Tears on lips

* Чанёль смотрит на бегающего по дому Сонхуна и чувствует скребущие когти на самом сердце – а, вдруг, правда? Вдруг, правда этот мальчик не их, что тогда? Ну, нет! Сонхун хохочет как он, закатывает глаза как Дэмин, омежка их сын и точка, и всё же, произнесенные Сехуном слова не идут из его головы. – Пап, давай когда за вещами Сехуна поедем, на обратном пути купим что-нибудь вкусненькое? – дожевывая последний кусок пиццы предлагает Сонхун. Чанёль резко поворачивается и смотрит на омежку. – Зачем это? – Эм, ну у нас дома гость вроде как, да и я сам не против съесть пару маффинов. – Ничего мы ему покупать не будем! Ещё чего не хватало! – шипит альфа, резко подскакивая на ноги и быстро шагает к выходу из кафетерия. Сонхун теряется всего на пару секунд, а потом семенит за отцом на ходу вспоминая, что тот ни съел ни кусочка любимой ими "Мексиканской", просидев в непривычной тишине. – Па, ты чего? – решается на вопрос он, когда усаживается позади альфы. – Ничего, пристегнись. – С тех пор как он появился ты странно себя ведешь, – бормочет пробормотал мальчик уставившись в окно. Чанёль делает вид, что не услышал. - То зовешь его жить к нам, а теперь такой холодный... * – Обязательно подавать иск? Чанёль появился в гостевой спальне неожиданно: Сехун собирался ложиться спать и потому замер с покрывалом в руке. – У меня нет никаких документов, кроме свидетельств о рождении и смерти Минны и письма доктора Чхве. Юрист а больнице объяснил мне, что прежде я должен подать заявление в полицию, и только после того как они проведут расследование и опросят медсестру доктора Чхве, я смогу подать иск. Чанёль, прости, что свалил на тебя всё это как снег на голову, но как мы скажем Сонхуну? – Мы ничего ему не скажем. – А как же анализ крови для теста? - Сехуну была омерзительна сама ситуация: как он объяснит Сонхуну, что не искал его, поверил во всё и похоронил чужого ребенка?!.. – Можно взять его в местной больнице, он как-то ломал руку на тренировке. – Тогда хорошо?.. Они оба сейчас не уверенны во многом, кроме одного: не стоит травмировать Сонхуна сообщением (возможно/вдруг не верным) раньше времени. – Я могу забрать его? Письмо? Хочу обсудить это с Кванроком, – Сехун кивает и подойдя к сумке с вещами (они вдвоем съездили за ней сегодня днем), и отдал письмо доктора альфе. – Не переживай, в случае чего, он никому не скажет. – Это хорошо, я хочу насколько это будет возможным, уберечь Сонхуна... Чанёля передергивает: сам же приехал к ним, даже согласился жить в их доме, а теперь вроде как заботиться о Сонхуне?! – Если бы ты этого хотел, но не приехал в Ульсан. Слова альфы больно ранят и пробивают напускное спокойствие - потому что его просто нет. – Ты поступил бы также, если бы это был твой ребенок. Но я ведь сказал тебе, что был готов уехать, не лезть к вам, если бы не вы с Сонхуном и мой дядя. – Именно "был готов", но ты этого не сделал! Сехун неуклюже оседает у кровати, и снова рыдает навзрыд. – Прекрати! Прекрати вести себя как будто ты ни при чем, и ни в чем не виноват! – Пак хватает его за грудки, сев на корточки. – Ты, только ты виноват! – Конечно, я, кто же еще?! Это ведь я собственными руками отдал своего малыша в чужую семью и мучался больше девяти лет. Я всего лишь мучался едва засыпая и видя совсем другого ребенка, видел как она растет, как я обнимаю ее, как мы счастливы вдвоем!.. Он цепляется за руки альфы и задыхается собственными слезами. Он знал, что Чанёль его не поймет, что будет отрицать и ненавидеть, но что будет обвинять в потере ребенка - этого он не учел. – Не плачь, не раздражай меня еще больше, иначе... – угрожает