Butterfly Gun

Через витражные стекла лился солнечный свет, обволакивал пространство между рядами скамеек церкви Святого Вильфрида, воспламенял пыль, кружащуюся в воздухе. За окнами, покрытыми тонким слоем мороза, спали мощеные улицы серого Хартберга, мимо, едва не задев стекло, пролетел голубь, крыльями отбросив тени на поцелованные солнцем красно-золотые оконные панели. Пастырь проводил службу с такой же скоростью, с какой скатывалась капелька пота по спине Гарри. Утром Джоанна заставила его надеть пальто, чтобы защититься от внезапного ноябрьского похолодания, но здесь, внутри часовни, утыканной свечами, толстый слой твила, противно прилипающий к телу, душащий все тело, казался на порядок лишней материей. Прошла ровно неделя с того штормового дня. Неделя, и ни одного упоминания об обещании офицера со станции, ни одного признака того, что они переезжают в новый дом. Многие вещи даже начинали становиться рутинными. Гарри, в основном, был занят двумя вещами: он либо помогал Луи и мистеру Паулстону на ферме, либо ходил на уроки в местную школу — само по себе место не из приятных, да еще и с разновозрастным коллаборативным обучением. В первый же день Луи добровольно вызвался сопровождать его по школе, успешно помогая избегать злого директора и каких-то придурков, которые смеялись над его кудряшками, и с тех пор все так и пошло — они буквально все время проводили в компании друг друга: сначала в школе, потом работая на поле, и, наконец, сделав дневные дела, лежа в своих постелях, они перешептывались и вслушивались в собственные голоса, растворяющиеся в темноте. По каким-то не до конца понятным причинам Гарри полюбил ночные разговоры и каждый день исправно ждал наступления ночи. Этим утром Луи был странно тихим, наклонив голову, он помог найти Фелисити нужную страницу в Библии, когда она не смогла этого сделать. Мягко пел во время гимна — не то чтобы Гарри намеренно навострял уши и слушал его — у него был приятный голос, и Гарри удивился, почему тот не поет громче. После раздумий он решил, что ему даже нравится, что только он мог слышать его голос должным образом, словно то было его маленьким секретом. - ... Мистер Луи Томлинсон, прежде чем мы прочитаем последнюю молитву... Гарри буквально выпрыгнул из своих мечтаний, когда услышал имя Луи среди чуши преподобного. Или он это представил? Нет, Луи, еще недавно стоящий рядом с ним, начал пробираться сквозь остальных членов семьи к возвышению впереди. Гарри вытянул голову — ему мешала скрывающая обзор шляпа впереди стоящего человека — и... Луи устроился на скамье у фортепиано. - Я прошу вас использовать это время для молитв личного содержания и спокойных размышлений, - замешкавшись, сообщил преподобный Харрис и спустился вниз с помоста, оставляя за собой эхо тяжелых шагов. Начало было тихим, глушилось в просторности зала; после нескольких нажатий по клавишам музыка стала громче, невидимым облаком сгустила пространство и воздух. Луи был прекрасен. Его плечи окутал свет мозаики витражных стекол, челка упала на лоб и лезла на глаза. Мелодия рассказывала о теплых летних деньках и чистом небе, и Гарри погрузился в нее, замер, наблюдая за движениями пальцев Луи по клавишам. Когда прозвучала последняя нота, он понял, что ни о чем не подумал и ни за что не помолился. Судорожно прошептал: «ПожалуйстахраниДжеммуспасибоаминь», пока аплодисменты рассеивали тишину, поднимаясь под сводчатые потолки. Луи пошел по проходу обратно, его несколько раз похлопали по плечу в знак одобрения. - Подвинься, - прошептал он, слегка толкнув Гарри локтем, пока пробирался к своему месту. - Это было потрясающе, - сказал Гарри, толкая его в ответ, а Луи отвернулся, скрывая улыбку за закушенной нижней губой. - Прежде чем мы разойдемся, - преподобный Харрис вещал вновь со своего помоста, - я надеюсь, вы любезно присоединитесь ко мне в молитве за Маккаллистеров и их сына. Пальцы Луи почти незаметно дернулись, зацепившись за манжет другого рукава, Гарри бы и не заметил, если бы не смотрел вниз, опустив голову и потонув в воспоминаниях о сладкой мелодии. 'Очищение грехов', продолжал бормотать священник, 'вернись в полном здравии с Божьей помощью', в заключении он помолился за бравых молодых солдат на линии фронта, за отряды местной обороны и закончил, выдохнув: 'во имя Иисуса, аминь'. - Аминь, - услышал Гарри ответ Луи, прозвучавший слегка позже; и служба, наконец, закончилась. В зале для служений преподобный Харрис поймал Луи за руку. - Замечательно, мой мальчик. Изумительная игра. Хотел бы я, чтобы твой отец мог услышать это. Как ты, держишься? Гарри оставил их наедине, пытаясь отыскать Джемму. Она шла по холлу к столу с убранствами, держа на руках одну из близняшек и следуя за Джоанной, у которой на руках был другой комочек одеяла со спящей близняшкой внутри. Шарлотта и Фелисити поедали хлеб с маслом, лежащий на тарелках на столе с закусками, и слизывали с липких сладких пальцев заварной крем. Мистера Паулстона нигде видно не было. Кто-то поймал Гарри за локоть, когда он шел в сторону Джеммы. Лиам Пейн — с вихрастыми волосами и в лучшем парадном костюме — внезапно потянул его за собой. - Гарри, иди сюда, ну же, - быстро пробормотал он. - Что случилось? - тревожно спросил Гарри. С той игры они подружились, потому что каждый день видели друг друга в школе. Гарри очень быстро понял, что Лиам, несмотря на его законопослушную натуру, был мальчиком спонтанным и часто решался на не особо обдуманные вещи. И обычно, Зейн, хоть и с неохотой, был его сообщником, но так как Малики ходили в мечеть на другом конце города, сегодня, видимо, избранным стал Гарри. - Что ты об этом думаешь? - прошептал Лиам, встав у большого папоротника в горшке и глянув сквозь листья на Софи Уэллс — их одноклассницу и очевидный романтический интерес Лиама — разговаривающую с Перри Эдвардс, еще одной девочкой со школы. - Милое платье, - рассеянно сказал Гарри, рассматривая Перри, ее светлые волосы и красивое голубое муслиновое платье. Лиам наморщил лоб. - Это тут вообще при чем? - Эм, прости. Я не— - Браслет, - перебил Лиам с энтузиазмом, как актер, которому была дана одна единственная реплика, и он не мог дождаться сказать ее. Он выглядел гордым и слегка покрасневшим. - У Софии. Я ей подарил его, видишь, она носит. - Оу, это.. Хорошо, наверное? - Ну да, правда? - Правда... - повторил Гарри, не понимая, что от него хотят. Лиам моргнул. - Я думаю, что влюблен в нее, - объяснил он. - Оу, здорово. - И я подумал, что ты подойдешь и поговоришь с ней обо мне. Гарри бездумно кивнул, а потом нахмурил брови. - Зачем? - Потому что все