Butterfly Gun

Гарри проснулся, до ушей доходили обрывки звуков раннего утра и стон кровати под переместившимся телом. Единичный стук в дверь, затем еще. И еще. Гарри нахмурился, пытаясь содрать с себя сонную пелену. Следующие несколько секунд он выбирался из комка простыней и на слабых ногах шел к двери. Даже не подумав о том, что творит, он потер глаза и дернул защелку, открывая дверь. Луи? Он просто... стоял в предрассветном морозе и кутал ладони в рукава свитера; волосы, по-видимому, ни приглаживал, ни расчесывал — хотя его волосы обладали удивительным свойством почти всегда выглядеть мягко, словно взбито. А может Гарри всего лишь еще не проснулся. Нижней частью ладони он коснулся глаз, голые ноги защекотал холодный ветер. Где-то на темном горизонте пели сверчки. Луи держался строго прямо, стуча кулаками, облаченными в ткань свитера, по бедрам в переменном ритме. - Привет... - начал он, вышло хрипло, и он прокашлялся. - Доброе утро. Не возражаешь, если мы поговорим? Гарри прекратил тереть глаза. Большая его часть по-прежнему была убеждена, что он еще спит. - Или... не поговорим, - запнулся Луи. - Я просто подумал... чтобы перед дневной работой... - он сильно тянул слова, отчего речь казалась ненастоящей и странной. Его взгляд упал на грудь Гарри, после он отвел его куда-то вправо, и, моргнув (вследствие чего Гарри показалось, что он увидел в глазах панику), Луи вновь посмотрел на него. - Ладно, тупая идея. Прости, что разбудил— Я лучше просто. Мы можем... - Нет, - боязливо остановил его Гарри. «Серьезно? Мы реально заведем об этом разговор?» - Давай поговорим. Наверное, мы должны... - Он посмотрел Луи за плечо, не совсем осознавая, как продолжить начатую мысль. - А, - Луи, видимо, изначально даже не учитывал, что Гарри проявит энтузиазм. Он легко провел руками по животу. - Да, есть одна идея. Кое-где. Недалеко. - Прекрасно. Можно тогда я...? - Гарри окинул взглядом свою мятую пижаму. - Не торопись. Я подожду у забора. - Да, давай, я быстро. - Гарри закрыл дверь и, категорически не веря происходящему, прижался спиной к деревянным рейкам. Он зажмурил глаза, погрузившись на субмарине в кромешную тьму. Все плавало, и повсюду мелькали тени. А потом до него дошло. Брови непроизвольно опустились в жесте сожаления, нос сморщился, наполнилась грудь смущением, когда он понял, как сейчас выглядел, моргая, тараща глаза и мямля. Джемма всегда дразнила его утреннее состояние и внешний вид. - Как пучеглазая фарфоровая кукла, - смеялась она. - Твой взгляд становится стеклянным. Ужас, Гарри. Твой вид очень пугает. Гарри приложил руку ко лбу и сделал глубокий вдох. Выдохнув, он открыл глаза настолько широко, насколько возможно, прогоняя остатки цепкого состояния сонливости. «Сфокусируйся, дружище. Оденься. Почисти зубы.» Он ущипнул себя за бедро и, оттолкнувшись от стены, пошел к шкафу с одеждой. Как Луи и обещал, он ждал его внизу снаружи. Он сидел на низком штакетном заборе и стучал об него пяткой одной ноги — смутный силуэт на фоне темно-серого неба. Вокруг мир все еще был покрыт морозной сероватой дымкой, которая бывает перед рассветом. Где-то слабо жужжали насекомые под шепот утреннего ветерка. К забору были прислонены два велосипеда. Гарри недоверчиво посмотрел сначала на них, потом на Луи. В темноте сложно было сказать, но ему показалось, что тот нервничал, когда оттолкнулся от забора и постучал, разминая, ногами об землю. Молча он обхватил бледными пальцами руль одного из велосипедов, и подкатил другой к Гарри. - Куда мы едем? - взялся Гарри за ручку. - В место, - расплывчато ответил Луи и перекинул ногу, сев на сиденье. Несколько шагов он протащился одной ногой по земле, пока не нашел равновесие. - Это секрет. Они ехали медленно и безмолвно вверх по улочке, потихоньку погружались в темноту надвигающихся очертаний домов и ивовых деревьев, что склонились над ними. Они до куда-то доехали, Луи с глухим звуком коснулся одной ногой земли, покосив велосипед, и повел подбородком в сторону, указывая Гарри следовать за ним. Дорога протянулась далеко вперед, за грани видимости. Длинная, пустая, окруженная молочными сумерками, и посередине — темная фигура Луи, за которой Гарри пристально наблюдал всю оставшуюся дорогу. В такую рань можно было подумать, что мир существует лишь для них; из-за утреннего тумана и холода было видно каждый их выдох, а все остальное виделось как чистый холст. Луи, чувствуя, что расстояние между ними начало увеличиваться, повернул голову. - Прости, - сказал Гарри тихо — Луи, наверняка, его даже не услышал — и поспешил догнать его. - Я все также дерьмово катаюсь. - Не настолько дерьмово, как было раньше, если уж заговорили об этом, - сказал Луи, тон его голоса был мягче и добрее, чем всю прошедшую неделю. От этого Гарри мгновенно почувствовал себя лучше, в желудке растеклось тепло от неожиданных изменений. Он задался вопросом, что заставило Луи убавить пыл. Что изменилось. Луи отвел