Butterfly Gun

Последняя неделя августа перешла в моросящий туман. Серые утра постепенно перетекали в более серые ночи, и лишь по-странному ярко светило полуденное солнце, тянуло свои лучи в окна кухни, цеплялось за фарфоровых кроликов, недавно поселившихся на полке возле плиты, и продолжалось позади них темными тенями. Кролики — это подарок от Хью на только что прошедший день рождения близняшек, он вручил их, слегка улыбаясь, в завернутой грубой бумаге во время полуобеденного чая. После этого события в доме на стенах появились липкие джемовые отпечатки пальцев, а полки избавились от пары чашек, осколки которых сразу же выбросили (но, стоит заметить, в прошлом году фиаско было куда похуже). В условиях постоянного и однообразного сезона урожая Гарри начал жить ради вечеров. Всегда, когда им удавалось, они с Луи запирались на чердаке с кружками горячего шоколада и толстой тетрадью и работали над улучшением джингла — это был истинный труд любви, чего уж там — пока глаза не начинали слипаться. Иногда Луи отрубался на кровати Гарри, и они спали вместе, тесно прижавшись друг к другу, потные, в грязных костюмах, измазанных травой и сеном. В темноте, зарывшись лицом и грудью в Луи, Гарри вцеплялся в него, обнимал крепко, целовал шею — притворялся, что у них что-то есть. Как бы сильно он его не обнимал, по утрам Луи никогда не было рядом. И, господи, ясное дело, что это было необходимо, надо же было создавать иллюзию проведения ночи в своей кровати. Но это не утихомиривало боль, сидящую в груди Гарри, когда он открывал глаза и встречался с пустой комнатой и двумя кружками мутного остывшего горячего шоколада на столике у кровати. Единственным плюсом утра была лишь одна вещь: просыпаясь, Гарри кидал взгляд на левую руку и просматривал наляпанные друг на друга выцветшие рисунки в надежде увидеть новый. То было заверение. Таким образом, Луи оставлял за собой хоть что-то материальное, уходя посреди ночи. Гарри никогда их не смывал — ебанутость полная, конечно же, ибо рукав его рубашек был постоянно измазан пастой какой-нибудь ручки, и в итоге получалась полная каша. Найла это вечно забавляло: («Короче, Гарри, есть такая штука, называется бумага. Может, слышал. Прикольное изобретение».) - У тебя появился еще один якорь, - однажды заметил Найл, когда он, Гарри и Луи быстрым шагом шли по садовой дороге к велосипедному магазину Пейнов. Влажный воздух предвещал наступление осени, легкий ветерок хлестал тонкие ветки и крутил колеса лежащих на лужайке полуразобранных велосипедов. Гарри перешагнул через радужную лужу бензина и поднял подбородок, чтобы ненароком рефлекторно не посмотреть на Луи. - Да? - тихо спросил он, и за спиной послышался приглушенный смешок. Один только звук, этот легкий, получившийся на выдохе хрип покрыл кожу Гарри мурашками. - Да ладно тебе, Гарри. Не веди себя как ебантяй, - Найл недовольно помотал головой. - Дай посмотреть, - он остановился, схватил Гарри за руку и прижал палец в нескольких сантиметрах от рисунка. - Вот. Видишь? Пока что лучшая из всех. - Настоящий шедевр, - с деланной серьезностью донесся сзади голос Луи. Гарри не нужно было даже смотреть, чтобы понять, что он закусил изнутри щеки, а в глазах загорелся запал. - Можно даже сказать, гениальное произведение искусства. Согласись, Найл? - Еще бы, - Найл похлопал Гарри по руке и помчался вверх по лестнице — под его ногами заскрипели деревянные ступени. - Не смешно, - кинул Гарри в сторону Луи, едва пошевелив губами, хотя улыбка на лице говорила об обратном. Луи ущипнул его за руку, ухмыляясь одним уголком губ; Гарри почувствовал, как большой палец прижался к его коже и тут же исчез. Лиам открыл дверь и поприветствовал их с унылым «зайдите». На его свободной хлопковой футболке были жирные пятна, а волосы — грязными и непричесанными — Гарри еще никогда не видел их в таком состоянии. Лиам выглядел уставшим. - Если хотите есть, то мама сделала сэндвичи с маслом и джемом. Потом можем попинать мяч. - Лиам, из тебя так и прет энтузиазм, - Луи поприветствовал его кулаком в плечо и зашел внутрь. Вместо того, чтобы засмеяться, Лиам посмотрел на место, где только что был кулак Луи, и стиснул челюсти. С ним что-то было не так, и Гарри рефлекторно с удивленным вопрошающим взглядом повернулся к Найлу. Но тот, конечно же, ничего не заметил. Они ели сэндвичи, усевшись за круглый стол, сверху давил низкий потолок кухни, по бокам — охватившая со всех сторон необъяснимая и странная тишина. Раздражающе мерцала лампочка. Зейн присоединился к ним минут десять спустя, его депрессивное пост-Перрийное состояние лишь сильнее угнетало атмосферу, Гарри пытался вспомнить, когда все началось; когда между ними всеми все стало так натужно и тяжело, когда конкретно все пошло под откос, когда закончились стеб и постоянные шутки. Даже признавать, что между ними всеми что-то изменилось, не хотелось, одни только мысли об этом истощали. Когда они, наконец, вышли на заросшее травой поле с мячом Лиама в руке, небо успело затянуть белым туманом, похожим на тонкое одеяло. Оно укрыло мокрые холмы и темные сырые крыши, на всю округу провоняло холодной дождливой осенью. - Лады, ребят. Два на два? - Найл похрустел пальцами и оглядел остальных в ожидании. - Или просто штрафные удары разыграем. Че решаем? - Если хотите, играйте два на два, - сказал Гарри. - Я посижу. - Как хочешь. Зейн? Мы вдвоем? - Подожди, - вмешался Лиам, прежде чем Зейн успел подтвердить заранее известный сценарий. Он зажал зубами губу и слегка нахмурил брови. - Давай я с тобой, Найл. Хоть раз перегруппируемся. На этом моменте Гарри понял: что-то было явно не так. Луи и Лиам играли в футбол лучше всех, поэтому, по логике Луи, они должны были быть в одной команде, чтобы заведомо обеспечить себе стопроцентную победу. За все года игры в футбол Гарри не мог вспомнить ни единого раза, когда они не пользовались этой стратегией. Луи поднял брови, на лице мелькнули удивление вперемешку с обидой, прежде чем он собрался и напялил выражение равнодушия. - Ладно... - слова вытягивались странным тоном, он то ли не верил, то ли сомневался. - Как хочешь. Но не надейся выиграть. Зейн, ты тогда на воротах. Пошли со мной; составим план действий. Гарри сел на мокрую траву и подтянул колени к груди, наблюдая за Лиамом, намечающим ногой удар. Игра началась; впоследствии Гарри поймал себя на том, что невольно наблюдает за Луи, и за Луи только, и чем больше он об этом думал, тем больше смотрел. В свою защиту он мог сказать вот что: не смотреть было еще сложнее. На поле Луи чувствовал себя уверенно, выглядел грубо и грациозно одновременно; подтянутость тела служила прекрасным дополнением к сильным ногам, управляющим мячом. С пасмурным разбавленным тусклым солнцем небом на заднем плане он выглядел идеально. Кожу Гарри закололо. Внезапно он почувствовал нелепое желание показать всем, что Луи — его. Он поднял мокрую веточку и ткнул ею в подошву ботинка, укладывая подбородок на колено. Боже, Луи не был «его». Они жили в подвешенном состоянии настоящего момента. Иногда целовались, и однажды почти что дошли до того, что были готовы опять вместе кончить, но тогда Луи, как только прижался ладонью к собственной выпуклости, мгновенно отдернул руку, чмокнул Гарри извиняющимся поцелуем и отвернулся к пианино. Гарри думалось, что может проблема была не в нем, а в самой мансарде. Луи открыто выражал свое презрение к этому месту, толком не мог здесь нормально расслабиться; ну а Гарри не мог его винить. К сожалению, это место было их единственным вариантом, поэтому они обходились нежными поцелуями, Гарри — периодической дрочкой и чувством, что вот-вот сорвется от отчаяния и бессилия, лопнет от желания и накатывающих мыслей о том, чем бы он хотел заняться с Луи. Больше это неправильным не казалось, по крайней мере, думать об этом было легче легкого. Ведь теперь он знал, что Луи тоже его хотел. А Гарри хотел его. Он хотел Луи, которому не нужно было уходить каждое утро. Действия которого не надо было бы предугадывать и подвергать сомнению. В самые мудреные моменты, когда мысль закапывалась глубоко в мозговую кору, Гарри думал о Луи как о картине, нарисованной маслом в теплых тонах. Картина, которая никогда не увидит дневной свет, обреченная быть запертой в метафорическом чердаке разума Гарри, картина, на которую Гарри будет смотреть через щелочку и любоваться этой недосягаемой фантазией. Обычно подобное случалось, когда он мельком видел улыбку Луи, морщины вокруг глаз и румянец на щеках. Подобное случилось и сейчас, пока он наблюдал за ним и его ногами, поскальзывающимися на сырой траве, но все равно преследующими мяч. Гарри сильнее сжал свое колено и сглотнул, не в силах содрать взгляд с фигуры Луи в движении. С каждым разом закрывать дверь, где стояла картина, было мучительно труднее. Небольшая заварушка на поле приковала его внимание: Лиам сцепился с Луи один на один, они что-то бубнили и со злостью пытались отобрать друг у друга мяч. Луи, походу, энтузиазм Лиама не очень нравился. Он озадаченно огораживал Лиама от мяча, не давая ему подобраться к нему близко, сбитый с толку, но решительно настроенный. В конце концов, после жесткой борьбы и пары подножек, Луи удалось подхватить мяч носком ботинка и стремительно подобрать его с земли, прекращая игру. - Лиам, - настороженно сказал он, прижимая мяч к груди. - Лиам, Лиам... Что за черт, успокойся. Грудь Лиама тяжело поднималась. На щеке виднелась полоска грязи. - Касание рукой, - выплюнул он. - Штрафной удар. - Хуй там. Ты мне подножки ставил. Ты, блять, во что вообще играешь? - Я пытаюсь играть в футбол... - Нет, ты истеришь. Че я вообще натворил? Дыхание Лиама постепенно приходило в норму. - Ничего. Просто положи мяч на землю. Луи повиновался, но подмял