Butterfly Gun

________________________________________ ВТОРОЕ ПАДЕНИЕ. ________________________________________ 1946.

Дождь прекратился резко. Бьющие по земле с яростным шумом большие капли молниеносно уступили место тишине, как только мистер Пейн завернул машину на главную улицу Хартберга. Весь мир вокруг словно погрузился в состояние стазиса; тенты магазинов опустились под весом воды, поникшие деревья прижались друг к другу как печальные зеленые гиганты под тяжелым серым небом. Гарри подумал: «покажется ли солнце?» Он посмотрел на облака, увидев там лишь погодный хаос, и глотком слюны заглушил тревожный внутренний голос, говорящий о том, что все это было лишь затишьем перед бурей. - Ужасная выдалась погодка, - бодро сказал мистер Пейн. И после сразу же перешел к разговору о триумфальном возвращении Лиама с войны. Стоял солнечный июньский день. Дальше все было рассказано голосом гордого отца, уделившего внимание каждой детали, вплоть до линий на униформе Лиама и блестящей от солнечных лучей дорожной сумке, висевшей у него на плече, когда он сошел с поезда. И Гарри, быть может, и заслушался бы, если бы не отвлекающие все его внимание крутящиеся в голове мысли о потенциальных побочных действиях, связанных с вступлением Лиама в армию. «Луи, - прошептал его разум, чей голос он тут же заглушил. Луи. И вновь, уже громче, словно голос ребенка, назло делающего то, что его попросили не делать. Луи, Луи, Луи.» Иногда Гарри не мог поверить, что с тех пор, как он прикоснулся к нему губами и ушел, прошло шесть лет. Тогда он думал об этом как о катастрофически гибельном акте. И где-то внутри некая его часть все еще задавалась вопросом: «а был ли Луи Томлинсон вообще реален?» Или он был какой-то недолговечной иллюзией, обманом чувств, сотворенным сквозь призму розовых очков ретроспективности? Да, он думал об этом слишком часто: что он мог увидеть, обернись он тогда, когда почувствовал прикосновение пальцев на спине. Если уж он и выявил для себя хоть что-то, бесконечно анализируя прошлое, так это то, что нет ничего хуже состояния неопределенности, остающегося после незаконченного разговора. Поэтому когда ему исполнилось восемнадцать, и Гарри обнаружил десять фунтов и газету с обведенным объявлением—«ПОРАЗИТЕ НАС, ПЕВЧИЕ ПТИЧКИ! Подробности конкурса на странице 17!»—что Джон Веттлезворс засунул под крышку пианино, внутри него загорелось чувство необходимости траты этих денег на билет на поезд. Учитывая прошедший день рождения и обязательный призыв парней в армию, несмотря на капитуляцию Германии, повестка могла прийти в любое время, и нужно было сделать задуманное как можно быстрее, пока еще был шанс. - Приехали. Ферма Томлинсонов. - Мистер Пейн резко завернул, колесо проехалось по глубокой выбоине. - Держу пари, это место о многом тебе напоминает, ха! Гарри лишь нервно промычал, не отрывая взгляда от вида из окна. Дождь снова начал хлестать по земле. Сквозь стекло практически невозможно было разглядеть сельские дома; ирония такой отдаленности и близости к месту отдавала грустью. - Наверное, - прохрипел Гарри, когда они завернули в длинный до спертого дыхания знакомый проезд. Он прочистил горло, но комок упрямо встал поперек, не давая нормально сглотнуть. - Еще раз спасибо. - Без проблем, мой мальчик. Гарри закинул сумку на плечо, его тряхнуло вперед, когда машина остановилась. - Передадите Лиаму мой привет? - Обязательно, парень, обязательно. Удачи. Кожу Гарри атаковали капли дождя. Машина уехала, оставив на гравии следы от шин. Он поправил сумку на плече и убрал со лба мокрые волосы, чтобы можно было нормально разглядеть дом. Тот был гораздо меньше, чем ему запомнился. И более обветшалый, с увядающими в палисаднике растениями и дождем, льющемся по скатной крыше. Прошлась, как зыбь по воде, ностальгия: росистые размашистые поля, покосившиеся амбары и постройки, крошечная деревянная лестница на крыльце, ведущая к дверному проему. Он ступил на первую ступень, скользкую от дождя. В его голове ступени мгновенно пронумеровались. Первая, вторая, третья, четвертая. Тук-тук. У девушки, что открыла дверь, было персиковое платье и настороженное, слегка покрасневшее выражение лица. И лишь спустя пару секунд Гарри понял, что перед ним Шарлотта. - Привет, - сказал Гарри — даже он понял, что голос его прозвучал разочарованно — и потоптался. Позади него с карнизов капала вода в перманентном музыкальном простом мотиве. - При...вет, - поколебалась Шарлотта. - Я могу вам чем-то помочь? В горле Гарри поднялся комок нервного отчаяния, когда он понял, что в буквальном смысле был просто странным мальчиком, стоящим и следящим мокрыми отпечатками на крыльце. Он ощущал себя потухшей свечой. «Господи, не говори чепухи, конечно она тебя не узнала. А что ты вообще ожидал?» Он поднес руку ко рту и прочистил горло. - Эм, да. Я просто хотел узнать, дома ли Джоанна? Шарлотта убрала прядь светлых волос за ухо. - Оу. Конечно. Я ее позову, - было видно, что она колебалась — судя по руке, вцепившейся в дверную ручку. - Если хотите, можете зайти внутрь. Снаружи не очень-то тепло. Гарри поблагодарил ее и шагнул в прихожую, его сразу же встретил парализующий ностальгический запах: мускусный и сладкий. Шарлотта исчезла за углом, а он попытался выжать из волос и рубашки дождевую воду. Стоило ему слегка сжать рукав, как на потертом деревянном полу разразился почти библейский потоп, с волосами была та же безнадега. «Безумец,- подумал Гарри. - Ты безумец, раз пришел сюда. Что ты делаешь?» - Да? - показалась из-за угла Джоанна. В ее взгляде читались робость и замешательство, возле висков были маленькие морщинки, волосы аккуратно заколоты на затылке. Двигалась она с расчетливой осторожностью; совсем непохожая на ту эмоциональную непоседливую молодую женщину, которой Гарри ее запомнил. Он поднял руку в неловком приветствии. - Здравствуйте... Простите, что я вот так вот заявляюсь. Вы, наверное, меня совсем не помните— - Господи, - замерла Джоанна, ее взгляд исследовал и пронзал. Она закрыла непроизвольно открывшийся рот, слегка усмехнувшись — или выдохнув. - Гарри Стайлс. Эти произнесенные вслух слова звучали как... грибной дождь. Губы Гарри тут же растянулись в широкой улыбке. Джоанна пробежала взглядом по его насквозь промокшей фигуре. - Как же ты вырос! И каким красавцем, боже ж ты мой. Гарри, смутившись, слегка опустил голову. Надо было что-то сказать. - Я здесь проездом, - пояснил он. - Так случилось. И подумал, что могу зайти к вам. Надеюсь, вы не против. - Конечно же не против, милый. Я поставлю чайник, ладно? И прежде чем он успел возразить, его уже проводили на кухню. Он сел ждать за стол, пока Джоанна хлопотала вокруг. Знакомые звуки: шипение черкнувшей спички, шум зажигающейся плиты. На столе горела розовая свечка, бросая тени на стены с рисунком роз. Здесь, внутри, было практически так же темно, как и снаружи, и все из-за ливня, превращающего день в ночь. Шарлотта положила на стол поднос с пирожными и украдкой кидала на Гарри взгляды. Когда он, наконец, повернулся и встретился с ней взглядом, она отвернулась с раскрасневшимися щеками. Раздался