девочки только о тебе и говорят, - подчеркнул Лиам. - 'Ох, Гарри, и его кудряшки, и его ямочки. Я умираю!' - он изобразил смешной голос и похлопал в ладоши. - Ужасно, - сказал он и снова стал хмурым. Для Гарри объяснение не привнесло ни капли ясности в абсурдность ситуации. - Тогда зачем— - Ну... это испытание на верность. Если она станет рядом с тобой застенчивой, то я хочу знать об этом прежде, чем близко с ней знакомиться. А еще ты можешь невзначай рассказать о том, какой я хороший друг. - В детективов играете? - напугал Луи, подойдя со спины. Лиам дернулся от неожиданности, заставив Луи засмеяться. - Не парься, я тебя не выдам. О чем болтаете? - Черты его лица были более напряжены, чем пять минут назад, от глаз цвета стали и грубой улыбки веяло холодом. Гарри казалось, что этот взгляд сможет разрубить человека напополам. С дрожью, пронесшейся по спине, он прочистил горло. - Оу, Лиам попросил меня поговорить с Софией и—Что там надо сделать? - Просто сказать ей, какой я хороший. Гарри подумал над последствиями, теперь уже подвергая сомнению каждое раннее сказанное слово Лиама. - Ну не знаю. Я не хочу выставлять себя дураком. - Гарри такой херни делать не будет, - согласился Луи. - Серьезно, Лиам, чего ты этим добьешься? - Лучше бы здесь был Зейн, - расстроено пробормотал Лиам. - Он бы подошел. Луи оперся на Лиама, положив свой локоть на его плечо. - Нет. Он бы нассал в штаны и убежал сразу же, как только увидел Эдвардс. - Хватит его дразнить, - сказал Лиам, стряхивая плечо Луи. - Он и так расстроен из-за этого. - Почему? - Луи скорчил рожу. - Тише говори! Ты же знаешь, о чем я, что они не могут быть... Ну, ты знаешь. Потому что Зейн мусульманин и— - Я над этим и не смеюсь, придурок, а над тем, что он даже поговорить с ней не может, - речь Луи была прервана ладонью Лиама, резко приложенная ко рту. - Фу, Лиам. - Они идут сюда, - запаниковал Лиам, его рука легла на щеку Луи. Гарри втянул голову и сквозь листья папоротника начал искать, где идут Софи и Перри. Лиам был вне себя от паники. - Уходим отсюда! Нет, подожди, мы уже не успеем, они подумают, что мы подглядывали! Блин, мы же подглядывали! - смесь переполоха, испуга и тревоги сделали свое дело, и он, зачем-то, схватил Луи и Гарри за запястья и потянул их вниз, заставив сесть на пол. Луи пошатнулся, сидя на корточках, и посмотрел на Лиама, клеймя его самым глупым существом на планете. - Круто, Лиам. Молодец. Теперь все наши проблемы решены. Девочки завернули за угол и, увидев распластавшихся на полу парней, оторопели. - Привет, мальчики, - сказала Перри, жуя бисквит, на ее лице сияла недоуменная улыбка. - Привет, леди-с, - ответил Луи, плавно вживаясь в роль. - У нас тут чайная вечеринка. Лиам предложил, увидев прекрасный уголок на полу. Хотите присоединиться к нам? Софи глянула через плечо, словно кто-то мог осудить их за то, с кем они разговаривали, и застенчиво улыбнулась. - А чай где? - Он воображаемый, - втянулся Гарри, поднося невидимую чашку к губам. По необъяснимым причинам это заставило девочек рассмеяться. Гарри бы и не подумал, что это можно воспринять как шутку, но когда увидел, что даже губы Луи дернулись в улыбке, понял, что, видимо, ему удалось пошутить. Софи и Перри сели на ковер, аккуратно заправляя юбки под ноги, теперь на круговой ворсистой ткани сидели пятеро. - Сегодня была длинная служба, да? - спросила Перри, и, доев бисквит, оперлась руками назад. - Я почти уснула на мамином плече. - Пез, - ахнула Софи; ха, будто Бог мог услышать ее, упасть с потолка и превратить в пыль. - Ой, Софи, да ладно тебе. Я прекрасно видела, как ты с мечтательным видом смотрела в окно. Софи покраснела, на ее веснушчатых праведных щеках появился румянец. - Мне очень понравилась игра Луи на фортепиано. Очень впечатляюще, - ушла она от ответа. Лиам быстро закивал, показывая согласие. - Да, да, это было классно. - Спасибо, - безэмоционально сказал Луи. - Не Моцарт, конечно, но сойдет. - Не скромничай, - протянула Перри. Она внезапно повернула голову, смотря вправо, и почти прошептала: - Смотрите, здесь старик мистер Маккалистер. В идеальной синхронии четыре головы повернулись в ту же сторону, куда смотрела она. Бородатый мужчина держал в руках чашку чая, мрачно беседуя с пожилой женщиной. Он выглядел напряженно и устало, его пальцы дрожали, когда он подносил чашку к губам. - Я не хочу в это ввязываться, - сказала Софи и отвела взгляд. - У них проблемы. - Что случилось? - спросил Гарри, позволяя любопытству взять над ним верх. На его вопрос ответили мертвой тишиной. Он посмотрел на каждого по очереди, но все избегали зрительного контакта. Луи, сидящий прямо напротив него, измельчал упавший лист папоротника на маленькие кусочки, медленно разрывая по прожилкам листка. Лиам кашлянул. Казалось, ему стало неудобно сидеть и, тем более, говорить. - Эм. Его сын. Он... один из них. - Один из этих, - согласилась Перри, наклоняясь. - Я слышала, как мама разговаривала с кем-то и сказала, что они узнали, что он в Суррее с другим парнем. Представляешь? Он же раньше был нашим молочником. - Не понимаю, - между бровями Гарри образовалась складка. - С другим парнем? - странно, что они из-за такой фигни так сильно реагировали. - С другим парнем, - протараторила Перри, ее голос дрогнул, словно то, о чем она говорила, не должно было произноситься в священных стенах церкви. - В смысле, в том плане, в котором он должен быть с девушкой. - Педик, - вырвалось у Луи, и все вздрогнули, его голос был таким пустым, несмотря на бодрый тон, которым он пытался разговаривать. - Голубой. Что вы так реагируете? Давайте называть мерзости своими именами. - Мы не должны говорить о таком здесь, - пробормотала Софи. - Ты права, Софи-Соф, - согласился Луи, отряхивая руки от частичек размельченного сухого листа. - Оу, Гарри, мама зовет, - заметил он и, подняв голову, кивнул. Он вскочил на ноги, на брюки упали белые блики солнца, просвечивающиеся через водянисто-синие витражные стекла. - Прекрасного чаепития, ребята. Дамы. До завтра. Он быстро пошел к выходу, и Гарри пришлось вскарабкаться с пола и побежать, чтобы его догнать. Поездка обратно домой была тихой, изредка нарушаемая похныкиваниями младенцев; Гарри замечтался, наблюдая за скользящими по стеклу осенними листьями, и резкая подача свежего воздуха при открытии двери машины, когда они приехали, вернула его к сознанию и в настоящую жизнь. Мистер Паулстон переоделся из жилетки в рубаху и пошел на поле, а Джоанна оставила Джемму на приготовление обеда, сама же пошла кормить близнецов. Луи в полнейшем молчании поднялся по лестнице. Гарри