взгляд. Слышны были лишь хруст камней под шинами, шорох цепей и колес, холодный ветер, облизывающий лица и руки. Ближайшие несколько сотен метров Луи был подвергнут тщательному изучению взглядом Гарри, но, того не ведая, он расслабленно держал прямой путь вниз по пустынной дороге. А потом он оказался на заросшей травой гравийной тропе, и Гарри понял, что все это время знал, куда они направлялись. В поле зрения оказался холм, лесистая местность по бокам расступилась. Гарри остановился. Первой мыслью стало то, что холм был в разы меньше, чем он помнил. Второй — подобие шока от представшего вида: огромная каменная ветровая мельница, возвышавшаяся на вершине. - Да, знаю, мозолит глаза своим уродством, - сказал Луи, поняв, о чем подумал Гарри, и с легким изяществом соскочил с велосипедного сиденья. Гарри перекинул ногу и спешно, не без труда, спрыгнул. Он прошелся взглядом по могущественным стенам и крыльям мельницы, как лезвия лениво режущим небо. - Она... она не уродливая, - он наблюдал за птицей, хлопающей крыльями и пытающейся проскочить в дырку в черепице. - Как она здесь появилась? - Кто-то купил старую ферму и построил ее здесь... четыре? Может пять лет назад? Не помню. Наивно, но Гарри даже и предположить не мог, что эта земля может действительно кому-то принадлежать. - Ты уверен, что они не против, что мы— Луи выдохнул, хмыкнув. - Не паникуй. - Теплота в его взгляде почти наверняка была всего лишь обманом зрения; миражом, отражением раздражения. - Старикан Голдуэйт об этом и не узнает. Особенно в такое время часа. К тому же, это ведь просто мельница. И прежде чем Гарри успел тщательно взвесить все за и против, они уже начали подниматься по росистому холму, на вершине которого был виден расстилающийся Хартберг, именно такой, каким он его и запомнил. Он почувствовал тянущее чувство в области сердца. - Поднимайся, - донесся голос Луи из-за спины. - Эм... - Гарри скрестил руки на груди, чувствуя, как напряглась спина от беспокойства. - Не думаю, что нам можно... - Оно того стоит. Вот увидишь. Гарри не нравилось, что он становился соучастником незаконного проникновения, но и отказать Луи он не мог. По крайней мере, не тогда, когда он излучал собой это неожиданное, и, честно говоря, смущающее предложение миролюбия. Внутри было темно. На самом верху лестницы расположилась круглая комната с высоким потолком и длинными панорамными незастекленными окнами. В центре вращался барабан, нижняя его часть словно исчезала в деревянном черном полу, верхняя — в темноте крыши. Луи сел на самый дальний от входа подоконник и свесил ноги на открытом воздухе. Худощавый силуэт на фоне длинных оранжево-серых полос постучал ладонью по месту рядом с ним. Едва дыша, Гарри примостился рядом. На него внезапно нахлынул поток эмоций, что он так старательно игнорировал, нахлынул и забурлил пузырями на поверхности. Просто слишком многое в нем копилось вплоть до той самой миллисекунды, когда ноги коснулись поверхности подоконника. Настороженное ожидание и страх того, что собирается сказать Луи. Чувство сидения на игольнице — потому что они находились друг от друга непростительно близко. Утомляющая ответная реакция на ощущения; значительно ослабленное усилие по сравнению с предыдущими. Луи повел головой. Челка упала на глаза, волосы окрасились в легкий горящий оранжевый оттенок — признак просыпающегося солнца. Он выглядел потрясающе: мягкая кожа с золотистым наскоком солнечного света, яркость и умиротворенность, излучающиеся отовсюду, и Гарри не смог удержаться — позволил себе воспользоваться редким случаем, позволил задержать на нем взгляд и насладиться. А после переключил внимание на распластавшийся внизу город. На дома, в которых зажигались светильники как маяки на море. Луи скрестил ноги в лодыжках и начал стучать пятками о каменную стену. - Даже не знаю, с чего начать, - сказал он. - Думал, это место облегчит задачу, но... - Прости, - ответил Гарри, когда воцарилось молчание. Луи перестал ерзать и двигать ногами. - Да за что ты извиняешься? - Я... не знаю. - Ну тогда не извиняйся, - это не было агрессией или раздражением, но короткий холодный ответ дал Гарри понять, что между ними опять встала стена. «Все как обычно, чему ты удивляешься.» «Зато посмотри, что он сделал, куда тебя привел. Помнишь, как он смотрел на тебя вчера? Он явно не ненавидит тебя всем своим существом...» Луи снова начал бить пятками по каменной кладке. Гарри наблюдал, как маленькая каменная пыль рассыпалась и падала с шорохом на землю. - Помнишь...? - снова начал Луи, ведя подбородком в сторону долины. - Как мы раньше... - Катались здесь на великах? - Гарри повернул голову и кивнул. - Мне больше запомнились падения, особенно самое первое. Луи сжал губы в линию, напряг плечи. - Теперь ты катаешься лучше, с этим я согласен. - Еще я помню, как ты стоял на холме, на камне, - добавил Гарри после паузы. В голове стояла отчетливая картинка: