Баррикады

Прошло три дня с первой галлюцинации Куроко Тецуи. Он рассказал матери, но не осмелился рассказать отцу. Мама плакала, а у Тецуи не получалось ее успокоить, потому что он банально не знал, что можно сказать. Да и сам он с удовольствием бы разревелся, как девчонка. Голова у Тецуи… болела. И стала болеть еще сильнее после первой галлюцинации. Появилось непривычное давящее чувство в затылке, иногда оно очень мешало повернуть голову так, как хотелось Тецуе, и жутко сковывало движения. Он пил полторы дневные дозы обезболивающего и, затаив дыхание, ждал паническую атаку. За три дня он так и не понял, как вообще возможно было применить полученные от врача знания на практике. Это было просто нереально. Тецуя не мог задержать дыхание во время панической атаки, не мог переключиться на что-то другое, не мог банально расслабиться. Каждый раз, когда он вдыхал словно раскаленный воздух, ему казалось, что любой вздох может быть последним. А еще этот страх… почти животный, противный, мерзкий. Больше всего Тецуя боялся того, что паническая атака может застать его в школе, потому что он даже не представлял, что бы тогда делал. Возможно, попробовал бы отпроситься в туалет, но ведь он даже и слова сказать нормально не сможет — он же дышать начинает так, словно у него истерика. Тецуя потряс головой, чувствуя тупую боль в затылке, и постарался не думать о том, что паническая атака может застать его где угодно, даже вне его дома. Можно сказать, что вся эта ситуация не столько пугала, сколько… смущала, как бы это странно ни звучало. Ну, да, он знал, что у брата его матери тоже были галлюцинации, но они у него начались за три месяца до смерти. Тецуя даже не хотел думать о том, что он умрет так скоро, хотя иногда хотелось. Даже очень хотелось. Он больше не носил линзы. Только очки. Потому что очки можно было снять в любой момент, чтобы перестать видеть страшные картины перед своими глазами. С линзами такой вариант бы не прокатил. Галлюцинации вместе с паническими атаками давали потрясающие, незабываемые эмоции, и Тецуя начинал закрываться перед всеми, переживая страх и боль внутри себя, не желая ни с кем ими делиться. Словно эгоистичный ребенок, который не хочет делиться с другими детьми игрушками. Странное сравнение, но вполне себе подходит под ситуацию. Однако что-то Тецую все-таки выдавало, если мама смотрела на него с нескрываемой болью в глазах, а отец безнадежно качал головой. Кажется, в попытке спрятать все свои эмоции где-то глубоко внутри себя, он вовсе разучился их контролировать. И этот факт приводил его в бешенство. Тецуя убрал гитару в чехол и закинул в самый дальний угол своего бездонного шкафа, а к пианино больше вообще не прикасался. Зачем, если все равно не помогает? Помочь ему может только смерть, и он то ждал ее с нетерпением, надеясь во время какой-нибудь панической атаки задохнуться, то у него срабатывал инстинкт самосохранения, и он цеплялся за жизнь всеми руками и ногами. Противоречия пожирали Тецую изнутри, заставляя закрыться от всех еще сильнее, только вот получалось это не очень хорошо. Шел двенадцатый час ночи. Тецуя сидел на своей кровати в темноте и сжимал оправу своих очков в одной руке, а волосы на голове — другой. Тяжело вздохнув, он подошел к своему столу, заваленному учебниками и тетрадками, и включил настольную лампу. Надел очки и на секунду прикрыл глаза, чтобы потом их открыть и посмотреть на огромную черную тень в углу своей комнаты. Которой, разумеется, по всем законам физики там быть не могло. Тень странно подрагивала, меняя свою форму, а рядом с ней клубилась… настоящая тьма. Тецуя смотрел на весь этот ужас и понимал, что в данном случае целиком и полностью виноват только он сам. Вначале это была просто неправдоподобная тень в углу любой комнаты, в которой находился Тецуя. Тогда он просто следовал совету врача и прикасался к любой галлюцинации, которую видел. Они растворялись, оставляя за собой темную, иногда совсем черную дымку, а Тецуя всегда выдыхал порывисто, сначала вздрагивал, но и это прошло. За три дня-то… И до тени этой дотронулся даже не задумываясь. Когда он увидел ту же тень, только намного больше и темнее, подумал, что что-то не так. Потом понял, что галлюцинации, к которым он притрагивался раньше, никогда не появлялись снова, а тут эта тень… Примерно догадываясь, что из этой затеи ничего хорошего не выйдет, он все равно тронул тень в углу комнаты, наблюдая за тем, как она становится гуще, словно дымовая шашка, расползаясь по потолку, стенам и полу, а потом растворяется, оставляя у Тецуи в душе неприятный осадок. Теперь Тецуя не спешил касаться очередной галлюцинации. Тень в углу комнаты была поистине огромной, темной и вызывала волну мурашек по всему телу. Тецуя снял очки и прикрыл на секунду глаза. Затем выдохнул и отошел от стола, не выключив лампу, направляясь в сторону своей кровати. Услышав громкую вибрацию, он нащупал телефон под подушкой и, близко-близко поднеся его к лицу, прочитал сообщение от Акаши. «Ты не спишь, я смотрю. Прогуляемся?» Тецуя непонимающе уставился в экран телефона, перечитывая сообщение еще раз. Потом сильно потер свои глаза, после чего, кое-как сфокусировав зрение, прочитал сообщение заново. И еще один раз. Он не доверял своим глазам, больше не доверял, поэтому решил просто набрать номер Акаши. Даже если глаза снова обманывают, он вряд ли разбудит Акаши — тот обычно тоже не спит в такое время. — Тецуя? — послышалось на том конце трубки, и Тецуя с удивлением понял, что слышит, как в динамик на телефоне Акаши задувает ветер. Он на улице? — Акаши-кун… — начал Тецуя, запнувшись. — Что случилось? Он не знал, как начать разговор, поэтому решил попробовать с такого вот вопроса. Если Акаши не поймет, значит, глаза его подвели, если поймет — то больно хорошо. Башка начала нещадно болеть, и Тецуя раздраженно вздохнул, усаживаясь на кровать. — Проходил мимо, — выдохнул Акаши. — Мы давно хотели прогуляться. Акаши проходил мимо этакого дачного поселка в двадцати минутах от центра города и, соответственно, от своего собственного дома тоже? Ну, хорошо, если он хочет, чтобы Тецуя ему поверил… — У меня мама еще не спит, — сказал Тецуя, подхватывая очки со своей подушки и вставая с кровати. — Если получится, то выйду. Тецуя на всякий случай переоделся в теплый свитер и джинсы — в конце концов, на улице не май месяц. Он надел очки, чтобы спуститься по лестнице, ничего себе не сломав. На рыжую треххвостую лисицу он старался не обращать внимания. На кухне горел свет. Мама, кажется, что-то готовила на завтра, поэтому так припозднилась. Тецуя вошел на кухню и застал свою маму читающей какую-то книгу за кухонным столом. Сумико подняла глаза и посмотрела удивленно. — Ты куда? — нахмурилась она, оглядывая его с ног до головы. — Прогуляюсь. Я ненадолго. — Один? — она смотрела обеспокоенно и даже хотела подняться из-за стола, чтобы подойти. — Нет. С Акаши-куном, — осторожно добавил Тецуя, внимательно следя за глазами матери и игнорируя темную тень в углу комнаты. Сумико вздохнула и посмотрела на время в своем телефоне, что лежал рядом с ней. — Значит так, — она взглянула на Тецую немного прищурившись. — Сейчас четверть двенадцатого. Я скоро здесь закончу, а ты у нас сегодня побудешь Золушкой, — улыбнулась она, вставая из-за стола и подходя к плите, начиная перемешивать кипящую жидкость в высокой кастрюле. — Когда придешь, зайдешь в спальню, скажешь, что все хорошо. Не забудь телефон и ключи. — Спасибо, мама, — Тецуя улыбнулся и прошел в коридор, надел кроссовки и подхватил с вешалки ветровку. Он положил телефон в карман джинсов, а вот ключи отправились в карман ветровки, которую все-таки пришлось надеть, едва Тецуя перешагнул порог дома. На улице было свежо и прохладно. Темнота пугала своими зловещими очертаниями, и Тецуя кое-как удержался от того, чтобы не снять свои очки. Он прошел к калитке и, пока выходил за нее, сразу же увидел Акаши, который стоял совсем недалеко от его дома. — Привет, — быстро поздоровался Тецуя, после чего заметил удивление на лице Акаши. — Привет, — улыбнулся он легко и непринужденно, а Тецуя теперь мог спокойно вздохнуть. Акаши настоящий. Они не виделись почти неделю, и Тецуя успел соскучиться по Акаши, хотя внешне этого особо не показывал. Тецуя хотел снять очки, чтобы не видеть пугающих и причудливых теней, что отбрасывали деревья на асфальт, но желание изредка смотреть на лицо Акаши, чтобы замечать на нем легкую улыбку, было намного больше его страха. Тецуя вздрогнул, когда понял это, а потом в его сердце закралось беспокойство. Если так посмотреть, то Тецуе даже повезло — он за три дня все-таки смог научиться контролировать свое беспокойство и не позволять ему перерасти в страх. Правда, об этом нужно было вовремя спохватиться. Тецуя с Сейджуро болтали о какой-то малозначимой ерунде, медленно прогуливаясь мимо частных домов, во многих из которых все еще горел свет. Тецуя никогда бы не подумал, что сможет так просто идти рядом с Сейджуро, болтая ни о чем, и чувствовать при этом какое-то приятное умиротворение, которое он не мог ни с чем сравнить. Тецуя усмехнулся, понимая, что он просто влюбленный придурок. Неожиданно Сейджуро остановился, и Тецуя посмотрел на него непонимающе. — Тецуя, что тебя смущает? Брови Тецуи взлетели вверх, и он кое-как смог вернуть себе ничего не выражающее выражение лица. — О чем ты, Акаши-кун? — Тецуя начал заглядывать в глаза Акаши, и тот вздохнул и развернулся к нему лицом. — Тебя что-то гложет, — качнул головой Сейджуро, пристально смотря в глаза Тецуе. — Я устал делать вид, что не замечаю этого. — Меня ничего не гложет. Тецуя удивился собственному ответу, Акаши же был возмущен — это можно понять по его нахмуренным бровям и сильно поджатым губам. — Зачем ты мне врешь? — выдохнул Акаши, устало прикрывая глаза. Тецуя был в замешательстве. Он вполне может сейчас свалить на Акаши кучу своих проблем, буквально похоронив его под ними, а может и дальше ломаться, утверждая, что все у него распрекрасно и замечательно. И сейчас Тецуя отлично понимал тот простой факт, что Акаши не отступит от своего, то есть от мысли выбить, наконец, всю правду из смертельно больного Тецуи. В принципе, это несложно — обстановка подходящая, немного нагнетающая, и Тецуя вполне мог бы вскрыть все свои карты, чтобы потом… А что потом? Вот именно, что Тецуя не знал, что потом. Зачем он будет рассказывать все Сейджуро, если даже не может предположить его реакцию на все это? На то, что у него с пяти лет головные боли, на то, что ему уже с рождения было отсчитано двадцать лет, а может и того меньше? На галлюцинации, в конце концов… Галлюцинации — это же ненормально! Тецуя посмотрел в глаза Сейджуро и сжал кулаки. Рассказать или нет? — Акаши-кун, у меня… Он запнулся, понимая, что не сможет рассказать всего. Тецуя на секунду забыл, что он стоит перед человеком, в которого влюблен так давно, что даже души в нем не чает. Как он может взвалить такие переживания на его