внезапный шум — по лестнице сбежала маленькая девочка. - Мам, - протянула она, спрыгивая с последней ступени на обе ступни. Маленькая, щербатая и до жути похожая на Луи — на секунду Гарри показалось, что у него случилась аневризма. - Почитай мне. - «Почитай мне пожалуйста». У нас гости, милая, - сказала Джоанна. - Куда убежала Физзи? Глаза девочки с интересом посмотрели на Гарри, как только она услышала слово «гости», все ее остальные просьбы были мгновенно позабыты. - Кто ты? - Дейзи, - вздохнула Джоанна. - Это невежливо. Прости, - она кивнула в сторону Гарри. - Мы еще только учимся вести себя прилично. Да, Дейз? Гарри издал смешок. По большей части это был скорее нервный выдох. - Ничего страшного. Привет, меня зовут Гарри, - улыбнулся он Дейзи и помахал рукой, надеясь, что легкая дрожь в пальцах не будет заметна. Придурок. Почему он чувствовал себя так, словно ждал, что вот-вот из-за угла появится призрак? «Он, скорее всего, уже не живет здесь, - напомнил он себе. - Ему ведь сколько? Двадцать? Его наверняка призвали на военную службу. Он может быть за рубежом, может быть вообще...» «Господи. Хватит об этом думать.» - Просто Гарри? - Дейзи подняла брови и шагнула к нему навстречу. «Как же странно, - вновь промелькнуло у Гарри в голове. - В последний раз, когда я ее видел, она была комочком в одеяле.» - Гарри Стайлс. - Смешное имя. - Манеры, Дейзи, пожалуйста, - напомнила Джоанна. Шарлотта прекратила возиться с пирогом и нахмурила брови. - Гарри, который у Луи, - медленно сказала она, будто вспоминая. - Ты тот, о котором он раньше разговаривал, не замолкая? Кажется, я тебя помню. Твоя сестра ухаживала за мной и Физз? - Да, тот самый, - подтвердила Джоанна, убирая чайник с плиты и ставя его на вязаную подставку. Она села напротив Гарри и начала разливать чай по чашкам, периодически посматривая на него сквозь поднимающийся пар. - Я так тронута тем, что ты приехал к нам в гости. - Подумал, что довольно разумно начать отсюда, - сказал Гарри и поблагодарил ее, когда она пододвинула к нему чашку с чаем медового цвета. - Значит, ты собрался путешествовать? - Что-то типа этого. Они все сели за стол, Гарри рассказал Джоанне и Шарлотте о том, как ему жилось в Аране с Веттлезворсами, где он и был на протяжении всей войны: играл на пианино по пятничным вечерам в трактире «Бык и Скрипач», по утрам работал в крохотной пекарне в центре города, что была прямо под их квартирой. - А твоя сестра? - спросила Джоанна, играя с ручкой своей чашки. - Джемма? Как она поживает? - Учится в университете, - сказал Гарри с толикой гордости. - В Лондоне. Проявляет свои блестящие способности и все такое. - В свое время он не понимал, как сильно Хартберг давил на Джемму. Однажды, спустя годы после уезда отсюда, она призналась ему, что чувствовала себя здесь как в ловушке. Разбитой и перегруженной, вовсе себя не реализовавшей. Переезд в Аран — лучшее, что с ней тогда случилось. После окончания школы, когда ей сообщили об отправке ее в Лондон для продолжения учебы и исполнения академической мечты, она без промедления собрала вещи и улетела. Гарри ужасно по ней скучал. - Вижу, в армию ты не пошел, - сказала Джоанна, отмечая отсутствие армейского жетона на его шее. Гарри помотал головой. - Мне недавно исполнилось восемнадцать. Учитывая конец войны, оставлю призыв на волю случая... Джоанна кивнула. - Луи тоже не пошел. Но если бы он мог, уверена, он бы первым поездом ринулся. Все его друзья присоединились к армии в прошлом году. - А что его остановило? - спросил Гарри, хмурясь. - Он в военном резерве¹, - сказала Джоанна. - В связи с тем, что он единственный, кто может работать на ферме. Его дедушка умер до того, как он достиг совершеннолетия, а после на фронте погиб отец. Без него я и девочки не справились бы. Гарри почувствовал, как новости пощипывают под кожей. Он мгновенно узнал столько всего, что едва мог контролировать эмоции. К смерти мистера Паулстона он отнесся, что неудивительно, равнодушно, и мысль о том, что Луи стал единственным мужчиной, вынужденным содержать дом в таком раннем возрасте, была печальной. Но... отец Луи. Луи боготворил этого человека. Говорил о нем так часто, что не было и сомнения касаемо того, что он любил и обожал его. Гарри сразу же попытался представить, как Луи принял новости. Кровь в венах загудела. - Мне очень жаль это слышать, - наконец смог сказать он. - Ничего страшного, мы справились с этим, - сразу же отозвалась Джоанна, неуверенно улыбнувшись. - Ээм. Как у Луи дела? - спросил Гарри, игнорируя мурашки, пробежавшие по коже от произношения этого имени вслух. Он жалок, просто жалок. - Он должен в скором времени прийти на обед. Он будет так рад тебя видеть. - Оу, - выдавил Гарри. Его ладони сжались на боках чашки. Горячая поверхность жгла кожу. Он так долго и упорно убеждал себя в том, что Луи здесь нет, что осознание обратного в буквальном смысле могло заставить пульс перестать биться. Почему его разум постоянно устраивал такие истерии? - Правда? Это... Я бы—Я был бы рад поздороваться, - он скрыл краснеющее лицо, поднося к нему чашку чая. Спустя несколько минут открылась задняя дверь, и Гарри едва себя не обжег, повернув голову и вылив чай на стол. Но зашел не Луи. Зашел светловолосый парень—даже нет, скорее, мальчик—вытер ноги об ковер и снял с головы шапку. - Оу. Привет, - сказал он, когда увидел Гарри. - Присаживайся, Найл. Попей чаю, - Джоанна подтолкнула поднос с пирожными ближе к краю стола. - Не могу отказаться от такого предложения, - ухмыльнулся Найл и засунул все пирожное себе в рот. - Ты х’то? - Гарри, - сказал он и состроил подобие улыбки. - Оч приятно, я — Найл, - тот с трудом проглотил кусок. В переливе его гласных ощущался ирландский акцент. - Ты новенький ухажер Джо? - Найл, - тут же перебила его Джоанна. - Не начинай. Он старый друг Луи. Найл пожал плечами. - А, ну и ладно, круто. Он скоро будет. Ему там только доделать работу в амбаре. Внутри Гарри все затрепетало. По венам понеслось какое-то глубинное чувство, одновременно и ужасающее, и полное восторга. - Так, а откуда ты знаешь Лу? - спросил Найл, наливая себе чая и кладя туда пять полных ложек сахара. Он быстро, с громким звонким шумом перемешал и отложил ложку. Лу. Гарри мысленно попробовал это слово на языке. - Я был одним из эвакуируемых детей. Из детдома. Недолго жил здесь, когда война только начиналась. - Братан! - с восторгом поднял взгляд Найл. - Я тоже сирота. И мне бы сейчас было очень паршиво, если бы не жребий, из-за которого я получил здесь работу после того, как меня демобилизовали. - Ты воевал? - Эх, друг, скажу тебе честно. Неа. Закончил подготовку за три дня до капитуляции. Героем мне не быть, но я жив, так что не жалуюсь. А ты? И прежде чем Гарри ответил, дверь снова открылась, и на этот момент Гарри уже был уверен. Внезапно стало жарко. Он медленно поставил чашку на стол и повернулся. И дело было в том, что Гарри годами представлял этот момент, детально обдумывал все, что произойдет. Луи и ребенком-то был умопомрачительным. Но. Но ничто не могло подготовить его к такому. Луи превратился в самого