заметил, как Акаши хотел протянуть к нему руку, и качнул на это головой. — Прости, Акаши-кун, но я не хочу, чтобы ты меня сейчас касался, — наверное, на утро Тецуя об этом пожалеет, потому что черти в глазах Сейджуро не сулили ничего хорошего. — Мне очень хочется посмотреть, как мы отреагируем друг на друга, когда будем… трезвы. Взгляд у Сейджуро тяжелый, и Тецуя не смог выдержать его (вероятнее всего потому, что был жутко пьян), переводя свой взгляд куда-то вниз, на шею и кофту Сейджуро, а потом потушил недокуренную сигарету о пепельницу. Сам Сейджуро спустя мгновение улыбнулся как-то натянуто, а свою руку опустил обратно на колени. — Знаю, Тецуя. Прости, — Тецуя сначала посмотрел удивленно, а потом порывисто выдохнул, переводя взгляд на бутылку в руках Акаши. — Мы допьем эту бутылку? — Тецуе казалось, что они не могут допить ее уже целую вечность. Сейджуро поднял бутылку на уровень своих глаз, слегка наклоняя ее так, что послышалось, как плещется в ней смесь водки и сока. — Вполне можем, — пожал плечами Акаши, передавая бутылку Тецуе. — И спать? — Часов до шести, — Акаши достал из кармана своих джинсов телефон, на вопросительный взгляд Тецуи показал время в телефоне и ему. Цифра чуть перевалила за третий час ночи. — Отлично, — легко улыбнулся Тецуя, прикладываясь к бутылке и чувствуя, как водка распространяет тепло по его телу. — Договорились. *** Тецуя проснулся от того, что у него онемело все тело. Это было вполне ожидаемо: он отрубился прямо в кресле в самой неудобной позе, которую только можно было придумать. А еще у него ужасно болели глаза — тут Тецуя вспомнил, что не снял свои линзы перед тем как уснуть. Голова ныла, но если сравнивать эту боль с той, что была ему знакома с детства, то сейчас голова болела даже приятно. Тецуя аккуратно поднялся с кресла, чувствуя, как его конечности начинали покалывать тысячи невидимых иголок и булавок. Часто-часто моргая, он попробовал оглядеться. Так называемый пейзаж расплывался для него в одно сплошное пятно, и Тецуя, недовольно цокнув, попытался хотя бы по примерным очертаниям квартиры добраться до ванной, чтобы снять испорченную пару линз с глаз. Глаза ужасно жгло, и это чувство перекрывало хоть и слабую, но все же головную боль. Тецуя кое-как добрался до ванной комнаты, а там уже помыл руки с мылом и попытался стянуть линзы с глаз. Чувство было такое, словно они присохли к его глазному яблоку. Глаза жутко слезились и, скорее всего, были очень красными, когда Тецуя сжимал две скукоженные прозрачные пленочки в ладони. Тецуя плеснул себе холодной водой в лицо, а затем попытался выйти из ванной комнаты, ничего себе не сломав — кажется, его зрение становилось хуже с каждым днем, даже в очках он не мог видеть все так четко, как раньше, что уж там говорить о линзах. Медленно входя в гостиную, Тецуя заметил перед собой размытый силуэт человека. — Акаши-кун? — предположил Тецуя и оказался прав. — Привет, Тецуя, — по голосу особо не скажешь, но, кажется, Акаши улыбался. — Акаши-кун, ты не видел мой рюкзак? — Может, видел, — Акаши отвернулся от него, превращаясь в совсем размытое пятно. Тецуе было очень неуютно ничего не видеть, ему нужно было срочно достать из рюкзака новую пару линз. Через пару минут силуэт Акаши вновь принял более-менее четкие очертания, а затем еще и протянул какой-то черный мешок. Тецуя не сразу сообразил, что это его рюкзак. — Спасибо, — он взял вещь в руки, случайно касаясь ладони Акаши. — Не за что. Тецуя развернулся в обратную сторону, вновь заходя в ванную. Уже там он смог найти в рюкзаке блистеры с линзами, после чего немного подвис, думая, нужно ли мыть руки еще раз. Потом резко дернул головой, из-за чего сильно пожалел: она начала нещадно ныть. В итоге все-таки помыв руки, он надел линзы, потом посмотрев на свое лицо в зеркале. Бледный, с красными глазами и мешками под ними, Тецуя устало выдохнул, выбрасывая использованные