ему Чанёль. – Иначе что? Ударишь меня? Будешь обзывать последними словами? Всем вокруг расскажешь какой я ужасный отец? Вперед! После похорон своей единственной надежды на счастье мне уже всё равно, делай что хочешь... И Чанёль делает: поддается вперед и впивается в чужие волнующие который день, губы. Поцелуй получается влажным, но ответным - Сехун тоже топит свою тоску и боль в чужой ласке. Он дышат друг другом, впитывают запахи, пока омега цепляется за чужие волосы, а альфа - гладит его по спине и тянет к себе ближе. – Я еще не знаю, что из всего этого выйдет, но я не виню тебя, то есть... Я не знаю как мне быть и что делать... Но в одном ты прав: я поступил бы также, может быть, даже хуже... Чанёль отпускает его и уходит также быстро, как и пришел. Сехун падает на кровать и еле успокаивает сошедшее с ума сердце. В груди бьётся громко и быстро, а губы ещё чувствует поцелуи альфы. * Иск принимают сразу, как только они предоставляют сведения из роддома, письмо доктора Чхве - чью подлинность написанного подтвердила его медсестра. Они с Чанёлем едут в центр для сдачи ДНК-теста вдвоем, сдают свои образцы, образец крови Сонхуна уже прислали из больницы. После центра Чанёль отвозит омегу домой, а сам едет на работу. Залезть в фарфоровую махину удалось только с третьего раза, и кое как устроившись на бортике что был плотно привинчен к кафельной стене, Сехун подтянувшись включил душ. Пока по окаменевшему телу стекала вода, омега раздумывал как бы сблизиться с Паками. Пока он живет в их доме он не может находиться только в этой комнате, как делал это на протяжении последних дней. Вытерев тело насухо, он переоделся в широкие футболку и шорты, обул здоровую ногу в сланец и выполз в коридор. Было очень тихо, только сверху, из комнаты Сонхуна доносился его голосок. Наверняка, как всегда говорит с кем-нибудь из друзей, мальчик вырос очень общительным и открытым. Он недолго стоит, прислушиваясь к мелодичному смеху сына (он уверен, что Сонхун – его), и только потом ковыляет на кухню. Там привычный порядок и чистота, Чанёль терпеть не может грязи и немытой посуды. Пока Сонхун занят подростковой болтовней, ничто не мешает Сехуну приготовить для них ужин, чтобы позднее они могли сесть втроём и поговорить хоть о чём, только бы слышать сына и не чувствовать колючего взгляда Чанёля. Он достает из холодильника всё, что может ему понадобиться, тянется к верхнему шкафчику за формой, а потом садится на высокий стул, еле взобравшись, и начинает приготовление. На запах печеного мяса спускается Сонхун, заинтересованно заглядывая на кухню. – Что готовите? – Курицу и еще кое-что по мелочи. Надеюсь, вы с папой не будете против, что я похозяйничал. – на губах омежки появляется улыбка: мягкая и нежная. Его мальчик очень нежный, если захочет таковым быть. – Ничего страшного. Мы с папой любим курочку, – мальчик выпивает йогурт, недолго думает и спрашивает, – а можно позвать друга? – Да хоть троих, мяса очень много, – Сехун ставит перед омежкой чашку с овощами, кивая на нее. – Порежь, пожалуйста, а то у меня руки в начинке. Сонхун задумчиво смотрит на предложенные продукты, но моет руки и насухо вытирает бумажными полотенцами, потом достает небольшой нож, подходящий для него куда больше кинжала в руках старшего омеги и делает то, о чем попросили. – Кстати... Хотел сказать, что те конвертики или что там было, ну, которые Вы в прошлый раз приготовили, были неплохи. Просто решил Вам сказать, не надо радости, – О давит ползущую на лицо улыбку и сдержанно кивает. – Могу приготовить эти конвертики в любое время. Слушай, а может, испечем торт, м? Какой вот ты любишь? – "Красный