мяч под ногу сразу же, как только Лиам сделал выпад. - Не веди себя как мудила. Это я тебя взбесил? - Учитывая то, что ты остановил игру как раз тогда, когда я собирался забить гол, да, ты меня взбесил. - Мечтай, братан. - Ну, теперь мы никогда не узнаем правды, а? - Вроде как еще недавно было два-ноль в мою пользу, Лиам, пораскинь мозгами. Это был обычный подъеб, они очень часто так пререкались, буквально — это было манерой их общения, поэтому Гарри очень удивило, когда он заметил напряженную челюсть Лиама. - Ах, точно, - Лиам в отвращении нахмурил брови. - Против тебя никто не устоит, да, Луи, правильно? - Видишь, - покосился на него Луи, - по второму кругу пошли. О чем ты вообще? Вместо ответа, Лиам рванул и выбил мяч из-под его ноги, пиная в сторону. - Эй—! Лиам не успел уйти. Луи ловко перехватил его, не давая погнаться за мячом, заставляя рычать и вымещать злость на себе. Вновь началась агрессивная перепалка, Лиам ни на шаг не отставал от Луи, пока ему не удалось дернуться и с рыком со всей силы ударить по мячу. Тот полетел в сторону леса по дуговой траектории и шлепнулся о землю на заднем дворе. Каждый проводил его взглядом: Зейн с Найлом стояли в изумлении на противоположном конце лужайки, Гарри пялился во все глаза, приоткрыв рот, а Луи остановился как вкопанный и после нагнулся, с напускным безразличием подгибая шорты выше по бедрам. На мгновение замолкли все, были слышны только звуки китайских колокольчиков, прикрепленных к крыльцам соседних домов, и звенящая тишина. - Браво, - услышал Гарри слова Луи. - Теперь иди и принеси. Лиам сжал кулаки и напряг тело — словно прижал себя к земле, показывая, что не сдвинется с места. - Я принесу, - предложил Гарри, слова неловко легли поверх нависающей напряженной тишины. Он встал, отряхнул шорты и пошаркал в сторону кустов; когда он прошел сквозь листву низких деревьев, на лодыжках остались капли от щекочущих полевых цветов, а одежда промокла от соскользнувших с листвы холодных капель. Все вокруг было мокрое, едва ли живое. Бегло обежав взглядом участок, мяча он найти не смог. Ветви затрещали, из кустов вышел Луи, и Гарри лишь потом понял, что в ту же секунду в мозг перестал поступать кислород, потому что он задержал дыхание. - Вот мудила, - выдохнул Луи. - Странно как-то, - согласился Гарри, морща лоб. - Вы до этого что-то не поделили? - Вроде нет—мне кажется, мяч по склону скатился—он просто что-то накрутил себе. Гарри начал спускаться вниз, время от времени подскальзываясь на листьях и грязи. Под конец он сорвался на бег, чтобы не упасть, Луи же скатился по холму, твердо стоя на ногах. Добежав до мяча и подняв его, Луи замялся: в течение нескольких секунд он молча убирал с него грязь и вытирал ее об шорты. - Ты чего? - спросил Гарри; от пристального взгляда Луи непроизвольно напряглись мышцы. Луи отбил мяч коленом, на бледной коже остался серый влажный отпечаток. - Я тут подумал, - начал он. - Может, он... Предложение оборвалось, Гарри не знал, что пытается сказать Луи, но почему-то закусил щеку. - Может, Лиам—Тебе не кажется, что он... узнал. Как-то, - пробормотал Луи, до Гарри смысл слов дошел не сразу. Но когда он полностью осознал, на что тот пытался намекнуть, екнуло сердце. Именно из-за этого Луи ушел с поля — из-за страха, что он прав. - Нет, - медленно выговорил Гарри. - Нет, не кажется. Откуда? К тому же, он тогда бы и со мной себя странно вел. - А, да. Да, ты прав. Наверное, у него просто нет настроения. - Наверное. Луи постучал по мячу. - Но если нет настроения, это не значит, что нужно вести себя, как идиот, и нести херню. ‘Против тебя никто не устоит’, че это вообще значит? Гарри сжал губы. - Что? - Луи поднял брови и наклонил голову — видимо, смог прочитать что-то на его лице. Он ждал ответа. - Ничего, - Гарри покачал головой. - Просто... может быть, в этом есть доля правды. - И ты туда же? - Да ладно тебе, Лу... ты прекрасно знаешь, как ты... Как другие на тебя смотрят. Наступила недолгая тишина, ее перебили порывы воздуха — будто сам ветер начал учащенно дышать. - Осторожнее, Кудряшка, - предупредил Луи, в глазах мелькнул странный чуждый огонек. - Сначала я упрячу в Бедлам¹ Лиама, а затем надену смирительную рубашку на тебя. Гарри устало улыбнулся, его нынешнее настроение не воспринимало шутки Луи. Он особо даже не слушал, потому что на уме было одно — преломить его несерьезность. Ему нужно было, чтобы он выслушал. - Нет, я очень хорошо помню, - мрачно сказал он. - Когда мы были мелкими, я всегда видел тебя, как... кого-то недостижимого. Луи Томлинсон, - усмехнулся он и встретился с ним взглядом. Выражение лица того было нечитаемо, брови изогнулись в удивлении. Хотя бы мяч перестал крутить, уже хоть что-то. - Уверен, многие так считали. Считают. Тебе практически все удается. Луи фыркнул и опустил глаза. - Это правда. Все так думают. А Лиам — особенно. Луи отбил мяч бедром и кашлянул. - Значит все — просто конченные идиоты, - сказал он и с легкостью его словил. Плечи Гарри опустились. Он подошел ближе, под ногами хрустнула ветка, и убрал мяч из беспокойных рук. Там, где кожаную обивку сжимали ладони, осталось тепло. - Прошу, хоть когда-нибудь говори о себе что-нибудь хорошее. - Это будет странно звучать, самовлюбленно. - Тогда хотя бы принимай похвалу. Ты такой... - он громко выдохнул, не понимая, как такое можно объяснить. - Неописуемый, Луи. Ты — все на свете, собранное в одном. Слова, казалось, цеплялись за медово-золотые листья, падающие сверху и крутящиеся по ветру. Один из них уцепился за джемпер Гарри. Луи убрал его, сначала положил на ладонь, а после, зажав между большим и указательным пальцем, раскрошил на кусочки. - Раньше, когда разговор заходил о тебе, слова «Стайлс» и «сопливый» не употребляли друг без друга, - подразнил он. На его лице плясал румянец, Гарри чудилось, что Луи вот-вот широко улыбнется. Он посмотрел — наверняка плывущим взглядом — на Луи, зубы рассеянно впились в губу. - Неправда, я не сопливый. Луи ухмыльнулся и шагнул ближе, беря в свои руки ладони Гарри. Руки от бега на поле еще были горячими, а еще — грубыми и суховатыми. По телу пробежали мурашки. Прилила та самая яростная волна желания, которая практически разрывала напополам грудь. В который раз. И уж тем более не помогали избавиться от эмоций направленные друг на друга взгляды. Сквозь облака периодически продиралось солнце, омывало кожу Луи приятным светом, подсвечивало золотистым каждую частичку его лица. Они еще никогда не целовались при дневном свете; Гарри хотелось узнать, какого это. - Хочу поцеловать тебя, - пробормотал он. - Ммм.. - Луи облизнул губы. Он опустил взгляд на рот Гарри, и спустя пару секунд прижался своим лбом к его. Между телами был зажат мяч, по лодыжкам дул осенний ветер, и все вокруг казалось таким спокойным, нежным и удручающе недостаточным... Никто из них не заметил Найла, пока не стало слишком поздно. - Где вы там—Оу. Оу! - Найл пытался затормозить у подножия холма, обхватив руками дерево. Ни черта. Его рука соскользнула, ноги проехались по листве, и вот он уже в буквальном смысле практически подъехал к ним на заднице, оставляя за собой слегка вдавленную тропинку из грязи и листьев. - Пиздец. - Луи выбил мяч из рук Гарри и резко отпрянул. Мяч отскочил от земли и прилетел к ногам Найла. Тот непонимающе его поднял. Все стояли неподвижно. В своем замороженном шокированном состоянии Гарри мог только моргать, исчезла способность думать, закружилась голова. Он попытался вздохнуть, но грудь одеревенела, сжалась от ужасного чувства, желудок неприятно скрутило. Словно в одночасье лопнул пузырь, и их окатило водой, которая быстро и беспощадно сорвала и унесла всех их секреты. Он не смел посмотреть на Луи. Найл встал. - Ребят... - сказал он, то, что было написано на его лице, читалось сложно. Он не выглядел особо шокированным — скорее, очень сосредоточено, и немного исступленно. Вытянул перед ними руку, как будто не хотел спугнуть загнанное животное. Не хватило времени даже объясниться, потому что вновь послышался треск веток, и сквозь листву пронырнули Лиам с Зейном. - Вы тут чаек что ли попиваете? - фыркнул Зейн, подняв брови, и толкнул Лиама в спину. - Мы думали, ты сбежал. Лиам хочет кое-что сказать. Они спустились. - Луи, прости меня, - вздохнул Лиам. Он скрестил руки на груди и посмотрел на поддерживающего его взглядом Зейна. - Я перешел границы. Гарри, наконец, нашел в себе отвагу посмотреть на Луи. Ебаный господь, вот это зрелище. Последний — и единственный — раз он видел это пустое испуганное выражение лица в тот незабываемый день: холодная осень, они на полу в амбаре, вокруг них рассыпан куриный корм. Пара ледяных глаз. Воспоминания отдались в позвоночнике неприятными мурашками — будто жуки мелкие там пробежали. А тишина все тянулась и тянулась. Луи бегал взглядом от Лиама к Найлу, вниз к своим ногам — к футбольному мечу, который он удерживал пяткой; этакий треугольник отчаяния. Глаза были полны далекого беспокойства. - Луи...? - произнес Лиам и поджал губы. - Ничего, Лиам. Все в порядке. Эм, мне и Гарри, кстати, пора идти, нельзя опаздывать на чай— - Нет же, подожди, - преследуемая перебойная серьезность в голосе Лиама дала понять, что он просто так не отступится. Он вновь кинул взгляд на Зейна. - Я должен тебе кое-что сказать. Кхм... Зейн закатил глаза. - Выкладывай, приятель. Тебе станет лучше. - Я поцеловал Софи, - без обиняков выпалил Лиам. Нога Луи замерла, прижалась к мячу сильнее, он повел коленом вперед, закатив мяч полностью под стопу. - Когда? - Эм, сегодня утром. - Оу. Лады. Ты мне это и хотел сказать? Лиам нахмурился. - Ну, да. А ты... Ты не злишься? - Все давно в прошлом, забей. Слушайте, мы правда должны— - Ты уверен? - Лиам выглядел озадаченным. В своей