ливень, наэлектризованное небо и Луи. Луи Томлинсон. Полный энтузиазма, жизни. - И ждал, пока сверкнет молния. На губах Луи мелькнула улыбка. - Я до сих пор иногда так делаю, если честно. - Серьезно? - Мхм. На горизонте ярким пламенем горело солнце, охрово-желтым кругом над черными горными хребтами и шпилями городка. - Никогда не понимал зачем, - признал Гарри и сжал ладонями свои колени. Луи ответил через некоторое время. - Тогда я ощущал себя неуязвимым. Гарри медленно кивнул в знак понимания. - А теперь? - В основном, я задаюсь вопросом, каково это, - моментально вылетели хриплые тихие слова. - Каковы шансы. Ну, ты понимаешь. Будет ли больно... Почувствую ли я вообще хоть что-то. Гарри оторопел от внезапного откровения. Он едва успел осмыслить недавно произнесенное, как пальцы Луи обвились вокруг края окна, сжались, рот открылся: - Прости меня, Гарри. - Он повернул голову, чтобы смотреть прямо в его глаза. - Мне очень жаль. Слова висели в воздухе, и Гарри ими упивался, они впивались в него как вода в сухую губку. Он позволял заползать им под свою кожу до тех пор, пока не почувствовал странную невесомость. - Ладно. Все хорошо. Но из-за его слов Луи только сильнее напряг плечи. - Почему ты даже не злишься? - сказал Луи, ударив пяткой о камень. - Я хочу, чтобы ты злился. - Не знаю, - Гарри нахмурился. - Я не хочу злиться. - Но почему ты не хочешь? Гарри не знал ответа и на этот вопрос, и единственное, что он мог — это кинуть ответное: - А ты злишься? - Раньше — да, - сказал Луи. - И, на самом деле, сильно. - На меня, - это не было вопросом, потому что Гарри знал правду. - Не совсем... Разговор был односложным и быстрым, Гарри не успел в полной мере удивиться, но такого не ожидал. - На что же ты злился? - Просто... Уже давно меня начало преследовать ощущение, что меня словно... тестируют, испытывают на прочность. Это ощущение было со мной всегда и везде, - объяснялся он с мрачноватым выражением лица. - А потом ты приехал, и опять все сначала. Гарри не понимал и половины того, что Луи пытался сказать. - Я не какой-то там тест, если ты об этом. - Я знаю, - мгновенно ответил Луи. - Поверь мне, я знаю. - И ты все еще злишься? - Не на тебя, - сказал он и сглотнул слюну. - Я никогда не смогу на тебя злиться. Гарри кивнул. Это смехотворно и нелепо, но казалось, что из глаз вот-вот польются слезы. Луи резко двинул рукой — Гарри уже было подумал, что он сейчас возьмет его за руку. Но тот лишь вонзился большим пальцем в ямку между двух камней, надавил, ковырнул, в целом, выглядел расстроено и чем-то занимал руки. - Пожалуйста, хочу, чтобы ты знал. Просто знал. Если со мной что-то не так, не думай, что причина в тебе или виновен ты. - Почему я не должен так думать? Наступило молчание, и Гарри понял, что ответа ждать не придется. Луи остановил беспокойную руку. - Дело во мне, - последовало неожиданно. - Потрясающее объяснение, - съязвил Гарри. Луи потерся пятками о камень, наблюдая за падающей пылью. - Мне не нравится то, в каком направлении бегут мои мысли, когда я нахожусь рядом с тобой, - пробормотал он. - И в каком направлении они бегут? - спросил Гарри, чувствуя, как пересыхает в горле. - В странном. Неправильном. Ты меня... - последние слова были сказаны после обдумывания, хорошо подобранные и осторожные. - Сбиваешь с толку. Желудок неприятно скрутило. - Всегда сбивал, - тихо добавил Луи и отвел глаза. - Ты—, - Гарри сглотнул, пытаясь выразиться вразумительными словами. Стабильность его сознания буквально граничила с лихорадочной истерикой. - Луи... Ты действуешь на меня также. - И в этот момент он надеялся, что сполна выразил свои мысли, реакцию на которые пытался отыскать в его взгляде. Секунда длилась вечно. - Я тебе не верю, - прошептал Луи. Сердце Гарри сжалось, но он понимал, что должен ответить; Луи не говорил бы такого, не будь у него основательных сомнений. Он имеет право знать. И, набравшись смелости, смотря Луи в глаза, желая лишь бы сердце протянуло еще, не остановившись приступом, пробормотал: - Веришь, ты знаешь, что это правда. Гарри в который раз заметил, как черные ресницы веером окружают его глаза, его дикий взгляд. Веки Луи дрогнули, он лизнул губы и, мешкаясь, наклонился. - Луи, - хрипло сказал Гарри, не веря в происходящее, рефлекторно потянулся в его сторону. Его рука легла на заднюю часть шеи, большой палец прижался к гладкой коже челюсти. - Все хорошо. - Он нерешительно провел пальцем по щеке, стараясь смотреть ему в глаза чистым уверенным взглядом. Внутри все кричало, мозг затуманился. - Все... хорошо. Луи смотрел в его глаза, и, казалось, каждая оборонительная стена между ними постепенно падает. Наконец, разрушилась последняя. Их губы встретились в мягком аккуратном поцелуе, с тоской говорящем о шестилетней разлуке. Гарри почувствовал его каждой клеткой тела. Не в силах удерживаться, он вновь провел большим пальцем по острой линии челюсти, нежно сжал шею. Вот. Вот чего он ждал всю