красивого на памяти Гарри мужчину. Чистая кожа, яркие глаза, четко выраженная линия челюсти, копна золотистых волос — все его существо так и кричало о том, что ему самое место на киноэкране. Белая рубашка заправилась в брюки, подчеркнула талию и открыла вид на шею, ключицы и пространство ниже. Он изменился — и, казалось, даже не столь физически, сколько весь. Вся хрупкость и мягкость мальчишеского тела превратилось в нечто крепкое, сильное. Гарри словно морально избили. Луи посмотрел на него. Его рот слегка приоткрылся, из-за чего стали видны кончики передних зубов, а Гарри сразу пришло в голову: в последний раз, когда они друг друга видели, его рот целовал этот рот. В желудке что-то защекотало; пламя, которое он профессионально научился тушить. «Уйди, уйди. Пожалуйста, уйди.» Глаза Луи были широко открыты, взгляд безумным, остервенелым — словно пытался быть везде и сразу. Гарри чувствовал его на ногах под столом, на левой руке, задевающей спинку стула, на каждой частичке лица... Луи потянулся к ручке двери и медленно закрыл дверь с тихим щелчком. - Это Гарри!- улыбнулась Джоанна, указывая на него, словно Луи мог его не узнать. - Помнишь Гарри? Луи издал сдавленный звук, который мог быть и смехом, и кашлем, и язвительным знаком неверия. Он ничего не сказал. Дождь продолжал лить, каплями стекая по оконному стеклу. - Привет, Луи, - тихо сказал Гарри. Все его тело напряглось; так выглядят люди, во сне падающие с большой высоты, а потом внезапно просыпающиеся. -... Привет, - наконец сказал он, но слова звучали неправильно. Они звучали резко, тревожно, как будто его силой заставили их произнести, в глазах Луи Гарри увидел очертания их последнего взаимодействия. То, что обволакивало его взгляд, явно не было взглядом бывшего лучшего друга. Здесь было что-то другое; что-то мутное и жесткое. «Ты поцеловал его.» Гарри сжался, ощущая себя маленьким и ненужным, провел ногтем по скатерти стола. «Ты поцеловал его, поэтому ему мерзко тебя видеть. Он все помнит.» - Садись, - сказала Джоанна. - Отдохни, выпей чаю, милый. Ну же. - Я... - Луи выглядел как загнанный в угол зверь. - Я оставил амбар открытым... - он вяло махнул в сторону закрытой двери. - За несколько минут ничего не случится, - Джоанна в замешательстве нахмурила брови. - Милый, Гарри такой путь проделал. Ты чего? - Ладно, ладно, - Луи пошел умывать руки, Гарри проследил взглядом каждое его движение. Повернувшись ко всем спиной, Луи оперся на столешницу и выдохнул, плечи напряглись, а потом расслабились. После он сел рядом с Джоанной и потянулся к чайнику. Гарри не мог смотреть на него так близко — в животе сразу же что-то сжималось, но все равно по каким-то причинам он хотел откровенно пялиться. Он чувствовал жажду и тошноту, чай не помогал. Но глоток он все равно сделал. На губах фарфор ощущался гладким. Губы на губах. Ливень. Гарри дрожащей рукой поставил чашку обратно на стол. Найл оживленно о чем-то болтал, но звук его голоса казался глухим задним фоном — Гарри слышал лишь стук ложки Луи о чашку. Его взгляд переметнулся к источнику звука, застыл, сфокусировался на сухожилиях пальцев Луи и только потом поднялся выше — к лицу. К его удивлению, он встретился с ним взглядом. Луи тут же отвел глаза, помешивая чай уже по ненадобности, Гарри тоже отвернулся. Но спустя секунды две в нем возродилась настойчивая необходимость посмотреть снова. Его взгляд бездумно скользнул обратно. И Луи снова смотрел. Он замер, слегка опустил голову и поднял брови. Якобы: «Что тебе надо?» «Ну вот и все, - подумал Гарри, с досадой прижав большие пальцы друг к другу и посмотрев себе на колени. – Если тогда суть вещей была не совсем понятна, теперь все стало на свои места.» По другую сторону стола очевидно незаинтересованный Луи поднес к губам чашку. Гарри казалось, что сейчас вся желчь по горлу выйдет наружу. -... И они всегда, в конце концов, встревают в какие-нибудь переделки, да, мальчики? – Джоанна ожидающе посмотрела на них, а Найл разразился смехом из-за какой-то там рассказанной ею истории. - Я даже не удивлен, - сказал Найл и кивнул в сторону Луи. Луи как-то фальшиво оскалился-посмеялся. Сделал глоток чая. - Ага, - вяло сказал он. Его рука напряглась—совсем незаметно для окружающих, но заметно для тех, кто специально смотрит—он повернулся к Гарри всем корпусом. - Так. Что, во имя всевышнего, привело тебя обратно в это ужасное захолустье? Гарри ответил не сразу — не смог вовремя собраться с мыслями. - Да так, путешествую в прошлое, - сказал он с деланной величавостью. – Ну и еще я слышал, что путешествия — самый лучший способ избежать призыва в армию. Это была слабая попытка пошутить; последняя отчаянная попытка разрядить напряжение, но Луи на это не клюнул. Он лишь кивнул и вернулся к помешиванию чая. - Лучше бы ты в армию пошел, приятель. Мышь в стоге сена — это самое интересное, что мы здесь видим. Гарри усмехнулся, и смех его показался звуком по ошибке нажатой клавиши. - Я помню дни, когда помогал с фермой, - прибавил он. - Не так уж и плохо было. Луи посмотрел сквозь него. - Сейчас нужно делать гораздо больше, чем просто кормить куриц. - А знаешь, - задумчиво сказала Джоанна. Она постучала по краю чашки сломанным ногтем. - Скоро наступит время уборки сена, и нам нужна дополнительная помощь. Я не знаю, какие у тебя планы... и мы не можем позволить высокую плату, но до тех пор, пока ты не встанешь на ноги, ты можешь поработать у нас. Трехразовое питание— - Черт возьми, мама, успокойся. - Оборвал ее Луи. Его пальцы крепко вцепились в розу на чашке. - Не объявление в газету пишешь. На него метнулся ее удивленный взгляд. - Ладно, я просто предлагала. Гарри замялся, но предложение его взбодрило. - Если честно, звучит... - он хотел сказать «идеально», но слово застряло в горле, как только он увидел взгляд Луи. Холодный. Напряженный. Он выпрямил плечи от причиняющего дискомфорт выражения его лица и машинально перефразировал ответ. - ...Звучит очень неплохо. - Не обязательно пытаться вежливо нас унизить, - слова Луи прозвучали жестко и злостно. Он устремил взгляд в тарелку. - Все равно это долгая и нудная работа. Я бы даже сказал — ужасная. Найл просто кошмарный напарник... - Иди ты, - усмехнулся Найл, игнорируя его попытку оскорбить. - Ты несешь нечеловеческую ахинею. Господи. Дай парню шанс. - Это уж с какой стороны посмотреть, Найл. Он все равно не хочет здесь работать. - По правде говоря... - замялся Гарри, - я сейчас практически на мели да и планов никаких не имею. Я все равно собирался искать работу где-нибудь в деревне. Это очень мило с вашей стороны, я бы был бы рад поработать у вас, если вы не против. - Ну конечно же нет, - сразу же отозвалась Джоанна. - Ты окажешь нам большую услугу. - Буду рад помочь. Джоанна улыбнулась. - Ну тогда договорились! Ох, как прекрасно, прямо как в старые добрые времена. «Да уж», - подумал Гарри, кидая взгляд на Луи, практически беззвучно стучащего ложкой по чашке. Повторяющийся лязг и звон будили его отчаяние, внезапно вновь давшее о себе знать. Ему казалось, что он совершил серьезную ошибку. Прямо как в старые добрые времена.