блистеры в мусорное ведро рядом с умывальником и, взяв рюкзак в руки, вышел из ванной. Предметы, наконец, приобрели четкие и яркие очертания. Тецуя прошел в гостиную, кидая рюкзак на большой диван, на котором, по идее, должен был спать Мидорима. Тецуя удивился, когда зашел на кухню. Мидорима сидел за столом, положив голову на свои руки, а Акаши, опираясь бедром об этот самый стол, кому-то что-то писал в телефоне. Тецуя присел рядом с Мидоримой, после чего тот посмотрел на него. — Что такое? — спросил Тецуя, заглядывая в глаза Шинтаро. Сейчас он был без очков, они, кстати, лежали рядом с ним, на столе. — Голова, — просто ответил он, вновь упираясь лбом в свои руки. — У него постоянно так, — сказал Акаши, отходя от стола к плите, рядом с которой закипал электрический чайник. — Сейчас чай попьет и пройдет. Ты сам, кстати, как? — Нормально, — Тецуя прислушался к ощущениям в голове. Привычной боли не было, зато была другая, из-за которой очень хотелось помассировать себе виски. А дальше они пили чай. Мидорима — с молоком, Акаши и Куроко — с лимоном. Мидорима просто держался одной рукой за лоб, а второй подносил кружку к губам, делая глоток горячего напитка. Акаши больше был в телефоне, чем на кухне — он с кем-то очень активно переписывался, изредка вспоминая о чае, иногда перемешивая его ложкой и надавливая на кусок лимона. Куроко же был в своих мыслях, откинувшись на спинку стула и уставившись в одну точку. Чай был горячим, поэтому Тецуя держал кружку двумя ладонями, как бы согревая их. Куроко перевел взгляд на Акаши, который был очень даже… свежим. Будто бы и не пил по-черному всю ночь, даже синяков нет под глазами. Акаши изредка улыбался, бегая глазами по строчкам на дисплее телефона. Тецуя нахмурился, понимая, что Акаши может почувствовать его взгляд, поэтому просто прикрыл глаза, откидывая голову на спинку стула. Он не знал, как вести себя с Акаши после ночного разговора. Вся эта ситуация казалась ему слишком откровенной, слишком личной, слишком для двоих. Если уж Тецуя ничего не забыл, то Акаши тем более. И его пьяный бред про прикосновения, и не удавшийся поцелуй, и этот тяжелый взгляд Акаши в конце всего действа. Тецуя прикусил губу, не в силах ответить на вопрос, почему взгляд Акаши в тот момент так сильно потяжелел и даже заставил Тецую посмотреть на что-то другое. Нет, это было определенно из-за того, что он был пьян, очень пьян, по-другому и быть не могло. У Тецуи и у самого взгляд тяжелый, когда надо, и это он обычно заставляет своих собеседников отвести свой взгляд, но чтобы кто-то сам заставлял его это делать… Немыслимо. Тецуя непонимающе раскрыл глаза и посмотрел на Акаши, который в этот момент отвлекся от телефона, чтобы снова перемешать свой остывший чай. Акаши посмотрел в ответ на полный недопонимания взгляд Тецуи вопросительно, вздергивая свои тонкие брови. Тецуя только покачал головой, хмурясь и утыкаясь в свою кружку с чаем. Тецуя обессиленно прикрыл глаза от понимания того, что его бесит тот факт, что они ведут себя так, будто бы ничего не произошло. *** У Тецуи не было особых проблем с учебой, он даже пытался помогать с некоторыми предметами Тайге, который наконец-то отошел от своей чуть ли не бабской обиды. Он так и не объяснил, почему бегал от Куроко, только однажды подошел к нему, сказал, каким он был мудаком, и извинился. Куроко принял такие искренние извинения, и все в его жизни вновь вернулось на круги своя. Ну, если конечно можно считать чем-то привычным еженедельную встречу Тецуи с Сейджуро и Шинтаро, с которыми он смог сильно сблизиться. Тецуя чувствовал, как его тянет к Сейджуро. Как каждый раз, когда они оставались вдвоем на балконе, и так сильное желание прикоснуться к нему росло все больше и больше. Тецую изнутри разрывало большое количество дилемм, а он все никак ничего не мог разглядеть в глазах Сейджуро. Часто это просто выводило Тецую из себя: да, он