плечи? Тецуя качнул головой, очень тяжело вздыхая, и понял, что отступать уже поздно: Сейджуро смотрел заинтересованно, чуть склонив голову, и глаза его в свете фонарей неестественно блестели. — Я на днях был в больнице… у меня галлюцинации. Я больше не могу доверять своим глазам, — качнул головой Тецуя и вдруг понял, что сказал это… слишком просто. Словно рассказал историю, которую рассказали ему. Словно не хотел вкладывать в эти слова свои переживания. Акаши нахмурился, а Тецуя посмотрел вниз, начиная разглядывать ту самую рыжую лисицу с черными-черными глазами и тремя пышными хвостами. — Ты знаешь, что стало причиной галлюцинаций? — Тецуя поднял голову и посмотрел в глаза Сейджуро. — Скорее всего, головные боли, — ответил Тецуя, осторожно наклоняя голову в сторону, чувствуя, как давление, что росло в затылке, немного убавилось. — Что значит «скорее всего»? Врач тебе ничего не сказал? — Этому не нужно подтверждение, Акаши-кун. Здесь все и так ясно. — Лично мне ничего не ясно, — с нотками возмущения ответил Акаши. — Причина галлюцинаций? Лечение? Предотвращение повторного появления? Неужели у тебя настолько плохой врач, что ни о чем из этого он тебе не сказал? Тецуя низко опустил голову и понял, что он крупно влип. Врачу не обязательно что-то объяснять, так как галлюцинации — результат хронических головных болей, однако с точки зрения Акаши, врач должен был пояснить это и даже назначить какое-то лечение. Как сказать о том, что ему ничего не поможет? — Акаши-кун, галлюцинации — следствие головных болей, из-за которых меня еще до лета ввели в искусственную кому, — тихо пояснил Тецуя, чувствуя, как Сейджуро смотрел на него. — Мне противопоказаны любые лекарства, которые как-либо могут повлиять на мой мозг, потому что я принимаю большое количество обезболивающих, чтобы не так остро ощущать головную боль. Тецуя выдохнул и не мог пока понять, что почувствовал, когда закончил это небольшое… выступление. Он боялся посмотреть в глаза Акаши и увидеть в них жалость или презрение, хотя где-то глубоко в душе и знал, что Акаши никогда так на него не посмотрит. Больше никогда не посмотрит. — То есть галлюцинации — это нормально? — спросил Сейджуро, скрещивая руки на груди. — В моем случае — да. Тецуя чувствовал обиду из-за бесстрастного тона Сейджуро, хоть и опять, где-то в глубине души понимал, что Акаши просто не хочет показывать, как такое заявление его переполошило. Тецуя умел читать людей, для него большинство людей — как открытые книги на родном языке, но Сейджуро стал своеобразным исключением. Да, для него Акаши — вполне себе такая открытая книга. Написанная на древнегреческом. Когда Тецуя впервые понял это, то так сильно приложился лбом об стенку, что даже зазвенело в ушах. Древнегреческий язык пришлось учить — в переносном смысле, конечно, — то есть узнавать Сейджуро совсем другими методами. И только потому, что Тецуя решил заняться этим сложным делом, сейчас он мог увидеть в Сейджуро то, что вряд ли бы заметил раньше. Хотя знания в области психологии тоже пригодились. Сейчас Тецуя ощущал какое-то странное трепетное чувство в груди, мешающее мыслить здраво. Это была обида вперемешку с чем-то другим… Тецуя понимал, что хочет кое-что попробовать. В конце концов, может быть, то чувство, что он вынашивал в себе со средней школы, может исчезнуть только из-за одного простого действия? Было бы неплохо. — Акаши-кун, — Тецуя поднял голову и посмотрел прямо в глаза Сейджуро, а потом снял свои очки, положил их в карман ветровки, — извини. Тецуя пожалеет об этом. Но чуть позже. Тецуя подошел ближе к Акаши, который даже не успел ничего спросить, и коснулся его губ своими. И не почувствовал ничего. Совсем. Он ожидал, что по его телу пройдет заряд электрического тока, но ничего такого. Наверное, поэтому осторожный и мягкий поцелуй Тецуи перешел в напористый, без какого-либо намека на чувства. Акаши не отвечал, видимо, немного — и это слабо сказано! — пораженный такой настойчивостью. Куроко нахмурился, понимая, что ведет себя слишком агрессивно, и на секунду прекратил этот односторонний поцелуй, заглядывая в глаза Акаши, в которых попытался найти хотя бы какую-то реакцию. Раз уж не смог найти отклик на заветное действие в своем теле, то пусть он найдется в чужом. Куроко выдохнул прямо в губы Акаши и отстранился, понимая, что зря все это затеял. Акаши стоял, все так же скрестив руки на груди, и это немного мешало Куроко приблизиться к нему во время поцелуя. Хотя это даже нормальным поцелуем не назовешь — слишком много агрессии было вложено в это действие. Акаши смотрел так, что Куроко понятия не имел, что скрывается за этим взглядом. Он уже собирался уйти, ничего не сказав на прощание, потому что очень разочарован своей реакцией — а точнее, ее отсутствием — на поцелуй, но почувствовал чужую ладонь на своем запястье. — Это было слишком… неожиданно, — хмыкнул Акаши, продолжая держать запястье Тецуи. — Но можно было предположить, — пожал плечами Куроко, переводя взгляд на свое запястье, зажатое в чужой ладони. Акаши подошел ближе к Куроко и, протянув свою руку к его лицу, схватил пальцами за подбородок, заставляя Тецую смотреть ему в глаза. И Куроко смотрел в его неестественно блестящие глаза с вызовом, а Акаши с ухмылкой на губах поцеловал его. Черт, вот оно. Тецуя вздрогнул, когда чужие губы не спеша коснулись его губ. Тело Тецуи в одно мгновение покрылось мурашками, и он забыл о том, что нужно хотя бы иногда дышать. Сейджуро целовался мягко, с чувством, чуть ли не нежно, все так же держа запястье Тецуи в одной своей руке, а подбородок придерживал другой. Тецуя долго не мог решиться ответить на поцелуй, чувствуя непонятный трепет в груди, и как-то умудрился упустить момент, когда язык Сейджуро скользнул ему в рот. Совсем не сравнить с тем, что он только что выделывал с губами Сейджуро. Сейджуро, отстранившись от Тецуи, посмотрел в его глаза, что начали блестеть от слез. Посмотрел удивленно, потому что совершенно не ожидал подобной реакции. — Тецуя? — Сейджуро отпустил подбородок и руку Тецуи, вместо этого притягивая его к себе, все так же продолжая смотреть ему в глаза. — В чем дело? А Тецую просто распирало от эмоций, что он испытал за такой короткий, казалось бы, промежуток времени. Давление в голове, что росло с каждым неправильным ее поворотом, пришло в норму, когда Акаши поцеловал его. Боль ушла на второй план сразу после того, как Акаши поцеловал его. Чувства, которые он испытывал к Сейджуро, словно подействовали с новой силой. Как будто тогда, в средней школе, когда Тецуя понял, что он впервые влюбился. Боже, почему они не поцеловались раньше? — Акаши-кун, — прошептал Тецуя, медленно качая головой, — я такой придурок. — Почему же? — интересовался Сейджуро, запуская свою ладонь в светлые волосы Тецуи, который сейчас стоял прямо перед ним и боролся со слезами изо всех сил. Тецуя качнул головой более интенсивно, и непрошеные слезы все-таки скатились по его щекам. Сейджуро наклонился к его лицу, чтобы губами собрать мокрые дорожки от слез, а Тецуя порывисто выдохнул, когда понял, сколько нежности вкладывает в свои действия Акаши. Будто бы это он влюблен в него со средней школы, а не наоборот. — Когда ты поцеловал меня, — начал Сейджуро, не давая Тецуе озвучить вопрос, что засел у него в голове, — у тебя было очень странное поведение, — он отстранился от него, продолжая смотреть в глаза. — Ты стал кусать мои губы, словно из-за чего-то очень сильно расстроился. Разочаровался, я бы даже сказал. Тецуя с каждым словом Сейджуро краснел все сильнее и сильнее. За любые поступки нужно отвечать, с горечью понял он, хмыкая про себя. — Я… хотел убедиться в том, что все так же безнадежно влюблен в тебя. Хотел посмотреть на реакцию организма в трезвом состоянии или как там я однажды выразился. — И что было не так с реакцией? — Ее вообще не было. Сейджуро в удивлении приподнял брови, а Тецуя отвел взгляд. Ему было жутко стыдно за свои слова, но он хотя бы говорил правду. — Может, потому что целовать людей, которых любишь, нужно с чувством и желательно без агрессии? Тецуя залился краской еще гуще, а Сейджуро улыбнулся, прикасаясь ладонью к его горячей скуле. Тецуя не решился поднять взгляд на Акаши, поэтому просто смотрел на его открытую шею. — Я же так и сделал сначала… — Нет, ты сразу начал кусаться. Мне лучше знать, — добавил Акаши, заметив, как он захотел что-то ему возразить. Но Тецуя точно помнил, как осторожно коснулся чужих губ, как начал целовать их и, не почувствовав никакой реакции в собственном теле, принялся их кусать. Черт, он словно какая-то тринадцатилетняя девчонка, не умеющая целоваться и краснеющая при любом упоминании о поцелуе. — Просто… попробуй еще раз. Тецуя вскинул голову и посмотрел прямо в глаза Акаши. Во взгляде Сейджуро не было ни намека на какую-то издевку или еще что-нибудь, из-за чего Тецуя мог засмущаться или начать стыдиться. Тецуя прикусил нижнюю губу, а потом подошел еще ближе к Сейджуро и, приобняв его за плечи, поцеловал. Еще раз. И снова те же мурашки по телу, как и в тот раз, когда его целовал Сейджуро. Акаши быстро перехватил инициативу и положил свои руки на талию Тецуи, прижимаясь еще ближе. Тецуя, по идее, должен был зашипеть от боли, потому что именно в этих местах находились большие, так и не сошедшие с кожи синяки, но вместо этого только порывисто выдохнул в чужие губы. Акаши целовал мягко, без напора, сминая и чуть оттягивая чужие сухие губы, Куроко млел, улыбаясь в поцелуй и охотно отвечая. — Уже лучше, — хмыкнул Сейджуро ему в ухо, когда они отстранились друг о друга, и забрался своими руками под ветровку Тецуи, но не под свитер. Тецуя на такое действие нахмурился. — Мне… непривычно вновь ощущать это чувство. Тецую мелко трясло. Он мог бы вполне спихнуть это на холодный ноябрьский ветер, который лениво касался оголенных участков кожи, но он прекрасно узнал это чувство, давно засевшее в его груди. Со средней школы. Слишком много воспоминаний, связанных со средней школой. — Ты сейчас очень прямолинеен, — улыбнулся Сейджуро, целуя его в лоб. Как невинно. — Чего таить? Ты и так все знаешь. — Тецуя… я вижу, как ты мучаешься, — Тецуя посмотрел на Сейджуро, чуть нахмурившись, — но не могу понять, из-за чего. Ты можешь мне открыться, и я помогу тебе. Все-таки Тецуя ошибся, когда думал о том, что Акаши не будет рыть дальше, выискивая причины того, почему Тецуя стал таким. И ведь он до всего докопается. Тецуя мог бы остановить это прямо здесь и сейчас. Покачать головой, сказать, что у него все в порядке, и уйти, толком не попрощавшись. А потом всю дорогу до дома чувствовать на себе яростный взгляд красивых глаз. Наверное, пора прекращать бегать от Сейджуро. — Чем ты поможешь мне, Акаши-кун? Ты ведь даже не знаешь, во что ввязываешься, — Тецуя смотрел серьезно, пытаясь найти на лице Сейджуро хотя бы тень сомнения в том, что он собирается делать. — Я хочу знать, что с тобой происходит. — Зачем тебе это? — Потому что я не могу