голове он, наверняка, представлял этот разговор гораздо жестче. - Да, - слегка раздраженно ответил Луи. - Пиздец, а ты думал я тебе голову откручу или что? - он нахмурился. - Подожди, а чего ты на меня вообще срывался? Лиам неловко опустил голову, уставившись в свои ноги. - Прости. Я злюсь, когда чувствую вину, ты же знаешь. И... ну, сразу же после поцелуя она сказала, что ей не стоило этого делать, поэтому я расстроился. Если честно, порой все это до жути выматывает, - признался он. - Когда тебя все отвергают и лишают желаемого. Я не хотел срываться на тебе. Луи, наконец-таки, отреагировал на слова; он посмотрел вверх и прищурился. И после, почему-то, засмеялся. - Что? - Лиам опять был недовольно-ошарашенным. - Твою ж дивизию, блять, Лиам. Почему ты всегда все усложняешь? Не делай такое лицо; ты прекрасно знаешь, о чем я. - Луи помотал головой. - Я—простите за мой французский, но кого ебет, что там думает какая-то гребаная Софи Уэллс? Все, что важно, прямо у тебя перед носом. Ты важен для нас, и мы всегда придаем тебе первостепенное значение. Ты просто вечно не туда смотришь. - А я не знаю, как остановиться, - признался Лиам. - Дело ведь не только в девчонках. Но и в другом тоже... В последнее время мне было очень тяжело... - он подхватил пальцами цепочку на шее. Луи не то засмеялся, не то гаркнул. - И что ты хочешь от меня услышать? Поздравляю тебя, Лиам. Ты не достаточно здоров, чтобы подохнуть в бою. Мои соболезнования. Да ты вообще себя слышал? Война — это не способ прославиться, это смерть, прямая короткая к ней дорога. Чего тебе так не терпится вновь попасть в армию? - он раздраженно поднял брови. - Дело в тебе? Или дело в том, что о тебе будут думать люди? Потому что все, кто важен, уже знают, что ты сильный, восхитительный и умный. И если тебе этого недостаточно, то можешь валить нахуй. На Лиама смотреть было жалко — как избитый щенок, не больше, не меньше. Луи тяжело вздохнул, прежде чем продолжить: - Мне жаль, ладно? Но у тебя это... ебаное искалеченное чувство героизма, но оно тебе не идет, - он закусил губу. - Оно никому не идет. Да уж, день заканчивался эффектно. - Пошли, Гарри, - произнес Луи; солнце сдавало позиции, Найл стрелял многозначительными взглядами, не имеющими никакого смысла, поэтому Гарри, пробормотав парочку прощаний, пошел вслед за ним. Где-то там позади, между деревьев, Лиам до сих пор смотрел в одну точку и не шевелился. Они добрались до края дороги, и лишь тогда поняли, что за ними идут. - Парни! - позвал Найл, взбегая вверх по гравийной обочине. Луи втянул воздух, метнул беспокойный взгляд в сторону Гарри, и тот понял, что они оба до безумия напуганы и обескуражены. Слишком много всего происходило одновременно, давило, спирало. Гарри даже не пытался сконцентрироваться на мыслях и попытках образумить, рационализировать, объяснить ситуацию. Казалось, его сердце лежало у него в гессенском мешке, который он волочил по земле. - ПАРНИ! Подождите—Да какого хрена, - Найл их почти что догнал, выражение его лица занимала явная раздраженность. Он перешел на шаг сразу же, как поравнялся с ними. - Фух, черт. Слушай, давайте поговорим. Луи засунул руки в карманы. - Если дело в Лиаме, то я уже высказал все, что хотел. Найл помотал головой. - На это мне пофиг. - Тогда не понимаю, что ты так торопишься. - О, заткнулся бы. - Найл очень редко разговаривал с такой прямотой. - Это важно. Луи нервно втянул носом воздух. - Мои глаза мне не изменяют, я вас видел, - спокойным тоном начал Найл. - Найл... - Ну, ребят, серьезно, я не—Если честно, то у меня всегда было предчувствие. С лица Луи исчез весь цвет; Гарри никогда еще не видел его таким бледным и выжатым. - Найл... - Вновь предупредил Луи. - Хватит... Гарри знал, о чем думает Луи, и что вгоняет его в панику, он был в этом уверен именно потому, что те же самые мысли не давали ему нормально вздохнуть. Если знал Найл, то кто еще понял? Неужели они были настолько очевидны? И если уж на то пошло, то почему у Найла было спокойное выражение лица? Вопросов была куча. - Дайте мне... - Найл кинул взгляд через плечо и понизил голос. - Я говорю вам это, потому что вы — мои друзья, и я вам доверяю. - Он сделал глубокий вдох, оглянулся на дорогу, почесал запястье. Над головой пронеслась стая птиц — темная каркающая горсть конфетти послужила легким отвлечением. Найл почесал нос. - Мой брат такой же. Луи остановился. - Прости, что? Твой брат...? - повторил он, словно не понимал, к чему все идет. - Да. Он... Он из этих. Был со своим партнером столько, сколько я себя помню. - ...Твой брат, Имонн. - Да, да, сколько еще раз сказать. - Я не совсем догоняю, что ты пытаешься сказать. - Луи, хватит, а. - Нахмурился Найл. - Он гей, ясно? Влюблен в мужчину, и все как полагается. - То есть, пассия, с которой, как ты говорил, твой брат творил отвратительные любовные делишки... - Луи умолк; скорее всего, из-за катастрофического шока. - Не девушка, - с кивком заключил Найл. - Его зовут Феликс. Отличный парень. Они оба меня практически вырастили. Слушай, я — последний, у кого с этим возникнут проблемы, ладно? Так скажем, у меня информация из первых рук, и я видел все, с чем такие, как вы, сталкиваетесь, это просто ужас. Но, что еще важнее, я видел, какие они наедине, и это я зову любовью, просто и ясно. Я не вижу в этом ничего плохого или неправильного. - Найл, - с трудом произнес Луи. - Господи, иди сюда, мудила, - Найл дернул Луи за руку и прижал к себе, обнимая и хлопая по плечу. - И ты присоединяйся, Стайлс, - добавил он, стискивая на его плечах руки. Найл пах ромашковым чаем. Гарри сфокусировался на запахе — он успокаивал как ничто другое, не давал мозгам начать переваривать все то, что произошло за последние пятнадцать минут. - Пиздос, вы двое. Я знал, что между вами что-то есть, - улыбался Найл. - В ту первую неделю напряжение можно было ножом резать. Луи оборвал его речь, издав возмутительный звук. - Слушай, Найл... Я ценю твои слова. Это—Ты, правда, самый лучший пацан на свете. Но все равно... ты немного не так понял. - Он пошаркал ногой по земле. - Я и Гарри... между нами ничего нет, окей? И в ту же секунду Гарри почувствовал, словно его со скалы швырнули — та же нехватка воздуха, то же чувство удара под дых и кома в горле. Найл непонимающе посмотрел, он было открыл рот, чтобы сказать что-то, но после сразу же закрыл, передумал. - Кхм, в смысле? Луи глубоко вздохнул. - Я не.... - А, окей, - Найл медленно кивнул. - Ладно, я просто. Мне почему-то показалось, что вы меня услышите—знаете, ну, очень сложно держать все в себе. - Он моргнул. - Черт, я надеюсь, вы к этому нормально относитесь? Честное слово, он не извращенец и ничего такого, он отличный парень, нормальный, такой же, как вы и я. Даже может лучше— - Я рад, что ты рассказал нам, - перебил его Гарри, как только к нему вернулся голос. Вышло как-то грубовато и сухо, поэтому он добавил: - Я тебе верю. Жаль, что вы, э, перестали общаться. Найл поморщил нос и поднял руку, чтобы почесать затылок. - Эм, вообще-то... Я вам тогда немного соврал. Я периодически перекидываюсь с ними вестями. - С ними, - тихо повторил Луи. - То есть — они все еще вместе? - Конечно. Это уж, наверное, навечно. Мы раньше путешествовали вместе, я вам рассказывал ведь, да? Они притворялись школьными приятелями, решившими вместе повидать мир. Работали где попало на всяких странных работах, использовали мое юное симпотное личико, чтобы получать бесплатные подачки. В общем, мы делали все, что в наших силах. Это было в порядке вещей. - А что теперь? - Они в Швейцарии, насколько мне известно. Судя по последнему письму. Вы ведь никому не расскажете, да? - Конечно, нет, - замялся Луи. - А ты...? Найл поднял руку, изображая «торжественно клянусь». - Ни за что в жизни. После того, как они разошлись, Луи молчал почти всю дорогу; они успели пройти достаточно пути — их ферма виднелась вдали — когда Луи снова заговорил: - Я не верю, - тихим голосом. Гарри вобрал носом воздух. - Тоже. - Неужели он действительно хорошо это воспринял? - Ну, это же Найл. Я без понятия... - Тебе самому верится? Гарри лишь помотал головой — мол, не знаю. Кожу все еще покалывало, Луи тоже должен был ощущать себя также. Должен был ощущать эту... свободу, раскрепощение. Существовали другие люди, такие же, как они, и живущие нормальной жизнью. У которых все сложилось. Часть Гарри хотела танцевать, радоваться, забыться в мечтах о будущем, а другая тянула первую, возвращала в реальность, тыкала носом в недавно произошедшее, в тот паршивый момент, когда Луи отмахнулся, подверг отрицанию все, что между ними было, не смог признаться даже Найлу. Найлу, который их понимал. - Нам очень повезло, - выдавил из себя Гарри, когда они перескочили через забор. Остаток вечера протек в попеременном молчании, Луи пил чай, пялясь на огонь в камине, Гарри помогал Джоанне убирать гостиную, а девочки устроились на полу и делали домашнюю работу. Гарри ощущал тепло и легкость, и не мог перестать улыбаться, встречаясь с Луи взглядом каждый раз, когда тот поворачивался в кресле. Тот, в свою очередь, всегда в ответ натягивал губы в улыбке. Когда Джоанна потушила огонь, собираясь в постель, Луи жестами договорился с Гарри встретиться на кухне. - Я тут подумал... - сказал он, облокотившись одной рукой на столик, другой убирая пушинки с джемпера. Гарри захотелось засучить его рукава и переплести их пальцы. - Возможно, я бы хотел поехать с тобой в Лондон, - проговорил Луи на выдохе. Смысл слов не сразу впитался в сознание Гарри. - Да? - с надеждой в голосе спросил он, не в силах сдержать глупую широкую улыбку. Луи улыбнулся в ответ, глаза в темноте блестели. - Да, - ответил он, блеснув глазами и проведя тыльной стороной ладони по костяшкам Гарри. - Да.