задания не дали, поэтому он слонялся по кухне. Он наклонялся к столу и отскакивал в сторону каждые несколько секунд, уворачиваясь от бегающих по кругу Фелисити и Шарлотты. - Он иногда очень несговорчивый, - прошептала Джемма, как только Луи поднялся по лестнице и исчез наверху. Гарри нахмурился. - Мне так не кажется. Джемма пожала плечами, открыла хлебную корзинку и достала полбуханки. «Она сама почти всю неделю не разговаривала, - подумал Гарри, - и это все потому, что ее не зачислили в школу.» Каждый раз, когда он по утрам уходил на уроки, а она оставалась нянчиться с девочками, он чувствовал непроглатываемый ком в горле. Джемма обожала учиться. Ранее в этом году она сдала какие-то сложные экзамены и была принята в гимназию в Лондоне на стипендию. Теперь, конечно же, шанса посещать учебное заведение у нее не было. И Гарри понимал, что из-за этого она еще больше ненавидит всю ситуацию, в которой они оказались. На секунду она замолчала, но Гарри прекрасно знал, что последнее слово она всегда оставит за собой. И как по часам: - Ну, Джоанна сказала мне, что волнуется, когда он закрывается ото всех. Гарри сморщил губы, ему не нравилось то, как это звучало из ее уст. - Я поговорю с ним. - Зачем? Ты не обязан, пускай побудет один. - Просто хочется. Джемма пожала плечами, язык ее тела говорил: «решай сам», и Гарри на мгновение почувствовал себя виноватым, особенно вспомнив вереницу грубых взаимодействий между ними и событий, произошедших ранее. Хотя его это все равно не остановило. Он медленно поднялся по лестнице, проводя ладонью по пыльным обоям с розами, оставляя полосу, пока не дошел до конца коридора, где была комната. Его пальцы покалывало от щепок и трещинок, которых он коснулся подушечками пальцев, пока шел по коридору, он задержал дыхание и осторожно заглянул в комнату. Луи лежал на полу. Вытянув одну руку и поглаживая Теда за ушами, другую небрежно положил на живот. Длинные ленты солнечного света косились через окно, плавно падая на все изгибы его тела. Остальная комната была погребена под тенями. Под ногой Гарри скрипнула доска, и Тед, почувствовав его присутствие, напрягся и выбежал за дверь, хвостом коснувшись лодыжек. Луи поднял голову. Он увидел Гарри, посмотрел на него снизу вверх и снова лег в ту же позу. Без кота он казался маленьким и одиноким, просто телом, лежащим на деревянных балках и одеялах. - Что ты делаешь? - спросил Гарри. Луи ответил спустя какое-то время. - Думаю. - На полу? - Так лучше всего думается, Кудряшка. Передышка от всего мира. - Передышка, - повторил Гарри с легким недоумением. Он поколебался, но все же опустился на пол рядом, сначала на руки и колени, а потом полностью, перевернувшись на спину. Над ними растянулся потолок с небольшими трещинками и потемнениями, в углах потолочного плинтуса отслаивалась краска. Боковым зрением он видел, как поднимается и опускается грудь Луи. - О чем думаешь? - спросил Гарри, его голос стал на октаву выше. Луи посмотрел на него, наклонив голову, пробежался глазами по лицу и вернулся в начальное положение. - Да так, - выдохнул он. После продолжительной паузы: - У тебя когда-нибудь появлялось желание уметь ходить по потолку? Это был неожиданный, взявшийся из ниоткуда вопрос, Луи часто любил так делать, это было его неоплачиваемой профессией — задавать случайные вопросы. Серьезно кивнуть было первым побуждением Гарри. Он ведь и правда иногда об этом думал, обычно эта мысль посещала его по утрам, когда он лежал на спине, зависая между состояниям сна и бодрствования. Он представил это и сейчас — как переступает верхнюю часть косяка двери, чтобы по потолку пойти в зал. - Это было бы круто. Настоящее приключение. - Ага, - согласился Луи. - Нам бы пришлось перевернуть весь дом сверху вниз, но это бы того стоило. - Или мы бы могли использовать клей, - вошел во вкус обсуждения Гарри. - Или—или большие куски магнита. - О, да у нас тут Эйнштейн, - Луи легонько ткнул его пальцем. Он поерзал на спине, вытянул одну ногу и согнул в колене другую. - Сейчас ты лежишь в позиции, в которой люди обычно думают на полу, Кудряшка. Не поделишься мыслями? В закромах сознания Гарри, к удивлению, пронесся голос Лиама и «Он... один из них», и то, как Луи тогда опустил голову, звук его дыхания, частицы пыли, крутящиеся в лучах солнечного света. Голова закружилась, а к горлу подкатил ком тошноты. Он сделал вдох. - О войне, наверное, - выпалил он. Когда Луи поднял брови, он поспешил объяснить. - В смысле, я о ней в основном думаю. И о Лондоне. Я, эм, иногда скучаю. Но здесь тоже совсем неплохо. - Тебе здесь нравится? - удивленно сказал Луи в потолок. - Здесь мило. Уютно, не знаю. А тебе, что ли, не нравится? - Иногда нет, - он сжал губы. - Но я должен любить это место, как никак, живу же здесь. Сквозь появившуюся тишину они могли слышать приглушенный плач одного из близнецов внизу. - Ты очень хорошо играешь на фортепиано, - Гарри все утро хотел ему об этом сказать, и вот, как ему кажется, наконец-то наступил тот самый момент. - Не особо, - опроверг Луи. - Больше нет времени для практики. Но спасибо. - Просто прими как факт. Я бы тоже хотел уметь играть. Звенящий звук тишины снова заполнил комнату, как постепенно то стихающий, то увеличивающий громкость аккордеон, вот только музыки не было; их совместное дыхание тихим гудением звучало на вдохах и выдохах. Потом Луи снова заговорил. - Мой папа прекрасно играл. Гораздо лучше меня. - Он тебя научил? - Ммм. - Какой он? - Высокий. Смешной... - голос сорвался. - Так много всего, чего я не смогу вложить в слова. Я не смогу его нормально описать. - Смотри, - сказал Гарри, захлестнувшийся под волну вдохновения, - дай мне свою руку. - И он скользнул своей рукой по руке Луи, переплетая их пальцы, их руки подошли друг к другу как винтик к винту в дорогих часах. Кожа Луи была теплой, грубой и приятной. - Вот. Теперь наши мысли связаны. Сначала Луи опешил, а потом улыбнулся — его забавляла решительность в голосе Гарри. - Оке-ей, - рассмеялся он. - Ты переполнен лженаучными идеями. - Вдруг сработает, - торжественно сказал Гарри, и Луи перестал смеяться. Они лежали вот так какое-то время, смотрели друг на друга, еле слышно синхронно дышали, пока пыль мерцала и оседала вокруг них. В тени глаза Луи казались темными, но черты лица — мягкими. Мягкими и странно уязвимыми. Он выглядел очень, очень красивым. Он один из них, - пропели мысли Гарри, как заевшая кассета — снова, и снова, и снова. Он зажмурился, концентрируясь на дыхании. Как будто простая комбинация вдох-выдох могла раскрыть ему секреты, которые он даже сам еще не понял.