разобраться в своих чувствах к тебе. Я никогда… не испытывал подобного. Тецуя вздрогнул, услышав слова Акаши. Кажется, он сейчас ему до боли напоминает себя в средней школе. Он ведь тогда тоже не понимал, что он чувствует к Акаши, не понимал, почему это чувство сильное настолько, что иногда выбивало весь воздух из легких. Только не говорите, что Акаши Сейджуро тоже в него влюблен. — Так или иначе… — тихо произнес Сейджуро, вырывая Тецую из его мыслей, — я разберусь в этом. — Когда ты пьян, тебя легче от всего отговорить, Акаши-кун, — Тецуя аккуратно провел ладонью по щеке Сейджуро, из-за чего последний улыбнулся. — Например? — с легким удивлением приподнял брови Акаши. — Например… я говорил тебе не прикасаться ко мне — и ты не прикасался. Я говорил не целовать меня — и ты не целовал. — Да, пьяный я просто душка, — хмыкнув, выдал Сейджуро. На такое заявление Тецуя коротко рассмеялся. — Будь я трезв, это бы точно не прокатило. — Не знаю, плохо это или нет… Тецуя почувствовал вибрацию в кармане джинсов и достал из него телефон. Прочитав сообщение от матери о том, что карета Золушки уже давно превратилась в тыкву, а заставлять мать ждать возвращения блудного сына — очень плохо, Тецуя в шоке посмотрел на время. — Я обещал матери быть дома в двенадцать… — А сейчас сколько? — поинтересовался Сейджуро, наблюдая за напряженным лицом Тецуи. — Половина первого. Время пролетело совершенно незаметно, Тецуя все еще не мог понять, как так вообще получилось. Они просто ну никак не могли болтать больше часа! — Золушка припозднилась? — шутливо протянул Сейджуро, на что Тецуя только передернул плечами и вновь потянулся к губам Акаши. — До встречи, Акаши-кун. Не провожай меня, — качнул головой он, оторвавшись от мягких, чуть покрасневших губ. — Доброй ночи, Тецуя, — улыбнулся Сейджуро, отходя на шаг, а затем и вовсе удаляясь в сторону центра Токио. Тецуя надел очки и посмотрел в спину Сейджуро немного нахмурившись, понимая, что у него дежавю. Он мчался домой так, словно он какой-то гребаный школьник, хотя это так и есть. Заходя в спальню родителей и видя еще не спящую маму, он ожидал услышать от нее хотя бы какой-то упрек, но вместо этого она просто встала с кровати, на которой уже спокойной спал его отец, и подошла. — Все в порядке? — спросила она, немного щурясь из-за света в коридоре на втором этаже. — Ты редко опаздываешь. — Заболтались, — пожал плечами он, стараясь не смотреть матери в глаза. — Такого больше не повторится, честно. — Да верю я, верю, — улыбнулась она, с прищуром смотря на покрасневшие губы сына. Тецуя надеялся, что она ничего не заподозрила. — Иди спать. Пожелав матери спокойной ночи, он быстрым шагом направился в свою комнату и, как только дверь за ним закрылась, скатился по ней спиной, прижимая колени к груди. Если раньше Тецуя думал, что противоречия поглотили его с головой, то сейчас вполне мог бы сказать, как сильно он ошибался. Не сказать что Тецуя не хотел, чтобы кто-нибудь помог ему наконец выбраться из того тупика, в который он сам себя загнал, но не такой же ценой… Потому что если он все правильно понимал — а он просто не мог понять неправильно, ведь сам побывал в подобной ситуации, — то Акаши Сейджуро влюблен в него. Тецуя сжал волосы на своей голове, пытаясь уговорить себя, заставить себя поверить в то, что это еще не доказано. Сейджуро не сказал это прямым текстом — может, это просто влечение, привязанность, страсть, что угодно… только не любовь. Боже, пожалуйста. Тецуя качнул головой. Зачем он вообще все это затеял? Зачем решил проверить, как сильны его чувства к Акаши, стоили ли они того, чтобы вынашивать их в себе со средней школы? Просто… неужели он не мог проигнорировать это? Он же всю жизнь игнорировал свои эмоции, чувства, не давал им выхода наружу, что же теперь изменилось?! Наверное, он бы не переживал так сильно, если бы не одно простое «но». Гребаное «но», которое все вечно портило. Он умирает. Его не будет в этом мире меньше, чем через два года, а он собирается оставить здесь человека, который в него влюблен? Насколько же это эгоистично со стороны Тецуи? Он ударился затылком об свою дверь, и перед зажмуренными глазами начали скакать разноцветные пятна, а голова — дико болеть. Ну и пусть болит. Он заслужил. Сейджуро не отступит, и сейчас Тецуя понимал это так четко, как никогда раньше. Тем более что он так непрозрачно намекнул ему на то, что с ним серьезно что-то происходит! «Ты даже не понимаешь, во что ввязываешься». Тецуя фыркнул, смахивая слезы с глаз и снимая очки к чертовой матери. Ни одной галлюцинации после поцелуя с Сейджуро. Боль не напоминала о себе до того момента, пока Тецуя не приложился затылком об дверь. Это явно какая-то мистика, серьезно. Тецуя кусал до крови и так искусанные губы, чувствуя металлический привкус у себя во рту. А у Сейджуро губы мягкие, даже не обветренные, не то что у него… Тецуя не понимал, что делать с растущим в груди чувством, похожим на беспокойство. Оно не перейдет в страх, это Тецуя знал наверняка. Зато в обычную истерику… вполне. Катящиеся по щекам слезы уже стали неплохим доказательством этому. Он уткнулся в свои колени, начиная негромко всхлипывать. Ей-богу, как ребенок, который не умеет по-другому выплескивать свою боль и обиду. Тецуя добился своего и одновременно не добился. Он одновременно хотел, чтобы Сейджуро вытащил его и — чтобы не обращал на него внимания. Он одновременно хотел, чтобы Сейджуро полюбил его в ответ и — чтобы проигнорировал. Да когда этот бред уже закончится? Если бы ему мог кто-нибудь дать совет, как вести себя в такой ситуации. Он не знал, что делать с эмоциями, которые готовы были вырваться в любой момент; он не знал, что делать со своими противоречивыми чувствами; он вообще ничего не знал. И как же он от этого устал. *** В итоге то ли из-за осени, то ли из-за того, что на него слишком много всего свалилось, Тецуя заболел. Просыпаясь с утра в школу, он сначала не понял, почему у него такой жуткий озноб и сильная усталость. Если второе он еще смог списать на то, что уснул только в четыре утра, то первое объяснить не сумел. Тецуя надел очки и выпил одну таблетку обезболивающего, а потом шмыгнул носом и, кутаясь в одеяло, спустился в подвал, чтобы поднять температуру в доме на пару градусов. Теплее не становилось, и Тецуя пошел на кухню за градусником. Тридцать восемь и три. Тецуя раздраженно выдохнул: ему очень не повезло заболеть в то время, когда оба его родителя в разъездах. Он пошел обратно в комнату, чтобы предупредить Тайгу, что его сегодня не будет в школе по состоянию здоровья. «В следующий раз послушаешься меня и оденешься теплее!» — гласил ответ на его сообщение. Тецуя понимающе хмыкнул — наверное, ему действительно стоило натянуть капюшон в тот дождливый вечер, когда они с Тайгой решили размяться на баскетбольной площадке. Также Тайга обещал, что сегодня зайдет проведать его сразу после школы. Он переоделся в теплую пижаму, быстро умылся и открыл окно в своей комнате, впуская немного прохладный ветер. Тецуя взял плед из шкафа и, кутаясь в него, захватил с собой телефон, а потом спустился на кухню, чтобы налить себе стакан воды. Золотое правило его матери: хочешь быстрее выздороветь — хлестай воду в каждую свободную минуту. Ему никак нельзя, чтобы температура поднялась выше тридцати восьми с половиной градусов, иначе ее надо будет сбивать, что очень плохо скажется на его внутренних органах. Лечащий врач никогда не разрешал ему сбивать температуру. Тецуя хмыкнул и начал вычислять в голове разницу во времени между Японией и Францией. Шесть часов, понял он и опустил телефон, в котором уже была написана пара строчек о его здоровье. Хотел написать матери, но у нее сейчас час ночи и она, вероятнее всего, сладко спит. В Европе проводился какой-то музыкальный конкурс для одаренной молодежи, и у его матери на курсе как раз оказались такие ребята. В итоге группа из пяти человек примерно одного возраста и его матери отправилась в столицу Франции, чтобы ребята показали себя на конкурсе. Сумико была уверена в них чуть ли не на все сто процентов, и Тецуе оставалось только удивляться тому, что в мире существуют такие талантливые люди. Сама мама преподавала только вокал, ну иногда и клавишные, и с ее потока один парень оказался настоящим самородком. Тецуя мог знать только примерно, какие специальности у других четверых ребят, но, послушав произведение, которое они собирались сыграть, удивился. Она была достаточно сложна в исполнении, и в нее пришлось бы вложить целую душу, причем всем пятерым ребятам. В общем, Тецуя был очень счастлив, что его матери выпала возможность представлять Токийский университет искусств на таком грандиозном мероприятии. Она заслужила. А если еще и призовое место принесет… Тецуя вздохнул и стер сообщение в телефоне, в итоге вообще положив его на кухонный стол. Он двинулся к кухонным шкафчикам и начал по очереди их открывать в поиске лекарств. Примерно зная, чем каждую осень лечит его болезнь мама, он достал «пшыкалку» для горла и носа и полоскание, а потом, еще подумав, достал пачку с пакетиками листьев ромашки. Тецуя нехотя позавтракал и брызнул лекарство в нос и в горло (хотя горло у него совершенно не болело). Затем несильно ударил себя по лбу: нужно сначала было горло прополоскать, а потом уже брызгать лекарство… Ладно, в следующий раз он так и сделает. Голова из-за насморка болела намного сильнее, и давящее чувство в затылке и во лбу постепенно нарастало. Тецуя снял очки сразу после того, как нашел все лекарства, и надевать их обратно не спешил, потому что, во-первых, боялся галлюцинаций, а во-вторых, сильного давления еще и на глаза. Неприятное чувство. Он закутался в плед и поднялся в свою комнату, умудрившись не споткнуться на лестнице (хотя ему еще вниз спускаться…), и немного поежился от холодного воздуха в ней. Окно решил не закрывать, зато таблетки и планшет с зарядкой захватил с собой. У Тецуи резко заложило уши, когда он лег на диван в гостиной. Он вздохнул, легко потирая виски, а потом включил планшет и написал в одной социальной сети, какой же он неудачник. На него сразу со всех сторон полетели сообщения с вопросами о том, что случилось. Тецуя горько усмехнулся — этим людям действительно интересно то, что с ним происходит? Он отложил планшет на пол рядом с диваном и взял оттуда градусник. Тридцать восемь и три. У Тецуи сейчас была одна задача — не дать температуре подняться еще выше. Такая температура переносилась намного легче, чем если бы она была ниже на градус. Тецуя такой ерунды не понимал, но со смирением принимал. Главное, чтобы не тридцать девять, иначе он будет видеть галлюцинации даже без очков. Когда ему было лет восемь, он сильно заболел, а болел он всегда в одно и то же время. И температура у него была под сорок градусов. Тецуя лежал в своей кровати и бредил, мама как раз вышла из его комнаты после того, как протерла его тело теплой водой. Большой цветок, что стоял на полу, казался смертью