***

Рано утром под сопровождение серого тумана они уезжали в Лондон. Джоанна вместе с Луи и Гарри встала на рассвете и нагрузила их сумки сэндвичами и кексами, она обнимала их и как ужаленная бегала по дому, контролируя, чтобы они ничего не забыли. Потом на пороге появился Хью и погнал их в машину, чтобы отвезти на станцию. Гарри распирало от удовольствия — купе слегка покачивало, поезд летел по загородным местностям. Для Луи все это было впервой, он практически не разговаривал, завороженный пейзажами. А Гарри только и делал, что наблюдал за его профилем, тот подсвечивался солнцем — как какая-то аура, присущая святым на иконах — только и желал, что взять за руку. Любовь его раздавила. Они вдвоем сидели в пустом купе — было какое-то предчувствие, что момент этот — глубоко личностный, судьбоносный. Предлагающий ничем не обремененный длинный кусок времени для чистого бытия. Для существования бок о бок, подальше от бешеного двухрежимного «на себя — от себя» мира, позволяющий сплести ноги, прижаться друг к другу, наблюдать за исчезающими холмами. Большего и не нужно. Безумная спешка на вокзале «Виктория» жестко контрастировала с недавним спокойствием — она была похожа на перманентные неожиданные пощечины. Это был сущий кошмар: едкие запахи, громкие звуки, толкающиеся люди. Гарри начал по-настоящему бояться, что среди всего этого ему не удастся найти Джемму. Поправляя лямку сумки на плече, он от волнения теребил выбивающиеся из-под шапки волосы и периодически крутился вокруг своей оси, ища в толпе глазами хоть что-то знакомое; сердце стучало как бешеное. В итоге оказалось, что и волноваться не стоило. Джемма бежала по платформе, придерживая рукой шляпу и широко улыбаясь. - Гарри, - крикнула она и сильно обняла — скорее, пыталась задушить. Единственное, что Гарри успел заметить, прежде чем его лицо вжалось в ее плечо, это то, что выглядела она элегантно и красиво. От нее пахло ванилью, домом и чем-то еще. То ли от счастья, то ли от ностальгии, в глазах встали слезы. - Я так скучал, - пробормотал Гарри в ее волосы. - Ну-ка дай посмотреть на тебя, - сказала она и отстранилась, положила руки на плечи, просканировала взглядом. - Господи, не думала, что ты сможешь стать еще выше, - первое замечание. - Честно, Гарри. Ох, твоя кожа стала такой чистой! Ты пользовался тем скрабом, о котором я тебе говорила—? Гарри кашлянул, приложив руку ко рту, щеки порозовели. Присутствие Луи рядом почувствовалось в разы сильнее. Он посмотрел в его сторону и увидел на его лице робкую улыбку. - Луи Томлинсон, - во весь рот улыбнулась Джемма. - Ну, прям призрак из прошлого. Как твои дела? Надеюсь, с этим засранцем проблем не было, - она протянула руку для пожатия. - Рад вас видеть, мисс Стайлс. - Ох, иди ты, зови меня просто Джеммой, - она опустила руку и направилась к выходу. - Надеюсь, вы не против прогуляться. Я растягиваю стипендию как могу, в этом месяце не рассчитала, а такси тут очень дорогие. До дома недалеко. Если хотите, можем пойти более длинной, но живописной дорогой... Они шли то по закоулкам, то по главным улицам Лондона, запахи, звуки и виды вызвали у Гарри приятные воспоминания, почему-то отдающиеся комом в горле. Было здорово снова оказаться рядом с сестрой после такой долгой разлуки. Он дико по ней скучал. По обеим сторонам улицы высились здания, многие из которых все еще были в разрушенном состоянии после бомбардировки, а некоторые из деревьев, на удивление, были полностью оранжевыми. На памяти Гарри в Лондоне листья не меняли свою окраску; они просто засыхали и падали. Джемма жила в общежитии на Уолтон; мрачном, пострадавшем от воды здании с позолоченными проржавелыми дверями. Внутри пахло сандаловым деревом и плесенью, вахтер кивнул им, когда они поздоровались, заходя в лифт. - Стремненько, не спорю, - прокомментировала Джемма, когда они оказались в коридоре с ободранными обоями, - но ничего, живется. По воскресеньям нам дают настоящее жаркое, по радио играет нормальная музыка, так что все довольны. - Здесь здорово, на самом деле, - сказал Гарри с оттенком гордости. Одно дело было знать, что Джемма учится в университете и сама строит свою жизнь, и совершенно другое — по-настоящему лицезреть это, отчасти, жить той же жизнью. Сейчас он как никогда гордился тем, что он — ее брат. Джемма остановилась и, скривив лицо, издала рвотный рефлекс. На коврике лежала мертвая мышка. - Вот почему мы с котом не дружим. Очевидный виновник тут же, крадучись, подошел, животное было пятнистым и худощавым. - Здарова, пылесборник, - вздохнула Джемма и взяла почти черного кота на руки. - Это Дасти, - сказала она Гарри и Луи, просовывая ключ в проржавевший замок. - Она общая. Никто не знает, откуда взялась, но ее все подкармливают, и, походу, зря они это делают, - она позволила Дасти спрыгнуть на пол, когда дверь открылась. - Чувствуйте себя как дома. Я пойду чаек заварю, если хотите. Луи и Гарри сели за маленький столик, пока она хлопотала на кухне. - Хорошо выглядишь, Луи, - продолжила разговор Джемма, поднимаясь на носки и доставая чашки. - Боже, последний раз, когда я тебя видела, тебе было... двенадцать? - Четырнадцать. Непривычно, согласен. - Я лишь помню, что ты много играл в карты, а еще вас двоих, постоянно куда-то сбегающих. Думаю, у Гарри никогда не было друга лучше тебя, если уж быть совсем честной. Он всегда о тебе говорил, да, Гарри? Готова спорить, ты даже был слегка одержим им. Луи это забавляло. Он смотрел на Гарри теплым взглядом. - Согласен, мне кажется, он был мною одержим, да, Гарри? - Это еще преуменьшение, Томлинсон. Обожание и возведение в герои — самое оно. Полагаю, день, когда вы вновь встретились, был лучшим днем его жизни. Гарри напрягся, а Луи, видимо, почувствовал, что открылась старая рана. Он неловко усмехнулся. Возможно, он вспомнил, как относился Гарри в первую неделю, когда он только прибыл в Хартберг — от этого стало неловко. Было сложно взглянуть Луи в глаза. - Итак, у меня здесь только одна кровать, - перескочила на другую тему Джемма. - Я хотела предложить кому-то поспать на полу, но так случилось, что моего замечательного соседа исключили, поэтому теперь его комната пустует. Туда должны заселить кого-нибудь не раньше, чем через неделю, к тому же ее нужно сначала прибрать для новых жильцов, так что, - она пожала плечами. - Можешь пока там затусить, Луи, как тебе угодно. - Окей, - Луи поднял чашку чая и кивнул. - Звучит классно. Джемма осмотрела чайник. - Гарри, мой диван в твоем распоряжении, не обещаю, что он не покрыт кошачьей шерстью. Еще между подушками может быть каша — я в понедельник допоздна занималась. - Супер, - Гарри сморщил нос. - В другой комнате тоже есть диван. Можешь там поспать. Взгляд Гарри переметнулся на Луи. - Могу и там. Джемма включила газ и поставила чайник на плиту. - А теперь, - сказала она. - Расскажите мне про этот конкурс, который вы хотите выиграть.