***

- А потом, - сказал Лиам, взмахнув рукой так сильно, что Зейну пришлось отклониться в сторону, из-за чего он соскользнул с бордюра на грязную дорогу, - она сказала, что поцеловала меня в тот день за сараем, потому что хотела знать, каково это. Охренеть. Очередная прогулка из школы домой, очередная часть эпичной и горестной саги Романтической Жизни Лиама. Это уже стало обычаем — они вчетвером идут по одному из закоулков улиц Хартберга после долгого дня пристального взгляда учителя с глазами-бусинками. Маршрут был длинным: сначала по центру города мимо ветхих зданий, постепенно сменяющихся разнородными некрасивыми участками земли, и, наконец, широкие просторы пастбищ с фермами. Но когда они шли вместе, это не казалось такой уж непреодолимой дистанцией. Сегодня Гарри практически игнорировал Лиама. Он был увлечен игрой пни-камешек с Луи — оба по очереди пинали камень, молчаливо соревнуясь, кто дальше его запустит. Гарри не мог использовать руки для баланса — потому что нес тяжелую книгу в руках, прижимая к груди — поэтому проигрывал на целую милю. Луи засунул руки в карманы пальто, отрывисто выдыхая пар в осенний воздух, Гарри не мог не смотреть на него, не мог не ассоциировать его дыхание с красивым дымом сигарет. Он понимал — глупо придавать значимость таким маленьким моментам. Глупо считать чем-то необычным присутствие Луи, чувствовать, что тот уделяет внимание только ему, хоть рядом были и остальные ребята. Глупо, но он ничего не мог поделать. - Вы даже не слушаете, - вздохнул Лиам. - Зейн, они даже не слушают. Зейн пожал плечами. - Эти двое всегда в их собственном маленьком мирке. Луи услышал его и бодро повернул голову. - Да, и здесь довольно мило, правда, Гарри? Нет никакого Лиама, разглагольствующего о поцелуях. Я, пожалуй, в этом мирке побуду. Гарри улыбнулся ему. Он хотел ответить, но Луи заметил, что Лиам шутку воспринял серьезно, и подошел к нему, перекидывая руку через плечо. «Момент ушел, - подумал Гарри, - утек сквозь пальцы.» - Прости, друг. Поговори со мной. Что там с Уэллс? - спросил Луи. - Не хочу еще раз повторять, - пробормотал Лиам. И все же рассказал заново всю историю, заключая все с тем же подавленным: - я ей, видимо, не нравлюсь. - Он страдальчески вздохнул. - По крайней мере так, как она мне. И не так, как Зейну нравится Перри. - Но она мне— - Зейн, вот только не надо, - прервал Луи, протягивая руку, чтобы он перестал бормотать свои неуверенные протесты. Он изучил лицо Лиама, - она многое теряет, - с негодованием сказал он и хлопнул его по спине. - Не надо заморачиваться из-за такой фигни. Все равно она скучная. Лиам нашел его слова трагически смешными. - Ты ей нравишься, - с выдавленной улыбкой сказал он. Луи остановился. - Чего-чего? - Софи. Она мне так сказала, - мрачно объяснил Лиам. - Что ей нравится кое-кто другой, и когда я начал пытаться выведать имя, она назвала твое. Так что, если хочешь, встречайся с ней. Я-я не встану на пути. Что-то в предложении Лиама раздражило Гарри. Он увидел особо большой камень и со всей силы пнул его. Тупая вспышка боли пронзила большой палец ноги. - Ой как мило, - с сарказмом обрадовался Луи, опуская брови. - Но я лучше подохну. - Как грубо, - с недоверием произнес Лиам. - Неа, мой друг. Мне нужен кто-то, любящий приключения. Спонтанный. С хорошим воображением. Кто-то, кто не продинамит такого сильного и милого парня, как ты. Оки-доки? По каким-то причинам прилагательные, вылетевшие изо рта Луи, построились в голове Гарри в список-инструкцию. Он закусил изнутри щеку, не понимая странностей, происходящих в его голове, а потом, сквозь шумящую дымку мыслей, услышал гул на горизонте. Как будто рядом пролетал рой насекомых. Все резко подняли подбородки к небу. Пять самолетов промчались мимо, пять черных угловато-треугольных форм, оставляя после себя толстые, как шрамы, темные полосы дыма, на мгновение шум оглушил все вокруг, давя на барабанные перепонки. Казалось, дым проглотил солнце. Гарри поежился и засунул руки в карманы. - Как думаете, это воздушное нападение? - прошептал Лиам, когда шум растворился, вдалеке отдаваясь эхом, разрушив оцепенение. Его заинтересованный голос прозвучал в тишине смутно, как в туннеле. - Не неси херни, - уверил Луи, хотя голос звучал уже не так уверено, как до этого при другом разговоре. - Это ВВС¹. Лиам поднял брови. Он по-прежнему изучал дымные следы на небе. - Когда-нибудь я тоже хочу так сделать. - Что? Разбомбить городок? - Полетать, - с негодованием объяснил Лиам. - Разве это не круто? Твой папа ведь летает, да? Луи пнул камешек. - Да, - спокойно ответил он. - Да, иногда. Остаток прогулки прошел в безмолвности, никто из них не пытался завязать разговор. Лиам и Зейн тихо попрощались с ними, когда они дошли до развилки, в одной стороне стоял велосипедный магазин, в другой — магазин, где мама Зейна продавала чатни² и яркие ткани. Миссис Малик стояла на террасе, одетая в красный фартук и тянущаяся к жасмину, растущему вдоль рельс. Она помахала им, Луи весело помахал в ответ. Не казалось, что он особо горит желанием разговаривать с Гарри. До дома они—Гарри—прошли в подвешенном состоянии напряженной тишины, заполнявшей большую часть их пути. В голове Гарри большой самолет все еще затмевал солнце. Он хотел поговорить с Луи, хотел возобновить ту игру пинания камешков, хоть что-нибудь, но смириться с фактом изменения настроения Луи он не мог. В этом и была проблема. В действиях Луи не было смысла. В один момент он мог смеяться, дразнить, кидать камни, и в следующую секунду он мог ото всех отойти, стать мрачным, тихим, словно не он только что оживленно прыгал по улице. И дело в тебе. Когда рядом другие, он ведет себя нормально, а с тобой — странно. Не похоже, что он чрезвычайно заинтересован тобой и твоим присутствием, да? Гарри не понимал, и то ли незнание причины, то ли сам факт того, что Луи его игнорирует, потрошил его изнутри; пускай, ладно, что есть, то есть. Когда они пришли домой, Джемма помогала Джоанне заготавливать консервы на зиму, на плите кипела вода в кастрюлях. Джемма выглядела вспотевшей и обеспокоенной, зачесала назад волосы, влажные от пара и пота, фартук был покрыт липкими розовыми и желтыми пятнами. Гарри подождал, пока Джоанна отвернется, и достал книгу, которую он стащил взял на время из школы. - Что это? - прошептала Джемма, непонимающе смотря на книгу. - Тебе, - ответил Гарри, и ее лицо из раздражительного превратилось в благодарное, взгляд пробежался по тексту обложки. Энциклопедия Кастльтона, Том II. Она посмотрела на него с обожанием и нежностью, словно сейчас прямо здесь растает, и притянула Гарри к себе, прошептав 'спасибо', а потом спрятала книгу рядом с буфетной. Луи, как обычно, тайком пронес с кухни хлеб, пока Гарри возился со своими резиновыми сапогами (которые, формально, принадлежали Джоанне), и сейчас они вместе поедали его, пока шли в сарай. Они шли мимо деревьев со скрученными ветвями, похожими на красно-золотые замороженные паутины, вокруг листьев появилась тонкая кружевная снежная окантовка, пролегающая вдоль жилок и вычерчивающая артерии листьев. Под ногами хрустела земля. Мистер Паулстон вспахивал поля, темно-серым силуэтом вышагивая на фоне холодного неба. С завершением сбора картофельного урожая (в самый последний момент - морозы случились в ту самую ночь, когда они закончили собирать) напряженная атмосфера постепенно улеглась. Гарри был безумно благодарен изменениям погоды и концу сборки урожая, так как дедушка Луи был очень нетерпеливым и всегда попрекал его, цепляясь за малейший прокол. И все было бы терпимо и сносно, если бы не все время рядом стоящий Луи, который свидетельствовал каждое его движение и слышал каждую фразу дедушки, попрекающую Гарри — лажать перед Луи было вдвойне унизительно. Сегодня