с крыльями, которая еще и усмехалась над ним! На следующий день этот цветок высох, а температура у Тецуи пошла на спад. Тецуя мотнул головой, вспоминая этот страшный силуэт в углу своей комнаты, а потом подумал о том, что лучше бы смерть забрала его тогда, когда все еще только начиналось. Тецуя усмехнулся, убирая градусник на пол, и почувствовал резко навалившуюся на него усталость. Давление в голове росло, а Тецуя забылся беспокойным сном на несколько часов. Сегодня ночью Тецуя почти не спал, потому что выяснилось, что он не мог спать ночью, когда дома никого нет. Что-то вроде навязчивого страха. Теперь, раз уж он заболел, можно выспаться и днем, чтобы бодрствовать ночью. Тецуя проснулся с больной головой и первым делом померил температуру. Тридцать восемь с половиной. Он вздрогнул и резко подорвался с дивана, скидывая с себя плед и чуть не уронив градусник. Тецуя осторожно поставил ноги на пол, так как не видел, где лежат телефон и планшет, и начал искать какую-нибудь из этих вещей на полу. Нащупав телефон, он взял его в руки и близко-близко поднес к лицу. Время подходило к трем часам дня. Тецуя вздохнул, опуская телефон на колени и чувствуя, как вновь нарастает давление в голове. Неплохо так поспал. Чуть больше семи часов. Сделав нехитрые подсчеты в голове, он написал сообщение матери о том, что он здорово заболел. Да, она будет волноваться, но Тецуе просто необходимо было услышать инструкцию по лечению от знающего человека. Мама перезвонила ему через пару минут, когда Тецуя уже разогревал себе остатки еды, что нашел в холодильнике. Он уже три дня один в доме и питался от случая к случаю и в основном в кафе, так как совершенно не умел готовить. Сумико все подробно ему рассказала, при этом успевая ругать его за безалаберность. — Такой весь из себя взрослый, а шапку ему все еще надо напоминать надеть, — причитала она, а Тецуя наливал себе воду в кружку. — Вот в следующий раз я десять раз подумаю, прежде чем отпустить тебя куда-либо. — Мам, я гулял два дня назад, тебя уже не было в это время дома. — Тем более! — воскликнула Сумико, и Тецуя услышал на том конце трубки чужие голоса. — Да ладно тебе, — Тецуя вздохнул и отпил немного воды из кружки, с сожалением смотря на грязную посуду в раковине. — Лучше расскажи, как ты там? А Сумико не особо нравилось в Париже. Рассказала, какая там слякоть и вообще противная погода, в Токио даже намного лучше осень проходит, чем там. Тецуя с умным видом кивал, выслушивая ее недовольства погодой, и гипнотизировал грязную тарелку в раковине. Когда мама попрощалась, подбодрив его тем, что уже в понедельник из командировки вернется отец, Тецуя все-таки помыл посуду в раковине и пошел полоскать горло. Побрызгав лекарством, он налил в бутылку питьевой воды, поставив ее рядом с диваном и, забравшись на него, укрылся пледом. Вообще, мама еще сказала ему делать обтирания теплой водой с небольшим количеством спирта, если у него это вообще получится. Тецуя качал головой, понимая, как тупо болеть одному, не имея даже возможности сбить температуру с помощью жаропонижающих. Он взял с пола планшет и увидел сообщение от Акаши в социальной сети. На секунду Тецуя забыл о том, что он умеет дышать. Акаши спрашивал про его дела, а Тецуя нехотя написал, что простудился. Сейджуро начал спрашивать, насколько все плохо, и просто поставил его перед фактом, что в течение двух дней обязательно зайдет посмотреть на него. Они не виделись неделю после того ночного разговора. Тецуя почувствовал, как горят его щеки, и спихнул все на высокую температуру. *** Кагами пришел к Куроко сразу после школы, как и обещал. Один. Сказал, что хотел привести всю команду, но когда ребята узнали, что у Тецуи температура и сильная слабость, передумали идти вместе с Тайгой. Тецуя был им очень благодарен, ведь он бы точно не выдержал такого шумного общества. Тайга рассказывал о тренировках, немного о сегодняшнем дне и о какой-то не особо важной ерунде, и Тецую эти разговоры отлично разгружали. — Ты, наверное, голоден, — заметил Тецуя, открывая холодильник и понимая, что ничего приготовленного в нем нет. Кагами, который стоял в этот момент за его спиной, хмыкнул. — У тебя тут одни ингредиенты, — Тайга взял с верхней полки парочку яиц, после чего Тецуя посмотрел на него с интересом. — Ну, не будешь же ты помирать здесь от голода. Я сейчас что-нибудь приготовлю. Тецуя вызвался помочь Тайге, который к этому времени уже разложил все нужные ему продукты перед собой. — Ты себе как это представляешь? — нахмурившись, Тайга задержал взгляд на болезненно блестевших глазах Тецуи и тяжело выдохнул. — Лучше покажи мне, где тут кастрюли лежат. Дальше я сам. Тецуя возмущаться не стал, так как уже валился с ног, но вообще-то очень хотел помочь Кагами помочь себе не подохнуть с голодухи. Хоть Тайга и сказал, что готовить ему только в радость, а особенно — готовить для кого-то, Тецую все равно не покидала мысль, что этим он только обременил его. Куроко болтал с Кагами ни о чем, пока тот что-то нарезал у плиты и кидал это «что-то» в невысокую кастрюлю. Движения Тайги были такими четкими, что Куроко мог бы предположить, кем бы в будущем стал Кагами. Сам Тайга вообще-то метил в пожарные, а Куроко хмурил брови, понимая, что с этим Кагами вполне себе мог бы справиться. Ему бы подошла форма пожарного. Немного утомившись от разговоров, Куроко ушел в гостиную, завалившись там на диван. Кагами пришел к нему через какое-то время, оставив на кухне вариться какую-то ну очень вкусно пахнущую еду. Они вместе залипли на новый клип одной музыкальной группы, а потом начали развлекаться в социальных сетях, тонко шутя над глупыми людьми. Кагами ухахатывался на полу, а Куроко хмыкал, начиная переписку с возмущенным Кисе. Куроко уже успел засрать всю ленту старыми фотками Рёты, которые хранились у него в специальной папочке с названием «Компромат». «Тебе настолько скучно?» — писал Кисе, на что Куроко только хитро-хитро улыбался и продолжал кидать уже неудачные фотографии, на которых были разные приписки, со времен Тейко. Хорошо, что у Тецуи тогда была какая-то одержимость фоткать все подряд, все равно его в эти моменты никто не замечал. Позже к возмущению присоединился еще и Аомине, которому явно не нравилась их общая фотография с Кисе, где их лица были слегка размазаны, а позы до жути неестественны, из-за чего Кагами хохотал так, что у Тецуи этот смех уже в ушах отдавался. Позже Кагами вновь вернулся на кухню, а потом опять в гостиную, начиная издеваться над пианино. Тецуя на подобные действия с музыкальным инструментом только хмурился, закатывал глаза и называл Тайгу ребенком. В итоге Тайга приготовил ему еды на несколько дней и сказал, чтобы Тецуя не стеснялся звать его приготовить что-нибудь еще. Готовил Тайга, разумеется, очень вкусно, ну еще бы! Наверное, Тецуя тоже так научился бы готовить, если бы все время жил один. После совместного ужина Тецуя горячо поблагодарил Тайгу за проявленную заботу о нем, а Кагами очень сильно засмущался на такую искренность. Тецуя извинялся, что не сможет его проводить, на что Тайга только фыркнул и пожелал ему скорейшего выздоровления. Тецуя наблюдал за удаляющимся силуэтом из окна кухни, а потом легко вздохнул, осмотрев чистую, без единых следов какой-либо готовки кухню. Его глаз порадовался, когда он открыл холодильник, чтобы посмотреть на заполненные едой полки. Ближайшие пару дней голодать он точно не будет. Тецуя пошел на диван и взял в руки телефон, поднеся его близко-близко и пытаясь разглядеть время. Затем вздохнул, зябко поёжился и укутался в плед. Времени было только восемь часов вечера, а ему еще всю ночь не спать… В принципе, он может попробовать заснуть, но вряд ли у него это получится. *** Тецуе было о-о-очень скучно. На следующий день он несколько раз успел пожаловаться Акаши на свое здоровье, и тот, как ни странно, пообещал зайти сегодня вечером. «Буду лечить тебя» — гласило сообщение, после прочтения которого Тецуя чуть не выронил планшет из рук. Ему уже было не по себе от такого заявления. В целом, день прошел так же, как и вчерашний. Тецуя мерил температуру, хмурясь и понимая, что опускаться ниже тридцати восьми она совершенно не спешит, пил воду и чай, лечил насморк и полоскал горло. Пытался сделать обтирание теплой водой, но его хватило только на то, чтобы положить теплое полотенце себе на лоб. Он включил музыкальный центр и вставил в панель свой плеер, выбирая нужный плейлист. Комната наполнилась звуками любимых песен, и Тецуя смог пережить этот день немного легче, чем предыдущий. Очки старался не надевать, таблетки пил исправно, голова из-за насморка нещадно ныла и давила — ничего нового. Правда, днем у него получилось поспать от силы часа три, и он, честно, слабо представлял, как проведет следующую ночь. О, а сегодняшняя ночь была воистину ужасной. Тецую клонило в сон, но потом его резко встряхивало противное беспокойство, и ему постоянно приходилось контролировать свое дыхание и тело в целом, чтобы беспокойство не переросло в страх. Он всю ночь переписывался с какими-то ребятами и болтал по скайпу с одной девицей, постоянно при этом зевая. Он дико устал и с нетерпением ждал, когда Акаши, наконец, соизволит посетить его скромную обитель. *** Акаши с порога первым делом измерил температуру Тецуи, коснувшись его лба своей ладонью. — Да ты весь горишь, — удивился он, а Тецуя взял из его рук рюкзак, наблюдая, как Сейджуро начинает разуваться. — Нет, это у тебя руки ледяные, — выдал он и положил рюкзак Акаши на подставку для сумок. Сейджуро повесил свою куртку на вешалку и притянул к себе Тецую, обнимая его. — Акаши-кун, заболеешь ведь, — тихо сказал Тецуя, утыкаясь лбом ему в плечо. — Обняться можно, — Акаши провел ладонью по светлым непослушным волосам. — Температуру меряешь? — Она не опускается ниже тридцати восьми, но и до тридцати восьми с половиной не поднимается, — смущенно бормотал Тецуя, на что Акаши только ухмыльнулся. — Сбивать нельзя? — поинтересовался он, и Тецуя закивал головой. Акаши отстранил от себя Тецую и посмотрел на его резко покрасневшее лицо. — Это просто объятия, Тецуя. Не смущайся так. — Я не смущен, — помотал головой Тецуя и, пройдя в гостиную, жестом пригласил проделать то же самое и Сейджуро. — У меня температура, между прочим. — А когда ты мерил ее в последний раз? — Акаши прошел в ванную комнату на первом этаже и сполоснул свои руки теплой водой, а потом вытер их полотенцем. — Часа два назад, — нахмурился Тецуя и, сев на диван, укутался в плед и взял градусник. — Мне показалось, что ты действительно горишь, — задумчиво произнес Акаши, войдя в гостиную и становясь напротив Тецуи с зажатым под мышкой градусником. — Да быть такого не может, — вздохнул Тецуя, устало склонив голову. Да, усталость наваливалась на него с новой силой, но он не чувствовал большой температуры. Градусник запиликал, оповещая о том, что он измерил температуру. Тецуя уставился на цифру на маленьком дисплее с удивлением, а Акаши