бархат" с марципанами. Сехун поджимает губы, готовить этот десерт он не умеет. – Хотя, я и простые шоколадные торты тоже люблю, – видя смятение старшего, вдруг, почему-то, помогает ему младший омега. О тут же радостно улыбается и похвалив Сонхуна за красиво и аккуратно нарезанные овощи, просит подать форму для выпечки торта и необходимые ингредиенты. Спустя три часа всё давно готово, как и друг Сонхуна – Джонин, уже пришел. Нет только Чанёля. Пока мальчишки играли в видео-игру в гостиной, омега пропрыгал в кабинет Пака, в надежде найти что-то что поможет связаться с альфой, ведь голос робота выдавал что "абонент находится вне зоны действия сети и не может сейчас ответить", а дозвонившийся до коллеги отца Сонхун, сказал что ушёл из клуба Чанёль рано. Но на рабочем столе был идеальный порядок, как и во всем доме, а полочки стола были полупусты и не хранили ничего интересного. Подождав альфу ещё полчаса, Сехун решил накормить мальчиков, предусмотрительно оставив несколько порций альфе. Сонхун, поняв что отец к ужину не придет, понуро опустил голову и почти не разговаривал с говорливым Джонином, пока они ели. Маленький альфа тоже замолк, не зная как себя вести с грустным омежкой. Ситуацию спас Сехун – достал припасенное Чанёлем клубничное мороженое и быстро нарезал киви с бананами и накрошил сверху курагу и финики. – Очень вкусно, господин О! – улыбается перемазанный мороженным Джонин и поднимает большие пальцы вверх. Сонхун увидев друга таким сначала хмыкает, потом прыскает, а затем уже хохочет во всю, на время забыв о грусти. Сехун победно вскидывает кулак под столом, лицом же само невозмутимость. – Я наткнулся на этот рецепт случайно, и поскольку очень люблю сладкое решил попробовать. Мне, конечно же, понравилось, и теперь, когда мне грустно или тоскливо, я всегда готовлю такое мороженое. Как тебе, Сонхун? – Да, это вкусно, – уже без широкой улыбки кивает согласно омежка. – Папа тоже что-то подобное делал с мороженым. – А давайте заведем новое правило: говорить неформально, м? Можете называть меня просто по имени, "Сехун". Ну, как вам? – Сехуну и тут не удалось стать первым в чем-либо для Сонхуна, но он не отчаивался. Он очень хотел сблизиться с сыном, горел этим желанием всё время. – Я согласен. Что скажешь, Хун-и? – спросил у Сонхуна Джонин. Сехун чуть не подскочил со стула, так его называл всегда дядя, ласково тянул "Хун-и",едва омега стал с ним жить. Воспоминания о родственнике, единственном кто был с ним всю жизнь, родителей-то он и не знал, не помнил; заставила его подумать о дяде хорошо. Но это было минутное явление, ведь потом он вспомнил как тот холодно просил успокоиться, ребенок умер, но Сехун-то жив. Сехун смотрит на Сонхуна и думает, что тот слишком много взял от него в генах. Даже чем-то на Хаюна похож: холодное выражение лица, меняющееся только при Чанёле и Джонине. Сейчас он тоже был хмур переводя взгляд от альфеныша к Сехуну и обратно. – Ну, можно попробовать... Слушай, пошли покажу тебе новую игру, отец купил мне ее на прошлой неделе... Сонхун схватил Джонина за смуглую ладошку и поволок на второй этаж. Сехун посидев пару минут в приятном одиночестве, поднялся, чтобы всё убрать. – Кстати, было очень вкусно. Ну, это чтобы ты знал, – на мгновение мелькнуло личико слабо улыбающегося Сонхуна из-за кухонной арки. Сехун даже ответить не успел, так и замер с губкой и грязной тарелкой в руках. Сонхун его принял. Конечно, не как папу, но прогресс виден был... Всё ведь дело наживное, да?.. Чанёль пришел ближе к одиннадцати, от него пахло алкоголем и очень приторным – дешевыми духами омеги. Сидевший в кресле гостиной Сехун