же на них сошло благословение, потому что мистер Паулстон весь день проводил на поле. Луи был таким же расслабленным, как и Гарри. В его походке вновь наблюдались беззаботность и счастье, он ковырялся большим пальцем во рту, пытаясь избавиться от прилипнувшего кусочка варенья. - Сначала нужно покормить куриц. Когда Луи открыл дверь сарая, поднялся шум. Гарри проскользнул в дверь и прислонился к кривой проволочной ограде, чтобы посмотреть на птиц, до сих пор не привыкнув к их тонким, будто резиновым, шеям и огромным вечно встревоженным глазам. Луи снял с крючка на стене сумку с зерном. - Они так странно выглядят, - прокомментировал Гарри себе под нос и наклонился ближе к чудным животным, отдаленно напоминающих нормальных птиц. Он поднял ладонь к губам, чтобы имитировать клюв. Луи кротко усмехнулся. - Не оскорбляй их, а то набросятся. - Нет, я — их друг, - одна только мысль об атакующих птицах оскорбляла его. Он наклонился, чтобы показать на свою любимую курицу, большую, белую, с красным взъерошенным хохолком и розоватыми глазами. - Какое у него имя? Луи взял из сумки горсть зерна, взвешивая их в руке. - У них нет имен, Кудряшка. Кто они, по-твоему? Почему-то факт отсутствия имен огорчил Гарри. - Но у них должны быть имена, - нахмурился он. - Этого пускай зовут... Джеймс. Луи посмотрел на него, выражение его лица граничило где-то между забавлением и презрением. - Почему? - Подходит ему. - Ей, - подчеркнул Луи, на губах заиграла легкая улыбка. - Оу, прости, - извинился Гарри перед курицей. Теперь Луи улыбался во весь рот. - Может приступишь к работе и поможешь? - он бросил горсть зерен за проволоку. Появился скрипящий гул из-за толпящихся вокруг птиц. - Они сожрут тебя следующим, если не поужинают. Гарри тихо выдохнул через нос, но все равно потянулся к сумке. Семена высыпались сквозь пальцы, пока он тщательно отмерил ровно горсть, а потом кинул на пол курятника. - Что, вообще ни у кого из них нет имени? - спросил он, увлеченно наблюдая за курами, агрессивно вбивающимися клювами в землю. - Есть один. Вон этот, он очень глупый, и его зовут Гарри. Только что придумал. - Ээй. - Гарри Перьевая-Жопа, - добавил Луи, кивая в знак подтверждения. Он пощелкал пальцами, зазывая существо поближе. - Иди сюда, противный. Время ужинать. Настоящий Гарри не был уверен, смеяться ему или обижаться. Он выбрал альтернативное решение — ударил по руке Луи так, что все зерно высыпалось из его рук и дождем посыпалось к их ногам. Голодная кучка завопила в знак протеста и начала стекаться к проволочной ограде, вытягивая шеи, чтобы достать зерна. Луи сделал удивленное лицо, в оскорблении открыл рот, расслабляя кулак, где еще недавно было зерно. Посмотрел на птицу-Гарри, клюнувшую в носок ботинка. - Ау! - он сделал шаг назад. - Молодец, Гарри. Ты сошел с ума и настроил их против нас. - Упс, - сказал Гарри, потянувшись к сумке, чтобы достать зерно. Он бросил его в курятник, и куры отступили. - Ну все, мы в безопасности. Луи посмотрел на него, сощурив глаза. Он стоял и молчал, а потом ни с того ни с сего насыпал горсть семян на голову Гарри и заулыбался как кот, поймавший канарейку. Это было так неожиданно и резко, что Гарри не успел среагировать, лишь стоял, шокированный, пока маленькие гранулы зерен катились с его головы за шиворот. - Теперь они от тебя не отстанут, - бодро сказал Луи. - Если повезет, сначала они откусят ногу. Либо сразу потянутся к мозгам. Гарри засмеялся-закашлялся от возмущения и потряс головой, выкидывая семена из волос в разные стороны. Луи отвернулся, чтобы семена не попали в глаза, а Гарри воспользовался моментом и, достав зерна из мешка, бросил их ему в лицо. - Нечестно! - крикнул Луи. - Фу, мне в рот попало. - Он смеялся и выплевывал их с наигранным отвращением. Когда он потянулся за боеприпасами и прицелился, Гарри был наготове. Он рванулся вперед, пытаясь вырвать мешок с зернами. Но Луи был сильнее. Он дернул изо всех сил, и сделав шаг назад, зацепился пяткой за стог сена. Повалился на спину, потянув Гарри за собой, и Гарри внезапно распластался на нем, а Луи раскинулся под ним, розовощекий и сияющий. Луи смеялся, заливисто и высоко. И иногда кривя лицо от боли. - О боже, я не могу дышать, - пожаловался он, пытаясь спихнуть Гарри. Гарри переместил часть веса на свое левое колено, но по большому счету никуда не сдвинулся. Он продолжал непреклонно смотреть ему прямо в глаза, формируя план, основывающийся на горстке птичьего корма, спрятанного за спиной. Пытался не смеяться, но торжествующе захихикал, когда вытянул руку и насыпал все на лицо Луи. - Блин, Гарри. Нахера, - пробормотал Луи, сильно зажмурив глаза и качая головой. Он протянул руку, протискивая ее между рукой Гарри, и скатил его на пол. Гарри приземлился с Луи на землю с легким «ууф». Когда он поднял голову, то заметил, что куры перестали клевать корм и уставились на них в немом интересе. Шайка любопытных птиц. Одна из них задрала голову кверху. - Господи, - Луи снова поперхнулся, смеясь до слез в глазах. Казалось, они лежали вот так вот целую вечность — бок о бок, лихорадочно смеясь и хрипло вздыхая. Постепенно их дыхание начало выравниваться и, последний раз хихикнув, воцарилась тишина, нарушаемая лишь слабым шорохом из-за трения лап куриц о пол сарая. В тишине Луи прошептал: - Гарри Перьевая-Жопа, - и этого хватило, чтобы все началось по новой, Гарри отомстил ему, поднимаясь и захватывая Луи, стоя на коленях. Они смотрели друг другу в глаза и глупо улыбались, сражаясь за власть, и с руками, обхватывающими талию Луи, Гарри чувствовал свое преимущество. В голубых глазах Луи горел вызов; маленькие морщинки образовались у глаз от сильной улыбки. Гарри посчитал их милыми. Все, что касалось Луи, он считал милым. И прямо сейчас, смотря в его глаза, он был поражен странным переполняющим желанием наклониться ближе. У Луи были другие планы. Ухмыляясь, он использовал очевидную реакцию Гарри на их близкий контакт в свою пользу, вытягиваясь так, чтобы схватить руками предплечья Гарри. Гарри слабо хныкнул в знак протеста. Он не мог двинуть руками, поэтому сделал единственное, что пришло ему на ум — опустил голову, с силой приложившись к плечу Луи. Почти уткнулся носом — просто странное движение, совершенное без цели. У Луи, лежащего под ним, перехватило дыхание. Сначала Гарри подумал, что это была реакция на его толчок, но когда он поднял голову и посмотрел в глаза Луи, он увидел страх, и почувствовал, как все тело Луи напряглось. Со скручивающим желудок в комок страхом, он обернулся. Мистер Паулстон стоял в дверях, краснощекий, замерзший, как громом пораженный. Луи скинул Гарри, почти яростно, и поднялся на ноги. Гарри незамедлительно последовал его действиям. Он посмотрел вниз на мешок с зерном, содержимое которого рассыпалось по грязному полу — словно прошелся ураган — и в венах застыла кровь, когда он понял, что они натворили. Луи, наконец, заговорил тихим голосом, почти шепотом: - Дедушка... Глаза мистера Паулстона словно покрылись льдом, заморозили слова Луи в его глотке. Гарри чувствовал страх, разрастающийся в животе ветвями могучего дерева. В глазах старика мелькало что-то темное, что-то, что заставило Гарри мысленно перенестись в детдом, прямиком в неприятные воспоминания, в которых попеременно мелькали розги, слезы и длинные красные рубцы на бледной коже. Казалось, тишина полощет его мозг целую вечность. Мистер Паулстон пнул полупустой мешок к ногам Луи. Глубоко выдохнул. Его голос танком, дробящий гравий, приказал: - Уберите. Чертов. Бардак. И все. Старик развернулся и ушел, и Гарри не был уверен — жжение в животе было облегчением или дурным предчувствием. Дверь сарая захлопнулась, оставив за собой шум, от которого хотелось зажмуриться, и ледяной воздух, заставляющий съежиться.

