Tears on lips

*** В первый год Сехун видел её в каждом своём сне. Малышка соответствовала своему возрасту: ей месяц, три, полгода, год, полтора, два, три года. Он видел только навязанный собственным воображением образ: светлая кожа, мягкие пальчики, сладкие пяточки ног. Он не видел самого детского личика. Ни разу. Он думал, что в свои шестнадцать потерял дочь. Со временем и помощью психолога, ему удалось преодолеть эту душевную муку. Он отпустил тот образ, отпустил "возможно и если", отпустил их "когда-нибудь". Потому что их просто быть не могло... И вот теперь, по прошествии более девяти лет, ему приходит это письмо, воскресившее пережитые страдания и надежды. Он жив! Как же хочется скорее встретиться со своим малышом и прижать его к своей груди! Если есть хоть ничтожный шанс на то, что его ребенок жив, он не успокоится, пока все не выяснит. * Сехун медленно ехал по улицам большого промышленного города Ульсан на своем серебристом Nissan Sentra, вертел головой по сторонам, боясь пропустить нужный дом. Адрес был указан в отчетах частного детектива и вбит в навигатор, но собственный страх был сильнее техники и любых доказательств. Из-за этого животного, первородного страха ему казалось, что сердце стучит в горле, уши забиты ватой, а глаза постоянно слезились. Боялся, что может так и не увидеть лицо своего сына. На соседнем месте лежали письмо доктора Чхве, отчет детектива и фотографии Пак Чанёля и Пак Сонхуна. Пак Сонхун – девять лет. Пак Чанёль – тридцать пять лет. Альфа был владельцем детского клуба со всевозможными кружками и секциями, а в свободное от работы время он тренирует юношескую баскетбольную команду младшей школы, в которой учится Сонхун. Ву Дэмин умер четыре года назад. По словам соседей, это хорошая, счастливая семья. По выходным и каникулам к ним приезжают родственники, которые души не чают в Сонхуне. В его, Сехуна, сыне!.. Сехун столько раз читал донесение детектива, что знал его уже наизусть, но всё равно, без конца вглядывался в фотографии, стараясь рассмотреть и отыскать на лице Сонхуна сходство с собой. Они были, но с уверенностью это мог подтвердить и каждый третий кореец страны. Многие обладают светлой кожей и узкими глазами. Припертый Сехуном к стенке дядя Хаюн был удивлён, что племянник в курсе, но он совсем не раскаивался в своем поступке, только подтвердил истинность слов доктора Чхве, и эта история убедила омегу окончательно. Всё было правдой. Его сын жив и здоров, но вырос в чужой семье по воле дяди и его старого знакомого. Что ему теперь делать? Для чего он ищет их дом? Что он может сказать Сонхуну? А его приемному отцу–альфе?.. Внезапно ему стало трудно дышать. Автомобиль начал казаться западней, неведомые силы словно пытались вытолкать его в реальность. Он почувствовал себя не готовым к тому, чтобы увидев родное дитя живым и невредимым, отвернуться и продолжать идти по жизни своим путем. Но проходят минуты, и он понимает, что нет – он так не сможет!.. Сехун опустил окна и жадно вдохнул живительный воздух. Спустя несколько минут, когда дыхание выровнялось, он с интересом огляделся по сторонам, однако избегая смотреть вперед – на третий дом с конца улицы. Эта улица была уютным уголком, созданным для семей с детьми, здесь были парк и спортивная площадка. Кроны огромных деревьев сплетались над проезжей частью улицы, куда ни кинь взор – всюду пестрели яркие цветы. Омега с удовольствием вдыхал полузабытые запахи: свежескошенной травы, жимолости, роз, – никогда не доходившие до его квартиры на третьем этаже, в Вонджу. Маленький мальчуган в синем комбинезончике пересек улицу на трехколесном велосипеде. Молодые супруги старательно красили фасад своего дома. Пожилая женщина копошилась на цветочной клумбе. Обычное субботнее утро жителей тихого района, вдали от городских фабрик и заводов. Сехун припарковался на противоположной стороне улицы, напротив нужного дома. Калитка невысокой витиеватой ограды черного цвета была распахнута, а вдоль бордюра стояло несколько машин. Сехун знал, что чёрный Chevrolet Orlando принадлежит Пак Чанёлю, до других же ему дела не было. Омега подумал, что помедли он еще – и не решится на шаг, и потому он спешно выскочил из машины. Осмотревшись по сторонам и не заметив любопытных взоров, он ставит автомобиль на сигнализацию и перебегает дорогу, наступая на мягкую, яркую траву. Теперь он