Наследник

      Бездна. Она живая: дышит, скребётся, воет, зовёт и ждёт. Рваные, чёрные, оплавленные края берега осыпаются под ногами. Сколько ни отступай от бездны —не сбежать, ибо она следует за тобой. Не спрячешься, не сбежишь. Остаётся только ждать, пока она поглотит тебя, или прыгать вперёд. Выбор и в самом деле невелик — и прыгать и ждать по-настоящему, до безумного ужаса, страшно, а ведь я никогда в своей жизни не боялся высоты. Чему быть — тому не миновать. Я резко выдыхаю и шагаю вперёд… — …Рон, сынок, задержись, нам надо поговорить, — попросила мама, когда я уже хотел сбежать в свою комнату, где собрались Гарри, Герми и Джинни. Мы хотели устроить полудетские рождественские посиделки, поделиться своими планами и мечтами, порассказать всякие истории, страшные и не очень. Завтра уже Герми уедет с родителями в Париж на всю неделю. А там снова — привет, Хогвартс, не очень-то и скучали, подготовки к экзаменам и редкие минуты свободного времени, в которые можно побыть рядом с любимой девушкой, а не со старостой факультета. — Ма, можно… — мама договорить мне не дала, как и улизнуть. — Это очень важно. Очень. — Хорошо.       Мы прошли на кухню, где сели на диванчик и замолчали. Что-то мне совсем не нравится мамино молчание и то, как она пытается собраться с мыслями и решиться. А ведь она плакала, внезапно понимаю я. — Что случилось? — спросил я, подталкивая начать разговор и перестать тянуть кота за хвост. Тем более, эта ситуация здорово напрягает: мама обычно всегда такая решительная и за словом в карман не лезет, а тут… Она глубоко вздохнула, набираясь решимости. — Как ты знаешь, я происхожу из древнего рода Прюэттов. Мне было семнадцать, когда я своевольно и по любви вышла замуж за Артура, хотя у меня уже был жених. Люциус Малфой. Это был очень выгодный для обеих сторон союз, и отец тогда здорово разозлился. Он отлучил меня от рода, но не стал проклинать, как мог бы, а только потребовал право выбора Наследника. И как в воду смотрел: моих братьев вскоре не стало — убили Упивающиеся Смертью, оставив род без прямых наследников. Тогда на похоронах Гидеона и Фабиана я и дала обещание, что мой сын продолжит род. — Ма? — вопросил я с надеждой, когда она снова умолкла. Только бы этот старый пердун не выбрал меня — такого «добра» мне и даром не нужно: учил в детстве, по требованию родительницы, Кодекс рода Прюэттов, а потому имею вполне конкретное представление, какая это задница — древний магический род. Хотя, с какой стати мама бы завела этот разговор, если бы дед не привалил со своими требованиями? Уж на что-что, а на логику я никогда не жаловался. — Он выбрал тебя, Ронни. Сказал, что ты подходишь роду, как никто другой. Ты знаешь, что Кодекс рода требует полного подчинения главе, а мой отец вряд ли будет в восторге от Гермионы и сам выберет тебе пару, если ты согласишься стать Наследником. Тебе придётся забыть об аврорате, о своих планах на жизнь, принять Наследие и полностью посвятить себя процветанию рода. А если ты откажешься, он пообещал призвать магический Поиск. — Мордред и Моргана! Старик что, совсем сбрендил?! То, что он глава рода, не даёт ему право… — Род превыше всего, — перебила меня мама с горькой усмешкой. — Всё, что идёт во благо рода — допустимо. Забота о благе вполне разрешает Поиск, ведь так выбирается самый подходящий кандидат Наследника. А то, что остальные погибнут, — всего лишь издержки выбора. — Выбор без выбора, не так ли, ма? — я сполз с диванчика на пол и уткнулся носом в её колени. Это несомненно была слабость, но стыдно мне не было. Мама погладила меня по голове, пытаясь успокоить. — Мерлин! Как мне сказать обо всём Герми?! Как, ма?! Моя любимая девушка маглорожденная, она не поймет, почему я не смогу на ней жениться. Она вряд ли сможет принять факт полного подчинения главе рода — для неё это анахронизм, как она мне сама сказала. Я не могу, не могу её потерять. Она моя сила, самая лучшая девушка на свете, умная, красивая, достойная всего…       Мои излияния прервал стремительный спуск по лестнице и голос Гарри: — Рон! Ты где пропал?       Я вскочил с колен и опрометью бросился во двор, стянув по пути первую попавшуюся мантию. Сбежал, как последний трус! Прости, друг, но сейчас мне надо побыть одному. Обычно я не склонен к самокопанию, но сейчас моя жизнь рухнула, и мне надо с этим как-то смириться и принять. Час. Вряд ли больше. А потом мы подумаем, что мне делать дальше вместе. Как мне смотреть в глаза любимой?!