***

Теперь Луи снова ненавидел Гарри. Ну. Не ненавидел, наверное; это звучит слишком драматично, но что еще должен был думать Гарри, если остаток вечера Луи игнорировал его существование? Весь фарс начинал походить на постоянное перетягивание каната, и у Гарри уже очень, очень болели руки. А вот мистер Паулстон, как раз таки, определенно ненавидел Гарри. Это можно было заметить по холодным глазам, по неодобрительным взглядам за ужином, из-за чего к горлу подкатывал ком тошноты. Гарри всегда плохо относился к ненависти, а когда нагнетаемая атмосфера отвращения перемещалась на него — было еще хуже. Особенно, когда это исходило сразу с двух сторон, пробуждая в нем ощущения фатального провала, как будто он подвел всех и сразу, поэтому в этот вечер он лег спать рано, считая это, своего рода, самонаказанием. Он проснулся — казалось, словно только уснул — от знакомого звука плача Дейзи и Фиби, проходящего сквозь тонкие стены. Тело ныло от слабости и усталости, мысли о событиях заканчивающегося дня горечью отдавались на языке, и сон казался таким ценным подарком в доме Томлинсонов, что Гарри лишь сильнее завернулся в одеяла и постарался снова позволить своему разуму уплыть в бессознательное состояние. Дрейфуя на границе двух миров, он все равно услышал скрип, сквозь закрытые глаза увидел зажегшееся желтое сияние фонаря. Предприняв усилия, разлепил глаза. Луи сидел на кровати, обрамленный в золото. Ткань пижамы смялась, поднялась вверх по ноге, открывая ступню и голую кожу выше лодыжки, рубашка расстегнулась и перекосилась, открывая вид на ключицы. Гарри почувствовал вспышку чего-то необъяснимого в животе. - Куда ты? - хрипло и сонно сказал он, приподнимаясь и потирая глаза. - Никуда, - прошептал Луи. Он выглядел изможденным, черные круги под глазами из-за ночника стали еще темнее. - Спи, Кудряшка. Он сказал эти слова таким нежным голосом, что Гарри даже не пытался поспорить, просто лег обратно с накатившей волной вины за то, что спросил. Мягкие шаги затихли внизу лестницы. Гарри прислушивался к звукам, сильно закрыв глаза и заставляя себя провалиться в сон, но от этого лишь больше бодрился, отгоняя сонность дальше и приводя винтики мозга в действие. Луи не вернулся через пять, десять, пятнадцать минут. Гарри беспокоился все больше, одеяло, укрывающее грудь и живот, становилось тяжелее, а заточенный и окончательно проснувшийся разум придумывал все новые и новые сценарии. Скорее всего, он просто пошел в туалет, но почему так долго? Он настолько уставший, что заснул, поднимаясь по лестнице? Нет, это смешно и неправдоподобно. А если он сбежал? Что если с ним что-то случилось, и теперь он лежал где-то на земле, в состоянии между жизнью и смертью, в конечном итоге обреченный умереть, потому что Гарри решил поспать, вместо того, чтобы проверить, в порядке ли он. Гарри сел. Несколько секунд он пытался выпутаться из клубка одеял и вслепую нащупать дорогу к двери. Все было смоляно-черным. Он понятия не имел, куда идет, но лунный свет, льющийся сквозь окно в конце коридора, хотя бы давал ориентир. Слабый уставший плач достиг его ушей, когда он подошел к лестнице. Он вцепился в перила и спустился в темноту. Луи не умер. Он стоял на кухне. Сердце Гарри пропустило удар, когда он увидел его, худой силуэт на фоне окна, расхаживающий взад и вперед с одной из близняшек на руках. Одну руку он положил на затылок, бормотал что-то в ее волосы мягким сладким голосом. Гарри стоял на лестничной площадке, одной рукой все еще вцепившись в перила, и не мог отвести взгляд. Когда Луи увидел его, он замер. Они долго смотрели друг на друга, Луи с широко открытыми глазами и Гарри с сутулыми плечами, чувствуя себя глупым и лишним. Гарри почесал локоть. - Прости, я не— - Мама не всегда просыпается, - прошептал Луи в то же самое время. Он остановился, поняв, что они говорят одновременно, а потом выдохнул: - По ночам. Она устает, поэтому я—У них колики в животе. Прости, что разбудил. Гарри поднял руку и потер лоб. - Все нормально. Просто хотел проверить... - в порядке ли ты. Он не мог сказать этого — слишком неловко. В животе крутились тепло, неудобство и нервозность. С коридора послышался глухой плач. Луи повернул голову, закрывая глаза, потому что звук стал громче. Гарри думал, что ему сделать — думал о том, чтобы повернуться и подняться наверх — но он знал, что теперь не может просто уйти. - Я могу чем-то помочь? - хрипло — ото сна — спросил он. -...Может ты подержишь ее минутку? - спросил Луи с проникновением в голосе, которого раньше Гарри никогда от него не слышал. Его голос звучал неуверенно. Гарри кивнул в знак согласия, и Луи передал ему комочек одеяла в руки. Пока они передавали ребенка, их кожа терлась друг о друга, прикосновения вдоль рук, ладоней, груди. Луи выдохнул ему в шею. - Только придерживай ее голову, - прошептал Луи, разминая руку. Поднял фонарь и исчез в конце коридора. Следующие двадцать секунд Гарри провел в чрезвычайной неловкости и кромешной темноте. Он боялся сделать лишнее движение, сделать что-то неправильно. Он держал в руках маленькую жизнь, охренеть. Ему казалось, что он прижимает к себе охапку перьев, нежную, мягкую, почти невесомую. Когда Луи вернулся с таким же свертком из одеяла и вернул в мир свет в виде горящего фонаря, Гарри почувствовал облегчение. Но ненадолго. - Черт возьми, Джоанна, я их с чердака слышу— Дедушка Луи завернул на кухню в грязно-белой пижаме, смотря на свет фонаря с гримасой явного отвращения. Он остановился, когда увидел Луи и Гарри. Дежавю. Мистер Паулстон стоял и смотрел на них. Сжал рот в тонкую линию, от теней ночи и фонаря его морщинистое лицо и прищуренные глаза казались еще страшнее. - Где твоя мать? - Она устала, - тихо ответил Луи. Его дедушка зарычал. - Блять, как же мне это надоело. У тебя завтра работа. Возвращайся в постель. Сейчас же. А я разбужу ее. - Пожалуйста, не надо. Крики близнецов стали громче. Гарри с беспокойством прижал теплое одеяло ближе к груди, мистер Паулстон проигнорировал Луи и прошел мимо них. Он вернулся вместе с Джоанной, она выглядела до жути уставшей, сонной, и, казалось, на грани слез. Гарри быстро отвернулся из уважения, но успел увидеть на лице взгляд, полный изнеможения. Он уставился в пол, на ее бледно-голубые лодыжки, выглядывающие из-под длинной ночнушки. - Мам, - прошептал Луи. - Все нормально. Мы с Гарри справимся. Все нормально. - Луи, в кровать, - приказал мистер Паулстон, а плач малышей стал более громким и звонким. - Дедушка... - НЕТ, - крик прозвучал выстрелом в звенящей ночи. - Ты уже заигрался в няньку. Тащите свои задницы наверх, вы оба. Тишина была бы