мог рассмотреть дворик нужного дома. Сейчас пышная листва не скрывала расставленные по периметру зеленые светильники, каменную скамейку по левую сторону у ограды - под пышным деревом; черные металлические столик и три таких же стула, пристроенное к дому новое крыльцо – это омега понял по отличающемуся цвету дерева. Доносившиеся голоса с заднего двора привлекли омегу и он пошёл на громкий смех. Задний двор был также засажен пышными деревьями и пахнущими розами. На длинном деревянном столом со скатертью в ярко-желтую клетку, было большое количество посуды и еды. По зеленой траве бегали дети разного возраста, но для него мир сузился только на одном мальчике. Достаточно высокий для своего возраста, худенький и очень шумный. Задавал какие-то вопросы мужчине у гриля, пока сам держал чашку с маринованным мясом. – Хорошо перемешал? – спрашивает мужчина, и Сонхун утвердительно кивает. – Чанёлли, ты будто его не знаешь. Этот мальчуган перевернет мир, но сделает точно так, как ты сказал. – к ним подошел красивый омега с большими глазами, по-хозяйски погладив альфу по плечу. "Значит, это - Чанёль". Чанёль согласно кивает и наклонившись, дарит Сонхуну легкий поцелуй в лоб. Мальчишка довольно жмурит носик, но как-то странно косится на глазастого омегу. – Всё, иди, повеселись с малышней. Я закончу тут сам, – мальчик нехотя отходит, передав полу-пустую чашку тому омеге. Сонхун подходит к самому мелкому мальчишке, берёт его за руки и вдруг неожиданно поднимает голову, смотря прямо на Сехуна. Тот теряется и давится воздухом – кашляет, привлекая всеобщее внимание. – Кто это, Чанёлли? – первым спрашивает глазастый омега у хозяина дома. Пак Чанёль разворачивается к замершему О лицом: – Понятия не имею. Кто Вы? – какой чарующий, сильный голос. Альфа с живым интересом разглядывает Сехуна. Тот теряется от пронизывающего взгляда черных глаз, и не к месту вспоминает, что как–то уж слишком просто одет: бриджи песочного цвета и зеленая футболка с длинными рукавами. – Простите, я... – Наверное, домами ошиблись, да? – из дома выходит симпатичная омега. Она держит тяжелый поднос с фруктами, который тут же у нее из рук забирает высокий, качок–альфа, что стоял у дверей. – Спасибо, дорогой. На продажу выставили дом напротив, но все почему-то путают и приходят сюда, к Пакам. Наверное, кое-кому трудно определится с лево-право. – Мне кажется, он здесь не поэтому. Вы что–то хотели? – взгляд карих глаз остр, как нож – это альфа, что держал на руках прыткого альфу лет восьми. Сехун лихорадочно соображает, что соврать и говорит первое попавшееся: – Услышал, что неподалеку продается дом и решил зайти, поспрашивать соседей, – отводит взгляд и трет вспотевшую шею. Уверен, что выглядит глупо, но умнее в голову не приходит. – Ведь важно узнать все до покупки. Я – О Сехун. – Значит, я угадала, – омега мягко улыбается Сехуну и протягивает руку когда подходит ближе, – Хэ Оён. Я – риэлтор, занимающаяся продажей домов в этом районе. Как понимаете, мы сейчас тут отдыхаем, и я конечно, могу рассказать о том доме напротив, но если Вы не против, может, встретимся завтра? – Ну, я-то не против, правда, не совсем уверен надолго ли я здесь. Взрослые странно на него косятся, и первым спрашивает альфа с колючим и острым взглядом: – Разве Вы не собирались смотреть дом? Сехун понимает что опять сморозил глупость, и снова отводит взгляд в сторону, силясь хоть что–то придумать, да побыстрее. – Дорогой, ты не на работе, успокойся и оставь молодого человека в покое. Знаете, если хотите разузнать все о соседях и прочем – оставайтесь у нас, Чанёль, ты же не будешь против? – миловидный омега примерно одного с Сехуном возраста пытался усадить удобнее шалунишку лет четырех на своих коленях. – Нет, конечно. Джухо прав, оставайтесь, – Чанёль возвращается к шипящему мясу, уделяя готовке все внимание. — Может, станем добрыми соседями. – Ну вот и славно. Я – Ким Джухо, а это мой муж – Ким Кванрок, он полицейский, поэтому и задает так много неуместных вопросов, – мальчика с его колен забирает муж, – это наш сыночек, Бэкюн. Идете ближе, не стесняйтесь. Сехун подходит к столу и неловко предлагает свою помощь, но сидящие за столом Джухо и Инпё – беременные и потому они освобождены от готовки и прочего, и заставляют его сесть рядом. Когда Оён вместе с Хани – другой омегой приносят салаты и фрукты, Сехун все же