знал, что Сейджуро неравнодушен к нему; да, он знал, что тот тоже очень хочет прикоснуться к нему, да-да-да. Но у него была совершенно другая установка — прикоснуться к Сейджуро в трезвом состоянии, чего у него не получалось вот уже на протяжении месяца после их первой пьянки. Тецуя уже давно забил на то, что он, по сути, скоро подохнет, он старался забить на боль, что беспокоила его все чаще и чаще, из-за чего он уже начал принимать полную дневную дозу, но старался не переходить эту рамку. Да, помогало не особо — иногда ему все же приходилось выпивать снотворное, что когда-то прописал врач на случай, если он не сможет заснуть из-за головной боли. Снотворное, кстати, было очень мощным, и если принять слишком большую дозу, то можно уже заснуть навсегда. Тецуя не понимал свою мать, которая так спокойно хранила упаковку со снотворным на кухне в аптечке. Ну, если бы его ребенок был смертельно болен, он бы выдавал ему снотворное сам. Неужели мать ему настолько доверяет, или, может, она совершенно не думает, что Тецуя скорее захочет сам убить себя, чем дожидаться, пока помрет от боли? А может, просто знала, что Тецуя никогда не сможет убить себя. Потому что слишком слабый. *** Тецуя не думал, что Сейджуро его послушает, но он вот уже как несколько часов находился в их старой компании — все Поколение Чудес собралось на квартире у Акаши. И все ребята были в не самом трезвом состоянии. Рёта с Дайки валялись на полу и заливисто, чуть ли не до хрипов, смеялись, Ацуши в этот момент был на кухне, поэтому его реакции слышно не было, Шинтаро закрыл лицо руками, содрогаясь в приступах смеха, Сейджуро вообще поднялся с дивана и пошел на кухню за Ацуши, произнося незамысловатые ругательства. А вот Тецуя сидел, прикрыв глаза одной рукой, и заливался краской. Кисе включил ребятам песню, которую Куроко слушал, когда ему было двенадцать лет. Песню на английском, слова которой раньше не понимал. Зато теперь он четко слышал в ней каждое слово, и песня эта была… не с самым приличным содержанием. — Я больше не могу смеяться, — кое-как выговорил Аомине, который английский понимал только через слово или не понимал вообще. Специально для него Кисе показал перевод песни, после чего Аомине уполз на пол и подниматься обратно, видимо, не спешил. — Мне плохо. — Здесь всем плохо, — пробубнил Куроко, потирая виски. — Кисе-кун, чтоб я тебе еще хоть раз скинул песню… — Прости-прости, — отсмеявшись, Кисе сел на полу, посмотрев снизу вверх на Куроко. — Я не удержался. Куроко, тяжело вздыхая, покачал головой, а потом поднялся с дивана, прихватывая со столика, что стоял рядом с диваном, пачку сигарет. И пошел на открытый балкон — освежиться. На улице — конец октября. Тецуя невольно вздрагивал, когда чувствовал, как прохладный ветер касался его кожи на открытой шее и заползал под мешковатый свитер. Тецуя закурил, без наслаждения вдыхая горький, все еще непривычный ему дым (ну не нравится ему курить, а зачем курит — непонятно), а потом не спеша выдохнул его, прикрывая глаза. Он оперся об ограждение, поглядывая вниз, на нескончаемый поток машин и, наверное, людей (с такой высоты не разберешься), и почувствовал легкое головокружение. Тецуя хмыкнул, вдруг понимая, что если он спрыгнет с такой высоты, то точно не выживет. — Все нормально? Тецуя обернулся на звук так полюбившегося ему голоса и увидел перед собой Акаши. Он улыбался, смотрел заинтересованно, чуть склонив голову набок. Тецуя, затянувшись дымом, отвернулся от него и выдохнул небольшое сизое облачко, выговаривая: — Нормально, — и стряхнул пепел. — Ты в последнее время часто куришь, — вдруг выдал Акаши, и Тецуя понял, что Сейджуро находится слишком близко. Он пожал плечами, чуть поворачивая голову, и посмотрел сначала в необычного цвета глаза, а потом и на красивые губы, до которых можно было бы легко коснуться — только подайся к Акаши. — Я курю только у тебя, Акаши-кун. И