свою жизнь. Мягкие губы, огрубевшая кожа, тела, сливающиеся в единое целое, цитрусовый мускус. Он ожидал, что в мгновение все прекратится, что Луи оттолкнет его, и наступят начало и конец пугающе прекрасного момента. Но случилось совершенно не это. Словно по команде они оба оттолкнулись от подоконника, оказались по сторону темного помещения, опустились на пол. Луи прижался спиной к стене, потянул Гарри на себя, с силой вцепившись в его плечи, притянув до невозможности близко, до касания друг друга грудными клетками. Гарри уместился меж раздвинутых ног и все это время не убирал руку с его лица, целуя с пугающей яростью. Луи выдохнул в его губы. Впился пальцами в его рубашку, прямо на уровне сердца, и посмотрел в глаза. Гарри — в ответ. Все вокруг висело на волоске, на честном слове времени. По лицу Луи скользнула тень крыла мельницы, вспышка темного на коже цвета оранжевых лучей восхода. Его вид обезоруживал, парализовал: открытый, отзывчивый, тот самый мальчик, которого он помнил. Его Луи. Луи накрутил на палец прядь волос Гарри. - Кудряшка, - хриплым голосом произнес он, вспомнив прозвище как давно забытый секрет. - Я думал—Я думал они тебе больше не нравятся, - Гарри не мог нормально выражать свои мысли, когда видел, на каком малом расстоянии находятся их губы. Луи помотал головой, легко улыбаясь, и провел пальцем по его челюсти. На лице его играло выражение восторга и удивления. - Господи, - выдохнул он. - Ты такой... Гарри вздохнул и посмотрел ему в глаза, нервно цепляясь зубами за нижнюю губу. - Милый, - закончил Луи шепотом. - Луи. - Словно не своим голосом сказал Гарри и уткнулся Луи в шею. Появилось странное желание поцеловать его кожу, что он и сделал, после почувствовав на языке соль, и только потом поняв, что совершил, напрягся и выпрямился. Луи сидел с непроницаемым лицом и смотрел на его губы. Они оба поддались порыву, растворились друг в друге, мягкими прикосновениями цепляясь за плечи и талию, касаясь друг друга языками. Рука Луи соскользнула вниз по спине и притянула Гарри ближе. В желудке того разрасталось щекочущее удовольствие, увеличивающееся с каждым движением языка. «Как это может считаться противоестественным, - подумал Гарри, - если единственное, что ты чувствуешь — это сладость, удовольствие и спокойствие. Одновременно.» И он отпустил себя, дал себе полную волю действий — потянул Луи за нижнюю губу, смакуя чувство крайней близости, сминая в кулак джемпер Луи, подался вперед. В довершении ко всему, после неисчислимого количества времени, Луи просто уткнулся носом в изгиб его шеи и смиренно выдохнул. Гарри сильнее обхватил корпус его тела руками, и они замерли — сидели так, казалось, часами — Луи, закрыв глаза, и Гарри, прижав подбородок к кончику его уха. Гарри понимал, что испытываемые им чувства к этому мальчику были ошеломляющего характера, ошеломляющего настолько, что он сам не до конца понимал их вес и ценность. - Я скучал по тебе, - тихо сказал он в волосы Луи. Луи ответил лишь через несколько минут. -Я... тоже, - мягко, но безрадостно ответил он. - Я просто... Я не могу поверить... - Чему? - осторожно подтолкнул его Гарри успокаивающим едва слышным шепотом. Он чувствовал тепло собственных слов, отражающихся от виска Луи обратно на губы Гарри. - Не могу поверить, что ты этого хочешь, - закончил Луи. Гарри хотелось закричать. - Очень, - с уверенностью в голосе произнес он, поцеловав Луи в щеку долгим сухим поцелуем. - И давно. Луи поежился. Когда он снова заговорил, его дыхание начало морозить кожу Гарри. - То, что мы делаем - неправильно, ты же понимаешь? «Вот оно, приехали.» Чувство содеянного греха вылезло наружу, просочилось сквозь кожу как подземная вода через трещины, Гарри силой воли заглушил его. Когда он был с Луи, обесценивались все проповеди, все клеймящие, обличающие слова, гомон голосов, кричащих: «это неправильно», «это болезнь. ты — болезнь». Гарри думал о несправедливости его положения, когда пробормотал: - Я так не считаю. - Гарри. - Одно слово, но сколько веса оно имело, как много значило, что именно оно значило — Гарри понимал. «Мы не можем.» Он хотел поцеловать Луи, чтобы вся грусть из его глаз исчезла. Он хотел остаться здесь навсегда, в этом дневном-ночном лимбе, где существовала ветряная мельница, мигающая оттенками золотистого и оранжевого на лице Луи. Где существовали они, скрытые тенью. Комфортно устроившиеся, в безопасности, вместе. Да что с ним такое? Они долгое время просто сидели, тесно прижавшись друг к другу, неподвижно — словно одно лишнее движение, и Вселенная бы коллапсировала. - Так не может продолжаться, - сказал Луи в тишине. - И ты это понимаешь. Гарри кивнул, чувствуя, как сжимается глотка. - Понимаю. - Прости. «Не извиняйся. Не хочу, чтобы ты извинялся. Не хочу, чтобы ты вообще начинал этот разговор.» - Да, и ты меня. Домой они ехали молча в мягком утреннем рассвете. Впервые в жизни небо казалось таким невероятно огромным.