неприязненно поморщился. – Теперь понятно на что ты променял вечер с сыном. На шлюху дешевую, – он с трудом поднялся, нога разболелась и ходить было немного больно. Тело ныло от резких движений которые он сегодня сделал, ведь до этого он практически только лежал да ел, а тут столько всего и сразу. – Не смей меня поучать, – зло проговорил альфа, уставившись в одну точку. Он стоял прислонившись к стене, с пустым взглядом и подрагивающими руками. – Я не поучаю, успокойся, – поморщившись от пронзительной боли под гипсом сказал Сехун. Чанёль, принявший его неприязнь за личную, подлетел к нему и больно схватил за зажившую руку. Сехун вскрикнул призывно открыв губы от боли, но вовремя сжал зубы. – Да ты сам шлюха! Посмотри на себя, да ты же готов мне прямо сейчас отдаться и плевать тебе что Сонхун может услышать!.. – зло щурится Чанёль. Сехун пытается освободить руку из захвата, но не выходит – Пак хоть и слегка пьян, а хватка крепкая, держит так что не отпустит пока сам этого не захочет. – В чем ты увидел это, а? Уж не в моем ли лице, перекошенным от боли? У меня нога ноет с вечера, а ты устроил тут цирк. Считаешь шлюхой только потому что я признался тебе в истории появления Сонхуна, да? – на глаза наворачиваются слезы боли и обиды. Будь он шлюхой и легкомысленным он бы и не приехал искать своего сына... – Я ничего не сделал тебе кроме своего приезда... Но и это не совсем моя вина, это с нашими жизнями натворили мой дядя и доктор Чхве. Ты думаешь только тебе тяжело, да? Только ты тут страдаешь? А как же я?! Думаешь, я хотел, чтобы всё так вышло, чтобы мой сын рос в чужой ему семье и называл чужих людей родителями? Я просто хочу... Я счастливым быть хочу, Чанёль. А для счастья мне нужен только Сонхун, и если ради него мне придется пойти по головам – я пойду. Я всему миру скажу кем ему прихожусь, если тест даст положительный ответ... А теперь отойди от меня и отпусти, я жутко устал. На удивление Чанёль отпускает его руку и даже делает шаг назад. Сехун успокаивается и делает первые шаги, как вдруг оказывается над полом, в крепких руках у Чанёля. Он специально держит его так, чтобы Сехуну пришлось обхватить его шею руками, что тот и делает. – Зачем ты так? Ну что ты делаешь?.. – прячет смущенное лицо в чанёлевом плече. Пак же стал совсем серьезным и молчит. Доносит омегу до кровати в отведенной комнате и усаживает на нее. Сехун от него не отлипает, хватается руками еще крепче и наконец, плачет. Чанёль руки выше поднимает и за его спину цепляется, к себе прижимая. – Думаешь, ты один это чувствуешь? Я тоже. – шепчет жарко и губами прикасается к тонкой коже за ухом. – О чем ты говоришь? – Сехун слегка отстраняется чтобы заглянуть в чужие глаза. Чанёль взгляд не прячет, смотрит прямо и пристально. – О том, чего мы оба не ожидали. После смерти Дэмина я на омег не смотрел, хоть и есть потребности. Ты приехал за сыном, а встретил тут меня. Вот я о чем. И мы оба могли бы быть счастливы, если бы не одно "но" – Пак Сонхун... мой сын... Они отцепляются друг от друга и отводят взгляды. Пока с Сонхуном ничего не решено они не могут... А хотя, чего они не могут? Им и не быть вместе н и к о г д а. Потому что какой бы результат тест не выдал, между ними всегда будет маленький омежка. * За несколько дней, решившие придти к "перемирию" взрослые, не дают покоя Сонхуну. Едва отец приезжает с работы как уже тащит их с Сехуном в кино, потом обязательно какая-нибудь вкуснятина в кафе и домой ближе к ночи. В субботу с самого утра Чанёль везет омег за город, где уже присутствует вся их большая компания. – Ох, привет прибывшим! Сехун-и, – машет им Оён, как обычно держа