Наследник

      Тёплые карие глаза, пышные каштановые волосы. Ты. Такая родная, близкая, любимая и бесконечно далёкая. Эмоциональный диапазон чайной ложки, не правда ли, Герми? Стоит навсегда потерять, чтобы понять, что нам воистину дорого. Что имеем — не храним… — Отрекись от дома своего, от рода своего, от крови своей…       Я стоял коленопреклоненным с опущенной головой перед отцом и лордом Прюэттом и слушал формулу полного отречения. Мерлин, как же больно! Я знал, конечно, знал, что, согласившись вступить в род Прюэттов, совершаю предательство по отношению к родителям — не настолько наивен. Но ТАКОГО, честно, не ожидал. Магия лавой прокатилась по моим венам, выжигая, расплавляя то, что будет больше не нужным, уничтожая Рональда Уизли. Серые глаза отца полны ужаса, боли и непринятия отречения. И это нормально — в старину за подобное попрание законов магии и крови убивали. Предатель. Я стану предателем рода, когда отрекусь от того, что все эти годы составляло большую часть меня. — …Отрекись от имени своего, привязанностей своих, обетов своих…       Привязанность. Родные, друзья, любимая — ничего из прошлого в новую жизнь. Не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь, Герми, за предательство нашей любви. За то, чего больше не будет. Ты лучшая, ты достойна большего, чем быть просто моей любовницей. А если род меня примет, ничего иного я тебе предложить не смогу, как бы мне того не хотелось. Ненавижу вас, лорд! Сколько боли я причинил бесконечно дорогим мне людям из-за вашего проклятого рода. А сколько мне ещё придётся причинить? — …Отрекись от прошлого своего, веры своей, магии своей, дабы чистым войти в древний род Прюэттов, принять Дары и Наследия его, быть достойным магии его.       Мордред, это конец! На плечи ложатся бетонные плиты, пригибая к земле, а кровь словно стала огнем. Сама магия пытается докричаться до своего неразумного сына: «Одумайся! Так нельзя!» Ненавижу вас, лорд! Род превыше всего? Даже род не стоит слёз матери, горечи от бессилия что-то изменить, отца, отчаяния в глазах любимой девушки… Чтоб вы сдохли, лорд! — Отрекаюсь. Отрекаюсь. Отрекаюсь.       Ну, вот и всё. Нет больше мага по имени Рональд Биллиус Уизли — теперь я никто. И останусь никем, пока не войду в новый род Наследником. Если же магия посчитает меня недостойным рода Прюэттов, то стану никем, отверженным уже навсегда, ибо нельзя просто и без последствий отречься от родовой магии, крови и родных. Назад меня уже не примут, даже если отец и изъявит такое желание, простив меня. Знаю, читал. Я вообще за эти два месяца перелопатил столько литературы по родам и иже с ними, сколько за целую жизнь в руках не держал. Недаром же Хорёк сказал, что меня моя Герм покусала. Вот только все усилия по поискам лазеек были напрасны: род превыше всего и допустимо всё, что пойдет во благо рода. — Ты отрёкся от рода, крови и магии, — тихий голос отца звучал на удивление твёрдо и спокойно. — Нет тебя больше. Сын рода Уизли умер и мы скорбим.       Пустота на душе и сердце. От всего моего прошлого со мной остаётся только Гарри, которого я еще месяц назад попросил свидетельствовать перед родом. Хвала Мерлину, он согласился, хотя перед этим так выразительно посмотрел, что я подумал — откажется. К счастью, дружба и то, что мы пережили за все годы вместе, не пустой звук, и такое доверие надо оправдывать, чтобы быть достойным. — Есть ли здесь человек, готовый свидетельствовать перед магией рождения Наследника Прюэттов? — Я. — Гарри вышел вперёд, чем вызвал у лорда холодную понимающую улыбку. — Юный глава светлого рода Поттеров? Великая честь для меня. Буду ждать вас на рассвете. Координаты для аппарации даст вам моя дочь. Надеюсь, ты ещё не забыла, где находится отчий дом, Молли.       Мама отрицательно покачала головой и хотела было меня обнять на прощание, но потом, опомнившись, шарахнулась в сторону. На глазах у неё стояли слёзы.       Парная аппарация, словно я снова вернулся в детство, — и мы оказались перед величественным трехэтажным особняком в готическом стиле. Светлый род, да? Повсюду, насколько хватало глаз, раскинулся парк, и летом тут наверняка было очень красиво какой-то тёмной тревожной красотой. — Пройдёмся? — Как скажете, лорд, — согласился я. Дед криво усмехнулся на мои слова и неторопливо пошел вдоль центральной аллеи. Мне ничего не оставалось, кроме как присоединиться. — Ты наверняка считаешь меня самодуром, не так ли, внучок? — Интересы рода превыше всего. У меня было время поинтересоваться этим вопросом. — Искал лазейки в магических кодексах? — хмыкнув, поинтересовался он. Я согласно кивнул: мне нечего от него скрывать — он и сам превосходно знает, что я ничего не нашёл. — Странно, что ты не привлёк к расследованию свою маглорождённую. — Я не настолько эгоистичный ублюдок, чтобы причинять любимой девушке ещё больше боли. Он как-то странно на меня посмотрел, словно впервые увидев, и сказал в пустоту: — Матти.       Хлопок, от которого словно разорвалось пространство, — и перед лордом Прюэттом склонилась в поклоне пожилая домовуха, одетая в чистое строгое платье голубого цвета. Честно говоря, первый раз вижу эльфа в нормальной одежде, а не в полотенце или там в наволочке. — Хозяин звал Матти? — Звал, — согласился дед. — Проводи молодого человека в гостевые комнаты и накорми обедом. — Слушаюсь, хозяин, — проскрипела домовуха, склонившись в ещё одном почтительном поклоне. А потом крайне выразительно посмотрела на меня и протянула лапку. Странное дело, но аппарация с домовиками не оставляла неприятных ощущений. Здесь, наверное, замешана какая-то магия, присущая этим странным существам. Хлопок — и мы стоим посреди большой, тёплой и удивительно светлой комнаты. — С прибытием, Наследник. Матти принесёт обед.