это было правдой. Тецуя никогда не курил в школьные будни, даже не вспоминал о сигаретах, зато как только наставала пятница, сразу же вспоминал о наличии заветной пачки в своей тумбочке. Пачка, которую еще летом покупал ему Кисе, закончилась очень давно, и тогда перед Куроко впервые встал ребром вопрос покупки сигарет. Они с Сейджуро недолго рассуждали на эту тему: тот просто сказал ему, чтобы он пошел и купил сигарет, если ему это так надо. Тецуя на секунду тогда задумался над этим предложением и в тот же день пошел в небольшой ларек, где ему без всяких вопросов продали сигареты. Тецуе, которому всегда давали максимум лет четырнадцать-пятнадцать, продали сигареты. И даже про возраст не спросили! Куроко негодовал, Акаши же усмехался, очень смутно поясняя данную ситуацию: — Знаешь, что выдает малолеток, которые пытаются купить сигареты или алкоголь в магазинах? — спрашивал тогда Акаши, затягиваясь отобранной у Куроко сигаретой и стряхивая пепел. — Опытные продавцы смотрят не столько на то, как одет человек или как взросло он выглядит, сколько на глаза. Точнее, в глаза. Взгляд у детей немного иной, чем у взрослых, и именно на этом они и погорают. Тецуя тогда посмотрел на Сейджуро, как на безумца, на что тот только хмыкнул, выдыхая облако дыма и вручая начатую сигарету обратно. — Я на что намекаю, — говорил он, внимательно всматриваясь в глаза Тецуе. — У тебя взгляд изменился. У тебя взгляд взрослого человека, а не семнадцатилетнего подростка. Взгляд, полный боли, отчаяния и… пустоты, как бы парадоксально это ни звучало. Тецуя тогда нахмурился, выдыхая дым, а затем перевел взгляд на Акаши. — Мне не больно, Акаши-кун. Больше не больно. — Ври кому угодно, но не ври мне, — жестко говорил Акаши, забирая у Тецуи сигарету из рук и кое-как удерживаясь, чтобы не бросить ее вниз, а затушить об пепельницу. Куроко удивился, заметив в глазах Акаши странные блики, но тогда не придал этому особого значения. Наверное, зря. Тецуя покачал головой, словно стряхивая с себя воспоминания о том вечере, возвращаясь в реальность. — Пошли в зал, Тецуя. Замерзнешь, — Тецуя услышал в голосе Акаши нотки заботы и из-за этого невольно улыбнулся, затушив докуренную сигарету об подставленную Акаши пепельницу. Тецуя никогда бы и не подумал, что Мурасакибара вообще умеет пить. Двухметровый гигант с характером ребенка всегда был для Тецуи… ребенком, чего таить, да и другого определения к этому парню не подберешь. Куроко с открытым ртом наблюдал за тем, как хлещет водку Ацуши, даже не морщась. Ацуши удивлялись все, кто был в квартире, кроме Сейджуро. Акаши даже сейчас знал о ребятах все, что даже знать не особо обязательно. Когда Куроко с Кисе столкнулись взглядами, между ними повисло напряжение, которое при желании можно было бы потрогать руками. Все начало вечера Кисе старался вообще не смотреть на Куроко, а после черт знает какой бутылки начал бросать на него короткие взгляды, а потом и вовсе разговаривать и даже шутить. Тецуя в очередной раз убеждался в том, что алкоголь — великая вещь. Тецуя понимал причину подобного отношения Кисе к нему и даже не смел обижаться — знал, что сам виноват. С Аомине не возникло никаких проблем, впрочем, как и с Мидоримой: с первым Куроко всегда неплохо ладил, со вторым контакт налаживался скрипуче и словно нехотя. Во всяком случае, пить с обоими ребятами Тецуе нравилось, и он не чувствовал себя неуютно. С Акаши все было как всегда. Правда, чем чаще они встречались на его квартире, тем больше недомолвок возникало между ними. Казалось бы, взгляды стали более откровенными, общение — более свободным и развязным, однако они так ни разу и не прикоснулись друг к другу, чего, в принципе, и добивался Куроко. Как бы пьян он ни был, он всегда помнил о том, что хочет коснуться Сейджуро в другой обстановке. Акаши его позицию то ли действительно не понимал, то ли не хотел понять, то ли просто делал вид, что