в руках какие-то блюда. Сехун здоровается со всеми, включая и новорожденных малышей - альфой Хёсопом и омежкой-Ючжон, которые были на руках отца-альфы – Игёна, пока его родивший молодой муж скакал сайгаком между мангалами и столом. Сехун помахал Рису, который помахав в ответ подошел к Хани узнавая не нужна ли помощь. – Привет, – улыбнулся Джухо, держа сразу троих малышей на ногах и кормил их подходящей едой. Сехун сел рядом, и потрепал малышню по волосам. – Вижу, тебе уже немного лучше? Извини, что не заглядывали, работа всё никак не кончается: с одним клиентом разберусь, бегут ещё двое. Психология сейчас очень популярна. – Скорее мода на посещение личного психолога пошла, чем на саму науку. Помощь нужна? – Сиди рядышком и успокойся, – омега посмотрел на раны Сехуна, – ты лучше за собой присматривай, большего не надо. Как с Чанёлем? – А что с ним? – Ты живешь в его доме, спишь и ешь с ним и Сонхуном, не верю что между вами просто приятельские отношения. Да и потом – ваши переглядки я еще в прошлый раз заметил. А муж мой про это вскользь, но сказал, ну, это когда ты с лестницы в клубе свалился и он приехал, помнишь? – О кивает. Помнит как перепугался визита друга Чанёля – полицейского. – Наши уже и ставки предлагают: когда вы сойдетесь. Надеюсь, ты не обидишься. – Мне всё равно, тем более что я знаю – между мной и Чанёлем ничего быть не может и не будет. – Почему так? – хрустя сочным яблоком, к ним подкрадывается Рису. – По-моему, вы неплохо ссоритесь. – Это что, заговор? – улыбается Сехун и берёт предложенное красное яблоко из рук Рису. – Как ты себя чувствуешь? Извини, что не поздравил сразу. – младший омега машет свободной рукой. – Я загремел в родильную почти сразу после твоего приезда сюда, а ты свалился в клубе. Когда бы мы с тобой смогли пообщаться нормально? – Ты прав. Всё равно, поздравляю с рождением двойни! – Спасибо. Чувствую себя как в шестнадцать - родил, а как-будто груз половины жизни скинул, – они заразительно смеются. – Половина жизни? Тебе, милый мой, всего двадцать два, если вдруг ты забыл, – укоряет Джухо по-дружески. – Что думал, то и сказал, хён. – жмёт плечами Рису, а потом поворачивается к О: – Ты давай тему разговора не меняй. Ты нам всем понравился с самого знакомства, вот мы и хотим тебя в компанию. – Наш младшенький прав, – улыбается подошедшая Оён, поставив подносы с овощами и фруктами, подмигнула друзьям и снова упорхнула в снятый для их компании большой дом. – Ага, всем понравился, даже нашим альфам. – утвердительно кивает Рису. – Ну, точно заговор! – смеётся Сехун, принимаясь хрустеть сладким плодом. – Думай как хочешь, но мы тебя просто так из Ульсана не выпустим! – смеётся Джухо. Омеги ещё недолго шутят, пока не начинают собираться у стола. Дети розданы родителям, и у Сехуна дежавю, как в ту первую встречу с Паками и их друзьями-семействами. Не хватает только Кёнсу, хотя, в сложившихся обстоятельствах, он наверное и сам мог бы заменить того нервного глазастика. Он сейчас не меньше того ревнует Чанёля, стоит только проходящим, таким же отдыхающим, омегам из других компаний засмотреться на плечистого, красивого альфу, когда тот играет с детьми в футбол, подбрасывает малышей в воздух, успешно ловит их и целует в румяные щечки. – Чанёль – прирожденный папаша, только глянь, – Джухо ненавязчиво толкает О в плечо и улыбается, когда видит как тот смотрит на Пака. – Ему бы деток побольше. – Да и мышцы у него, ух, не даром же тренирует других и тренируется сам. – кивает Рису привычно что-то жуя. – С вами и дворцовые интриги не сравнятся, сводники, блин, – смеется Сехун шутливо толкая омег в плечи. Те хихикают