Наследник

      Мы, совершенно обессиленные, лежали на разворошенной постели, остывая от бурного секса. Кто из нас первый набросился на другого, теперь уже не вспомнить, но так хорошо мне в жизни ещё не было. Даже во время закрепления брака — тогда всё произошло словно в каком-то угаре, не по собственной воле. — Ты мне нужен, Драко. — Если это просто банальный трах, то почему ты так долго к нему шёл, отрицая саму возможность, даже мысленно не допуская, что подобное между нами возможно? Ведь ты хотел.       Я приподнялся на локте, заглядывая в полуприкрытые глаза Драко, лежащего на спине, отчего-то испугавшись его реакции. Неужели?.. — Для тебя то, что между нами было — просто банальный трах? — Уизел, ты идиот! Это не может быть просто необременительным трахом, хотя бы потому, что «мы» навсегда. Я пытаюсь тебя полюбить, но с тобой, как на вулкане — никогда не знаешь, что будет завтра. — Разве вулкан нельзя полюбить? — нахмурился я, вызывая у него улыбку. — Это в тебе говорит ревность. — Ты мой, пикси задери! Мой, ясно? — А ты мой. Или ты думаешь, что я не видел Грейнджер?.. — Миссис Крам, — поправил его я, сочтя лучшим оборвать на полуслове. От удивления он повернулся на бок, непонимающе заглянул мне в глаза, словно желая прочитать что-то в глубине зрачков. Поморщился. — Так это из-за крушения надежд? Даже не из-за ревности. — Не сходи с ума! Моё окончательное крушение надежд на совместную жизнь с Гермионой случилось двадцать восьмого февраля девяносто девятого года, когда я стал Наследником рода Прюэтт, а не сегодня. Сегодня, встретив в министерстве Гермиону, я наконец-то принял этот факт. А тому типу я ноги по самые уши оторву, если он ещё хоть раз к тебе приблизится! — Ты лучше из ванной мокрое полотенце принеси, герой, — хмыкнул он. — Неприятно.       Я не только принёс, но и вытер вытекшую из задницы сперму и обтёр живот. И с чего это мне казалось, что он будет возмущаться или, что ещё хуже, смущаться? Драко воспринял мою помощь, как должное, словно так и надо. У меня чудесный муж! — Ты… — начал было я, откинув использованное полотенце в угол и укладываясь рядом с Драко, который меня с готовностью обнял, закинув руку и ногу. Не ожидал от него подобной открытости, на которую, в моём представлении, не был способен ледяной принц Слизерина. Он тяжело вздохнул, прочитав по моему лицу все те сомнения, которые я не смог озвучить, а может, поняв что-то на уровне эмоций, и попытался отстраниться, чего я не дал сделать, удержав на месте. — Лежи. — Лежу. Что тебя удивляет, Рон? Я слизеринец, а у нас, в отличие от идеалистов-грифферов, более гибкая психика. Друг от друга нам всё равно никуда не деться, и у меня было время, почти полгода, чтобы принять этот факт. И две недели после установки щитов для того, чтобы понять, что страдать — совершенно не обязательно, когда может быть хорошо. А в постели мне с тобой хорошо. — А вне постели? — нахмурился я, пытаясь усвоить сказанное Драко. Он пожал плечами. — А вне постели ты для меня совершенно чужой человек. Мы друг о друге ничего не знаем, пропадая на работе и встречаясь только для сна. Ну, и когда ты в Мунго попадаешь. Считаешь, что стоит исправлять ситуацию? — Стоит, — согласился я, поглаживая его по спине. — Я не хочу, чтобы наши дети, когда они у нас появятся, росли в семье, где родители друг другу чужие. — Гриффиндорец!       Прозвучало на удивление мирно. Я улыбнулся на заявление, укрыл нас одеялом и вернулся в объятия мужа, сплетаясь с ним конечностями. Он прав, и наш секс был слишком хорош, чтобы отказываться от такого удовольствия. Для начала отношений этого хватит, а там посмотрим. Я слишком жадный на чувства, чтобы позволить нам оставаться чужими людьми.