***

Деревянная дверь со скрипом открылась, заливая светом половицы и паутину. - Боюсь, это все, что у нас есть, - сказала Джоанна. Комната в мансарде, где жил мистер Паулстон, всегда навевала на Гарри страх, запрещенное к доступу, полное загадок помещение, спрятанное в тени дома. Было буквально разочарованием вступить внутрь и найти лишь скромную обитель: высокий потолок, пересеченный деревянными балками, голая кровать в одном углу и шкаф в другом. Он, конечно же, не ожидал увидеть следы магии вуду на стенах, но все же все было таким... обычным. - Прекрасная комната, честное слово, - Гарри проглотил свои опасения и натянул улыбку. - Спасибо. Джоанна положила стопку постельного белья на кровать и подошла к окну, чтобы его открыть. - Эти стены, наконец, вновь увидят жизнь, - сказала она. Ставни широко открылись. Внутрь заскочили ветер, невысохшие после дождя капли и солнце, всколыхали занавески и впустили в комнату свежий воздух. При более ярком свете Гарри заметил у стены укрытый простыней предмет. Этот силуэт он бы узнал везде и всегда. - Это... пианино? - удивленно спросил он. Слишком уж оно сюда вписывалось. Это даже пугало. Джоанна посмотрела в ту же сторону, куда смотрел он. - Подарок от церкви, - подтвердила она, открывая дверцы шкафа, чтобы «проветрить» полки и переместить вешалки. - После... после смерти моего мужа, как жест доброй воли. Можно сказать, что это подарок для Луи. Гарри тут же пожалел о том, что спросил. Грусть обтекала все формы: пыль на простыне, потускневшее золотое кольцо на пальце Джоанны, капли дождя, стекающие и оставляющие на окне грязные дорожки. Он скрестил руки на животе — там, где сворачивался тугой нервный ком — и хмыкнул. - Добрый поступок. - Добрый, да. Мы думали, что это поможет. Когда мы получили новости об отце... - ее губы сжались в линию. - Но все насмарку. Луи даже не притронулся к пианино. Отказался играть и поставил «это старье» сюда. - Она покачала головой, взбивая подушку Гарри. - Оставлю тебя одного, милый. Чувствуй себя как дома. Когда будешь готов... мальчики работают внизу. После того, как она вышла, Гарри еще какое-то время просто стоял, осматривая все вокруг. Странно было стать обитателем этого некогда запретного пространства. Он расстелил постельное белье, заглянул во все уголки, пощупал безделушки. Затем освободил пианино от лежащей на нем простыни, та плавным движениям съехала на пол к ножкам пианино, его руки опустились по бокам тела. Он нечаянно увидел себя в зеркале, поежился и кинулся переодеваться. Наконец обсохнув и собравшись с духом, он вышел из дома и направился прямиком в амбар. Влажная трава щекотала лодыжки и цеплялась за низ брюк, он итак нервничал, и это мокрое ощущение под ногами совсем не успокаивало. За полуоткрытой дверью он услышал звонкий смех. Голос Луи — с придыханием — можно было узнать везде и сразу, его подтрунивания разительно отличались от напряженного тона и резких слов, коими он недавно атаковал Гарри. - Господи, Найл. Ты что творишь? Не трогай. Раздался смешок. - Это тест на безопасность. Если ты сломаешь себе шею... - Блин, качай, Найл. Просто качай. - Да бля, я пытаюсь, не видишь? Гарри осторожно постучал в дверь и только потом открыл. Увиденное предстало неожиданной картиной. Луи стоял на втором этаже в сеновале, перегнулся через перила и пытался ухватиться за канат, прикрепленный к потолку, и длиной до пола. Внизу стоял Найл и прикладывал все силы, пытаясь достаточно раскачать его, чтобы Луи смог за него ухватиться. Когда дверь с грохотом открылась, Луи застыл, обвил ладонью веревку и с силой сжал, взглядом метнулся в сторону Гарри. Сразу же исчез смех, с лица сбежала улыбка, он дернул за край рубашки и вытащил соломинку из волос свободной рукой. На глаза упала челка. - Как вовремя, - поприветствовал Найл и помахал Гарри. - Иди сюда, у нас пари. Как думаешь: достанет ли он до другой стены? - До другой стены? - повторил Гарри, пытаясь как можно быстрее сообразить, чтобы не выглядеть глупым. Найл сделал вид, что раскачивается на веревке, и указал на стропила, на которых плясали паутинообразные тени и нежное солнце. Гарри поднял взгляд на Луи, тот смотрел куда угодно, избегая его взгляда, от чего в груди Гарри вновь заболело. - Да. Конечно сможет, - пробормотал он. Луи вцепился в веревку сильнее, не давая понять, услышал ли он Гарри. - Давай по чесноку, Найл, - громко сказал он. - Выкладывай на стол все карты. Мне нужно задеть одним пальцем? Или всей рукой? Хочу узнать все аспекты, прежде чем рискнуть своей жизнью. Найл резко кивнул. - Всей рукой. Все пальцы должны коснуться стены, - замолчал он, а потом заговорил снова: - если выполнишь искусно и со всей страстью, я начислю тебе дополнительные очки. Луи отошел назад, замеряя расстояние до стены, потом посмотрел вниз — до земли было полтора этажа. - Легко. Начинай отсчет, - скомандовал он, нажимая ногой на край пола, словно проверяя, сколько он выдержит. Найл прочистил горло и заговорил голосом диктора: - Раз — ради денег, два — ради зрелищ, - Гарри смотрел на Луи, а к горлу подкатила тошнота. - Три — приготовься, и... Луи оттолкнулся от края, последовал скрип. Он пронесся через весь амбар на такой высоте, что Гарри пришлось задрать голову, чтобы проследить траекторию полета. Луи же, кажется, прыжком впечатлен не был. Он выставил руку, коснулся противоположной стены и издал торжествующий крик, затем перехватил канат покрепче и маятником качнулся назад. - Да, да! - пришел в восторг Найл. Луи рывками спустился вниз по канату, слегка морщась от грубого трения рук о веревку. - Ау, черт! Блин, - его ноги коснулись земли, он прижал ладони друг к другу. - Дерьмовенько, - Найл посмотрел на его ладони, вытирая слезы от смеха. - Но выполнено блестяще. - Ну еще бы. Ты во мне сомневался? Даже Гарри знал, что я смогу, - его взгляд пробежал по Гарри, и отвел он его лишь спустя некоторое время. Следующие несколько часов были потрачены на вычищение гниющих остатков амбара, которые, видимо, Луи и Найл итак пытались выскоблить все утро. Это работа не оправдывала затраченных усилий: было липко, жарко и утомительно. Энтузиазм Найла еще хоть как-то поддерживал Гарри, но солнечная улыбка и произносимые время от времени шуточки не могли затмить неприязненное отношение со стороны Луи. Хотя больше это походило на пренебрежение с постоянными колкими замечаниями — «Не так держишь», «Что, дверь не видишь перед собой?», «Твою ж мать, не обезглавь нас» — которые изрядно утомляли Гарри. Найл был искренне ошарашен происходящим. И когда Луи сделал очередное придирчивое замечание, он уже не удержался, скривив лицо а-ля «какого черта здесь творится» и кинул охапку сена на пол. - Господи, Лу, даже я понимаю, что эта хуйня незначительна. Отвали от парнишки, дай ему передышку. Луи не ответил, и Найл повернулся к Гарри, в замешательстве пожимая плечами. Лучше не стало. День тянулся, и с каждой секундой решительность Гарри по кусочкам крушилась. Начало садиться солнце, окрашивая огромные поля в полоски цвета золота и вина, Гарри положил тяжелые доски на кучу, где уже лежал остальной мусор. Спина ныла тупой болью, он остановился, положил руку на поясницу, другую приложил ко лбу, повернулся... ...