довольно и потирают руки: они-то поставили на то, что эта упрямая парочка сойдётся и будет им счастье. – Оён как-то предлагали сняться в некоем рекламном ролике с исторической подтемой, думаете, это оно? – Оён треснула мужа по плечу, пока остальные омеги покатились со смеху. – Не переводи стрелки, дорогой, – ущипнув альфу за ухо напомнила она, – мы-то тоже за ЧанХунов. – ЧанХуны? – подавился воздухом Сехун. – Ага,это я придумал: "Чан" - от Чанёля, "Хун" - от Сехуна. Правда, звучит?! – рассмеялся Джухо. – Думаю, в рекламу надо было звать тебя, а не Оён. – О качает головой и запивает кашель стаканом воды. После пикника все идут заселяться в снятые домики, чтобы отдохнуть, Сехун конечно же, оказывается в одном домике с Паками. Чанёль чешет затылок, потому что понимает как пролетел, выбрав самый маленький домик с двумя комнатами. – Мы с Сехуном можем поспать вместе в спальне, – решил за взрослых Сонхун и закинул свою сумку в комнатку, – а ты тогда поспишь здесь. – Извините, что не взял домик с тремя комнатами... – Ничего страшного! Сонхун-и прав, мы можем потесниться там, а ты устраивайся тут. – Сехуну было и боязно и счастливо от того что они с сыном будут спать вместе, но он очень этого хотел! – Ну, эм...хорошо тогда. Сехун, можно тебя на пару минут? О бросил собранную впопыхах сумку рядом с двуспальной кроватью в спальне, и вышел следом за альфой на крылечко. Чанёль закрыл за ним стеклянные двери, и встал упершись руками в перила. – Хоть ты и считаешь Сонхуна своим сыном, не смей ему ничего... – Я не дурак, Чанёль, успокойся. Я не стану рушить ему жизнь пока на моих руках не будут результаты ДНК. – Сейчас значит рушить не будешь, а потом, если вдруг подтвердится, станешь?! Ты хоть о нём подумал? Что с ним будет после такой новости?! Он же... Знаешь, мне плевать даже если тест даст 100% положительный ответ! Я не отдам тебе Сонхуна! Даже не думай об этом! Он развернулся к омеге и снова посмотрел уничтожающим взглядом, у Сехуна внутри всё похолодело. – Как только я возьму анализы, меня не удержит от моего сына ни ты, ни целый мир! Не смей говорить мне гадости каждый раз, не смей указывать что и как делать, и не думай что сможешь запугать меня! Я столько вытерпел думая что мой ребёнок умер, что твои слова и твои объятия - это последнее что удержит меня от суда и адвоката! Сехун развернулся так быстро как только смог и распахнув двери которые с треском ударили по косяку, вернулся в дом. То каким был альфа с ним последнее время – было затишьем перед бурей. Чанёль снова стал грубым, злым и холодным. Сехун не успевал за его сменой поведения и отношения. А ещё...ему хотелось видеть Чанёля только с улыбкой от уха до уха, Сехун такие улыбки видел нечасто, но очень хотел чтобы хотя бы ещё один разок такую на себе почувствовать: окунуться в нее с ног до головы. Чтобы альфа посмотрел на него ещё разок, без злобы, без ненависти, улыбнулся и...обнял, а лучше - сладко поцеловал. Сехун запутался окончательно. Он не знает, сможет ли выполнить то что пообещал – отнять Сонхуна у Чанёля, забрать с собой и стать ему настоящим папой. Он проходит мимо спальни где Сонхун распаковывает сумку по мелочам, запирается в небольшой ванной комнатке и забравшись на низкий подоконник, прижимается к прохладному стеклу лицом. Веки устало прикрываются, а сам он дышит через раз. Как же чертовски трудно, как же тяжело думать о своем сыне теперь когда он его нашел, познакомился и почти подружился. Страдать бессонницей, чувствовать неутихающую боль в груди и всё думать и думать о том как бы всё могло быть не умри его ребёнок – всё это мелочи. Гораздо труднее было сейчас. *