оглушительной, если бы не бесконечные крики. Гарри, наконец, поднял глаза, кровь пульсировала в ушах, и он увидел разворачивающуюся перед ними безвыходную ситуацию. Мистер Паулстон смотрел на Луи, тот с мольбой в глазах смотрел на маму, а она смотрела в пол. Потом Джоанна потерла ладонью глаза. - Дай мне малышек, Луи, - прошептала она. - Мам. - Все нормально, - сказала она. - Все нормально. Гарри и Луи передали ей близнецов и поднялись наверх, оставляя маму Луи тонуть с двумя нагруженными руками и холодным взглядом ее отца. Вернувшись в комнату, Луи поставил фонарь вниз, приглушил свет до легкого свечения. Огонек затрепетал под дрожащей рукой. - Я сегодня посплю на полу, - отрезал он. Гарри наклонил голову. - Что? Почему? - Ты заслуживаешь—Ты не должен такое терпеть, - голос дрожал от волнения. - Просто. Ложись в мою кровать, окей? - Не глупи, - запротестовал Гарри. - Гарри, пожалуйста. - Нет, она твоя. - Блять. Окей. Устроим мальчишник, будем на полу вместе. Ты этого хочешь? - сорвался Луи, садясь на пол. Я хочу, чтобы ты чувствовал, что заслуживаешь спать в своей собственной кровати, - хотел сказать Гарри. Луи резкими движениями пытался укрыть себя одеялами и комфортно устроиться. Гарри свернулся калачиком в узком оставшемся пространстве вдоль края. Через минуты дерганья прекратились. - Прости, - прозвучал тихий, смирившийся голос Луи. Гарри понятия не имел, за что тот извиняется. - Все нормально, - все же сказал он. - Нет, - прошептал Луи. - Не нормально. - Его голос слегка дрожал и Гарри захотел узнать, плачет ли он. От этой мысли грусть как катушкой скрутило в кишечнике. Он протянул руку и положил трясущуюся руку на середину спины Луи. Луи замер. Гарри хотел отстраниться — зачем ты сделал это, идиот — но Луи шмыгнул носом и вернулся к жизни, его спина подымалась и опускалась. В его движениях был отсчитанный ритм, словно он специально пытался дышать нормально. Гарри все равно чувствовал резкие вздохи под своей ладонью. Осторожно, будто мог спугнуть его, Гарри нежно сжал его кожу, просто прикосновение пальцев, слегка вонзившихся в его спину. Луи снова шмыгнул носом. Они заснули под звуки орущих младенцев.

***

Несмотря на всю печаль и напряжение, следующим утром все казалось довольно нормальным. Гарри проснулся в гнезде из одеял, слегка помятая часть простыни рядом служила единственным знаком, что Луи спал вместе с ним на полу, хотя на секунду он подумал, что все выдумал. Особенно, когда он спустился на кухню и обнаружил Луи, поедающего кашу и выразительно читающего Шарлотте и Фелисити Сказку О Сэмюэле Уискерсе. - Сделай мне... рулет с кошачьей начинкой к—Гарри! - воскликнул он, превращая монотонный низкий голос в бодрый и радостный. - Одолжи нам свой голос? Ты будешь Котенком Томом и Анной-Марией, - он прочистил горло. - Рулет с кошачьей начинкой к обеду... Так и начался новый день. Джоанна помахала им утром на прощание, улыбаясь; Луи вел себя в школе как обычно — даже громче, чем обычно — и они играли в привычную им игру пни-камешек по дороге домой. И почему-то, вместо того, чтобы наслаждаться нормальной жизнью, Гарри чувствовал неловкость. Позже, этой же ночью, когда работа по дому и в конюшне была завершена, Гарри, Джемма и Луи уселись вокруг камина, играя в «Юкер»³. На стенах мелькали блики, приглушенный шум и запах куриного бульона доносился из кухни, и Гарри положил свою последнюю карту с торжествующей усмешкой. Они вытянули руки в центр круга. - Еще раунд? - официальным тоном спросила Джемма, собирая карты с ковра в одну стопку. - Или поиграем во что-нибудь еще? - Уже тошнит от «Юкера», - сказал Луи и скрестил лодыжки. Он лежал на животе, опираясь локтями о ковер, хлопнул в ладоши. - Ты знаешь «Войну»? - спросила Джемма, профессионально перетасовывая карты. - Гарри ужасно плохо в нее играет, так что у нас есть все шансы победить. - Неправда, - запротестовал Гарри спокойным тоном. - Кроме того, не очень круто называть игру «Войной». Джемма фыркнула. - Да? А что ты предлагаешь? Мир? Луи захохотал, опуская голову на руки. Когда он поднял взгляд, глаза блестели. - Господи, - он превратил свой голос в голос спортивного диктатора с радио и взял в руки несуществующий микрофон. - Дорогие друзья, мы находимся на Мировом Чемпионате Мира. На столе лежат два валета. Вот он, ребята, напряженный момент... Неужели они и правда сделают это? И... ура! Они решились! РУКОПОЖАТИЕ! Ух, какое было напряжение! - Гениально, - выдавила Джемма сквозь смех. - А правила игры будут такими: ты берешь карты из колоды, пока колода не закончится. Невероятная игра. Они снова засмеялись, но Гарри шуток не заценил. Джемма и Луи были такими похожими, они прекрасно ладили, всегда на одной и той же волне юмора. И Гарри, будучи их обоюдным интересом номер один, всегда становился непроизвольным объектом их шуток. - Я не это имел в виду, - проворчал он. - Не волнуйся, Кудряшка. Как по мне, это гениально, - заверил его Луи, подбирая кусочек пуха с ковра и скатывая его между большим и указательным пальцем. - Игра века. Браво, - он кинул катышек Гарри в лицо. - Луи! - позвала Джоанна из кухни, а Гарри сморщил нос, потому что он зачесался из-за прикосновения пуха к коже. - Надо покормить кота! Луи лениво поднялся на ноги. - Иду, иду. На меня тоже раздай, - сказал он Джемме и вышел из комнаты. На кухне послышался лязг и звон. - Тедди! - кричал голос Луи. - Тед-Тед. Ужинать. Короткое молчание, а потом: - Тед? Иди сюда, жирдяй плюшевый. Гарри взял карты, которые ему передала Джемма, и навострил уши. За стеной ходил Луи, он звучал обеспокоенно. После еще одной минуты бесплодных поисков Гарри услышал, как он что-то неразборчиво спрашивал у Джоанны. - Нет, не видела, милый. Уверена, он где-то рядом, - приглушенно ответила Джоанна. Луи вернулся в гостиную. - Вы видели кота? - спросил он, сводя брови к переносице. Они не видели. Луи сильнее нахмурился и, развернувшись, пошел бродить по дому, крича имя Теда в каждой комнате. Примерно через пять минут поисков в треснутом голосе появилась паника. - Лу, - Джоанна зашла в гостиную. Луи резко повернул к ней голову. Он стоял на коленях и разглядывал пространство под диваном. - Он вернется, милый. Все нормально. - На него это не похоже, - сказал Луи, ссутулив плечи. В его голосе было что-то, вырывающееся наружу, что-то, что он пытался заглушить и подавить. - Совершенно не похоже. И он не собирался сдаваться. После прочесывания всего дома вдоль и поперек (Гарри и Джемма помогали ему, но он был глубоко в себе, так что, наверное, этого даже не заметил), он сунул ноги в сапоги, стащил пальто с крючка и вышел навстречу хрустящему ноябрьскому