***

- Moonlight Cocktail -Ээ... дай подумать. Nature Boy. - Only Forever. Луи с Гарри уже около часа стояли в очереди, опершись о каменную холодную стену здания телевизионного центра Би-би-си. Над головой висел проржавевший знак, с которого слезла почти вся краска, от неба несло холодом, и совсем рядом с ними висело крупное броское рекламное объявление метро. («Заплати два пенни за дорогу! Побереги свои нервы!» ²) Они наблюдали за мимо проходящими пешеходами и проезжающими машинами и пытались задушить тоску попытками повеселиться, играя в так называемую ‘Алфавитную игру' — название придумали сами. Текущая тематика: песни. Луи скорчил лицо. - Only Forever. Никогда о такой не слышал. - Бинг Кросби! Ты не мог не слышать. - Наверное, не заметил ее из-за своего хорошего вкуса, - протянул Луи и скрестил ноги. - Мне очень нужно поссать. - Вон там паб, - Гарри указал направление подбородком. - Только не долго, скоро наш черед. - Не волнуйся, Кудряшка. Я туда и обратно. Гарри смотрел ему в спину, с каждым отдаляющимся шагом все сильнее ощущая нервы, скручивающие желудок. То ли потертое темное пальто (к сожалению, его самое лучшее) и поношенные черные ботинки, то ли какое-то внутренне предчувствие — в общем, он не понимал — но из-за чего-то он чувствовал себя не в своей тарелке. Нервно пригладил волосы. Никто из рядом стоящих участников за все два часа, что они ждали, не сочли нужным вступить с ним в разговор, поэтому и он не хотел отяжелять их (и себя) какими-то неловкими ремарками о погоде и ожидании. Гарри прижался к стене и пытался успокоиться — очередь двигалась вперед, а Луи все не было. Он вернулся как раз в тот момент, когда их пропускали через бархатную барьер-ленту. - Имя? - отрешенным голосом сказал мужчина в дверях, не удостаивая их взглядом. - Эм... Гарри Стайлс. И это мой—мой соавтор. Луи Томлинсон. - Адрес, вот здесь — подпись, пожалуйста. Гарри на секунду задумался, прежде чем записать номер квартиры Джеммы. - Все, заходите и ждите своей очереди. - Я с ним, - сказал Луи мужчине, отказываясь подписываться. Внутри здания было тесно, отовсюду разило профессионализмом, вокруг ходили эффектно выглядящие люди, и в Гарри вновь проснулось ощущение не принадлежности к этому месту. Желудок скрутило. - Эй, - мягко сказал Луи. Гарри отчасти понимал, что и для него это было волнующим и переполняющим событием, хотя Луи не казался особо обеспокоенным. Он ободряюще сжал запястье Гарри; тусклое освещение и толпящиеся люди заверяли, что никто ничего не заметит. - Все хорошо. Не бойся. - Не могу не, - слабо улыбнулся Гарри. - Ты же тысячу раз ее проигрывал, Кудряшка. Ты справишься. - Мы, - исправил Гарри, Луи поднял брови. - Мы справимся. Ты тоже идешь. Луи кивнул. - Как хочешь, так и будет. - Гарри Стайлс! - закричал мужчина. - У нас тут есть Гарри Стайлс? Гарри округленными, полными паники, глазами посмотрел на Луи. - Здесь, - произнес он. - И... ээ, и Луи Томлинсон. - Записан только Гарри Стайлс. Пойдем, парень. У нас мало времени. Гарри попытался объяснить еще раз, но мужчина легко толкнул его в спину и показал, куда идти. Перепуганный, он со смятением повернулся к Луи. - Кудряшка, ты знаешь песню, - улыбнулся тот. - Я буду ждать тебя здесь. Иди. Гарри не успел опомниться и ответить, как его схватили за руку и повели в небольшую звукозаписывающую студию. По большей части, комната была заполнена радиооборудованием, у стены за столом сидели трое мужчин. В другом углу находилось пианино. - Здравствуйте, - сказал Гарри, голос дрогнул. Он сцепил руки за спиной, взглядом уставившись в дверной проем в поисках Луи. Когда он увидел его там, расслабленного, прислонившегося к стене, по телу растеклось облегчение. Луи подмигнул. - Здравствуйте... Меня зовут Гарри. Стайлс. Эм, я написал эту песню со своим другом Луи Томлинсоном. Боюсь, у нее нет названия, но— - Когда будешь готов, парень, - перебил его один из мужчин, стало ясно — они его вообще не слушали. - И побыстрее, пожалуйста. Гарри кивнул. Он занял место за пианино и размял пальцы. Смотря только на клавиши, он мог представить, что Луи сидит рядом с ним. Он закрыл глаза и поставил правую ногу на педаль. Мужчины продолжали разговаривать между собой, когда он начал играть. Это была обманчиво простая мелодия, переходящая в сложный навязчивый аккордовый пассаж, и Гарри знал ее даже чуть больше, чем наизусть. Такая песня может преследовать мечты моряка, вот как о ней всегда думал. Глубокий голубой океан. Глаза Луи... Последнюю ноту он продержал сустейн-педалью. Подняв глаза, он обнаружил, что все мужчины на него смотрели. И молчали. - Сыграй еще раз, - сказал один из них. Гарри сыграл, и на этот раз они не открывали рта от начала и до конца. - Песня без слов, - прокомментировал бородатый мужчина с краю, Гарри почувствовал, как лицо бросило в жар, заведомо стало ясно, что сейчас он получит критический отказ. - Эм... Я не—Я не знал, что это было обязательным условием, - заикался он. - Простите. Я думал, что вы сами сделаете с песней все, что вам будет нужно. - Ты первый за сегодня, - помотал головой мужчина посередине и откинулся на спинку кресла. - Я счастлив. А то некоторые тут... Напридумывали себе что-то, еще бы Good Ship Lollipop на свой лад сыграли. Дерьмо какое-то. Если бы я еще раз услышал ‘море' срифмованное с 'горе'... - он посмотрел на двух своих соседей. - Ну, чего решаем, парни? - Это... - третий мужчина защелка пальцами, - не могу подобрать слово. Сильно. Мощно. Мне нравится. - Таинственно, - добавил другой. - Довольно тонко, я бы даже сказал. Я словно оказался на дне океана. Как там твое имя, парниш? И ты вроде сказал, что написал ее с партнером? - Гарри Стайлс, - оторопел он. - Да, написал, он вон там... - Гарри повернулся, в коридоре было пусто. - Был. Буквально минуту назад. К сердцу Гарри поползло волнение. Он пытался сфокусироваться на оживленных скребущих звуках, исходящих от трех мужчин, вставших на ноги и начавших возиться с аппаратурой, но не смог удержаться и открыл дверцу, наморщив лоб. Коридор был полностью пуст. - Куда побежал? Гарри Стайлс. Мы бы хотели, чтобы ты сыграл нам еще раз. Просто предупреждаю, ты не подумай. На этот раз мы тебя запишем.