забрал из его рук градусник и нахмурился. — Тридцать восемь и девять. — Как я это проглядел? — негодовал Тецуя, подрываясь с дивана и чуть не налетев из-за этого на Акаши. — Я, наверное, был слишком тепло укрыт… Тецую мелко затрясло. Раньше с температурой справлялась его мать, и это получалось у нее каким-то невиданным магическим образом. Теперь Тецуя был без понятия, что ему делать, чтобы избежать стремительного роста температуры. Как так вообще получилось, что он не измерял температуру около двух часов и она так быстро начала подниматься? — Тише, Тецуя, тише, — Акаши осторожно взял его за предплечье, чувствуя, как он трясется. — Не нервничай так. — Слушай, — Тецуя раздраженно махнул головой, сразу же почувствовав, как она начала наливаться свинцом, — мне вообще нельзя сбивать ее. — Даже механически? — Акаши скептически оглядел Тецую, который укутался в плед еще сильнее. — Нет, только так и можно. — Ну вот и все, — выдохнул Акаши, хватая Тецую за плечо. — Пошли в твою комнату. Тецуя тяжело вздохнул и, немного поведя плечом, сбросил руку Сейджуро с себя, а потом направился к лестнице на второй этаж, даже не следя за тем, идет Акаши за ним или нет. Поднявшись в свою комнату, он отскочил от двери из-за очень холодного ветра и воздуха, что был в комнате. — Я не закрывал окно дня два, — прошептал Тецуя, смотря на нахмуренного Сейджуро. Акаши выдал многозначительное «мда» и сказал постоять за дверью, пока он закроет окно. Тецуе было очень холодно. Его жутко знобило, и он укутался в плед еще сильнее, прижимаясь спиной к стенке возле двери в комнату, в которую пару минут назад зашел Сейджуро. Из-за такой температуры выносить головную боль становилось еще сложнее. Через какое-то время Сейджуро вышел и потянул Тецую в его комнату. Тецуя сразу же свернулся калачиком на своей кровати, все так же кутаясь в плед, и почувствовал сильное давление в голове. — Где полотенца? Тецуя посмотрел на стоящего рядом с ним Сейджуро и сглотнул вязкую слюну. — Открой шкаф. Ящики слева. Второй снизу. Тецуя прикрыл глаза, даже не пронаблюдав за тем, как Акаши достал из его шкафа несколько небольших цветных полотенец. — Я найду таз в твоей ванной? — Вполне, — прошептал Тецуя, чувствуя дикий озноб. — А спирт или водка где? — Водка в баре в гостиной. Тецуя услышал, как Акаши вышел из его комнаты, и тяжело вздохнул. Ну как он мог проглядеть рост температуры? Не хватало еще, чтобы она перешла порог в тридцать девять градусов, тогда будет просто замечательно. Тецуя думал о том, что надо бы поднять температуру в доме еще на пару градусов, иначе он просто заледенеет. Он чувствовал неприятный липкий пот из-за холода, что словно окутывал его, и сжимал плед в своих ладонях еще сильнее, хотя, казалось бы, что он закутался так сильно, как это вообще возможно. Он слышал, как шумит водой в его ванной Сейджуро, и открыл глаза как раз в тот момент, когда Акаши опустил таз с водой возле изголовья кровати. Он потянулся руками к Тецуе, пытаясь снять с него плед. — Что ты делаешь? — удивленно спросил Куроко, сжимая в руках плед. — Хочу убрать плед, чтобы протереть тебя, — ответил Сейджуро, потянув клетчатую ткань на себя, на что Тецуя только сильнее натянул ее на себя, не давая отобрать ее. — Да я же замерзну! — воскликнул он, отодвигаясь на кровати подальше. — Ты сгоришь, если я не сниму с тебя плед, — Сейджуро все-таки оказался сильнее, и в следующую секунду Тецуя сидел на кровати в одной легкой пижаме, пытаясь согреть себя руками. — Боже, ты хочешь, чтобы я замерз, — качнул головой он, зябко ежась и наблюдая, как Акаши откинул плед куда-то на пол, сел рядом и снова потянул руки к нему. — Что еще? — Пижама. — Нет! — Тецуя, мне нужно сбить твою температуру. — Я согласен на жаропонижающие! Не заставляй меня умолять тебя, Акаши-кун! Мне холодно, — Тецуя всеми своими силами пытался отбиться от Акаши, который уже почти смог стянуть с него пижамные штаны. — Да что я тебе плохого сделал-то?! Хоть где-то на задворках разума Тецуя и понимал, что Сейджуро не хотел, чтобы он мерз, и тем более не хотел, чтобы он окочурился от холода, но все равно не позволял стянуть с себя и верх пижамы, всячески уговаривая дать ему что-нибудь из лекарств или вообще вызвать скорую. Хорошо, что большинство синяков все же сошло с тела Тецуи, а те, что еще были на нем, просто пожелтели и не так сильно бросались в глаза. Даже огромный кровоподтек на пояснице уменьшился в размерах и начал постепенно проходить. Иначе, наверное, Тецуя не давал бы Сейджуро раздеть себя еще и по этой причине. — Холодно, — протянул он, оставшись сидеть на кровати в одних трусах. Сейджуро вздохнул и взял смоченное в теплой воде полотенце, начиная протирать грудь и руки Тецуи, а Тецуя морщился, чувствуя даже сквозь насморк запах спирта. — Потерпи немного, — сказал Сейджуро, чувствуя, как трясется в его руках Куроко. Сейджуро уделил особое внимание именно запястьям и щиколоткам, и Тецуя вспомнил, что именно так всегда делала и его мама. Хотя, вообще, Тецуя и от своей матери так отбивался, когда она пыталась снять с него пижаму. В самом конце Акаши взял уже другое полотенце и начал осторожно протирать лицо Тецуи, хотя нельзя сказать, что и другие части тела он протирал неосторожно. Просто, скорее, Сейджуро боялся, что Тецуя может начать вырываться, и из-за этого держал его за ноги и за руки, например, достаточно сильно. — Прости, что вынуждаю тебя заниматься этим, — выдал Тецуя, прикрывая глаза, когда теплое полотенце коснулось его лба. — Да мне не в первой, — ответил Сейджуро, осторожно придерживая Тецую за плечо. — Правда? Уже кому-то приходилось сбивать температуру таким образом? — Тецуя чувствовал ужасную усталость, однако любопытство все-таки пересиливало, заставляя кое-как ворочать языком. — Однажды мой сокомандник заболел как раз тогда, когда у него никого не было дома, а температура у него поднималась очень стремительно. К жаропонижающим еще было рано обращаться, а врачей он боялся, так что о вызове скорой пришлось забыть и прибегнуть к обтираниям. — Ты прям как… мамочка, — хмыкнул Тецуя, когда Акаши убрал полотенце от его лица и встал с кровати. — Скорее я не люблю, когда люди страдают по моей вине, — качнул головой Сейджуро, кидая полотенца в таз с уже остывшей водой и убирая его ближе к двери в ванную. — Он из-за тебя заболел? — Тецуя потянулся к одеялу, что было скомкано в противоположном углу кровати. — Можно и так сказать, — Сейджуро вновь откинул одеяло, что Тецуя почти смог натянуть себе до подбородка, чтобы помочь ему надеть все ту же пижаму. Однако даже с надетой на тело пижамой и с одеялом до подбородка Тецую дико знобило, и он уже не знал, куда деться от этого мерзкого чувства. — Я сейчас вернусь, — сказал Акаши и покинул комнату Тецуи, оставляя того мерзнуть в одиночестве. Тецуя не понимал, что, если он будет укрываться сильнее, ему будет только хуже. Его раздражало это дурацкое чувство холода, что сковывало и заставляло трястись, его дико раздражало, когда мама покидала его комнату каждый раз, чтобы сходить за новой порцией чая и воды, и сейчас его раздражал Сейджуро, который покинул его комнату, оставив одного. И, конечно, его жутко раздражал тот факт, что он сейчас даже встать на ноги не может — так сильна усталость, что завладела его телом. Тецуя не знал, сколько времени прошло, но за окном, вроде как, стремительно стемнело, а Сейджуро пришел с огромным подносом в руках. Тецуя не смог разглядеть, что именно было на подносе, но Сейджуро, кажется, заставил Тецую приподняться и взять в трясущиеся руки кружку с горячим чаем. Тецуя не чувствовал запаха, но почти на сто процентов был уверен, что чай с малиной. И, да, Сейджуро сам поил его этим чаем, потому что не смог впихнуть в его руки кружку. Тецуя пил маленькими глотками, неохотно, а потом отказался от чая, не выпив даже наполовину. Сейджуро не настаивал, уложил Тецую обратно в постель, укрывая его одеялом, и измерил температуру, недовольно цыкая, увидев цифру в тридцать восемь с половиной. Тецуя пытался заснуть, но дикий озноб не давал ему это сделать. Сейджуро гладил его по ладони под одеялом, тихо напевая какую-то совсем спокойную и кажущуюся знакомой мелодию. У него все-таки получилось заснуть, а когда он проснулся, за окном уже стояла ночь, а Сейджуро снова стаскивал с него одеяло и пижаму, не встречая на эти действия сопротивления. Он протер тело Тецуи теплым полотенцем, задерживаясь на запястьях и щиколотках, а Тецуя пытался не трястись всем телом от холода. Когда Акаши и здесь закончил, он дал ему уже другую пижаму, а Тецуя пытался понять, где Акаши вообще взял ее, ведь он не говорил, где держит вещи. Акаши снова измерил температуру, снова поил его чаем, но обтираний больше не делал. Тецуе было уже не так сильно холодно, но озноб его бил, и не слабо. Он, кажется, забылся совсем беспокойным сном, а проснулся, когда за окном только начало светать. Прищурившись, Тецуя попытался найти в комнате хотя бы намек на присутствие Сейджуро, но снова плюхнулся головой на подушку, почувствовав взявшуюся из ниоткуда усталость. Он снова заснул, и сквозь сон слышал, как разговаривает Сейджуро с какой-то женщиной, голос которой Тецуе очень и очень знаком. — Все не так плохо, как я думала, — женский голос звучал сквозь какую-то пелену, и в следующее мгновение Тецуя слабо почувствовал, как ему на лоб опустилась чья-то ладонь. — Давно спит? — Всю ночь проспал, — а это уже голос Сейджуро, и Тецуя нахмурился, слыша в нем задумчивые нотки. — Правда, просыпался пару раз, но все же спал долго. — Ладно… Ты молодец, Акаши-кун, если честно, я думала, что Тецуя вызовет скорую, — ладонь со лба исчезла, а женский голос начал удаляться. Дальше Тецуя не слышал, что отвечал женщине Сейджуро, потому что вновь провалился в сон, а проснулся, казалось бы, сразу после того, как эти двое покинули его комнату, и резко сел на кровати, чувствуя мгновенно накатившуюся на голову боль. Тецуя простонал, прикладывая ладонь ко лбу, а потом начал потирать виски, размеренно дыша. — Ты как? Появившийся из ниоткуда Сейджуро здорово напугал его, и Тецуя кое-как удержался, чтобы не отшатнуться. Он смотрел на сидящего на его кровати Акаши чуть нахмурившись, а потом прикрыл глаза, вдруг вспоминая про его разговор с какой-то женщиной. — С кем ты разговаривал? — прохрипел он, устало поглядывая на Сейджуро, который потянулся за градусником. — Намэ Эллисон приходила, сказала, что твоя мама попросила ее проведать тебя. Очень удивилась, увидев меня, — хмыкнул он, вставляя градусник Тецуе в подмышку. — Я бы тоже удивился, увидев тебя у себя дома, — пробормотал Тецуя, но осекся, увидев странный взгляд Сейджуро, направленный прямо на него. Градусник пискнул, и Сейджуро посмотрел на цифру, в удивлении поднимая брови. — Сколько? — Тридцать семь с половиной, — Сейджуро стянул с него одеяло, а Тецуя уже вообще не отреагировал на это действие, как не реагировал и на то, что Акаши снял с него пижаму, протирая ею немного влажную