***

В тот же вечер Гарри сидел на задней террасе и очищал кукурузные початки от шелухи, в глаза светило сжавшееся до размеров точки солнце, вот-вот грозившееся скрыться за горизонтом. Позади него со скрипом открылась дверь, и послышались тихие шаги в сопровождении стонущих деревянных половых реек. - Меня мама отправила, - сказал ласковый голос Луи. Он приземлился на пол рядом с Гарри, подтянул колени к себе и взял початок кукурузы. - Сказала, что ты выглядишь одиноко. - Все нормально, - Гарри поднял голову вверх. Луи был освещен ореолом солнца, его кожа была загорелой — «поцелованной солнцем» — и матовой. Гарри хотелось его поцеловать, он едва мог дышать, когда думал об этом. Подобное желание его пугало, обезоруживало, заставляло чувствовать себя маленьким и сломанным. - Ей кажется. Я просто задумался. - О чем? Гарри пожал плечами. Луи слишком долго смотрел на него, и перед глазами Гарри свет солнца начал бликами расплываться. Между ними нависало тяжелое напряжение, казавшееся и чувствующееся хуже, чем былая, уже исчезнувшая, враждебность. Они весь день избегали друг друга, и в то же время постоянно крутились рядом — это было странное латентное притяжение, перемешанное со стремлением сторониться. Гарри не мог притворяться, что не заметил, как Луи во время ланча держал свою голову склоненной чуть дольше всех остальных — молился дольше, чем остальные. Не мог не заметить, как специально демонстративно игнорировал взгляд Гарри, задерживая свой взгляд на сарае в окне. Луи принялся удалять с кукурузы шелуху, задумчиво и мягко двигая пальцами. Кукурузные рыльца² полетели на пол, на их босые ноги. Небо, на которое они не обращали внимания, было покрыто шелковыми перистыми облаками. Веки Гарри дрогнули, когда дверь снова хлопнула. На этот раз, это уже был Найл. Он примостился на краю террасы, свесив ноги, а затем лег, опершись на локти, потягиваясь как кот. - Ты все еще здесь? - поднял Луи брови. Найл пожал плечами. - Конечно, - сказал он так, словно ответ был очевиден. - Жаркое твоей мамы — самое лучшее. Грех отказываться. - Ну тогда не страдай херней. Напряги ручонки, помощь здесь всегда приветствуется, - Луи швырнул початок кукурузы в его сторону. Найл резким движением и, надо заметить, с необычайной легкостью словил его и ленивым движением салютовал, давая понять, что поможет. - Вы оба сегодня как воды в рот набрали, - пробормотал он, концентрируясь на сдирании особо упрямой шелухи ногтями. - Это из-за того, что я жонглировал? Я же убрал все, что опрокинул... Луи фыркнул. - Нет, Найл. Просто устали. Гарри утвердительно кивнул. - Ты где этому вообще научился? - спросил он Найла, изображая жонглирование подбрасыванием шелухи вверх. - Меня Имонн — мой старший брат — научил. Когда мы были детьми, мы все время мечтали о том, как присоединимся к цирку. Жаль, что ничего не вышло. - Жаль? Да ты спасибо должен сказать, - подразнил Луи. - Твой брат, - Гарри продолжил начатый разговор. - Он до сих пор в Ирландии живет? Найл помотал головой. - Не. Тебе что, рассказать историю моей жизни? - сказал он так, словно его попросили представить отчет об изменениях в погоде. - А вообще, лады. Раз сам попросил... Я родился в Маллингаре— - Это была темная и бурная ночь, - прервал Луи, драматично размахивая рукой. - Воздух предвещал благородные начинания... - Завались, - ухмыльнулся Найл. - Ну и придурок же ты, господи. Меня вырастили тетя и дядя. Родителей никогда не видел. Мы были нищими, поэтому, как только Имонну стукнуло семнадцать, мы ушли и начали скитаться. Несколько лет работали на странных работах то тут, то там, какое-то время ездили везде вместе с ярмаркой, в принципе, так мы в Хартберге и оказались. Имонну захотелось обосноваться и зажить нормальной жизнью. - Он сделал паузу, чтобы взять еще один початок кукурузы. - С 'любовью всей его жизни'. Мне не нравилось жить вместе с ними, поэтому я записался в армию. - И так ты познакомился с Лиамом, - заключил Гарри. - Да. В шатре медика; у него тогда чуть паника не началась по поводу его результатов. Ну остальное ты знаешь. Луи с серьезным непроницаемым выражением лица начал медленно хлопать. - Отлично. Браво. Найл Хоран, леди и джентльмены. Найл фыркнул. - Че ты выпендриваешься, рассказывай свою феноменальную историю. - Рад, что ты спросил, Найл, - Луи прочистил горло. - Много лет назад... родился я. После этого я продолжал жить жизнью, - он драматично выдержал паузу. - Конец. Найл засмеялся, Гарри все это время смотрел на Луи и мог заметить серьезность в его глазах. «О чем он думает?» - тут же возник в голове вопрос. - Где твой брат сейчас? - спросил он Найла. - Без понятия, - Найл пожал плечами. Он вдруг стал очень сосредоточен на кукурузе. - Мы перестали общаться пару лет назад. - Оу, - Гарри нахмурил брови. - Мне очень жаль. - Да ладно, - сказал Найл. - Буээ, ее нельзя жрать. В ней червяк. Гарри хотел было наклониться, чтобы рассмотреть, но Найл уже успел повернуться и швырнуть ее через двор. - Твою ж мать, что ты еду тратишь, - заругался Луи, спрыгнул на землю и пошел за початком. Следующие пять минут он провел, сидя на корточках на лужайке и тыкая в отверстие палкой. - Что-то случилось, - сказал Найл, наблюдая за происходящим на поле. - Мм? - С Луи что-то случилось. Кровь Гарри словно застыла. - В каком плане? - Вы все же поговорили и что-то разъяснили, как я вижу, - Найл резко мотнул головой. - Молодец, приятель, печально, когда такая дружба рушится. - Ага, - выдохнул Гарри со смехом, надеясь, что звучит непринужденно. И только когда его глаза начало колоть, он понял, что на время непроизвольно задержал дыхание.