не понимал. Но ведь обязательно должно произойти какое-то событие, которое продвинуло бы их отношения на много шагов вперед, так? *** Тецуя смотрел на большую кровать с подозрением, на Акаши, который скрестил руки на груди — тоже. — Акаши-кун, я не буду спать с тобой на одной кровати. — Больше негде, — пожал плечами он. Да, это было правдой: Мидорима дрых на диване, Кисе с Аомине — на креслах, а Мурасакибара, кажется, уснул прямо за столом перед бутылкой текилы. Тецуя заметно напрягся, и от пьяного взгляда Акаши это не скрылось. — Спасибо, я лучше на полу… — Я не разрешаю. Приказные нотки в голосе Акаши вызвали у Куроко неприятную волну мурашек, и он повел плечом, пытаясь стряхнуть с себя это странное чувство. Он устало посмотрел на Акаши. — Мы будем спать на одной кровати, но под разными одеялами, — голос у Тецуи был каким-то просящим, сам Тецуя заметил это не сразу и понадеялся, что Акаши тоже этого не заметил. — У меня только один плед. — Я тебе не верю, — пораженно выдохнул Тецуя, покачнувшись на месте. — Придется поверить, — Акаши вздернул голову и развернулся к шкафу, доставая из него клетчатый плед и показывая его Тецуе. — Он большой. Мы можем завернуться в него с разных концов и тогда будем походить на сосиски в двойном хот-доге. Тецуя хихикнул на такое сравнение, хотя, будучи трезвым, вряд ли бы вообще отреагировал на подобное, а потом вдруг резко расслабился, понимая, что волноваться особо не о чем. Да только вот интуиция его вопила совершенно об обратном, но алкоголь успешно перекрывал ее крики. Тецуя выключил свет, и комната погрузилась во мрак. Ночь сегодня была звездной, поэтому в темноте было еще что-то видно, в особенности очертания кровати и фигуру Акаши. — Тецуя, — мягко позвал его Акаши, и Тецуя сделал шаг по направлению к кровати, — ложись. Тецуя лег с одной половины кровати, а Акаши протянул ему один конец оказавшегося и вправду огромным пледа. Тецуя все никак не мог сообразить, как замотаться в него так, чтобы Сейджуро не смог к нему прикоснуться, только вот о времени особо не подумал — кровать немного прогнулась под весом Сейджуро, который лег на нее. В итоге Тецуя вообще плюнул на это дело, надеясь на благоразумие Сейджуро и поворачиваясь к нему спиной. Сейджуро, который все это время наблюдал за манипуляциями Тецуи с пледом, вдруг усмехнулся, и тут Тецуя услышал вопящую во все горло интуицию. Понимая, что сейчас случится что-то очень нехорошее, он вцепился одной рукой в плед, напрягаясь всем телом, и затаил дыхание. Акаши осторожно положил свою ладонь на бок Тецуи, сразу же чувствуя, как тот от такого прикосновения слабо дернулся. Тецуя понял, что удача сегодня на его стороне — как раз на этом самом боку у него был огромный лиловый синяк, который Сейджуро чисто по счастливой случайности смог не задеть. — Акаши-кун, — прошептал Тецуя, чувствуя, как бешено колотится его сердце, — не надо. Пожалуйста. — Тецуя, — тихо сказал Акаши, придвигаясь чуть ближе к Тецуе, умудряясь при этом никуда не сместить свою ладонь, — я ничего тебе не сделаю. — Ты уже делаешь. Тецуя по природе своей был жутким недотрогой. Он терпеть не мог чужие прикосновения, они всегда казались ему неприятными, и неважно, было ли это дружеское объятие или чья-то рука на его голове. Но сейчас теплая ладонь на его боку, хоть и через ткань футболки, ощущалась непривычно, но не неприятно. Тецуя услышал, как Сейджуро усмехнулся, поэтому резко повернулся к нему лицом, натыкаясь на хитрый взгляд. Во время этого действия рука Сейджуро проехалась по животу Тецуи, от чего сам Тецуя нахмурился, а Сейжуро улыбнулся и подпер рукой голову, смотря на Тецую со смешинками в глазах. — Ты такой милый, когда смущаешься, — улыбнулся Сейджуро. Брови Тецуи взлетели вверх, он широко распахнул глаза и пробубнил: — Я не смущен. — Я даже в темноте вижу, как ты покраснел. — Тебе кажется, — фыркнул Тецуя, ложась на спину и закрывая