кожу. Тецуя прикрыл глаза, когда Сейджуро натянул на него светлую футболку, а поверх футболки легкую кофту, на ноги же надел длинные штаны и заставил Тецую подняться с кровати. Куроко, оказавшись на ногах, покачнулся, схватив Акаши за руку, и посмотрел на него удивленно. — Умывайся и спускайся вниз, — бросил Акаши и вышел из комнаты, оставив Тецую с недоумением смотреть на свою помятую постель. Тецуя огляделся в попытке разглядеть свою комнату, но только тяжело вздохнул, видя, как все размыливается перед его глазами. Он нахмурился, прошел в ванную, чувствуя, как дико начинает трещать голова, и понял, что, кажется, давно не пил свои таблетки. Он прищурился, потому что времени искать очки совершенно не было, а звон в ушах рос с каждой секундой, молот начинал стучать изнутри по макушке быстрее и быстрее. В итоге Тецуя просто открыл ящик рядом с кроватью и достал оттуда новую баночку с обезболивающим, проглатывая сразу три овальные таблетки. Когда он почувствовал, что молот в голове начал стучать менее интенсивно, то встал и направился в ванную, чтобы, наконец, привести себя в порядок. Тецуя хмыкнул, когда увидел свое лицо в зеркале. Такой бледный, с синяками под глазами и с совершенно уставшим взглядом, он так напоминал себе того Куроко Тецую, который был еще летом. Грустный, депрессивный подросток, балансирующий между желанием убиться и напиться. Тецуя покачал головой, выдавливая мятной зубной пасты на щетку, и долго-долго чистил зубы, пытаясь прийти в себя и сбросить легкую усталость со своих плеч. Он осторожно спустился по ступенькам, стараясь не споткнуться и не полететь лицом вниз на лестнице, и зашел на кухню, где увидел нечеткий силуэт Сейджуро, стоящего у окна. — Акаши-кун? — голос у Тецуи хриплый и низкий, словно он не разговаривал несколько дней. Сейджуро посмотрел на него и отошел от окна, присаживаясь за кухонный стол. — Садись, — сказал он, и Тецуя подошел ближе, замечая у него телефон в руках. На столе стояло несколько блюд, которые приготовил на днях Тайга. Кстати… — Какой сегодня день недели? — спросил Тецуя, откинувшись на спинку своего стула. — Суббота, — пожал плечами Сейджуро, откладывая телефон в сторону. Значит, вчера была пятница. Значит, Акаши провел с ним, больным, вечер пятницы? — Неплохо соображаешь, — хмыкнул Сейджуро, а Тецуя непонимающе нахмурился, думая, когда это Акаши научился читать чужие мысли. И понял, что рассуждал вслух. — У тебя температура быстро упала, буквально за одну ночь, — Сейджуро смотрел прямо на Тецую, кажется, оценивая состояние его лица. — Как себя чувствуешь? — Нормально, вроде бы… Тецуя взял стакан воды, что стоял перед ним, и выпил его залпом. Повел плечом и сжал одной рукой переносицу, кладя локти на стол. — Ты, получается, все это время был рядом? — поникшим голосом спросил Тецуя, закрывая глаза. — Конечно, где же мне еще быть? — удивленно выдал Сейджуро, не понимая, к чему он клонит. — Просто… я даже не знаю, как благодарить тебя, — вздохнул Тецуя, поднимая голову и прищуриваясь, чтобы найти глаза Сейджуро. Акаши искренне улыбнулся и поставил локоть на стол, ладонью придерживая свою голову. — Лучшей благодарностью будет твое скорейшее выздоровление. Тецуя чуть воздухом не поперхнулся на такое заявление. Он медленно выпрямился, не понимая, Акаши Сейджуро всю жизнь был таким, или, может, у Тецуи вообще сейчас глюки? Но нет, очков на нем нет, и вообще, слуховых галлюцинаций тоже не наблюдается. — Ешь уже, — сказал Сейджуро, вновь взяв телефон в руки. Тецуя нахмурился, понимая, что Сейджуро, вообще-то, всегда был таким. Добрым, понимающим, иногда излишне заботливым. Был. Пока не тот случай в Тейко. Тецуя качнул головой, принимаясь за еду, и подумал, что всего этого, в общем-то, можно было избежать. Той ситуации в Тейко то есть. Но тогда ценил бы Тецуя того Сейджуро, который сидел сейчас перед ним, изредка поднимая глаза от телефона и наблюдая за ним? У Тецуи еще будет время, чтобы обдумать все. В общем-то, Сейджуро решил задержаться у него дома на все выходные. Тецуя пытался убедить его в том, что он и сам прекрасно справится, но тот был непреклонен. В итоге Тецуя сдался — в конце концов, отец должен приехать из командировки уже в воскресение ночью, а не в понедельник, как планировал. После еды Тецуе вручили его очки и мобильник. Часы на дисплее показывали первый час дня, и Тецуя только хмурился, не понимая, как умудрился вообще так проспать. У него на телефоне было тысяча и одно непрочитанное сообщение и примерно столько же пропущенных звонков. Сейджуро сказал, что на звонок его матери ему все же пришлось ответить, чтобы успокоить ничего не понимающую женщину (просто это было до того, как пришла Намэ Эллисон). Тецуя, сидя на диване вместе с Сейджуро, разгребал кучу сообщений, посланных в основном Тайгой, и не нашел ничего лучше, чем просто позвонить бедному парню, который даже не знал, что и думать. И матери он тоже позвонил, услышав много интересных о себе вещей и вообще «такого несамостоятельного сына, как ты, еще и поискать надо!». Тецуя вроде не обиделся, но выслушивать столько «приятных» словечек от собственной матери было не очень приятно, хотя он ее понимал. Сейджуро же поддерживал женщину всеми руками и ногами, говоря о том, что нужно было постараться, чтобы так простудиться. Тецуя фыркал, обиженно подмечая, что он каждую осень так болеет и в этом году ему просто очень сильно не повезло. Вообще, с Сейджуро было вполне себе уютно, только Тецуя действительно не знал, как можно было отблагодарить его одним лишь «спасибо» и «скорейшим выздоровлением». Сейджуро же провел с ним все выходные, хотя мог заниматься чем-нибудь более интересным и приятным, чем обтиранием больного человека и присмотром за ним. Да даже если этим человеком и был Тецуя, все равно думающий, что Сейджуро было не особо в кайф заниматься этим. В общем, Тецуя думал, что он совершенно не заслужил подобного отношения к себе, а Сейджуро вполне мог провести выходные и в другой компании. — Тецуя, ты мне приятен в любом состоянии, прекрати переживать по этому поводу, — выдал Сейджуро, заметив, как колеблется Куроко, сидящий рядом с ним на диване. Тецуя вздрогнул и не понял, можно ли принимать это признание на свой счет со всей серьезностью, поэтому просто пожал плечами, сделав вид, что он больше не загоняется по этому поводу. — А где ты спал? — спросил Тецуя, заметив у Сейджуро синяки под глазами. Тот нахмурился и, кажется, вообще собирался проигнорировать этот вопрос, но все же смилостивился: — У тебя, — пожал плечами он, делая беспристрастный вид. Тецуя не понял, поэтому отставил чашку с малиновым чаем и поставил вопрос по-другому: — А где именно у меня ты спал? — У тебя в комнате. — Где? Не со мной же в одной кровати. — Не с тобой же в одной кровати. — Акаши-кун. — Тецуя. — Ты как ребенок! Просто скажи, и я от тебя отстану, — возмутился Тецуя, наблюдая за плохо скрываемыми смешинками в глазах Сейджуро. — Ну, хорошо… я спал за твоим письменным столом. Повисло неловкое молчание. Тецуя, открывая и закрывая рот, был похож на рыбу, а Сейджуро невозмутимо отпил чай из своей кружки. — Но… это же неудобно! И сколько ты проспал? — Ты обещал отстать, — ровно сказал Сейджуро, вставая с дивана и уходя на кухню, тем самым оставив Тецую одного в гостиной. Тецуя удивился подобному ребячеству и самому факту, что Сейджуро… спал за письменным столом, в то время как вполне мог поспать на диване или в родительской спальне. Странно. День прошел обычно для Тецуи: Сейджуро лечил его изо всех сил (даже насморк почти прошел), постоянно меряя у него температуру, которая, кстати, стремительно падала, что не очень хорошо отражалось на общем состоянии Тецуи. Как следствие, ночью он долго не мог заснуть, постоянно ворочаясь и тем самым здорово взбесив Сейджуро, который сидел где-то в ногах на его кровати. — Если ты сейчас же не закроешь глаза и не уснешь, то я лягу рядом, и тогда у тебя хотя бы будет причина для того, чтобы не спать. Тецуя сначала не понял смысл такого сложного для болеющего мозга предложения, а как понял, то сначала покраснел, а потом побледнел. Осознание того, что Сейджуро совершенно не шутит, пришло чуть позже, когда Тецуя попытался хотя бы сделать вид, что спит. Да и вообще, не умеет Акаши шутить, да ему и не надо. Сон не шел, башка заболела очень ощутимо, и Тецуя свесил свою руку с кровати, пытаясь нащупать в темноте на полу баночку с таблетками. Съев две, он несколько раз поворочался в попытках найти удобную для сна позу, но, когда у него это не получилось, он тяжело-тяжело выдохнул. Даже Сейджуро завозился на другом конце кровати. — Не понимаешь ты с первого раза, Тецуя. Кровать прогнулась от того, что Сейджуро перебрался с одного ее конца на другой, ближе к Тецуе. И невозмутимо так лег вместе с ним. У Тецуи кровать-то полуторка — неудобно же! — Акаши-кун… — прошептал Тецуя, повернув голову к Сейджуро, разглядывая его глаза, которые было хорошо видно благодаря уличному свету, — я все еще болею. — А я будто не знаю, — хмыкнул он, ложась на бок, лицом к Тецуе. — Разворачивайся спиной. Неудобно. — Будет удобнее, если ты будешь спать на диване, — нахмурился Тецуя, скрещивая руки под одеялом на груди. — Тогда кто будет смотреть за тобой ночью? А вот об этом Тецуя как-то не подумал. Или просто не хотел думать. Конечно, кто поможет, если ему вдруг посреди ночи станет плохо, кто успокоит, кто заставит чувствовать себя защищенным, если никого дома, кроме Сейджуро, нет? И Сейджуро, похоже, очень неплохо справлялся со своей задачей. Потому что Тецуя не помнил, чтобы особо много просыпался прошлой ночью. Фыркнув, Тецуя развернулся к Сейджуро спиной, закрывая глаза и чувствуя тепло чужого рядом лежащего тела. Нет, приставаний определенно точно не будет, это Тецуя понял сразу же, но поломаться, хотя бы чуть-чуть и не ощутимо, все равно надо было. В итоге Тецуя быстро отрубился, чувствуя чужое размеренное дыхание на своей шее. В любой другой ситуации он, наверное, подорвался бы и просто сбежал, но организм, пораженный болезнью, даже не реагировал на такое маленькое недоразумение. Оно и хорошо. *** Тецуя помнил, как скомкано попрощался с Сейджуро на пороге собственного дома, как говорил ему слова благодарности. Помнил этот взгляд, направленный прямо на него, и уже в который раз в жизни не мог понять, что именно за ним скрывается. Помнил всю неловкость ситуации в целом, потому что он действительно не знал, способен ли отблагодарить Акаши за такой поступок. И вообще, его дико смущал тот факт, что Сейджуро за свою помощь не требовал совершенно ничего. А ведь мог. Хотя это же Акаши Сейджуро… Тецуя долго раздумывал над поступком Акаши. Думал еще не до конца вылеченным мозгом о том, разумно ли было так просто принимать такую помощь — может, стоило хотя бы что-нибудь предложить взамен? Тецуя сразу вспомнил про Тайгу, который наготовил ему кучу еды, и призадумался: а смог ли Тайга провести с ним все выходные, постоянно быть