***

К тому времени, когда его выпустили из студии, уже стемнело, и пошел дождь. Луи по-прежнему отсутствовал. В груди Гарри что-то давило, он какое-то время стоял у здания Би-би-си, и когда совсем продрог, встал под навес недалеко располагающегося «магазина игрушек Миссис Пиклингтон», не позволяя себе думать о том, что это все могло значить. «Он должен быть где-то здесь. Он не мог уйти далеко... Просто подожди.» Капли били по витринам, отскакивали от автомобилей, с шумом проезжающих мимо. Гарри слушал, смотрел и втягивал в себя воздух, в мгновение ока дождь превратился в суровый ливень, с шорохом бьющий по булыжнику мостовой. Это напомнило ему о старом, знакомом Лондоне: темном, грязном, всегда слишком холодном, даже если укутаться должным образом в одеяла. «Должен быть где-то рядом. Или он по каким-то причинам уехал в квартиру?» Шмыгнув носом, Гарри поводил ногами по земле и повернулся лицом к витрине магазине, запах дыма и дождя жег ноздри. Стекло было грязным, толстым, покрытым пылью и отпечатками пальцем, а позади великолепия в виде игрушек на прилавке стояла кромешная тьма. Он увидел призрачное отражение Луи, прежде чем услышал его голос. - Хочешь, куплю? - спросил он. Гарри повернулся. В руках в Луи было два бумажных пакета, и выглядел он странно — до нитки промокшим и в то же время полностью выжатым. Вокруг шеи туго обернулся шарф, нос покраснел от вечернего холода. - Что конкретно? - осторожно сказал Гарри. - Все. Наверное, мне придется скупить весь магазин. Лило как из ведра, были слышны лишь капли. - Я думал, ты ушел, - Гарри сглотнул. Луи вздохнул и опустил глаза в пол. - Купил тебе корниш пасти³, - объяснился он и передал ему пакет. - Он мог слегка намокнуть. Гарри уставился на теплый помятый пакет в своих руках и сам себя спросил: почему все всегда кажется таким тяжелым. Как бы он хотел, чтобы все было легко и просто. Вот же он — Луи, никогда не выезжающий за пределы Хартберга, а спустя несколько часов пребывания уже бродящий в одиночку по улицам Лондона и покупающий булки — Луи, действующий наперекор рациональному смыслу, весь из себя постоянное противоречие, но все же... здесь. Рядом. Гарри хотел вытянуть руку и сжать его ладонь, просто убедиться в его реальности. Но он не мог, поэтому ограничился лишь небольшой искренней улыбкой. «Спасибо. Я люблю тебя. Пожалуйста, никогда больше не оставляй меня». Луи потер челку рукавом, предпринимая бесполезную попытку ее высушить, и встал под навес рядом с Гарри. - Господи, ты только посмотри, - сказал он, бегая взглядом по рядам кукол Мадам Александер. - Красивые. - Физз и Лотти они бы понравились. - А близняшкам? - Не, им нельзя доверять ничего хрупкое, - Луи коснулся Гарри плечом. - Как все прошло? Точно, конкурс. Было ощущение, что случился он сотню лет назад. - Думаю, им понравилось. Они записали песню, это, наверное, хороший знак, - он старался сохранить остатки своего умиротворения и не дать скользнуть на язык беспокойству и разочарованию. - Они хотели с тобой познакомиться, кстати. Луи оторвал кусок корниш пасти и уставился на ленту, которыми была обмотана деревянная шкатулка в углу стенда. - Ммм. Ну, они переживут. - Сверху прорычал гром. - Может, вернемся в квартиру? Дождь лил беспощадно, и стал еще сильнее, когда они были в двух кварталах от дома Джеммы. К тому времени, когда они проскочили внутрь, их одежда была насквозь сырая, челка Луи лезла в глаза, а кудряшки Гарри прилизались и выпрямились. Чувство тяжести не ушло вовсе. На лифте они поднимались в неловкой тишине. Гарри не знал, чего он ожидал от Лондона, но комок в горле, как и чудовищная тревога, не исчезали весь вечер. Он не понимал причин такого беспокойства, и в то же время со стопроцентной уверенностью догадывался. Ничто не изменилось, вот в чем было дело. Коридор второго этажа ночью напоминал обиталище призраков — скудный свет лился на старый коврик у одной из многочисленных дверей, краска на стенах облупилась, пол под ногами ужасно скрипел. В темном коридоре были слышны только шаги и барабанящий в окно в конце коридора дождь. Гарри прочистил горло, уставился на дверь комнаты Джеммы. - Уже поздно, - заметил он. - Оу, - Луи закусил губу. - Ага. Видимо, ты хочешь—? - Нет, я о другом... - Гарри вовсе не хотел от него избавляться, и, поняв, как его слова звучали со стороны, почувствовал неловкость. - Может, лучше не беспокоить Джемму? - А-а, да. Верно. Пойдем, тогда. Гарри кивнул, чувствуя облегчение; их обоих забросила в комнату взаимная волна истощения. - Мне поставить чайник? - тихо спросил Луи. - Надо бы. Пожалуйста, - Гарри снял насквозь пропитанную дождевой водой обувь и прислонился к стене. Глотку туго и неприятно сжимало. - Я, эм... Пойду приму ванну. - Ага, - со спины бросил Луи. Слезы полились из глаз сразу же, как закрылась дверь в ванную. В комнате отдавало плесенью и холодом, посередине стояла ванна на ножках, в углу лежал коврик — похоже, из коры пробкового дуба; Гарри создавал много шума, открывая шкафчики, чтобы заглушить звук шаткого дыхания. Он нашел ветхие полотенца и ассортимент разнообразных мыл, которые поставил на полку рядом с коллекцией резных стеклянных банок. В них находилась морская соль — синяя, красная и фиолетовая. Вода из повернутого крана зажурчала и запузырилась. Она побулькала и после потекла нормальной громкой струей; и даже когда ванна почти наполнилась, в ней клубился пар и пахло каким-то мылом с розами, Гарри все еще плакал. Раздался стук в дверь. Он вырубил кран. - Гарри? - донесся голос Луи. - Я принес чай. Гарри, не подумав, открыл дверь, и только когда Луи замер на пороге, он понял, как, должно быть, выглядел: на нем до сих пор была насквозь промокшая одежда, а на лице наверняка красовались дорожки слез. - Гарри... Луи поставил чашку чая и стиснул его в объятии. И то ли от шока, то ли от искр в животе Гарри заплакал еще сильнее, устроив подбородок на плече Луи. Теплое прикосновение его тела было настолько редким и оттого важным моментом, что Гарри непроизвольно пытался вжаться, почувствовать каждый дюйм его кожи, каждый вздох, каждую мышцу на животе и спине, легкое дерганье левой руки и пальцы, впивающиеся в бедра. Луи пах дождем, дымом и чем-то знакомым, хоть и едва ощутимым. Гарри зажмурил глаза и глубоко вздохнул. Несмотря на то, что он пытался сдерживаться, судорожные всхлипы вырвались наружу. - Хей, - успокаивал Луи; беспокойство обвивало каждое его слово. - Кудряшка. Что с тобой? - Я н—не знаю. Просто.... - Гарри кашлянул. - Не знаю. Луи обхватил его плечи. - Эй, ну ты чего, давай заканчивай. - Не могу... Луи успокаивал его, рисуя круги на спине, и от нежности — и редкости — подобного Гарри расстроился еще больше. - Луи... - смог сказать он через несколько минут. - Почему ты ушел? - Я же вернулся. - Я—я знаю, - Гарри по каким-то причинам подумал о Найле и «Я и Гарри... между нами ничего нет» и понял, что сегодня тот ушел не просто так. - Я чувствую твое присутствие. И в то же время... его нет? Просто... - вслух эти слова звучали глупо и незначительно, его голос был чуждым, отвратительным. - Мне кажется, что я хочу слишком многого. Всегда слишком много прошу. Луи обхватил его лицо ладонями и внимательно посмотрел в глаза. - Ты так много для меня значишь, - Гарри подавился всхлипом, - а я для тебя, видимо, ничего. И меня это убивает. - Кудряшка.... - Луи погладил его лицо большим пальцем. - Я пытаюсь, не видишь? Господи, ты даже не представляешь, как сильно я пытаюсь. Прости меня за то, что я сказал Найлу. Прости—за все прости. Я просто... блять, знаешь как это сложно — не знать, как изменится мнение человека о тебе... если... - он помотал головой. - Я пытаюсь, - повторил он. - Просто у меня не получается это так же легко, как это дается тебе. Гарри поднял руку, чтобы стереть слезы. - А сегодня? - спросил он. - Почему ты ушел? - У меня бывают такие моменты, - после недолгой паузы ответил Луи, пробегая зубами по нижней губе. - Когда я смотрю на тебя и боюсь... всего. Я стою, вижу тебя у пианино, и меня захлестывает понимание того, как сильно... как чертовски сильно я люблю тебя. Слова растворились в паре, исходящем от горячей воды. «Нет.» «Да?» «Да». «Я люблю тебя.» - Я люблю тебя, - низким голосом сказал он и сделал несколько шагов вперед, словно подхваченный туманом потрясения. Он чувствовал, как слова пузырятся в его сердце, чувствовал, как руки сами поднимаются к лицу Луи. - Я люблю тебя. Луи, я так тебя люблю. Луи подавил истеричный смешок и прижал его ближе, они смотрели друг на друга — разглядывали крапинки в глазах — их окружал тошнотворный запах роз и сырость комнаты. Гарри закрыл глаза, оставив руки на лице Луи — они будто вдыхали дыхание друг друга — а потом прижался к нему губами, резко и с несвойственной ему яростью. Открыв глаза, он увидел ресницы Луи, обрамляющие глаза. Гарри не мог не поцеловать его еще раз — в челюсть. - Я люблю тебя, - сказал он. И поцеловал снова. - Люблю тебя так сильно, что не могу от этого никуда деться и не знаю, что мне с этим делать. Луи хрипло засмеялся. - Что ты имеешь в виду? - Ну, эта любовь, она вываливается отовсюду. Может, мне ее в сумку переложить? Луи снова засмеялся, на этот раз сладко и тихо, Гарри в шею. - Дурак, - выдохнул он. Его руки исчезли, и единственное, что их теперь связывало — это взгляды; на гарриных щеках были видны высыхающие дорожки слез. Лицо Луи изменилось, вернулась неопределяемое безразличие. Взгляд метнулся в сторону ванны. - Окей, думаю, я... - Луи повернулся к