***

- Я получила письмо, - объявила Джоанна за ужином. Она положила на тарелку Дейзи картошку и стукнула Фелисити по руке, когда та потянулась за булкой. - Поздравляю, - произнес Луи. - Луи, я серьезно. Приглашение от Эдвардсов. На следующей неделе Перри будет праздновать день рождения. - Круто! Будет так же весело, как на церковной церемонии, - прозаично ответил Найл, вгрызаясь в жаркое. Джоанна посмотрела на него укоризненным взглядом. - Найл, - вздохнула она. - Да ладно тебе, мам, это факт. Даже Пез бы согласилась с нами, - пожал плечами Луи. - Захватывающим этот вечер точно не будет. Камерная музыка, богатые старики и игры в шарады у камина. Не могу дождаться. - Нам необходимо прийти. - Джоанна настаивала на своем. - Девочкам понравится. Да, Лоттс? Физз? - Звучит сказочно, - признала Лотти. - У них очень милый дом. И с холма открывается крутой вид. А для такого события нужно поехать в город и купить новое платье... Улыбка Джоанны едва заметно погасла. - Я могу тебе снова слегка перешить розовое. Подкатать рукава. - А я возьму свой лучший монокль. - Довольно кривляний, Луи. Причудливый ужин прошел за беседами; когда Найл ушел, за окном уже село солнце, а девочки все никак не могли себя занять. После двух раундов «юкера» и вечернего радио-шоу Фибби громко хлопнула в ладоши. Гарри от неожиданности дернулся. - Поиграем в «Хиби-Джиби ³!» - так же громко сказала она. - Ну уж нет, - перебила ее Фелисити. - Дейзи после нее всегда ревет. - Да блин, ну сама подумай. Сейчас как раз правильная темнота. Лотти, пожалуйста, потуши лампы. Луи вернулся с кухни и чуть не столкнулся с Лотти, когда та резко повернулась и направилась к месту за диваном, где стояли газовые фонари. - Во-оу... - Что такое «Хиби-Джиби?» - спросил его Гарри. - Игра, - расплывчато объяснил Луи, а затем сморщил нос. - Очень тупая игра, которую мы придумали много лет назад. Погоди —что ты —мы не играем. - Она не тупая, - пропела Лотти, комната погрузилась в темноту. - Она смешная, и да, мы играем. Давай, Луи, у тебя лучше всего получается пугать. В темноте его не было видно — было лишь слышно, как он глубоко вздыхает. - Ладно, - сдался он. - Один раунд. Только од—Ауч. Лотти, черт подери, осторожнее. После восторженного, пылкого и смутного объяснения от близняшек Гарри понял, что почти ничего не понял. Значит так: единственной целью игры было как можно лучше и качественнее напугать вашего оппонента. Еще из их перекрикиваний он понял, что кто-то где-то должен прятаться и считать, в общем, это был зловещий вариант игры в прятки. - Мама в своей комнате, - объявила Фелисити. - Там прятаться запрещено. Остальные места в вашем распоряжении. Они сбились в кучу вокруг последнего горевшего фонаря на лестничной площадке. Остальная часть дома окунулась в темноту. Фиби сложила ладони вместе. - Кто первый? Луи вздохнул так, словно ему приходилось совершать самопожертвование во имя чего-то великого. - Видимо, я. Разбегайтесь, игра началась, - он погасил лампу позади него, прислонился руками и головой к двери и принялся считать до двадцати. Дом был чернильно-черным, казалось, что Гарри гуляет по пустоте, потому что даже вблизи нельзя было ничего разглядеть. Осторожно, с мыслью о том, что споткнется, упадет и умрет, Гарри нащупал дверную ручку ванной двери и вошел; здесь слабо, но все же просачивался лунный свет через стекло, похожее на пчелиную соту. - Семнадцать! - услышал он голос Луи со стороны лестницы. Ванна все еще была мокрой. Шкафчики — слишком маленькими. Он ждал, прислонившись спиной к вешалке для полотенец, и пытался утихомирить биение сердца. Минуту спустя где-то рядом разразилось громкое «Угабуугабуу!», и Луи ласково засмеялся. - Хорошая попытка, милая. Мне нравятся эти дьявольские рожки. Круто придумано. - Ну блин, ты меня поймал. А затем чересчур громким шепотом: - Я дам тебе второй шанс, если ты никому не расскажешь. Раздался звук отдаляющихся бегущих шагов, а потом тишина. Сердце Гарри встало в горле, когда он услышал рядом мучительно медленные шаги. Дверь со скрипом открылась. Раковина была мятно-зеленого цвета — это единственное, что Гарри мог видеть при лунном свете — ну, и еще ржавчину на подкладке. Каждый шаг по линолеуму вызывал на спине мурашки; несмотря на темноту, присутствие Луи как будто осязалось. Мальчишеский и в то же время по-взрослому худой силуэт, приятный сладкий запах, и медленное приготовление к нападению. Голова Гарри была наполнена другими мыслями, и он совершенно забыл о том, что именно он должен пугать. Он скукожился и прополз спиной по стенке так, чтобы его не заметили, а затем втиснулся позади Луи и положил руку на затылок. - Бу. Луи быстро вздохнул и резко развернулся — еще и, видимо, ударяясь рукой о раковину. Его грудь стремительно поднималась и упадала, при слабом лунном свете выражение его лица казалось разбитым, сломанным, игрой ракурсов и тьмы. - Плохо стараешься, Гарри, - прошептал он, но его голос явно дрожал. - Я разочарован. - Я смог напугать тебя, - низким голосом сказал Гарри. - Не понимаю, о чем ты. - Тогда дай мне второй шанс. Луи сглотнул и ничего не ответил. Гарри шагнул ближе. По неизвестной причине его буквально одолело желание пробежать пальцами по руке Луи. Луи проследил за движением взглядом. Он, казалось, даже не дышал. Они смотрели друг на друга невозможно долгое время. И только когда сердце в груди Гарри начало биться с невыносимой скоростью, он опустил руку и обвил ладонью рукав Луи. - Я не могу перестать думать о тебе, - прошептал он; слова выходили отчаянными, жалкими. Такие слова не должны были выходить из его рта, они были постыдными. А Луи просто смотрел, и его взгляд невозможно было прочесть из-за темноты. Его пальцы сжались на запястье Гарри. - Гарри... - сказал он как предостережение. Глотая болезненный комок в горле, Гарри опустил руку. Он не мог понять, почему на этот раз так сильно реагировал на отвержение — тело словно обвивали змеи, просачивались под кожу и втекали в вены, наполняя их разочарованием. Прилив жара он тоже не мог игнорировать. Луи помотал головой. Он сделал несколько резких шагов вперед, затем на мгновение остановился и провел большим пальцем по бедру Гарри. Когда он ушел, Гарри попятился назад, пока копчиком не наткнулся на холодный край раковины.

