Как всё начиналось

      Я дома, на часах 17:12, а я так и не позвонил Ганнибалу, оправдывая себя всё той же никчёмной отговоркой.       Снег на улице прекратился, но задул пронзительный холодный ветер. Я, не раздеваясь, лёг на кровать и, с надеждой поспать хотя бы несколько бескошмарных часов, закрыл глаза. Никаких тревог и сюрпризов… прошу.       Буквально через пару минут мне стало казаться, что зимняя тьма вот-вот выдавит стекла, вольется в комнату, и я захлебнусь в ней, как в чернилах. Я стал проваливаться в мир грёз, темнота становилась всё более осязаемой. Всё стихло – Вселенная замерла.       Вдруг – на террасе слышится шум, скрип половиц. Что-то брыкается и бьет копытом. Искаженные светотени равнодушно переливаются от стен к потолку, затем силуэт ползет к окну. Я с ужасом встаю с кровати, пятясь назад, и глухо врезаюсь спиной о шкаф. Чувствую, как, пыхтя, оно медленно приближалось к входной двери. Слабая тень от двери небрежно блуждает по полу. Ожидание, перемешанное с безумным чувством небезопасности. В воздухе повис довлеющий страх, сковывающий и запрещающий двигаться. Оно хочет внутрь. Оно поджидает меня, подготавливает к вторжению. Я отчетливо ощущаю на лице свое учащенное дыхание. Меня словно приковало тысячью острых осколков. Стараюсь подавить страх, замедлить барабанное сердцебиение.       Резко страх перерастает в порыв ярости, и я быстрым шагом устремляюсь к двери. Не думая, я дергаю за ручку и распахиваю дверь.       Никого. Проклятье, неужели это всё мои жуткие видения? Ледяной ветер резко подул в комнату и слегка снёс меня обратно за порог. Я абсолютно разбитый стою босиком на холодном полу, пуская изо рта густые клубы пара, последовательно появляющиеся и рассеивающиеся в воздухе. С усталым видом, имитируя конец кошмара, я закрываю дверь и невозмутимо разворачиваюсь к постели.       Мгновение – и на меня со всей силой обрушивается непроницаемая тьма, похожая на жидкий чёрный металл.       Она затапливает, рвется внутрь меня. Главное – не впускать. Не впускать. Я не хочу быть её частью. Но сколько мрака я смогу вынести, прежде чем он поселится во мне? Тьма хочет затащить меня в свой самый глубокий омут, спутать мысли и чувства, сыграть на аморальных слабостях, наделив искусным самообманом: фальшивое чувство безопасности и порочная, ошибочная идея милосердной силы жестокости, той, что возвеличена и не имеет границ, та, что возрождает и разрушает.       Отбиваюсь – из последних сил наношу бессмысленные удары, царапая пустоту. Но, как бы я не противостоял, сгустки тьмы уже сочатся в нос, в уши, в кровь, медленно отравляя. Самораскрытие – первый шаг на пути к трансформации собственной личности, толкающей, в данном случае, к саморазрушению. В конце концов, моё тело решило отозваться на влечение, и я чуть было не протянул руку, согласившись присоединиться. Я был слишком близко к той неведомой силе, живой и необузданной, что практически перестал владеть собой, но вовремя проснулся. Тьма ушла. Боже… нет… снова эти видения.       Темный густой туман рассеялся в голове, и чтобы окончательно не сойти с ума, я как можно быстрее поехал к Ганнибалу. Звонить я не стал, мне нужно было увидеться с ним лично.       Доехал я так быстро, что не заметил, как уже оказался на месте. Подойдя к приёмной, я собрался было постучать, как вдруг дверь открылась, и на пороге стоял доктор Лектер. Он удивленно посмотрел на меня и приветливым жестом впустил внутрь. - Уилл..? Я тебя не ждал. Ты весь дрожишь, что-то случилось? Я прошел в кабинет, протащив за собой шлейф из морозного ночного воздуха. - Я… я, кажется, не помню, как ехал сюда. А что, если я до сих пор сплю? Как мне понять, что всё происходящее сейчас реально, и что это не очередной сон? - Самый быстрый способ – посмотреть на часы. Если увидишь, как время искажается, – ты спишь. Я несколько секунд пристально смотрел на настенные часы. Они не менялись. Что, наконец-то реальность? - Ну, как успехи? Облегченное выражение моего лица говорило само за себя. - Прости, что так поздно. И за то, что не отвечал на звонки. Я подумал, что нам всем нужно немного времени, чтобы отойти от случившегося с Тобиасом, поэтому не хотел вмешивать тебя еще и в свои кошмары. Но в последнее время… они мучают меня всё больше, я не могу нормально спать, у меня мигрени, мне мерещатся звуки. Все то, что происходит