вечеру. Хлопок двери прозвенел на весь дом, заставив желудок Гарри стянуться странным чувством страха. Он переглянулся с Джеммой, оба сжали губы и не знали, что говорить и делать. Но много времени на решение им и не потребовалось. Спустя минуту дверь открылась, с хрустом ударилась о стенку, и через порог ворвался Луи, что-то прижимая к груди, лицом вжимаясь в пушистое тело. - Кто его выпустил? - крикнул Луи. Когда он поднял голову, Гарри сразу же понял, что случилось, сердце екнуло. Луи рвано вздохнул. - КТО ЕГО ВЫПУСТИЛ? Он не должен был. Он—он был под крыльцом с вывернутой шеей. Мама, он мертв. Он мертв, - подавился воздухом, кинул беспомощный взгляд на Джоанну, руками все еще прижимая замершую и неживую тушку кота. - Луи... - с жалостью в голосе сказала Джоанна. Из его глаз полились слезы. - Это сделал дедушка. - Откуда тебе знать— - Я знаю, что это он. Н—ненавижу его. Ненавижу. Как же, блять, я его ненавижу. Джоанна широко открыла глаза. - Следи за языком! - Мне похер. Ты знаешь, что это сделал он, мама, ты знаешь, - Луи издал всхлип. - Это был простой старый кот. Он не... - он снова задохнулся воздухом, плечи тряслись, когда он протер глаза тыльной стороной руки. Через несколько секунд Джоанна с осторожностью забрала кота из его рук. - Мы похороним его в саду за домом, хорошо? Устроим ему достойные похороны. Под магнолией, ты знаешь, летом это дерево очень красиво цветет, распускаются фиолетовые цветы... Казалось, от этого Луи расстроился еще больше. Он резко выдохнул и впервые за все время заметил обеспокоенные взгляды Гарри и Джеммы. Прижав руку ко рту, он прошел мимо них и взбежал по лестнице. Гарри побежал за ним. Он не знал почему, это просто было инстинктивным порывом. Игнорируя скептический взгляд Джеммы, он взбежал по лестнице в комнату. Когда он зашел, Луи стоял возле кровати, скрещивая руки и цепляясь ладонями за предплечья, молчаливо плача, опустив голову. Должно быть, он почувствовал присутствие Гарри, но не заметил, просто челюсть сжалась сильнее, и плечи напряглись, вот-вот грозившиеся затрястись. Он выглядел таким грустным, таким злым, все вместе и все сразу, и Гарри ненавидел это. Он хотел, чтобы все моментально прекратилось. Когда моим сестрам грустно, я всегда их обнимаю. - Луи... - начал Гарри хриплым голосом, в комнате было темно. Луи посмотрел на него, грудь сотрясалась прерывистыми вдохами. Его глаза были красными, опухшими и каким-то образом демонстративно несговорчивыми, как будто он ждал, что сейчас на него обрушится что-то еще. ... когда им грустно ... Гарри сделал шаг. Он сократил дистанцию, обнял Луи за плечи и прижал к себе. Скрещенные руки Луи оказались в ловушке между ними, его подбородок находился в паре сантиметров от плеча Гарри, но он не двигался. Гарри почувствовал кувырок в животе, каждая его часть напряглась, ожидая высушивающее, пугающее, переворачивающее все с ног на голову отторжение. Но волноваться не стоило. Луи издал всхлип, плечи задергались — Гарри ощущал это челюстью, Луи втянул голову, опуская ее на плечо Гарри. А потом просто начали катиться слезы. Руки Луи высвободились и впились в спину Гарри. Тот усилил хватку, вплотную сталкивая их друг с другом, будто это могло помочь. Словно он смог бы выжать из него всю печаль. - Он такой мудак, - всхлипнул Луи, когда слезы начали утихать. Он звучал хрипло и яростно, и Гарри мог только предположить — и оказаться правым на сто процентов — что Луи имел в виду своего дедушку. - Зачем он это сделал? - тихо спросил Гарри, слова теплым дыханием окатили шею Луи. Луи молчал. - Он ужасен, - прохрипел. - Всегда заводится из-за тупых вещей. 'Не нянчись с этим котом, мальчик. Нельзя парням так привязываться. Эмоции пускай выпускают женщины.' Я-Я ему глаза нахуй вырву. - Гарри никогда еще не видел Луи в таком состоянии. Никакого присущего ему спокойствия, лишь сточный колодец эмоций. Каждое слово выдавливалось, будто их вытесняла новая порция слез; он чувствовал сокращение диафрагмы Луи своей грудью. - Я-Я делаю все, что он мне велит, - сказал Луи трясущимся от злости голосом. - Никогда не спорю. Я делаю для него абсолютно все, и ему никогда не достаточно. С тех пор, как он сюда приехал, все с-стало гораздо хуже и— и он такой старый маразматик, и, ятакскучаюпопапе. Его слова были пулями, а Гарри стал тем, кого расстреливают. Он обнял Луи сильнее, пытаясь вобрать в себя подергивания плеч, горячее дыхание его грусти. Он лишь хотел, чтобы все напрочь ушло. Может это и срабатывало, потому что через несколько минут все стало гораздо спокойнее. Луи отстранился. Они так долго обнимались, что без его присутствия рядом Гарри почувствовал себя странно, пустотное чувство потери, внезапное отсутствие тепла. На их плечи водрузилась тишина. - Ты очень хорошо обнимаешь, - сказал Луи, смотря в пол. - Правда? Это были мои почти самые первые в жизни объятия, - признался Гарри. - Серьезно? - Ага. Но мне нравится обниматься. Это приятно. Луи издал смешок и поднял голову. - Господи, я тут над котом разрываюсь, а тебя никогда нормально не обнимали. - Обнимали! - заверил его Гарри. - Джемма раньше обнимала. Когда я был младше. Луи протянул руку и ущипнул его за бедро. Это была молчаливая благодарность, безмолвное 'спасибо', пальцы нежно прошлись по коже над поясом штанов Гарри. У Гарри в животе будто тоже что-то ущипнули, что-то зажалось там приятной судорогой. Луи опустил руку, опуская взгляд на ноги, а потом его тряхнуло. - Блять, - его глаза с ужасом смотрели на кровавые разводы на футболке. Кровь кота. - Фу. У тебя тоже. Потом он кинул взгляд на грудь Гарри. - Оу, - сказал тот, чувствуя смутное взбирающееся по горлу отвращение. Он вытащил рубашку из брюк и перетянул ее через голову. Луи смотрел на собственную футболку, парализованный. - Закрой глаза, - предложил Гарри. - И снимай аккуратно, чтобы не задеть ртом. - Что? - рассеянно спросил Луи. - Ты боишься крови? - Гарри нахмурился, сминая рубашку и кидая ее на пол. Луи посмотрел на него сверху вниз, бросил взгляд. - Нет. Нет, не боюсь. Я просто... - его щеки порозовели. - Прости, ты можешь отвернуться? - Оу, ладно. Зачем? Луи замялся. Руками обхватил обе стороны рубашки, обнимая себя за талию, и посмотрел на Гарри. По его глазам было видно — он принимал какое-то важное решение. Гарри хотел забрать свои слова назад, но Луи закусил губу и запрокинул голову. - Ладно, - сказал он почти про себя. Он словно чего-то боялся — напрягся, оцепенел. - Ладно. Не бери в голову. Просто... ничего не говори, окей? В груди Гарри кольнуло опасением, он молчаливо кивнул. Луи вздохнул. И, потупив глаза, потянул рубашку через голову.