***

Дорогая Джемс, Давно не писал, знаю. Прости меня. Я даже не знаю, писала ли ты мне, ведь я покинул Аран. Ты не поверишь, но я вернулся в Хартберг. Работаю на ферме Томлинсонов. Так странно снова быть здесь, Джемс. Я знаю, что тебе это место не было так дорого, как оно было дорого мне, но мне кажется, что тебе все равно захочется сюда приехать. Девочки выросли, те самые малышки! Представляешь, они настоящие люди! Здесь вообще все довольно удивительное. Я живу в мансарде вместе с пылью и пауками. А еще здесь тусуется ирландец Найл, помогающий ухаживать за участком, и он постоянно смеется. Вы бы поладили. Я бы хотел поговорить с тобой. Пожалуйста, ответь мне. Я напишу обратный адрес на конверте. Не уверен, но мне кажется, я здесь побуду еще какое-то время. Люблю, Гарри

***

Минорный аккорд. Две трели. На октаву вниз. Гарри выдохнул, вырезка из газеты подхватилась потоком воздуха и проскользила по столу, едва не падая на пол. Поразите нас, певчие птички! Безнадежно. Гарри все равно никого не поразит. Мелодия звучала неправильно, пальцы словно налились свинцом и постоянно сбивались. Проблема была в том, что Луи — единственное, о чем он мог думать, как бы он ни старался переключиться, и находиться в мансарде было невыносимо, после всего, что случилось за сегодняшний день, стены вокруг лишь усиливали чувство вины и нерешительности. Гарри был уверен, что, в конце концов, рано или поздно, эти чувства его раздавят. Он даже написал письмо Джемме — слабая попытка быть уверенным в поддержке хоть одного человека — но это не помогало, и даже пианино казалось отвлечением безнадежным. Каждая нота звучала меланхолично, гудела, отражаясь от стен мансарды, постоянно информируя о ее формах и размерах. Гарри сделал огонь фонаря тусклее и пробежался с особой агрессией по минорной гамме, прежде чем вскочить со скамьи и закрыть крышку. Когда он встал, то заметил на лужайке фигуру и замер. Это же не... Это был он. Гарри споткнулся о край табурета, потому что его глаза были на фигуре вдалеке. Под лунным светом он спешно шел по траве, крепко обняв себя. С такого расстояния он казался потерянным и маленьким. Со стучащим сердцем Гарри открыл дверь и подождал, пока Луи дойдет до него. - Я не могу заснуть, - сказал Луи как только увидел его. Он выглядел нервно-возбужденно и безрассудно, словно выбежал из дома в порыве эмоций. Гарри поежился, зрительное ощущение и воображение пробежали до самых кончиков пальцев рук и ног. - Тоже. - Я не могу нормально думать. Просто не могу. Не получается, - Луи сжал зубы. - Так ведь не должно быть, да? Гарри попытался воедино собрать свои мысли во что-то рациональное. - Может... Может, ты хочешь поговорить? - Наиглупейшие, наиглупейшие слова соскользнули с языка, Гарри сразу же захотел забрать их назад. Луи энергично помотал головой. Казалось, что в его голове крутится так много мыслей, что он не сможет их выудить по одной, не сможет правильно озвучить. - Не могу говорить об этом, блять. Я не смогу. С колотящимся сердцем — Гарри уже привык к этому состоянию — он мог лишь глупо пялиться и ожидать, что произойдет дальше. Луи был так щемяще прекрасен, и джемпер его был таким мягким, глаза казались грустными и... И Гарри хотел каждую его частичку. Луи крепко зажмурился. Он замолчал, затем глубоко вздохнул и снова замолчал. - Ты можешь... поцеловать меня? - сказал он. - Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Потребовалось время на переработку слов. Гарри слышал только свое дыхание и свое сердце, все остальные звуки исчезли, либо были слишком тихими. Он сделал шаткий шаг вперед, взял Луи за руку и потянул их через дверь во внутрь, после с тихим щелчком ее закрыв. - Уверен? - выдавил он голосом без эмоций. Луи кивнул. Не дожидаясь ответа, он скомкал в кулаки джемпер Гарри и прижался к нему губами. А Гарри слабак, у него подкосились ноги, и он впился подушечками пальцев в его бедра. - Прости, - виновато выдохнул Луи горячим воздухом Гарри в губы, они оба дышали резко и отрывисто. - Прости. Прости. - Хватит, - перебил его Гарри, снова прижался к нему губами и после нелепо ответил. - Ненавижу, когда ты извиняешься. Взгляд Луи метался по Гарри в неверии, пока тот не поцеловал его снова и мелкими шагами не потащил их к кровати. Он отбросил одеяла, чтобы у них было больше места, и когда устроился поудобнее, подмял Луи под себя, вцеловывая его в подушки. Луи остановился и приподнялся, опершись на