выходу, но Гарри схватил его за руку и потянул. Просьбу даже не нужно было озвучивать — она и так была очевидной. Сердце Гарри словно пытались растянуть как можно сильнее, пока он ждал ответа Луи. Луи закрыл дверь. Он обратно повернулся к нему и притянул его для уверенного поцелуя, под которым Гарри растаял окончательно. День был долгий, и единственное, чего он хотел — это Луи. Он всегда хотел только Луи. Луи мазнул вдоль его нижней губы, продолжил прижиматься поцелуями к коже, пока не довел Гарри до рефлекторного открывания рта. А потом стало как-то вперемешку: горячо, скользко, липко, повсюду вода и горячий пар. Мускулы живота напряглись, когда он почувствовал руку Луи, цепляющуюся за рубашку, вытаскивающую ее из штанов, проникающую под. Ладонь остановилась, грея теплом поясницу, Гарри прекратил поцелуи, прижался губами к уху, прошептал: - Можно. Луи расстегнул рубашку, Гарри продолжил целовать, крутиться, едва давая достаточно пространства, чтобы можно было расстегнуть пуговицы. Когда, наконец, ткань соскользнула с плеч, его вновь переполнили эмоции, только уже совсем другого рода. Луи прошелся ладонями по животу Гарри, поднялся вверх, провел ногтями по бокам, Гарри издал негромкий звук. Луи хмыкнул. - Есть ли в тебе хоть что-то неидеальное, Гарри, господи. - У меня четыре соска, - вылетело у него с губ. Луи пробежался взглядом вниз и с удивлением засмеялся, провел пальцами по двум темным родинкам. - Ага. Я вижу. Гарри окатило мурашками. - Эм, они... Луи опять засмеялся. - Гарри, - он помотал головой и притянул его к себе почти вплотную. - Гарри. Не волнуйся. Ты прекрасен. Гарри чувствовал себя далеко не прекрасно, и из-за формы бедер, и из-за общей непривычности таких условий и такой открытости, но ничего вслух говорить не стал, лишь заткнул его поцелуем и потянулся пальцами к его пуговицам. Руки Луи мгновенно остановились, на лице мелькнуло сомнение. - Слушай, эм... - Луи сжал кулаки, расслабил их сразу же, но словно заставляя себя. - Говоря о несовершенствах. Шрам. Думаю, помнишь. Гарри кивнул и поцеловал, медленно снимая рубашку. Он ничего не мог с собой поделать — глаза сами сразу же туда метнулись. Он уже не такой яркий, слегка, можно даже сказать, заглаженный, затянутый, но все еще несомненно видный, расположенный на боку живота. - Я бы лучше предпочел дополнительные соски, чем это, - прокомментировал Луи. Хоть это было и шуткой, его голосу не хватало уверенности, и Гарри показалось жизненно необходимым провести большим пальцем линию вдоль шрама, в то же время прижимаясь губами к губам Луи. - Ты пахнешь теми же отвратными сигарами, которыми воняло в здании Би-би-си, - сказал Луи. - Мы можем это исправить, - пробормотал Гарри. Луи поддел пальцем резинку его брюк. - Сначала нужно избавиться от этого. По телу Гарри пробежала будоражащая дрожь. К собственному смущению, тело отозвалось на слова — член стал тверже, ткань штанов вряд ли уже могла это сокрыть, но он все же расстегнул ремень и стянул их. Луи сделал то же самое, только медленнее, стянув до лодыжек. - Трусы — тоже, - сказал Гарри. В скором времени они стояли полностью обнаженные, и Гарри, не замечая, просто упивался, впитывал в себя вид Луи, потому что это был момент, который войдет в историю. Если уж кто и был прекрасен, то Луи. Худой, с выступающими мышцами, сжатыми плечами, острыми ключицами и мягким изгибом талии, куда так и хотелось положить руку и вонзить ногти. Гарри не мог не пробежать пальцами по боку Луи, чувствуя и дрожа от предвкушения. - Ты идеален, - прохрипел он. Он посмотрел Луи в глаза, надеясь, что его собственное тело не разочаровывает Луи и не выглядит паршиво. Луи положил руки Гарри на талию. - Я тебе вот что скажу, - он произнес это медленно, томно, - моя задница сейчас нахуй окоченеет. Гарри усмехнулся, скользнул рукой по изгибу его задницы и чмокнул в плечо. - Тогда чего мы ждем. Вода, как оказалось, была чуть ли не кипятком. - Черт возьми, Кудряшка, ты не умеешь воду регулировать? - Прости, - Гарри поморщился, опускаясь вниз и касаясь кожей фарфора. Он дал телу привыкнуть к жару и полностью расслабился, жгучесть уступала место приятному теплу. Они сидели напротив друг друга, переплетая ноги и привыкая к воде. И безусловно было неловко, по-другому и вряд ли быть могло, но все же... Странно было видеть Луи таким застенчивым. Луи прошелся ступней вдоль икры Гарри. - Ты чего так далеко сел. - Не хочу тебя раздавить. - О, господи, Гарри, во-первых, мы в воде, во-вторых, не строй из себя Голиафа. Он осторожно двинулся, устраиваясь между ногами Луи и откидываясь на его гладкую грудь. Луи приобнял Гарри в ответ. Наклонив голову вбок, Гарри поцеловал его в шею и посмотрел в потолок. - Фу, - вырвалось у него. - Боже, отвратительно, - согласился Луи, поднимая голову и рассматривая пятна от воды. Гарри осмотрел темные круги на пожелтевшей штукатурке. - Похоже на гнилой банан, - сказал он, прижимаясь ближе к Луи. Луи не то кашлянул, не то засмеялся, вода отозвалась рябью. - Больше похоже на то, что здание просится на снос. Гарри чувствовал твердость Луи, утыкающуюся в поясницу. Он слегка подвинулся, ради интереса, чтобы проверить свою теорию и заодно хоть что-то спровоцировать. Луи задержал дыхание, он рефлекторно дернулся бедрами. Когда его руки сильнее обвили грудь Гарри, тот повернулся, прикасаясь своим животом к его. Он посмотрел Луи в глаза и глубоко его поцеловал. Они соскользнули чуть ниже в воду, Луи зажмурил глаза, за его ресницы зацепились капли. - Окей, может ты и тяжелее, чем я думал, - сказал Луи, притворяясь, что поднять их обратно в ту же позу ему едва ли по силам. - Ага, - выдохнул Гарри и укусил Луи за губу. Вода немного поостыла. Рука Луи соскользнула на его спину. Ухмыляясь, Гарри задержал дыхание, надул щеки, опустился всем телом, нырнул с головой. И когда он высунулся из воды, сжимая и разжимая глаза, все волосы прилизались, не мешая обзору, а Луи смотрел на него сверху со звездами в глазах. В них будто плескался нагретый солнцем океан. Луи мягко коснулся головы Гарри и подвел его ближе, оставляя на мокрых губах поцелуй. Гарри укусил их, и, не в силах остановить себя, мученически медленно потерся о него своими бедрами. - Ну, - мягко сказал Луи. - Не торопи события. Давай хотя бы помоемся. Гарри снова закусил его губу и широко улыбнулся. - Ладно. Я чист, а ты попробуй помойся. - Звучит как угроза. Пять минут спустя, Луи, теплый, влажный, пахнущий гелем, обернул себя и Гарри в полотенца. Кожа все еще розовая от жары, на груди — совсем красная. Гарри переплел их пальцы и толкнул Луи на кровать, они провели бессчетное количество времени целуясь, полотенце в конце концов упало с бедер. Гарри казалось, что его кожа горит. И ко всему прочему изнутри его буквально зажаривала любовь к Луи. Снаружи нещадно лило, темнота перемежалась с нечетными вспышками молний; они были одни — совсем одни — впервые в жизни. Можно сказать, впервые в жизни свободны. Гарри был возбужден до предела, будто издерживался годами, и постепенно поцелуи перешли во что-то более глубокое и страстное, губы начали касаться не только губ, они терлись друг о друга, и было жарко — даже жарче, чем в ванной. Мозг Гарри отключился, а мышцы на ногах напряглись, когда его члена коснулась рука Луи. Сначала неловко, потом полностью обхватила, нерешительно, но сильно. Гарри сразу же перестал целовать, поднял голову, сжал плечо Луи. - Луи, - прошептал он — простонал. Он так долго об этом фантазировал, что от неверия чуть не накатили слезы. - Все хорошо? - Мммм. Мхм, - он поцеловал Луи в плечо, свел брови вместе, и постарался открыть глаза. Луи с нежностью смотрел на него, и в сочетании его руки, обхватывающей член Гарри, эмоций стало слишком много. Гарри подвинулся ближе, Луи ускорил темп, как будто пьяно моргая, впиваясь зубами в губу, полностью увлеченный, потерянный в удовольствии. Луи поднес руку к его лицу, поцеловал, пока другая рука продолжала работать. Гарри старался отвечать на поцелуй, старался держаться за остатки разума и ненароком не прокусить чужие губы до крови, двигаясь в кулак. Ощущения застряли у него в глотке, перекрыли путь к кислороду, он не мог издавать нормальные звуки — разве что постыдно нуждающиеся и изломанно-высокие, в конце концов, смирился с теми, тихими, что выскальзывали сами. Между тем Луи целовал его, и то ускорял, то уменьшал темп, и это довело до финиша; Гарри даже предупредить не успел. Он кончил, вздрагивая сквозь слезы удовольствия, вставшие в глазах. Луи медленно сбавил обороты, пройдясь рукой еще раз, Гарри заметил его тяжелое дыхание, широкие зрачки и увлек в долгий — с зубами и языком — поцелуй. Они дышали в такт, Гарри чувствовал Луи, всего Луи. Он перекатился так, что Луи оказался под ним, его руки вцепились в подушки, грудь быстро вздымалась. Покрасневший член прижимался к животу, зрачки как у наркомана. - Можно мне? - спросил Гарри, Луи кивнул. Он поначалу нервничал, провел руками по груди Луи, наклонился и поцеловал его там, где только что были пальцы. Прошелся дорожкой поцелуев ниже, особо уделив внимание шраму; он не понимал, почему, но хотелось целовать все его тело. - Можно я кое-что попробую, - пробормотал он Луи в живот. Луи резко кивнул. Гарри положил на него руку, лицевые мышцы Луи напряглись, он перестал дышать, раздул ноздри и резко выдохнул. После нескольких пробных движений Луи прижал кулаки к лицу, напряг мышцы живота и поднял бедра. Гарри практически не раздумывал, прежде чем сделал то, чего хотел. Он