поднимается и идет за ними, ну неудобно ему сидеть ничего не делая, да и дом изнутри рассмотреть очень хочется. В доме оказывается очень уютно, на кухне царит порядок несмотря на суетящихся омег и разложенные продукты и посуду. Мебель выполнена просто, в теплом светло–ореховом цвете, стулья у стойки были из того же дерева. Занавески теплого жёлтого цвета на белых окнах, белая, вычищенная до блеска посуда на сушилке. Мило, по-простому и очень по-домашнему. Сехуну невольно взгрустнулось, у них с дядей такого домашнего уюта не было, а родителей он не помнил – слишком маленьким был, когда они погибли. – Решили нам помочь? – мягко улыбнулась Хани, раскладывая вымытые салатные листья и перец. Сехун кивнул. – Не стоило, ты мог бы посидеть с нашими пузатиками, – хихикает Оён, – ничего что я на "ты"? – Конечно, нет. Мне двадцать пять, а вам? – Нам с Хани по двадцать шесть, остальные кто старше, а кто слегка младше, не считая детей, конечно. Ну, раз можно отбросить формальности в сторону, будем на "ты", у нас практически нет формальности в компании. Вот, держи, Сехун–а, – омега вручает ему большой поднос с тарелками и палочками, – разложишь на столе? – Да–да, конечно, – он принимает ношу и выходит во двор. Сейчас там уже более–менее спокойно: малыши до года на руках родителей, чуть старше сидят пристегнутыми на детских стульчиках разных расцветок, Сонхун держит небольшое блюдо, пока Чанёль укладывает на него готовое мясо. Глазастый омега держит блюдо побольше, стоя за Сонхуном. – Мясо готово! – громко говорит Сонхун, со звуком ставя его на стол, то же говорит тот омега, и все довольно кричат. Сехун прячет улыбку за ладонью, и заканчивает раскладывать приборы перед каждым. Из дома появляются Оён и Хани, держа подносы с детской посудой и соками. Все омеги быстро разобрали детские стаканы, тарелки и вилочки, наложили в них рис, овощи и немного мяса, налили сок и поставили перед своими детьми. Осмотревшись, Сехун понял, что у каждой пары по двое или трое детей, либо омеги сейчас в положении, за исключением овдовевшего Чанёля. У Чанёля был только Сонхун. Как только дети принялись за еду, подошел и сам хозяин дома, переодевшись в черную футболку, которая сидела на широких плечах достаточно свободно, и в темно-синие шорты, которые не облегали узкие бедра давая простор воображению. Сехун теряется, когда оказывается рядом с Паком. Он хотел сесть возле Сонхуна, но Инпё почему-то усадил его рядом с Чанёлем. Хани отлучилась в дом и вернулась оттуда с ещё одним беременным парнем. Он поддерживал большой для стройного омеги живот обеими руками. – Ну, давайте знакомится? – улыбается друзьям вновь появившийся. Глазастый омега, сидящий по другую сторону от Чанёля странно хмыкнул. – Я сказал что-то не то, Кёнсу-хён? Просто, вижу новое лицо, и я подумал... – Это лицо не только для тебя новое. Никто его тут не знает. – фыркает глазастик, как его окрестил про себя Сехун, перебивая беременного. – Кёнсу-я, успокойся, – просит Хани, но омегу заводит это еще больше. Он вскакивает с места, вылетает из-за стола и задевает один из графинов с домашним лимонадов рукой. Звон не громкий – мягкий зеленый газон почти скрыл звук, куда больше детей напугал сам Кёнсу. Детский плач привлек их родителей, и теперь они бросились их успокаивать. Но глазастому по барабану – ещё немного, и дым из ушей повалит. – Кёнсу, блин, мы еле успокоили пацанов! – шипит накачанный альфа. Сехун зачарованно смотрит на то, как альфы и омеги пытаются успокоить малышей, и у него на глаза наворачиваются слёзы, ведь и он мечтал держать своего ребенка на руках, баюкать, успокаивать и поглаживать мягкие щечки. Он вспоминает ужасно соленые слезы на губах и вцепляется тонкими пальцами в столешницу, нужно успокоиться, нужно придти в себя. – Ну извините! Это всё этот незваный гость виноват! – кричит Кёнсу. От него за версту чувствуется негатив и злость. – Притащился какой–то непонятный, никому не известный, а вы тут его с распростёртыми объятиями приняли! Мы же ничего о нем не знаем! Сехун быстро справляется со слезами и духотой, резко подскакивая на ноги и громко представляясь: – О Сехун, двадцать пять лет, главный менеджер отдела кредитования, холост. Родился в Сеуле, после смерти родителей переехал к дяде и больше двадцати трёх лет живу в Вонджу. Группа крови – А. Резус–фактор положительный... – Да заткнись