И врезался прямо в Луи. - Прости, - выдохнул Гарри, вытирая капли пота над бровями, и сразу же отчитал себя за оговорку: «надо было проигнорировать!» Луи молча пожал плечами, кинул в кучу доски и повернулся в сторону выхода. Все, Гарри это достало, больше он терпеть подобного отношения не мог. Он глубоко вздохнул, чувствуя, как по сведенным лопаткам с шеи потекла щекочущая капля пота. - Луи, подожди, - тихо сказал он на выдохе. Он повернулся, в его взгляде читалось нечто похожее на страх. Гарри прикусил щеку, сильный резкий укус заставил его слегка забыть о сдавленности в груди. - Я знаю, в чем дело. Я не идиот, - он обернулся, чтобы проверить местоположение Найла, и понизил голос до слышимого шепота. - У меня хватает денег на обратный билет до Лондона. Если из-за меня ты чувствуешь себя некомфортно, то я могу уехать— Луи его перебил. - Подожди. Почему это из-за тебя я должен чувствовать себя некомфортно? Гарри моргнул, слегка ошеломленный ответом. Ох, так он решил притворяться, что ничего не было. Ладно. Может это и к лучшему. Он недоуменно посмотрел на Луи. - Я хотел сказать... наверное, работа на ферме не мой конек. - «На что ты уже очень непрозрачно и грубо намекнул несколько раз.» - Если вам нужен кто-то другой... - Ты спятил. Слушай, приятель, у меня с этим нет никаких проблем. Мне пофиг. Ты же сам захотел здесь работать. - Луи ущипнул себя за уголок губы. - Нам... нам нужна помощь. За весь разговор он так на него и не посмотрел, и Гарри хотелось протянуть руку и направить его взгляд на себя. «Посмотри на меня, - хотел закричать он. - Почему ты не смотришь?» Вместо этого он только сглотнул. - Ладно. Я—Я буду стараться. Луи кивнул, казалось, что он вот-вот скажет что-то еще, но он просто неуверенно повернулся и неровным шагом покинул амбар. Открывшаяся дверь впустила свет и обрамила его силуэт в золотом свете. Спустя пару секунд, пыхтя, с огромной доской пришел Найл; он был похож на ходячую деревянную дощечку с куриными ногами и пучком белокурых волос. - Все. Сдаюсь, - с огромным грохотом он кинул ее на землю и повернулся к Гарри. - Что за херня происходит? - Ты о чем? - спросил Гарри, щурясь при виде низкого солнца, слепящего сквозь открытую дверь. Найл вытер ладони о рубашку. - Луи. Он никогда еще таким не был. Что с ним стало? Гарри завел ногу за ногу в лодыжках, чуть не потерял равновесие. Внезапно ему захотелось отвернуться или куда-то деть руки. - Эм, ага, я тоже не знаю. - Ты точно не нассал в его песочницу? Может, че похуже сделал? Гарри удивленно скривился. - Я ничего не делал. - Значит, вы были тайными врагами, - Найл скрестил руки на груди и нахмурил брови, подступая на шаг ближе. - Все думали, что вы были друзьями, но на самом деле вы друг друга ненавидели. Давай, выкладывай всю историю. Гарри фыркнул, засунул руки в карманы и помотал головой. Ногти впились в кожу ладоней. - Нет, - угрюмо сказал он. - Жаль тебя разочаровывать, но... мы правда были лучшими друзьями.

***

Во время ужина в дверь раздался оголтелый стук. Гарри опустил руки, держащие вилку и нож, на стол, в серебре отразилось пламя старомодных газовых ламп, а Джоанна вскочила открыть дверь. Он было хотел продолжить трапезу, но, к удивлению, услышал свое имя, произнесенное кем-то, стоящем в дверном проходе. Господи, да кому в этой деревушке он еще интересен, кто с таким нетерпением хочет с ним встретиться. Надо было догадаться, что это Лиам и Зейн. Они стояли на пороге и ухмылялись, на небе светила луна, между ними летала моль. Зейн практически не изменился. Такой же худой, но жилистый, с большими глазами и копной темных волос, и все же добавилось в его внешность нечто сильное и обескураживающее. Ну а Лиам потерпел огромные изменения. Исчез тот щекастый паренек с пробором посередине, извиняющийся за каждый свой шаг. Его плечи раздались вширь, и грудь обтянула белая майка, лицо тронула щетина, на шее висел армейский жетон. - Гарри! - сказал Лиам, вытягивая руку для крепкого рукопожатия; ну, все же некоторые вещи никогда не меняются. - Я так рад тебя видеть, дружище. Сколько лет прошло. Как ты? Гарри улыбнулся: они все еще его помнят и даже сочли необходимым прийти и поздороваться, несмотря на прошедшее время. - Да вроде все хорошо. Не жалуюсь, - ответил Гарри. - А ты Зейн, в поряде? - В поря-яде, - Зейн мягко улыбнулся. Его голос стал значительно глубже; голос его был как угли в догорающем костре. - Не верится, что ты вернулся. - Он не звучал ни удивленно, ни радостно, но Гарри списал это на манеру Зейна так разговаривать. - Пейно, - позвал Луи, вставая позади Гарри, Найл тут как тут оказался рядом, - хватит уже вот так заявляться на пороге; мне аж неловко. - Мы к Гарри пришли, чувак, ты нам не нужен. - Не лгите, - встрял Найл и поднял ладонь, обхватывающую куриную ножку, которую он прихватил со стола. - Вы беспокоились, потому что я не пришел домой. - Он откусил маленький кусок. - Как мило с вашей стороны, я прям тронут. Глаза Лиама уставились на курицу во рту Найла. - Херню не неси, мы тебе ужинать мешаем что ли? - Это же Найл, - Зейн звучал скучающе. Он дернул плечом, как будто ему было лень нормально ими пожать. - У него вечный ужин. Лиам усмехнулся. - В общем, в честь субботы мы идем на танцы в «Льва». Я подумал, может, вы к нам присоединитесь? - Круто. Том все еще угощает бесплатным пивом? Я б прямо сейчас подох ради пинты холодного, - отозвался Найл, слизывая соус с пальцев. Лиам подтвердил, что ради этого они и идут (что-то когда-то случилось с собакой бармена, Лиам ее спас, и тот решил отблагодарить его, каждую субботу за свой счет угощая Лиама и его друзей — по крайней мере, Гарри понял историю именно так), Найл незамедлительно согласился. Луи тоже особо не мешкался. - Ладно, только дай собраться, - сказал он. - Не идти же нам всем на чертовы субботние танцы в таком грязном тряпье. Тридцать минут