локти. Нежным движениям убрал с лица Гарри его волосы — это был самый интимный (и единственный) момент в жизни Гарри. Тот закрыл глаза, сглотнул, чувствуя, как в желудке разгораются и щекочут искры, и положил руку в центр груди Луи. - Пожалуйста, не сердись на меня, - он слегка согнул пальцы и надавил на грудную клетку. Луи смотрел на него глубоким созерцательным взглядом, рука дрогнула, когда он поднес ее к уху Гарри, чтобы убрать выбившийся завиток. - Ненавижу, что так хочу этого, - хрипло сказал он. И несмотря на обстоятельства, слова ранили. - Я не отказываюсь от своих слов. - Знаю, - и по Луи было видно, что он не то чтобы рад этому. Он продолжал гладить волосы и медленно моргать. Его пальцы лениво прошлись по челюсти Гарри, большой палец завис рядом с губами, и Гарри не мог не поцеловать его. Взгляд Луи метнулся ко его рту, зрачки расширились от их близости. - Господи, Гарри... - Поцелуй меня, - прошептал тот. И Луи поцеловал, немногим позже просьбы, словно и так собирался это сделать. Он положил руку на его затылок и притянул к себе, буквально смял его губы, устроив на себе. Они целовались лениво, до тех пор, пока губы Луи не распухли и не покраснели, а голова Гарри не затуманилась. Казалось, Луи был везде — дышал на щеки, на подбородок, прижимался холодными мокрыми губами к его рту, по странному сплетал их языки. Впивался пальцами в шею, большим пальцем словно мерил пульс на вене, царапал ключицы, его руки заметно дрожали; он смял кожу Гарри мягкой и одновременно грубой хваткой, повел рукой ниже. Гарри казалось, что в мире не существовало ощущения лучше. Целую вечность было только нежное и мокрое слияние губ и движение языков. Луи громко выдохнул, Гарри инстинктивно раскрыл рот шире и углубил поцелуй, отчего тот вцепился пальцами в плечи, непроизвольно массируя их. Гарри чмокнул Луи в место рядом с губами и в восхищении на него посмотрел. - Ты такой красивый, - сказал он и провел пальцем по скуле. Луи издал непонятный звук, больше похожий на смех, наклонил голову и на секунду прикрыл глаза; его грудь вздымалась и опускалась. - Не надо так говорить. - Это же правда, - Гарри нахмурился. - Эта мысль преследует меня с тех пор, как я в первый раз тебя увидел. Ресницы Луи затрепетали, он с нерешительностью посмотрел на него. Гарри заметил маленькие трещинки на его губах, непослушные волоски бровей, поры. То, что происходило сейчас, было самым настоящим и самым реальным из всего потенциально возможного. Он не стал сдерживать себя и поцеловал его еще раз, в челюсть. - Гарри, - как-то одурело выдохнул Луи, - у тебя когда-нибудь была постоянная девушка? Гарри помотал головой. Рука Луи в недоумении потянулась к его кудрям. - Но ты же целовал хоть кого-нибудь, хотя бы. - Парочку девушек. - И что ты при этом чувствовал? Гарри действительно задумался и попытался вспомнить. - Что-то, что в жизни не сравнится с этим, - сказал он. Луи кивнул. Тщательно рассмотрев его лицо, он поднял голову, чтобы запечатать на его губах поцелуй. Он потерся о него щекой и повернул Гарри так, чтобы тот тоже опустил голову, после чего уткнулся ему в шею. А Гарри чувствовал отрывистые выдохи в кожу, щекочущие тонкие волоски. Вес и тепло Луи против него самого. Он впился пальцами в лопатку и плечо Луи, и после упал на спину, на мягкую постель, вслушиваясь в свое сердцебиение. - Тебе не кажется, что ты всегда знал? - пробормотал Луи. Гарри закусил губу. - Кажется. Да. Луи прошелся костяшкой по его спине и уткнулся носом в его плечо. - Это херово. - Так лишь говорят. - Я не хочу сейчас думать об этом, - тихим голосом протянул Луи. - Надумался уже, - и, оторвавшись от Гарри, произнес: - Не могу поверить, что прошло шесть лет. Гарри выдохнул. - А я могу. - Ты изменился. - Разве? - Ага, ну ты сам-то посмотри на себя, это пиздец какой-то. - Луи ухмыльнулся и пристально посмотрел на него, Гарри издал смешок, игнорируя теплое чувство в животе. Он наклонился, чтобы поцеловать Луи, медленно, потому что все еще был не уверен. Луи поцеловал его в ответ, и в этот же момент все вокруг, кроме него, словно испарилось. _____________ ¹черный пол — настил по балкам перекрытия, на который укладывается утеплитель. ²кукурузные рыльца — волокна кукурузы (ниточки, обвивающие початок вместе с шелухой) ³хиби-джиби (Heebie Jeebie) — выдуманное автором название игры, по-настоящему heebie jeebie переводится как нервозность, испуг, беспокойство, "мурашки по коже"