глаза. Ну, теперь понятно, почему у него такое чувство, словно его лицо горит. Он украдкой коснулся ладонью своей щеки — горячая. Сейджуро на другой половине кровати завозился, привлекая этим внимание Тецуи. Он боялся, что Сейджуро случайно коснется какого-нибудь его синяка, которые все никак не могли сойти полностью, а Тецуя просто либо зашипит, либо застонет от боли; тогда начнутся расспросы, а еще и просьбы снять футболку… Одна такая просьба ничем хорошим не закончилась. — Тецуя, — позвал его Сейджуро, и тот, открыв глаза, повернул голову в его сторону, — я хочу к тебе прикоснуться. Куроко тихо рассмеялся, наблюдая за тем, как хмурился Акаши. — Я тоже хочу к тебе прикоснуться, Акаши-кун, честно, — искренне начал Куроко. Ему уже, кажется, понравилось ощущение тяжести ладони Акаши на своем боку, и он бы с удовольствием сам обнял этого парня, но всегда есть «но»: — Но не сейчас. — Снова начнешь нести бред про «трезвое состояние» и «реакцию организма»? — усмехнулся Акаши, устраиваясь на кровати поближе к Тецуе. — Это не бред, — вздохнул он, прикрывая глаза. — Спи, я ничего тебе не сделаю, — как-то совсем просто сказал Сейджуро, разворачиваясь к нему спиной. Тецуя нахмурился, посмотрев на широкую спину в темной футболке, а потом усмехнулся. — Доброй ночи, Акаши-кун, — сказал он, отворачиваясь в другую сторону. — Сладких снов, Тецуя. *** Наутро никто из ребят, за исключением Мидоримы, особым похмельем не страдал. Лично у Тецуи постоянно после подобных пьянок была тошнота, но он все никак не мог заставить себя пойти в туалет и прочистить желудок, поэтому приходилось терпеть. Мидорима сидел на кухне и, как всегда, пил чай, Акаши с Кисе о чем-то негромко разговаривали, сидя на диване, Аомине стоял на балконе и говорил с кем-то по телефону, Ацуши уже давно ушел, так как ему срочно нужно было быть дома хотя бы к девяти часам утра. Куроко же, сидя перед Мидоримой со своей чашкой чая, пытался понять, о чем может разговаривать Акаши с Кисе, но, к сожалению, с такого расстояния он уже мало что слышал. Вот если бы он умел читать по губам… Да, глупо, но Куроко действительно не понимал, как эти два человека вообще могут разговаривать друг с другом. Акаши во время разговора иногда хмурился, иногда удивлялся, но чаще все же что-то рассказывал Кисе, порою жестикулируя. Куроко постарался забить на такую… бросающуюся в глаза странность. И зря. Снова. *** Тецуе какое-то время казалось, что у него все идет неплохо. Башка, правда, болела неистово, но Тецуя не считал это чем-то необычным или чем-то, из-за чего нужно было расстраиваться. Но лечащий врач попросил его приехать сегодня в больницу, чтобы о чем-то там поговорить, и он, к сожалению, отказать не мог. Находясь в кабинете, который ему так сильно не полюбился, Тецуя выслушивал очередные наставления от врача, тот спрашивал что-то про панические атаки и дозы принятия обезболивающего. Тецуе пришлось рассказать Исихаре о том, что ему приходится пить снотворное, чтобы заснуть, потому что иначе никак. — Главное — не пей больше одной дневной дозы обезболивающего, — пожимал плечами врач, записывая что-то на белой бумажке. Тецуя вздохнул и перевел взгляд на стену за спиной Исихары, замечая на ней… огромного паука, размером, наверное, с его ладонь. Тецуя от удивления раскрыл рот и подался вперед, не понимая, кажется ему или нет. — Что такое, Куроко-кун? — врач отвлекся от своих записей и посмотрел на резко побледневшего Тецую. — У вас там… паук за спиной. Исихара нахмурился и обернулся посмотреть на названного паука. — Где? — Прямо перед вами. — Но здесь ничего… нет, — он обернулся посмотреть на Тецую, который сейчас залипал на огромного черного паука, похожего то ли на тарантула, то ли на птицееда. — Но я же вижу, — удивился Тецуя, потирая глаза, надеясь, что ему все-таки кажется. — У меня глюки? — Не знаю, — признался Исихара, снова оборачиваясь посмотреть на