спустя, после обливания себя холодной водой, натирания кожи до покраснения и последующем переодевании в другую одежду, Гарри уже сидел на заднем сидении знакомого автомобиля рядом с задницей Найла, облаченной в вельветовые брюки. Луи залез последний, зажимая его в самой середине, Зейн с Лиамом комфортно устроились на передних сидениях. - Не могу поверить, что мы все вместе, - сказал Лиам, возясь с радиоприемником, пока статические помехи не уступили место мягкому джазу. Внизу забулькал двигатель. Все вокруг казалось плодом воображения. В окне Гарри увидел темнеющие пастбища, по коже пробежали мурашки от музыки и странноватого ощущения начинающегося приключения и осознания причастности к чему-то общему и дружному. От Луи пахло лимоном — запахом настолько впечатляюще знакомым, что на лице Гарри невольно возникла нежная улыбка. От дневной работы волосы Луи еще отойти не успели — были влажными и слегка липкими, торчали во все стороны и лезли на лоб, на себя он нацепил темно-бордовый свитер, обтягивающий торс во всех нужных местах. Ранее, когда он вышел из ванной комнаты, Гарри зацепился взглядом за изгиб его талии, и даже сейчас эта картинка все еще кипела в его мозгу. Да, Гарри признавал, что то, как его будоражат эти мысли, нельзя назвать здоровой реакцией. Да, его привлекал этот торс в том самом смысле, о котором было страшно думать, но те же самые мысли закручивали в животе стыдливый узел. «Ты еще удивляешься, что ему рядом с тобой некомфортно. Прекрати. Пожалуйста, хватит. Пожалуйста.» - Не хотите промочить горло, парни? - Зейн потянулся под приборную панель и вытащил бутылку янтарного цвета. Он обернулся и показал ее Луи, подергивая бровями. - Вау, - засмеялся Луи. - Ты где достал? Кого благодарить? Пез? Лиам бросил взгляд через плечо, прежде чем завернуть направо, в сторону города. - Не, чувак. Стащили из шкафчика моего отца. - Какое «стащили», он тебе ключи от него дает, Лиам, - обусловил Зейн, закинув ноги на приборную панель. - Я, кстати, не понимаю, зачем, - влез Луи, - ты ведь все равно не пьешь. Лиам вздохнул. Это был звук уставшего человека; Гарри заметил, как напряглись его плечи. - Я не могу, потому что если моим почкам станет хуже, они не возьмут меня обратно в армию. - Каждому свое... - пробормотал Луи, поднимая брови. Гарри прочистил горло. - Значит, ты все-таки возвращаешься? - он сделал небольшую паузу. - Твой отец отозвался о тебе как о герое войны. И прежде чем Лиам успел ответить, Луи со смехом выдал: - Бесспорный герой. Благословленный спаситель нашей страны, посмотрите на него. Сейчас заплачу... - Я вообще-то вместе с ним был, - сказал Найл, откидываясь на спинку сидения. - Вечно вы забываете. Луи повернулся к нему с серьезным выражением лица. - Чувак, ты же не носишь везде свои армейские жетоны, - он приподнял брови. Из-за тесноты кабины его горячее дыхание практически опаляло щеку Гарри. - Не носишь жетоны до конца жизни — не служил. Вот Лиам это быстро понял. - Мы совсем недавно его из формы-то еле вытащили, Луи, - вмешался Зейн, тыкая пальцем в руку Лиама, лежащую на коробке передач. - Всему свое время. Лиам испустил многострадальный вздох. Луи, тем временем, потянулся через Гарри к Найлу и сильно хлопнул его по плечу. - Не плачь, товарищ. Ты все еще мой герой, - он откинулся назад, локтем впиваясь в бедро Гарри, затем резко убрал и прижался ближе к окну. - Посмотри на себя, англичанин из тебя куда лучше, чем из меня, а ты ведь даже не англичанин. Ты — истинный вдохновитель. Зейн открыл бутылку и протянул ее Найлу, тот оценивающе усмехнулся. - За триумфальное возвращение Гарри, - прервал их Зейн, резко замолчал и вновь продолжил спустя несколько секунд: - И за то, чтобы все нахуй прекратили разговоры о войне, которая наконец-то и хорошо закончилась. Неужели я снова должен об этом напоминать. - Лады, лады, - согласился Найл, махнув рукой. Зейн сделал глоток и передал бутылку Луи. Ох, если бы Гарри заранее знал, что их с Луи плечи и бедра отделяют друга от друга какие-то миллиметры, ему бы сейчас было бы гораздо легче. Теперь же он наблюдал за ним краем глаза и думал о том, что сидеть вот так — в разы хуже, чем просто соприкасаться в связи с тесным пространством. Луи поднес бутылку ко рту и поднял ее вверх, адамово яблоко дернулось, когда янтарная жидкость полилась в горло, на бутылке отразился слабый свет фонарей с улицы. Гарри сглотнул и слегка подвинулся, его бедро окончательно закрыло то пространство, что было между ними. Луи оцепенел. Он опустил бутылку, кашлянув, губы стали мокрыми, блестящими. Гарри уставился, намеревался извиниться, но слова испарились с языка и встряли в горле. Сохраняя зрительный контакт, Луи вытер рот тыльной стороной ладони, оставляя на щеке мокрый след, и передал бутылку Гарри. Гарри пустил спиртное по горлу, взгляд Луи выжигал дыру на его лице. К моменту, когда они подъехали к стоянке, бутылка была уже пустой. Луи вернулся к громкому саркастическому подшучиванию над всем и вся, Найл безудержно смеялся, Зейн выглядел непринужденно и расслабленно. Гарри же просто чувствовал бегающее по телу тепло и чувство легкого опьянения, но выпитого не хватало, чтобы снять напряжение... чего бы там его ни сковывало. «Львом и Оленем» оказался маленький паб, переполненный народом, джазовой музыкой и голосами в ночи. Снаружи, облокотившись о каменное изваяние, стояли и курили двое мужчин. Они кивнули Лиаму, когда он прошел мимо. Внутри под ритм живого духового оркестра покачивались пары. Воздух рассекали полы хлопковых платьев, кудряшки на голове прыгали аккурат стукам каблуков об пол во время прыжков. Гарри казалось, что вся молодежь Хартберга собралась сегодня в этом пабе; по-видимому, так оно и было. - Томми! - улыбнулся Лиам, приветствуя румяного бармена. - Со мной сегодня четверо. Можно? - Конечно. Привет, парни. Я только троих насчитываю. Лиам повернулся. - А где Зейн? Никто не знал, но, похоже, никого это особо и не волновало. У Гарри сложилось впечатление, что такое случалось часто. Они взяли свои напитки и уселись за наполовину занятый кем-то другим столик. Сначала Луи хотел присоединиться к ним, но после, видимо, передумал и пересел за другой стол, здороваясь с сидящими громкими и привлекающими внимание криками. Он поднял кружку, всех приветствуя и вливаясь в их компанию. Гарри осушил несколько пинт, с каждым глотком он все чаще начинал поглядывать на Луи. И вообще начал забывать о том, почему пялиться на него — идея не из лучших. Когда Луи запрокидывал голову и смеялся, в его глазах появлялось