рядом, лечить, помогать, чуть ли не спать укладывать? В итоге Тецуя просто покачал головой, сразу же почувствовав, как боль начинает надавливать на его затылок, и решил, что достаточно с него вообще дум обо всем этом. Но и принять помощь этих ребят, как должное, он тоже не мог. Приехавший поздно ночью в воскресение отец был очень уставшим, вымотанным до никакого состояния, и сразу же завалился спать. Тецуя его решение разделял и тоже пошел в свою комнату, вырубившись сразу, как только его голова коснулась подушки. Пойти в школу он смог только в четверг, когда температура наконец стала нормальной, а башка из-за насморка не болела так страшно и противно. В пятницу стали известны результаты музыкального конкурса, и Сумико с ее командой ребят заняли почетное второе место, чем очень неплохо прославили Токийский университет искусств. Тецуя даже представить себе не мог, насколько счастливы ребята, хотя заняли и не первое место. Но все-таки конкурс ведь был не абы какой, а очень известный, и люди там были со всех уголков мира. В субботу же мама вернулась, жутко перепуганная общим состоянием сына, а когда Тецуя ей рассказал, что Акаши Сейджуро лечил его все выходные, она выпала очень надолго. — Он что, у тебя, лекарь, что ли? — удивленно спрашивала она, осматривая пустой холодильник. Тецуя с отцом доели все, что наготовил Тайга, пока оно не успело испортиться. — Не знаю, вроде обычный парень, — пожимал плечами Тецуя, наблюдая за тем, как мама садится за один с ним стол. — Да у тебя никогда так быстро температура не падала, — задумчиво говорила она, смотря куда-то поверх плеча сына. — Он делал что-то особенное, чего никогда не делала я? Тецуя пробормотал что-то о том, что все Сейджуро делал так, как и она, и ничего нового для борьбы с температурой не придумал. И действительно ведь! Когда Тецуя полностью оправился после болезни, он начал ходить еще и на тренировки, наплевав на больную голову. Рико смотрела на него с прищуром, но все же приходить позволяла. Тайга смотрел, как на какого-то героя, и вечно одобрительно похлопывал его по плечу. Да и вся команда вдруг в одно мгновение прониклась к нему уважением. Тецуя про себя фыркал, ведь точно помнил, что и в первом классе старшей школы он точно так же осенью заболел. Правда, провалялся в постели больше двух недель с запредельной температурой… Сейджуро вылечил его за пару дней, отец долечил его примерно за столько же. Суммарно он болел неделю. Мистика, да и только. *** Тецуя сидел за письменным столом и в который раз комкал полностью исписанный цифрами и математическими знаками тетрадный листок. Уравнение все никак не поддавалось. Вырвав несколько листков из рабочей тетради, он перешел на черновики, пытаясь, наконец, понять, где он из раза в раз ошибается. И переписал вроде правильно, и ход решения тот… Вибрацию телефона Тецуя услышал в самый разгар своих размышлений. Он устало вздохнул и встал из-за стола, ответив на звонок, даже не посмотрев на номер звонившего: — Слушаю. — Куроко-кун. Тецуя вскинул брови и отодрал телефон от уха. На дисплее был написан номер Ватанабэ Тоширо. Того самого Тоширо, с которым он познакомился в больнице, которого ввели на целый месяц в искусственную кому. — Ватанабэ-кун? Не ожидал тебя услышать, — Тецуя потер занывший висок и сел на кровати, ожидая, что может сказать ему Тоширо. — Я тоже не ожидал, что позвоню тебе, но руки меня не послушались, — Тецуя нахмурился, не совсем понимая, о чем говорит Тоширо. — Вообще, я хотел позвать тебя… поболтать. Не знаю, как сказать. Мне просто кажется, что мы обязаны с тобой поговорить. У тебя нет такого чувства? Вообще-то, было, но было очень давно. Тоширо — тот человек, с которым Тецуя хотел поговорить со вкусом и обо всем, что его интересует. Потому что нельзя быть таким сильным и жизнерадостным человеком, когда умираешь. Тоширо внушал доверие и заставлял уважать себя. — Было, Ватанабэ-кун, было, — выдохнул Тецуя, наблюдая за горящей на столе лампой. — Я не против встретиться и поболтать. — Я знал, что ты согласишься так быстро, — хмыкнул Тоширо. — Тогда… встретимся на этих выходных. В субботу, например, часиков в шесть. У меня. Я скину тебе адрес сообщением, идет? Тецуя согласился, хотя не совсем понимал, почему обязательно было встречаться именно у него дома, если они вполне могли встретиться и в кафе. А потом, пораженный собственной мыслью, откинул телефон в сторону после завершения вызова и уселся за стол решать уравнение дальше, пока мысли не довели его до какого-нибудь идиотского решения. Опасения Тецуи оправдались — Тоширо встретил его в уютной, явно не холостяцкой квартире вместе с кучей бутылок неоткрытого пива и на вопросительный взгляд лишь ухмыльнулся, смутно поясняя ситуацию: — Спонсор задушевных бесед и отличного настроения, — отсалютовал бутылкой он и пригласил вставшего столбом Тецую за небольшой круглый стол на кухне. По своему опыту Тецуя знал, что спонсорами его задушевных бесед чаще всего являлись высокоградусные напитки, но позицию Тоширо он решил хотя бы попробовать разделить. Как оказалось, в этой квартире они живут вдвоем с Ёко, которая как только услышала о том, что Тоширо позвал в гости Тецую, слиняла к какой-то своей лучшей подруге. Не сказала, правда, точно, будет ли ночевать дома, но Тецуя был почти уверен, что даже своим присутствием она бы не помешала. Тоширо заметно исхудал за полгода, и при своем нормальном росте (а он был выше Тецуи почти на голову) смотрелся очень нескладно. Он был еще бледнее, насыщенные зеленые глаза блестели как-то болезненно, но Тецуя все равно невольно засматривался на них. Если сначала их беседа основывалась на том, чтобы определить, как много у них общих интересов, то спустя несколько бутылок пива и пару походов до туалета темы пошли достаточно насущные и интересные для Тецуи: например, Тоширо рассказывал о своих друзьях, о том, как познакомился с Ёко. А познакомились они очень банально — просто имели много общих друзей. Однако никто из них не думал, что все обернется именно так. Оказывается, они друг другу сначала не понравились — слишком уж были разными: Ёко слишком активной и шумной, Тоширо чересчур спокойным и тихим, — и изначально оба думали, что ничего общего у них нет. Но, как можно было заметить, встречались они уже пять лет, а значит, что-то друг в друге они все-таки нашли. Тецуя им одновременно и завидовал, и сопереживал. В конце концов, Тоширо умирает, а Ёко его любит до потери сознания. Он также рассказал Тоширо о своих друзьях и товарищах, много заострял внимания на Акаши, и, наверное, Тоширо что-то увидел в глазах Тецуи, если вдруг с интересом склонил голову набок и спросил: — Ты, кажется, хочешь к чему-то подвести разговор, но у тебя не получается. Тецуя только закусил губу, понимая, что совершенно разучился скрывать свои эмоции и чувства. Наверное, теперь людям, которые его хорошо знают, будет еще проще что-то прочитать по его лицу, если даже Тоширо, малознакомый человек, смог сделать это. Хотя, может, Тоширо просто натерпелся от жизни и разбирается в людях и их мотивах и поступках так же, как и сам Тецуя, а может, и лучше. Тецуя сжал горлышко бутылки, что стояла перед ним на столе, и чуть прищурился, не зная, как сказать то, что давно его гложет. Почему-то он почти на сто процентов был уверен в том, что Тоширо сможет помочь ему разобраться в себе. Зеленые глаза смотрели с интересом, оценивая состояние взволнованного Тецуи. — Я… отдалился от всех своих друзей, чтобы им не было больно после того, как я… Тецуя запнулся, понимая, что начал, возможно, слишком резко, и Тоширо, скорее всего, даже не был готов к такому повороту. — В корне неправильная точка зрения. У меня было так же, Тецуя, и сейчас я об этом жалею. Из уст Тоширо было непривычно слышать свое имя, но они еще до того, как сели за стол, договорились о том, что не будут фамильярничать. Точнее, Тоширо попросил Тецую об этом. Видимо, понимал, что разговор примет достаточно серьезный оборот. — Почему жалеешь? — Тецуя поднял глаза на Тоширо, который сейчас подался за столом вперед, внимательно наблюдая за ним самим. — Потому что усомнился в своих друзьях, подумав, что они смогут запросто отвернуться от меня. Очень оскорбил этим Ёко, которая, как оказалось, любит меня больше жизни… Тоширо хмыкнул, неопределенно мотнув головой, после чего подпер свой подбородок ладонью, поставив локоть на стол. — Ты не сразу признался им в том, что умираешь? — голос Тецуи немного дрожал, потому что он чувствовал, что они постепенно подходят к важной для него теме. — Мне понадобилось время, чтобы смириться с этой мыслью, — Тоширо другой рукой начал размеренно наклонять бутылку в разные стороны, наблюдая за этим действием. — И у меня не получилось, потому я и не решился никому рассказать об этом. Я и сейчас иногда не верю в то, что скоро меня здесь не будет. Тецуя сглотнул, отодвигая свою бутылку пива от себя, и резко выпрямился на стуле. — Тоширо… сколько ты отгораживался от своей девушки и друзей? — Около полугода. Тецуя шумно выдохнул, почувствовав, как неприятно кольнуло в груди слева. У Тоширо с Тецуей были одинаковые ситуации, а вот подход к ним был совершенно разный. Потому что Тоширо понадобилось полгода, чтобы наконец рассказать о том, что он умрет, а вот Тецуя… Тецуя готовился к смерти чуть ли не с рождения. — Боже… — прошептал он и снял свои очки, пряча лицо в ладонях. Все совсем не так, как хотелось. — Что? — Тоширо смотрел чуть взволнованно, а Тецуя отодрал руки от лица, скрещивая их на груди, а очки с силой сжал в ладони. — Понимаешь, я… я знаю о том, что умру, уже с четырнадцати лет, но мои друзья до сих пор не знают об этом. Брови Тоширо взлетели вверх, а сам он как-то странно выдохнул. Удивленно? — Как ты смог скрывать это так долго? — ошарашенно выдал он, нахмурившись. — Я просто смирился, — пожал плечами Тецуя. — Однако это смирение ничуть не подтолкнуло меня к признанию. А теперь я, наоборот, еще больше сближаюсь с моими друзьями, хоть и изначально пытался всех их отталкивать. Я уже запутался… Не знаю, как себя вести и что делать. Тецуя качал головой и кусал свою и так искусанную до крови губу, не в силах поднять взгляд на Тоширо, который как-то уж очень тяжело выдохнул. — Я не знаю, послушаешь ты меня или нет, но я вроде как прошел через то же самое, поэтому… признайся им. — Вот так просто? — хмыкнул Тецуя, все-таки посмотрев на Тоширо, который выглядел очень серьезным. — Они не поверят, — Тоширо покачал головой и вперил свой взгляд прямо в дубовый стол, за которым они сидели. — Тебе придется им доказать, что это правда, и тогда они впадут в ступор. А потом реакция может быть самой разной. От слез до драки. Потому что «какого черта ты не сказал раньше?!». Последнюю фразу Тоширо спародировал — видимо, именно так отреагировал один из его друзей. Из уст Тоширо все звучало очень просто, но только вот Тецуе часто приходилось встречаться с задачей, решение которой было легким в теории, но трудным на практике. Как с