идеально белую стену без всякого пятнышка. — Попробуй коснуться паука. Тецуя усмехнулся и поднялся со своего стула, обходя стол врача и с интересом вглядываясь в черного пушистого паука, который при виде подошедшего к нему парня даже не шелохнулся. Тарантул, скорее всего, хотя Тецуя не особо разбирался в пауках. Он осторожно поднял руку и начал приближаться к пауку, а когда только-только дотронулся до него, тот сразу растворился, оставляя вместо себя… черную дымку. Тецуя отпрянул, порывисто выдыхая и прижимая руку к груди, чувствуя, как беспокойство начинает подбираться к нему. — Что это… было? — Тецуя посмотрел в глаза своему врачу, видя в них… удивление вперемешку с недопониманием. — У тебя галлюцинации, — вынес вердикт Исихара, вставая со своего места. Тецуя почувствовал, как сжимается его сердце, и от этого болезненно застонал, прижавшись спиной к стене и спускаясь по ней вниз. Он прикрыл глаза, пытаясь дышать как можно глубже и реже. — Куроко-кун, — он слышал где-то совсем близко голос врача, который, скорее всего, опустился перед ним на корточки, — дыши. Отвлекись на что-нибудь. И Тецуя пытался его послушать. Он дышал, стараясь на что-то отвлечься, а беспокойство в его груди постепенно перерастало в страх, сковывающий его тело полностью. — Задержи дыхание, — он почувствовал, как ладонь врача сжала его предплечье, — ну же, Куроко-кун, давай. Ты можешь. Легкие Тецуи сжались вместе с сердцем, и от боли он заплакал. Он хотел задержать дыхание, но вместо этого у него из горла вырывались хрипы. У него не получалось задержать дыхание, зато, когда он пытался выдохнуть, у него получался судорожный, болезненный вдох. Больше походило на истерику, чем на паническую атаку. Тецуя не знал, как в такой ситуации вообще можно на что-то отвлечься. Он предполагал, что у него не получится сделать то, что рекомендовал ему врач когда-то давно и говорит сделать сейчас. Тецуя просто хотел избавиться от страшного чувства, не отпускающего его тело и сжимающего сердце. Ему казалось, что он просидел так вечность, но на деле не прошло и пары минут, когда Тецуя все же смог задержать дыхание на мгновение, чтобы потом порывисто выдохнуть и часто задышать, как после бега на километр. Страх выпускал его из своих сильных и до боли искренних объятий. Тецуя открыл глаза, обнаруживая перед собой своего лечащего врача, он выглядел очень обеспокоенным и держал Тецую за его предплечье. — Куроко-кун, ты меня слышишь? — Да, — хрипло выдал Тецуя, стирая слезы с лица. — Поднимайся. Врач встал с пола и потянул Тецую за собой. Куроко покачнулся, когда поднялся на ноги, и врачу пришлось его придержать, чтобы тот не грохнулся обратно на пол. Исихара довел Тецую до дивана и усадил его туда, а Тецуя пытался наконец отдышаться и прийти в себя. Он не понимал, почему тело не слушается его, и почему он дрожит, как осиновый лист на ветру. — Куроко-кун, — Тецуя вздрогнул, услышав голос врача, — посмотри на меня. Тецуя поднял глаза на Исихару, судорожно вздохнув — страх, кажется, полностью отпустил его. — Ты больше не видишь галлюцинаций? Тецуя на секунду прикрыл глаза, чтобы потом вновь открыть их и посмотреть на кабинет совершенно по-другому. Наблюдая за огромной, ярко-желтого цвета, змеей, что сейчас двигалась прямо в их сторону, Тецуя почувствовал, как в горле у него пересохло, а сердце снова сжалось. Он перевел взгляд на шкаф, на котором сидел огромный черный ворон, который при желании вполне мог проклевать в голове Тецуи огромную дыру. Тецуя задрожал и, закрыв глаза, почувствовал, как по его щекам вновь текут слезы. Слезы отчаяния и страха. — Что ты видишь, Куроко-кун? — спрашивал врач, присаживаясь рядом с ним на диван. — Змею… — шептал Тецуя, боясь открыть глаза и обнаружить огромную змею прямо перед своими ногами, — ворону… Они огромных размеров. — Они движутся? — Змея — да. — Ты слышишь, как она… движется? Тецуя распахнул глаза и