лукавство, тени подчеркивали его резкие и угловатые черты лица, когда он кружил в танце девушку в белом платье под звуки тромбонов и труб. Луи был повсюду, и ночь медленно, но верно превращалась в созерцание его и только его действий. Гарри отмахивался от воздыхательниц с поразительной легкостью и напивался до такого состояния, что в теле начинали жужжать и вибрировать вены, а в голове — появляться спутанные, туманные мысли. А Луи буквально сиял, был слишком ярок под светом софитов паба; слишком холодным, как лед отражающий и поблескивающий под солнцем. Когда Гарри посмотрел в его глаза, его взгляд застыл, исчезло глубокое и всеобъемлющее дружелюбие, некогда бывалое постоянным его атрибутом. И это огорчало. Примерно через час их пребывания на свое место после похода в туалет плюхнулся Найл, не рассчитавший расстояние и чуть не упавший на пол—это падение показалось ему до жути смешным. Он вытер слезы смеха из глаз и выпрямил спину. - Братан, - сказал он, хлопая Гарри по спине. - Луи ведет себя пиздец как странно, когда рядом тусишь ты. Что ты с ним сделал в детстве? Мне нужны ответы! «Я поцеловал его», - подумал Гарри и сразу же избавился от вертящихся на языке слов и сменил выражение лица на случай, если его эмоции как-то успели проявиться. Он обернулся вокруг в отчаянной попытке найти отвлечение от темы разговора и, конечно же, нашел только Луи, тот выглядел потрепанно и устало, разговаривал с Белым Платьем, опершись на стену. - Она — его девушка? - кивнул Гарри в их сторону. Несмотря на изначальную его настойчивость, Найл уже потерял интерес к разговору и перешел к армрестлингу с Лиамом. Он со стуком поставил стакан воды на стол, одновременно покачивая головой и вытирая рот. - Я на сто процентов уверен, что она бы этого хотела. Но не. У Луи не было постоянных девушек со времен Софи. По Гарри словно танком проехались. - Да ладно... - засмеялся он, хотя даже в состоянии опьянения это смешным абсолютно не казалось. - Как там ее звали... Уэллс? - Ага. Я думал, они уже все, навеки веков будут вместе. Они встречались около четырех лет. Не понимаю, почему он с ней расстался, если честно. Она милая. «Больно. Почему так больно, и почему это добивает? Что за хуйня с тобой происходит?» Внезапно Гарри осознал, что не существует хуже разговора, чем обсуждение романтической жизни Луи. Нужна новая тема, новая тема. - А как там... - он пощелкал пальцами, пытаясь выскоблить со стенок сознания нужные имена. -...Зейн и Перри! Как все у этих двоих? - Зейн и Перри, - угрюмо повторил Лиам. - Как же описать Зейна и Перри... - Он посмотрел на Найла, тому в ответ предложить было нечего. - Да наверное все также? Ну, сейчас они иногда целуются. Но если тебе дорога твоя жизнь, никогда не затрагивай эту тему с Зейном. Гарри поднял брови. - Заметано. В течение следующего часа Гарри стабильно пил, и как результат наблюдал за всем, что Луи делает. Луи ходил туда и обратно, заказывал «Том Коллинз» и осушал их в перерыве между танцами. А на танцполе он словно зажигался, волосы липли ко лбу, а партнеры сменялись с поразительной скоростью. Луи был Луи, и Гарри неотступно и азартно смотрел на него, пока ночь все текла и текла. И в какой-то момент Луи начал смотреть в ответ. Его глаза буквально сверкали в темноте. Найл почти весь вечер провел, танцуя с симпатичной брюнеткой, Лиам все время сидел рядом с Гарри. Зейн появился несколько часов спустя по странному стечению обстоятельств в то же самое время, что и Перри Эдвардс. - Гарри! - воскликнула она, притягивая его в объятие. Прекрасна как и всегда, в небесно-голубом платье с пышными рукавами и белой лентой вокруг талии. - Какой красавчик. Ты так изменился! Почему не танцуешь? И прежде чем он успел ответить, она уже притянула его к себе и потащила в центр. Гарри был слишком пьян, его хватало только на то, чтобы пару раз покружить ее и шагать в такт музыке, ну еще на то, чтобы все время искать взглядом голубые глаза Луи. К тому времени ночи эти переглядывания уже просто стали игрой. В середине медленного джаза они смотрели друг на друга с такой проницательностью, что Гарри удивлялся, как еще никто не заметил, и что вообще происходит. Он словно потерял контроль над собственным телом, собственной жизнью. А может он просто решил наплевать на все и подставиться под то, во что швыряла его Вселенная. Это вообще хоть какой-то смысл имеет? Потом наступило затишье, один из тромбонистов постучал пальцем по микрофону: - Мы возьмем небольшой перерыв, - сказал он. - Если кто-то хочет попробовать и подарить залу песню, пианино свободно для каждого. Как только Гарри услышал слово «пианино», он автоматически, рефлекторно повернулся в сторону Луи. Тот уставился на свою выпивку так, словно в стакане был налит смысл его жизни. «Кто ты, - хотел заорать Гарри. - Ты не Луи Томлинсон. Не Луи.» Второй пьяный рефлекс Гарри сказал ему подойти к пианино и сесть на скамью, что он незамедлительно сделал. - Я бы хотел подарить залу песню! - крикнул он под ободряющие возгласы. В глубине паба послышалось звяканье. Луи сидел с перевернутым стаканом в руках и с немым любопытством в широко открытых глазах. «Хорошо, - подумал Гарри. - Хорошо. Отлично. Прекрасно.» Несмотря на покалывание и онемение от алкоголя пальцев он прекрасно справился и сыграл три песни. На него внезапно накатило удовлетворение собственной персоной. - Гарри Стайлс, - представился он людям и покланялся. - Я здесь на всю неделю. Надеюсь. Скорее всего. Может и нет. Я—Я вам потом сообщу, - закончил он и вернулся на свое место. И сразу же его место перестало быть «его». Рядом сели две девушки, представились как «Мари» и «Сьюзен». Гарри представился Генри. Он сам не понял зачем. Пьяная прихоть. Он был центром внимания, а девочки были красивы. Он даже... можно было сказать, что он хотел их. И для доказательства своих мыслей он уставился на Луи. Он смеялся над шуткой Мари, когда произошло это: Луи подошел, бестактно втиснулся к ним и обвил рукой талию Гарри. Выражение его лица прочитать было невозможно — просто серьезность и уверенность. - Ужасно жаль, дамы, но юной красоте Гарри нужен отдых, - сказал он и стащил его со стула. - Что ты...? - нахмурился Гарри, случайно выливая немного напитка на пол и спотыкаясь. Луи вырвал у него из руки стакан и всучил в руки безымянному мужчине. - Мы идем домой, - грубо сказал он. Все то время, что они шли до двери, он крепко держал Гарри за талию. Он открыл ее пинком ноги, в лицо подул прохладный летний ветер. Тут и там горели фонари, но луна на небе затмевала