паническими атаками, например. Сейчас Тецуя хотел озвучить вопрос, от ответа на который будут зависеть все его дальнейшие действия. — А как отреагировала Ёко, когда узнала? Тоширо фыркнул и прикрыл глаза, а Тецуя удивился подобной реакции на такой вопрос. Может, не стоило его задавать? Тецуя уже хотел извиниться за свою резкость, как вдруг Тоширо заговорил, открывая глаза и отводя взгляд в сторону: — Не поверила. Плакала, ругалась, снова не верила. Мне пришлось заставить ее поверить. У нее, я сейчас не преувеличиваю, сердце после этого разбилось, — он ухмыльнулся, положил свои руки на стол и продолжил тихо: — Один из моих друзей потом сказал мне, что у него после моего признания словно органы местами поменялись. Уж не знаю, как реагировать на такое… Тецуя глубоко вдохнул и выдохнул. Ему пора озвучить вопрос, который мучил его несколько месяцев. — Тоширо, ты можешь мне помочь? — Смотря чем, — пожал плечами он, переводя взгляд на Тецую. — Но могу попробовать. — Я очень давно влюблен в одного человека, и из-за моей оплошности мы начали сближаться, и, кажется, мои чувства к нему взаимны. Я… не знаю, как себя вести. С одной стороны, мне страшно знать о том, что он меня любит, а с другой… я устал вынашивать эти чувства в себе. Я не могу найти способ выплеснуть эмоции, не знаю, с кем делиться своими чувствами, и это все накапливается во мне… — Тецуя выпалил все это на одном дыхании и слишком резко, а потом вдруг тяжело выдохнул, понимая, что ноша, которую он таскал у себя на душе очень давно, стала еще тяжелее. — Что мне делать? Прекратить все это, или… Тоширо окинул взглядом перенервничавшего Тецую и ровно спросил: — Этот человек ведь не знает, что ты умираешь? — Нет, — покачал головой Тецуя. — Никто не знает, кроме родственников и друзей семьи. — Сначала признайся ему в этом, — просто сказал Тоширо, словно само собой разумеющееся, и из-за того, как просто это прозвучало, Тецуя нахмурился, сжимая ладони в кулаки. — Только… просто знай: ты не можешь бесконечно держать все в себе. Рано или поздно это все выйдет наружу. И свою любовь к этому человеку… Это очень похвально, что ты так хранишь ее, но все имеет свойство портиться, — а вот это прозвучало достаточно резко. — Даже любовь. Да и все те чувства, что ты испытываешь, но которым не даешь выход. Я лишь могу посоветовать тебе не тянуть с признанием. Ты на пределе, и я вижу это, — Тецуя закрыл глаза, прекрасно понимая, о чем говорит Тоширо. — Ты не в состоянии сдерживать все свои эмоции, поэтому будешь и дальше тянуться к этому человеку. А если он еще и рассчитывает на то, что вы и в будущем будете вместе… просто представь, как больно ему будет. Тецуя смотрел на Тоширо и понимал, как сильно он сдает свои позиции. Его смог прочитать даже человек, которого он толком не знает. А все эта дурацкая боль и противоречия, что постепенно съедали его. Вот, во что это все вылилось. — А если… если он откажется от меня, когда я скажу ему? Ответ на это вопрос заставил Тецую шокировано замереть на месте: — Правильно сделает, в принципе. Он ведь не любит тебя так, как ты его. А если и любит, то не откажется он от тебя. И… уже настойчиво советую не тянуть с этим, потому что чем дольше вы вместе, тем выше шанс того, что он полюбит тебя так, как ты его. Тецуя подтянул свою бутылку с пивом к себе с характерным звуком и сделал большой глоток. А потом посмотрел на заинтересованное выражение лица Тоширо и выдохнул: — Это было жестоко. — Тецуя, жестоко было, когда врачи называли цифру. Ты понимаешь, о чем я. Он вздрогнул от холодного тона Тоширо и сразу же почувствовал беспокойство, подбирающееся к его сердцу. Слишком волнительное воспоминание. Цифра… — Но… Тоширо, Акаши-куну же будет больно… — Мы говорим о парне? Тецуя резко поднял голову и посмотрел на слегка удивленного Тоширо. Черт, он же не говорил ему, что влюблен в парня. И какую реакцию теперь ожидать? — Прости, я… не предупредил, — ответил он, не придумав ничего более подходящего. — Ничего, я догадывался, — Тецуя посмотрел на Тоширо с недоумением, и он поспешил пояснить: — Обычно, если уж парень начинает рассказывать о своей любви к девушке, то он так и говорит: «Я влюблен в одну девушку», — а ты начал говорить про «одного человека». Да и вообще, — улыбнулся он, смущенно проводя ладонью по коротким русым волосам на голове. — Это нормально в наши дни, у меня друг гей… но да ладно, — Тецуе оставалось только удивляться тому, как быстро умеет перенаправлять темы в нужное русло Тоширо. — Акаши… ты уже о нем рассказывал. — Да, говорил, — выдохнул Тецуя, прикрывая глаза. — Слушай, если вспомнить, о чем ты говорил, то вывод делаю такой: Акаши неплохой парень и явно к тебе что-то чувствует. Это Тоширо сделал такой вывод из того, что Акаши помог справиться Тецуе с болезнью. — Да, я знаю, я боюсь, что он в меня влюблен. — Расскажи ему, что умираешь, — легко покачал головой Тоширо. — Не стоит тянуть с этим, я, наверное, повторяю это уже раз десятый. Он будет ценить каждую секунду, проведенную с тобой. Тецуя вздохнул, открыл глаза и посмотрел на Тоширо с нескрываемой грустью, на что тот лишь удивленно приподнял свои темные брови. — Я не хочу оставлять его здесь, влюбленным в меня, — тихо сказал Тецуя, чувствуя, как постепенно слабеет груз на его плечах. — Конечно, будет лучше, если ты умрешь, а он не слабо так удивится, когда узнает причину смерти и о том, что ты так долго молчал, — иронично выдал Тоширо, и Тецуя про себя только согласился с ним. — Ему, так или иначе, будет больно, а в данном случае — намного больнее. Тут уже проблема доверия, Тецуя. И завуалированного эгоизма. Тецуя задержал дыхание. Боже, он ведь все время был конченым эгоистом и все время пытался найти себе оправдание. Но теперь, когда даже Тоширо сказал ему об этом, здесь точно нет сомнений… — Мне… нужно рассказать всем, да? — Тецуя боялся услышать ответ на этот вопрос, но все же задал его. — Да. Всем, кто тебе дорог, всем, кому ты доверяешь. И Акаши в первую очередь. Только не тяни, я тебя уже прошу об этом, — выдохнул Тоширо, прикрывая глаза. — И тогда посмотришь на его реакцию. Я знаю, избитая фраза, и на многих она уже давно не работает, но все же… все будет хорошо. — Спасибо, Тоширо, — облегченно выдохнул Тецуя, чувствуя, как пусто вдруг стало в его груди. Достаточно непривычно, но эта пустота не разрушала изнутри, а словно устанавливала какое-то равновесие, которое Тецуя никогда раньше не чувствовал. — Меня чуть противоречия не сожрали. — Хотел одновременно и оттолкнуть и обнять? — усмехнулся Тоширо, на что Тецуя только коротко кивнул. — Приходится выбирать что-то одно. — Я не знаю, как тебя благодарить… ты просто не представляешь, как сильно мне помог. — Мне бы кто так помог, когда я стоял перед таким выбором, — улыбнулся Тоширо, а потом вдруг резко посерьезнел. – И, Тецуя… приходи ко мне на похороны. У Тецуи что-то перевернулось в животе от такой просьбы, а дышать стало невозможно. Голова вдруг заболела, напомнив о себе, из-за чего Тецуя пораженно выдохнул. Он закусил губу, посмотрев на поджавшего свои губы Тоширо. — Мне недолго осталось, и я это прекрасно понимаю. Мне хуже с каждым днем, я постоянно устаю, и еще этот кашель… Странно, что за время всего разговора с тобой меня ни разу не застал приступ… — он вдруг осекся, потому что начинал уже набирать обороты, и устало посмотрел на Тецую. — Придешь? — Приду, — твердо ответил Тецуя, чувствуя, как в груди его что-то оборвалось. Реветь не хотелось, а вот пойти застрелиться — очень даже. — Спасибо, — улыбнулся Тоширо, прикладываясь к своей бутылке с пивом. Тецуя решил повторить за ним, не найдя ничего лучше. *** Тецуя стоял у подъезда многоэтажки в тихом районе, кутаясь в свою осеннюю куртку и поправляя лямку рюкзака на плече. Затем полез в джинсы, выуживая дрожащими руками телефон из кармана и включая его. Десять пропущенных и столько же сообщений его мало волновали, а вот время на дисплее очень даже заинтересовало. Начало двенадцатого ночи. Тецуя поежился от резкого порыва ветра, который забирался прямо под распахнутую куртку и теплый мешковатый свитер. Осень наконец-то вступала в свои законные права, это Тецуя понял по сильному раскату грома где-то на горизонте. Тучи на небе сгущались, и если изначально Тецуя хотел прогуляться до дома пешком, чтобы подумать о разговоре с Тоширо, то сейчас эту идею отмел и думал о том, как пройти на дорогу и поймать такси. От своих воспоминаний о том, как он вообще нашел это многоэтажное жилое здание, его отвлек звонкий голос: — Куроко-кун! Тецуя обернулся и потер верхнее веко, потому что изображение перед глазами вдруг начинало размываться, не давая четко увидеть красивую девушку, которая сейчас выходила из черного джипа и направлялась прямо к нему. — Ёко-сан, — поприветствовал он Ёко, и та красиво улыбнулась. — Как отдохнула? — Да какой отдохнула, — махнула рукой она, поправляя полы своего длинного шерстяного пальто. — Так, помогала своей подруге с ее проблемами. А вы как? Все хорошо? Классные очки! — Да, просто отлично. Спасибо, — улыбнулся Тецуя, чувствуя вибрацию в кармане джинсов. Позже ответит. — Ты иди домой, тебя Тоширо ждет. — О, вы уже по именам, — рассмеялась она, перекидывая свою черную сумку через плечо, а руки засовывая в карманы, и зябко поежилась. — Вы пили там? — Немного пива, — пожал плечами Тецуя, подмечая, что лицо Ёко совершенно не изменилось. Вибрация в кармане все никак не прекращалась — видимо, кто-то поставил себе четкую цель все-таки дозвониться то Тецуи. — Ничего особенного. — Да, я знаю, — она задрала голову к небу, и где-то совсем рядом Тецуя вновь услышал раскаты грома. — Ладно, Куроко-кун, еще как-нибудь встретимся. Поймать тебе такси? — Спасибо, Ёко-сан, но я сам, — улыбнулся он, увидев теплый взгляд девушки. — До встречи. Она еще раз попрощалась с ним, хлопнув ладонью по плечу, а Тецуя обернулся, чтобы посмотреть, как она зайдет в подъезд. Когда дверь открылась, Ёко тоже обернулась и помахала рукой, на что Тецуя только улыбнулся. А когда тяжелая железная дверь за ней закрылась, он с раздражением достал мобильник из кармана, не забыв посмотреть на имя звонившего. — Мам, я уже собираюсь домой. — А что, трубку сразу взять не судьба? — раздраженно ответили на том конце трубки, и Тецуя только выдохнул. — Извини. Я скоро буду дома, — ничуть не извиняющимся тоном. — Жду тебя. Звонок сбросили, и Тецуя недовольно цыкнул языком. Ну и стоило ли звонить ему только для того, чтобы услышать о том, что он уже собрался домой? Тецуя посмотрел на асфальт перед собой, а прямо над его головой послышался еще один раскат грома. Начался дождь. Тецуя, задрав голову к небу, почувствовал на своем лице несколько прохладных капель, которые еще и на очки упали, пачкая стекла, и постарался спокойно выдохнуть. Погода очень неплохо олицетворяла внутреннее состояние его души. — Пиздец просто какой-то, — подвел итог сегодняшнего дня Тецуя и, засунув руки в карманы, направился к главной дороге ловить такси.