действительно увидел змею прямо рядом с ногами. Она начала взбираться по подлокотнику дивана, на котором он сидел, Тецуя как завороженный смотрел в ее кислотно-желтые глаза, на раздвоенный язык, который она выпускала совершенно без всякого звука. Змея была огромной, наверное, метра два в длину, тело ее было насыщенного желтого цвета в черную крапинку, и, если бы это чудо природы видел перед собой не только Тецуя, он бы обязательно восхитился ее красотой. Тогда уж не чудо природы, а чудо его… мозга. Боже, у него шизофрения? Тецуя поднял руку и дотронулся до змеи, которая тут же растворилась, оставляя за собой густую черную дымку, точно паук. — Нет, она… бесшумная, — сказал Тецуя, откидываясь на спинку дивана и от бессилия закрывая глаза своими ладонями. — Значит, только зрительные галлюцинации, — тихо сказал врач, поднимаясь с дивана. Тецуя не хотел открывать глаза. Тецуя хотел закрыть глаза навсегда. В тот день жизнь решила здорово посмеяться над Куроко Тецуей, и он искренне не понимал, что такого сделал, что собственное тело так над ним издевается? Это действительно были исключительно зрительные галлюцинации, потому что Тецуя ни разу не слышал, как взмахнул крылом ворон, или как босыми ногами по скользкому кафелю передвигалась девушка в рваных белых одеждах. Девушка с синей-синей кожей и закатившимися глазами. Тецуя ревел в ванной у себя дома, ощущая себя в каком-то дешевом фильме ужасов с собой в главной роли. Утешение пришло очень быстро. После того, как Тецуя принял душ, он обнаружил, что забыл перед этим выбросить линзы, а когда снял их… понял, что все галлюцинации вдруг исчезли. Тецуя непонимающе осмотрелся и вышел из ванной, натягивая на нос очки. Девушка-утопленница, огромный ворон, странная тень в углу, которой там по логике вещей вообще быть не могло, пауки и остальная «живность» появились мгновенно, и Тецуя тут же стянул с себя очки, хватаясь обеими руками за голову. Он спустился по стеночке вниз на пол, вновь чувствуя беспокойство, что постепенно перерастало в страх. Когда-то Тецуя думал, что хуже уже некуда. Когда-то Тецуя думал, что он может верить своим органам чувств безоговорочно. В этот день сломались все его устоявшиеся понятия и рухнули жизненные принципы. Тецуя загнанно дышал, понимая, что больше всего на свете он хочет сдохнуть. Он беззвучно плакал, подтянув колени к подбородку, а очки сильно сжимал в своей ладони. Тецуя боялся жить дальше. Боялся вновь нацепить очки на нос и увидеть то… что нормальный человек видеть не может. А врач отреагировал на это так спокойно… — Если не можешь на глаз отличить галлюцинацию от реальности — просто прикоснись к этому предмету, — говорил он, что-то записывая на многочисленных бумажках. — Я больше ничем не могу тебе помочь. Кто вообще может ему помочь? Давление в груди росло, и у Тецуи вновь появилось чувство того, что он стремительно идет ко дну. Осталось недолго. Нужно будет рассказать маме. Отцу. Поделиться своей очередной проблемой хотя бы с ними. Тецуя не знал, как они отреагируют на то, что у него теперь есть галлюцинации, но надеялся, что все будет хорошо. В смысле, реакция будет нормальной. Уже ничего не будет хорошо. Это конец. Тецуя чувствовал это так хорошо, как не чувствовал тогда, когда голова впервые заболела настолько сильно, что его пришлось отправить в больницу. А это было… почти полгода назад. Он мог лишь надеяться на то, что кто-нибудь достанет его со дна. Хотя вряд ли кто-нибудь действительно заметил то, как ему плохо и насколько далеко все зашло. Может, Кисе и разглядел в Тецуе какую-то печаль, боль и тоску, только вот рыть дальше перестал. Может, Акаши и увидел какие-то изменения во взгляде Тецуи, но он, скорее всего, тоже перестанет смотреть дальше и глубже, выискивая саму причину изменения. Тецуя не знал, как далеко заведут его галлюцинации. И честно знать не хотел. Может быть, сегодня ночью он умрет во сне?