весь искусственный свет. Луи убрал руку и быстрым шагом пошел вниз по гравийной дороге. - Подожди-и-и-и-и, - невнятно промычал Гарри, не желая оставаться на собственное попечение без поддержки. Кинулся за размывающимся силуэтом Луи, идущим впереди. - Что ж, - вяло проговорил Луи, как только Гарри его догнал. - Смотрю, у нас тут новый талантливый пианист. Гарри в растерянности сморщил лоб. Луи разговаривал с ним, что было странно. Но... а почему странно-то? Раньше-то Луи постоянно с ним разговаривал. Они даже целовались. «Пидор. Нашел что вспомнить.» Сейчас он совершенно не хотел об этом думать. - Вряд ли—Не совсем, - выдавил он. - Это не талант. Я из-за тебя научился. Луи резко повернул голову. На секунду показалось, словно Луи увидел в глазах Гарри восьмое чудо света. - Смешно, правда? - сухо сказал он хриплым голосом. - Я кончаю играть, ты начинаешь. Я как-то прихожу домой... а ты просто сидишь, блять, за моим кухонным столом. Гарри Стайлс. Хах. Жизнь прекрасна. Гарри ничего не понимал, но отчетливо слышал уничтожающий тон в его голосе. - Ну прости меня за такие неудобства, - сердито сказал он и пнул камешек. Тот вприпрыжку покатился по дороге со слишком знакомым звуком. Он ненавидел этот звук. Луи не ответил. Он шел впереди, Гарри отставал на несколько шагов, внезапно он остановился, до него дошло, что Найла они забыли там. Он останавливался еще несколько раз, надеясь, что Луи заметит и повернется. - Разве нам не надо ждать Найла? - наконец спросил он. - Нет, - ответил Луи. Гарри не был уверен, будет ли тот вдаваться в подробности. - Он не живет с нами, - спустя некоторое время Луи все же пояснил. - Живет с Лиамом. - Оу. Странно. - С чего бы. Прогулка через город была словно пережитком прошлого: та же дорога, по которой они ходили детьми из школы, только вокруг было темно, и никто не смеялся. Когда Луи пнул камешек и попал в лодыжку Гарри, игрой это уже не считалось. Было больно. - Ауч, - воскликнул Гарри, подпрыгивая и потирая лодыжку о другую ногу. В ноге вспыхнула боль. Луи пристально его разглядывал. - Мне не нравятся твои волосы, - сказал он в ответ. - Не, ну серьезно. Какого хера они такие кудрявые? - Ты хочешь серьезного ответа на такой вопрос? - монотонно пробубнил Гарри, хромая и продолжая свой путь. - И рубашка твоя мне не нравится, - отметил Луи. - Ужасная, она ужасная. Просто отвратительная. Гарри вонзился ногтями в кожу. - Уж прости. Что есть, то есть. Тебе придется смириться с—пережить это. Луи замолчал и прищурился. - Раньше ты таким тупым не был. - Раньше ты таким грубым не был. - Ты меня вообще не знаешь. Не думай, что можешь просто прийти и... Прошло шесть гребанных лет, а привычка все накручивать осталась... - Кто еще тут накручивает. Луи хотел было запротестовать, но споткнулся о камень. Он нахмурился. - Ты даже не скучал по мне, - сказал Гарри, бросая осторожность на ветер. Ну, вообще-то ветра не было; но поэтому не было и осторожности, все ведь верно? Хах. Вполне логично. Луи на мгновение застыл всем телом. - Я по тебе очень скучал. А ты, видимо, даже не вспоминал обо мне. - Гарри во всем винил алкоголь. Из-за него слова застревали в глотке, и та словно сильнее сжималась и сжималась, не давая доступа даже кислороду, куда уж там до слов. Луи ничего не ответил. «Просто здорово». Он прижал руку к лицу и продолжил идти, казалось, что он пытался с чем-то, против чего-то... бороться. Всю дорогу до дома он молчал, слышен был только хруст гальки под ногами, время тянулось с минимальной метрономической скоростью. Спустя неопределенное количество минут в поле зрения в кромешной тьме показался проезд. Дом. Гарри не знал, может ли он так называть это место. Вряд ли. Он следовал за Луи чуть позади, свет луны еле как, но все же освещал дорогу, и вскоре стало понятно, что внутрь своего дома он заходить не собирался. Нет, он шел вглубь по тропинке. Гарри ускорил шаг. - Куда ты идешь? - Ты пьян, - моментально отреагировал Луи, словно это было ответом на вопрос. - Вообще-то ты тоже! - обвинил Гарри. - Хочу удостовериться, что ты дойдешь до своей мансарды, а не будешь спать на земле, ясно? - огрызнулся Луи. Они прошли по траве к зданию-пристройке, у Гарри при виде места пробежались по коже мурашки. «Призраки», - прошептали его мысли. Он посмотрел на Луи, на линию его рта, на блестящие глаза, на его позу, сухую, застывшую и напряженную, и внезапно понял, что больше терпеть не может. - Хватит, - сказал Гарри. - Ты заметишь, что— - Нет. - Гарри попятился назад, увеличивая расстояние между ними на два шага. - Хватит... избегать произошедшего. Зачем ты так? Я поцеловал тебя, Луи. - Он выпустил глубокий выдох через нос. - Все. Я сказал это вслух, - выдох со смешком. - Я поцеловал тебя. Мне было двенадцать, и я поцеловал тебя. Мне жаль. А Луи словно изнутри по кусочкам разрушался, по крайней мере, выглядел он именно так. Он сделал тихий вдох. - Перестань. Гарри сглотнул. В нем будто перемкнуло что-то, заел кран, который немедленно нужно было закрыть всеми способами, иначе будет нанесен ущерб. - Нет. Не перестану. Понятия не имею, о чем я тогда думал, и я извиняюсь за то, что оставил все без объяснений, ладно? Прости, я... поступил плохо. Мне было двенадцать. Мне—Не надо на меня набрасываться с оскорблениями. Не—не ненавидь меня, Луи. Я не хочу твоей ненависти. Наступила тишина, ее нарушал лишь вдалеке шумевший двигатель автомобиля. Луи вдыхал и выдыхал через нос, голубой лед его глаз внезапно раздробился, сменившись на смятение. - Блять, - выдохнул он. И притянул Гарри к себе за шею, вцепился в плечи сильными руками, прижал к нему требовательно губы. Гарри споткнулся от неожиданности, врезался в дверную ручку и поддался давлению. Поцелуй был настойчивым, ярым, кожа Гарри выжигалась и иссушалась — вот что он чувствовал. Он горел этими губами. Дышал ими. Упивался ими и пьянел заново. Прижавшись носом к щеке Луи, зажав и потянув нижнюю губу своими... Все развалилось и оборвалось. - Блять, - Луи отшатнулся прочь. - Блять, блять, блять. - Луи, - хрипло сказал Гарри, сомневаясь в реальности только что произошедшего. В глазах мелькали неизвестно откуда взявшиеся звезды, а алкоголь из организма мигом ушел, отрезвляя сознание. - Нет, - Луи сжал челюсти. Он поднял руки и прижал пальцы к скулам, резко выдыхая. Натянутая кожа еще отчетливее показала темные круги под глазами. За шквалом истерики Гарри практически мог разглядеть тот самый нежно-голубой взгляд, который он раньше видел. - Блять. Нет. И это последнее, что глаза Гарри помнили этой ночью.