прильнул ртом к члену Луи — слегка, прижался языком к голове. - О. Мой. Блять, - простонал Луи. - Гарри, я слишком—Я сейчас... Гарри обхватил его губами, пару раз прошелся, и Луи сдался, выгнув позвоночник и кончив. - Прости, - выдохнул он, поднимаясь на локтях, чтобы взглянуть на Гарри — тот облизывал и сжимал губы, пробуя странную горьковатость на языке. - Блять, прости. Гарри прошелся языком по губам еще раз и посмотрел ему в глаза. - Боже, - прорычал или простонал Луи, дергая его за локти. - Иди сюда. Казалось, сломалась стена, которую Гарри так долго пытался разрушить. Теперь он понял, что хочет делать это с Луи всю ночь. А может, и вечность. Позже на каждого досталось по еще одному оргазму, прежде чем они капитулировали — было поздно, они устали, непрекращающийся ливень за окном успокаивал и дарил чувство защищенности. Гарри чувствовал тотальное удовлетворение. Луи дернул рукой, все еще оправляясь — господи, дрожа — от последнего оргазма. Он зевнул и нахмурил брови, а Гарри наслаждался видом, переполняясь обожанием, любовью и всем остальным, что наполняло его до краев. - Я люблю тебя, - пробормотал он, ведь теперь он вообще хоть каждый день может это говорить, притиснулся поближе; они лежали, обнимались, все из себя потные, вымотанные. Гарри смотрел на выцветшую карту мира на стене, пока Луи прижимался к его шее и плечам сухими теплыми губами. - Мне немного завидно, что Найл так много путешествовал, - едва открывающимися губами сказал Гарри, глядя на замысловатые кружева материков и океанов. Луи ущипнул его за руку. - Может не будем сейчас говорить о Найле... - Ладно. Но я был бы не прочь посмотреть мир. - Откуда вдруг взялась тяга к путешествиям? - Она не «вдруг взялась», - нахмурился Гарри. - Не знаю, я просто думал, предполагал. Ну... - он затаил дыхание. - Представь, если бы ты путешествовал со мной. - Как брат Найла, - ласково сказал Луи после короткого молчания. Сердце Гарри екнуло от его оптимистического настроя. - Именно. - Но ферма, - перебил Луи. - Девочки. Мама. Не могут все люди быть такими же свободными пташками, как ты, Кудряшка. Слова выскользнули прежде, чем Гарри успел закрыть рот. - Семья тоже не у каждого из нас есть. Луи повернулся на бок. - Черт, - он виновато поджал губы. - Прости. Мне надо думать, прежде чем говорить. - Все нормально, - Гарри протянул руку и легко сжал его плечо. - Хотел бы я, чтобы все было проще. - И я. В тишине из ниоткуда выскочила Дасти и легла на ногу Гарри. Он вскрикнул. - Твою мать, - вскочил Луи. - Ебануться. Как она сюда попала? - Без—без понятия, - сердце Гарри бешено стучало. Он надеялся, что она все это время не сидела где-нибудь в углу и не смотрела. Господи. Дасти, похоже, было плевать на все и всех, она подергала когтями покрывало и взобралась на Луи, когда он лег обратно на подушки. Луи непонимающе на нее смотрел, пока она устраивалась, закрывая половину шрама своим телом. Долгое время он лежал и смотрел ей в глаза. - Я устал, - позже сказал он, скинул Дасти с себя, повернулся на бок и закрылся одеялом. - Луи... - Гарри охватила внезапная тревога. «Замолчи. Не говори ничего. Он ведет себя как обычно. Здесь нет ничего странного». - Между нами все хорошо? - «Ты пообещал мне. Ты пообещал мне...» Луи перевернулся. Он набросил на Гарри одеяло, лег к нему практически впритык, нос к носу. - Конечно, между нами все хорошо, - сказал он. - Все хорошо. Просто... К такому легко привыкнуть и сложно отойти. Можно забыться в этом фальшивом рае и сделать что-то непоправимое. Гарри проглотил обиду. - Нет, - возмутился он, бегая взглядом по лицу Луи. - С тобой не забудешься. Честно. Луи долго, долго на него смотрел. Потом поцеловал, обнял за талию. - Сладких снов, Кудряшка. «На самом деле, - понял Гарри, - только с тобой я не забываю о том, кто я». - Сладких снов, Лу.

***

Гарри проснулся в окружении темноты, круга и звука шагов. Была середина ночи, и место рядом с ним пустовало. - Лу...? - промямлил ото сна. Шаги прекратились. - Все хорошо? - рот едва открывался. Луи замялся, встал как вкопанный, на секунду комната осветилась молнией. Затем он вернулся, устроился рядом с кроватью Гарри, позволил обнять себя, успокоил. «Луи холодный», - пролетела самая последняя мысль, прежде чем Гарри уснул. Следующий раз, когда Гарри проснулся, шел ливень, перед ним плавало лицо Луи. Тот целовал его, но при этом стоял — странно. Гарри переполнил страх, и он мертвой хваткой взялся за руку Луи. Луи на момент застыл, после снова поцеловал. - Ты куда? - спросил Гарри, разум плыл, слова не собирались вместе, глаза почти невозможно было открыть. Хватку он не ослабил. - Я люблю тебя, - ответил Луи. - Я люблю тебя, - в замешательстве повторил Гарри. - Мне просто... нужно подумать. Я ненадолго, ладно? - Луи. - Гарри сжал руку изо всей силы, беспокойство из груди не уходило. Луи поколебался и поцеловал его снова. Он убрал руку Гарри, положил ее обратно на одеяло и подоткнул его под гаррино тело. Убрал руки со лба и прижался губами к щеке. - Луи... - пробормотал Гарри. Темнота пугала, поглощала, втягивала в себя. Он сонно моргнул, смотря на фигуру Луи, снова сверкнула молния. На нем был джемпер, ботинки и... - Зачем тебе сумка? - Гарри... И вдруг Гарри как ледяной водой окатило, он проснулся. Скинул одеяло, включил ближайший светильник, сердце бешено колотилось. Свет зажегся резко, делая все острее, болезненнее. - Нет. Пожалуйста, Лу. Пожалуйста... - он толком не понимал, о чем просил. В груди металась слепая паника. - Гарри, - Луи вздохнул, глазами бегая по Гарри, зажмурил и открыл глаза. - Я... Я не могу. Не могу ничего нормально сделать. Не могу разобраться. Мне... Мне нужно подумать. Гарри не нравилось звучание этих слов. Снаружи грохотнуло, внутри него словно зажегся какой-то огонь, о существовании которого он не знал. - Не уходи, - сказал он. - Если я не уйду сейчас, то могу— - Можешь что? Луи не ответил. - Я люблю тебя, - дрожащим голосом сказал Гарри. - Ты любишь меня. Вот и все. Что тебе, блять, еще надо? Есть только я, Луи. Я. И... - дыхание перехватило жалким всхлипом. - И всегда буду я. - Гарри... - Нет! Я знаю, что это я. Скажи, чего ты хочешь, но не—смей— все перечеркивать. Ты не можешь этого сделать. - Я и не собираюсь. - Ты ненавидишь все это, я знаю. Ты ненавидишь то, что я с тобой делаю— - Я не— - Знаю, да. Но я всегда буду рядом. Когда ты... поймешь. Слушай, если тебе будет лучше, если ты будешь чувствовать себя счастливее, то... - еще один всхлип. - Не делай этого. У меня есть чувства к тебе. И у тебя — ко мне. Ты знаешь это. В глубине души ты знаешь. Это всегда буду я. - Будешь. Прорезалась молния. - Тогда почему? - голос Гарри хрипел, он чувствовал то, чего раньше никогда не чувствовал. - Не все мы живем в твоем идеальном мире, Гарри, - сказал Луи. - Бог знает, как сильно я бы этого хотел, но нет. Господи, я будто... взорвусь прямо сейчас, ты не видишь проблемы. Это — не настоящий мир. Настоящий мир холодный, гадкий, несправедливый, и у нас есть только он, Кудряшка. Мы там живем. - Мы можем изменить это. - Блять, да ты послушай себя. - Луи положил обе руки на лоб. - Не можем, Гарри, мы не можем. Такова жизнь. Несправедливая, но что есть, то есть. - То есть, ты лучше проживешь всю жизнь, страдая. Ты это пытаешься сказать? Луи выглядел отчаянно огорченным, буквально измученным. - Тебя послушать, так все чепуха, - он сжал челюсти. - Не могу так. Еще один раскат грома. - Ты вернешься? - спросил Гарри и закусил щеку, сдерживая в груди рыдание. Луи долго его разглядывал, потом наклонился, навис над Гарри, глубоко поцеловал его, обнял, пока Гарри пытался в него вцепиться. Они целовались, а после смотрели друг на друга; молний больше не сверкало, и комната не освещалась. Только темнота и постоянный звук дождя. - Останься, - умолял Гарри, прижимаясь лбом к груди Луи и резко вдыхая. Он выглядел жалко, но плевать. Джемма как-то сказала ему, что ссоры — они как штормы; нужно перетерпеть, пока они пройдут. Не надо уходить в середине ссоры, нужно подождать, пока все уляжется, пока снова не станет безопасно. И ясно. - Останься, пожалуйста. Я люблю тебя. Останься. - Я люблю тебя, - прошептал Луи. - Просто... я скучаю по дому, я очень запутался и мне нужно подумать, прежде чем мы зайдем дальше, Гарри. Мне, правда, очень нужно подумать. - Так думай здесь. Пожалуйста. Луи мягко поднялся. - С тобой под боком это сложно. Гарри заглушил рыдание. Он сжал в кулаке джемпер Луи, пока тот целовал его веки, но когда он начал уходить, цепляться уже было сложнее, и в итоге рука расцепила ткань. - Куда ты пойдешь? - Гарри втянул воздух через нос. - Наверное, на вокзал. - Подожди до утра. - Если я подожду до утра, то уже не уйду. «Я знаю». И Луи ушел. Дверь захлопнулась. Гарри вернулся в кровать, свернулся и даже не пытался сдерживать слезы. В эту ночь шторм был мощным и долгим. _________________________ ¹ Бедлам — психиатрическая больница в Лондоне. Название Бедлам стало именем нарицательным, вначале — синонимом сумасшедшего дома, а позже — словом для обозначения крайней неразберихи и беспорядка. Так что Луи имел в виду обычную любую психиатрическую больницу, а не что-то конкретное. ² Скорее всего, автор нашла на просторах интернета во время исследования тех времен этот плакат: https://pbs.twimg.com/media/CdQG8qfVIAALTDA.jpg ³ Корниш пасти (корнуоллский пирог)— английское национальное блюдо с мясной или овощной начинкой. [ https://img-fotki.yandex.ru/get/6313/309867398.c/0_166a55_dd502f86_XL.jpg ]