Наследник

      Здесь ничего нельзя поделать, и от осознания этого становится невероятно горько. Я смотрел в грустные больные глаза Герм и понимал, что она снова плакала ночью. Только вот ничего, ничего уже не исправить, и остаётся принимать навязанные правила игры. Есть маленький шанс, что род не примет Рона, но чем это грозит ему, друг умалчивает. Но вряд ли чем-то хорошим, а то бы послал всех далеко и надолго и жил как хотел. Поступил бы в аврорат, женился на Герм… — Гарри, как же так? Почему, когда все только-только начнёт налаживаться, обязательно найдётся кто-то, кто всё сломает? Разве мы не заслужили хоть немного счастья?       Я молча обнял подругу и печально вздохнул. Да, Герми, конечно заслужили, но сука-судьба всегда распоряжается по-своему, и ей плевать на все наши чувства и страдания. Чем я могу тебе помочь, когда у самого сердце разбито на осколки, и я вот уже больше полугода не могу их собрать и хоть как-то склеить в подобие целого. Пусто и горько. И бесконечно обидно за друзей. — Гарри, это несправедливо! Так нельзя! Мы живём в конце двадцатого века, а не во времена раннего феодализма, когда все решения принимает глава и все не смеют ему перечить. Это анахронизм! Человек сам должен выбирать, кем ему быть, с кем жить и по какому Пути идти…       Да, Герм, ты, конечно, безусловно права. Ты очень умная начитанная девушка, и всё, что ты говоришь — правда. Вот только жизнь далеко не самая справедливая штучка, и тебе это известно так же хорошо, как и мне. Волдеморт, бесконечные испытания на прочность, постоянная нехватка информации, опасность, трусливые взрослые, прячущиеся за спины подростков, холод, голод, боль, бесконечные поиски не пойми чего... И, кажется, теперь, после всего, что мы пережили, нас непременно должна ждать награда? По справедливости должна. Но жизнь — не сказка, и в награду героям в реальности достаются только осколки разбитого сердца и сожаления об упущенных возможностях. О том, что не смог увидеть то, что лежало на поверхности; не пожелал услышать, что тебе говорили; не понял… — Гарри, почему?! Невозможно! Гарри! Я не смогу остаться в Англии после всего этого. Не смогу, понимаешь! Я его слишком люблю, чтобы вот так просто отпустить и отдать какой-нибудь чистокровной. Он мой. Я выстрадала своё счастье, простила ему все сомнения и то, что он нас бросил, когда был так нужен…       Что сказать тебе на это, подруга? Зато он жив? Едва ли от этих слов твоя боль станет меньше, а потому я снова промолчу. Сейчас тебе просто надо пожаловаться, выплакать свою боль, ощутить поддержку. А от того, что я расскажу, как плохо мне, тебе не станет легче. Я ещё раз вздохнул, поглаживая Гермиону, захлёбывающуюся плачем, по пышным, спутанным волосам. Она сильная и сумеет взять себя в руки уже завтра, наденет маску старосты и всезнайки, озабоченной только учёбой. Завтра. А сегодня ей надо просто поплакать. Простительная слабость, когда жизнь летит в тартарары.