в моей голове, порой невозможно отличить от реальности. - Фантазия в сонных грезах порождает чудовищ? - Вроде того, - я тяжело вздохнул. - Это и не удивительно. Твоя душа на местах преступлений подвергается насилию, Уилл. Твоя эмпатия, твоя способность проникать в разум преступника сильнее тебя, но ты стараешься это игнорировать, вот – то самое насилие. - Моя жизнь с каждым днем всё больше расходится с реальностью. И когда мой разум бежит от нее, я надолго выпадаю из восприятия здесь-и-сейчас. Я теряю время. Иногда мне сложно контролировать возникающие образы: они появляются так же внезапно, как и исчезают. - Что за образы ты видишь? - Это… размытые черты. Нельзя назвать даже пол: оно может принимать форму как мужской, так и женской фигуры. Лицо либо скрыто, либо искажено в тошнотворном дисбалансе. Но я могу чувствовать это существо. Ощущать его пристальное внимание, чувствовать его извращённые желания и помыслы. В нём нет сочувствия или сострадания, только животные инстинкты. - В твоих ночных кошмарах это же существо? - Какой бы облик оно не принимало, я узнаю его. - Потому что чувствуешь. - Да. Будто мы как-то связаны. Это ещё больше пугает и запутывает. Я нервно снял пиджак и положил его на кушетку. - Я пропишу тебе кое-что из бензодиазепинов.       Ганнибал закатал рукава белой рубашки и подошел к одному из своих шкафчиков. На его руке заметно сверкал еще не заживший продольный шрам. Меня передёрнуло. Он моментально взял, словно заранее подготовленный, нужный пузырёк с таблетками и, закрыв дверцу крайне обыденным жестом, не глядя, будто делает это в тысячный раз, протянул мне лекарство. - Это сильное седативное, оно поможет тебе расслабиться. Инструкция внутри. Надеюсь, ты успеешь прочитать её прежде, чем погрузишься в свой страшный сон. - Или встречусь с ним наяву… - Что ты видишь в своих кошмарах? - Сюжет, как правило, меняется, но в целом я будто нахожусь под чьим-то воздействием. Что-то манит меня на свою сторону. Я чувствую прикосновения, но почему-то знаю, что это что-то, кем бы оно ни было, не хочет мне навредить. Сначала я пытаюсь как-то сопротивляться, но всё без толку. Это сильнее меня. И когда я уже сдаюсь – я просыпаюсь.       Как только я договорил, Ганнибал губами коснулся моего лба. От неожиданности я уже было посторонился, но на меня нахлынула паника, и, пока я лихорадочно соображал, что происходит, его уже было не остановить. С недоумением в глазах я тупо застыл. Недавняя тревога сошла на ‘нет’, оставив после себя неловкость. Ганнибал, заметив мой растерянный смущенный взгляд, тут же отреагировал, слегка улыбнувшись. - Уилл, не стоит так напрягаться. Я всего лишь проверил, есть ли у тебя температура, - участливо–покровительственный голос, - что немудрено, судя по тому, что на улице зима, а ты весь судорожно трясёшься. У тебя жар, Уилл. Тебя лихорадит. Я сделаю тебе ромашковый чай.       Как только он ушёл за чаем, я вытащил из пузырька две таблетки и разом их проглотил. Чуть не подавился. Кажется, одна всё же застряла в горле. Вот чёрт, сейчас бы как раз не помешал глоток чая.       Ганнибал вернулся с двумя чашками ароматного чёрного чая буквально через мгновенье, чему я был несказанно рад. Еле сдерживаясь, чтобы не закашлять всю комнату, я попытался невозмутимо взять чашку, но от напряжения схватил её и чуть не расплескал. Таблетка застряла по самые гланды. Мало того, что я давился таблеткой, так ещё и горячим чаем подавился. Интересно, у кого-нибудь в медицинском заключении было установлено под причиной смерти «задушен таблеткой»? Хотя, я ведь уникальный по жизни, думаю, буду первым.       Я стал жутко кашлять и быстро поставил кружку на стол, облокотившись на него двумя руками, чтобы вернуть дыхание. Да уж, Ганнибал наверно сейчас думает, что я совсем больной.       Более-менее отдышавшись, я обернулся. Ганнибал смотрел на меня, хищно улыбаясь. Какой… странный взгляд. Я ожидал чего-то более, скажем так, сочувствующего. - Кажется, не в то горло попало, - я виновато улыбнулся. Он не двигался и продолжал смотреть на меня всё так же хищно. Я чувствовал, как по коже пробежали мурашки. - Ганнибал?..       Его черты лица начали частично исчезать, частично искажаться, становясь размытыми. Не может быть! Я же смотрел на часы, они были в… Уилл посмотрел на часы, но они начали растекаться вниз по стене. …порядке.