уже! Бесишь, говнюк! – Кёнсу выбежал со двора и через полминуты послышался визг шин за забором. – Чанёль, какого хрена? – удивляется беременный парень, всё ещё стоящий под руку с Хани. – Сам не знаю, – пожимает плечами альфа. – Извините, его слова были, скорее для меня, не для Вас. – Сехун махнул рукой и взял стакан с лимонадом, который подала ему Оён. – Думаю, на его месте любой омега реагировал также. – он краем глаза видит, как довольно улыбается Сонхун и победно вскидывает кулачок на уровне груди. О хихикает в кулак, а Джухо делает вывод: – Наверное, всё дело в том, что Кёнсу не правильно понимает ваши отношения. Ну, да ладно, это только ваши с ним дела... Давайте нормально познакомимся, а то только Сехун рассказал о себе. – друзья закивали, и омега поднял руку.– Представлюсь ещё раз: Ким Джухо, двадцать семь лет, психолог. Сехун похолодел. Не хватало ему ещё дипломированного мозгоправа, того, кто сможет прочитать его. – А это мой супруг – Ким Кванрок, он полицейский, ему тридцать два. – продолжает Джухо, а сидящий рядом с ним альфа, приветливо кивнул. О сглотнул, "везёт как утопленнику" – подумал омега, только сейчас поняв всю сложность и опасность ситуации. – Этот непоседа Бэкюн – наш старшенький, второй на подходе. – Джухо чмокнул мальчика, что сейчас сидел на коленях альфы-отца, который уже успокоил сынишку и поил его соком. – Я – Хон Намхи, дизайнер интерьера, мне тридцать. Моя жена – Чон Хани, она работает администратором гольф–клуба, ей двадцать шесть. – представляется высокий, красивый альфа с крепкими руками. – Этот сорванец, что не может усидеть на месте, наш старшенький – Роун, а это наша малышка Ари. Сехун улыбнулся, взглянув на крутящегося на руках отца мальчишку и спокойную девочку полутора лет, что сидела и сосала мясо, не имея возможности разжевать его из-за отсутствия большого количества зубок. – Чо Хванхи, фитнес-тренер, мне двадцать девять, а это – моя жена Оён, ей двадцать шесть и она работает риелтором. – улыбался качок, как прозвал его про себя Сехун. Они с женой были очень улыбчивыми, видимо, они тут самые весёлые. Их трое деток: пятилетний Чани, трехлетний Хёну и годовалый Ханин – все были альфами. Мальчишки уже успокоились и спокойно ели каждый свое, аппетитно причмокивая. – Ха Игён, руковожу небольшой строительной фирмой, хён этой компании, – альфа и правда выглядел старше других. – Не спрашивайте о моем возрасте, мне очень много. А это мой муж — Сон Рису, он сейчас в активном поиске работы и глубоко беременный нашими детками, – Игён нежно улыбается парню, что скорее всего, моложе самого Сехуна. Тот отрывает ладони от своего большого живота и протягивает их к мужу. Игён поднимается и подводит к широкой скамье, усаживает рядом с собой. – Ничего ты не старый! Заканчивай твердить и изводится, у нас любовь, кому какое дело? – мило бурчит Рису. Лицо Сехуна снова трогает улыбка. Они невероятно милые и искренне любящие, столько нежности можно и в истинной паре не встретить. – Хон Инсу, преподаватель колледжа, а это – мой муж Хон Инпё, находящийся в декрете, учитель математики. Нам с мужем по тридцать. Это – наша малышка Рани, ей два годика. А хозяева этого дома – Пак Чанёль с сыном Сонхуном. – Приятно с вами всеми познакомиться! У вас очень приятная и дружная компания, – улыбается Сехун. — Благодарю, что пригласили к вам. – Почему решили переехать в наш город? – интересуется Намхи. Сехун дожевывает кусок вкусного мяса и отрицательно качает головой. – Так заметно, что не местный? – альфа кивает. – Хорошо, сознаюсь. Вы, наверное, все посмеетесь, но я вышел в отпуск и вдруг понял, что не хочу всех этих заграничных пляжей и отелей. Решил поездить по Родине. Покопавшись в интернете, решил начать с Ульсана. Приехал и понял, что хочу задержатся подольше и возможно, даже переехать. Решил посмотреть варианты с домами на продажу, вдруг, что понравится, зацепит. Ну и вот, попал к вам на вкусный обед. Мясо невероятно вкусное, господин Пак! – Почему же посмеемся? Наоборот, это очень полезно, вот так поездить, проветрится. – Джухо передал ему салат из свежих овощей. – Да, кстати, до родов Джухо я предлагал всем вместе съездить на неделю–другую, – вспомнил Хванхи. – Но вы отказались под разными причинами, а теперь я и сам не могу. Если только с детворой и на день-другой, не больше. – качает головой Кванрок. – Слушайте, а хорошая идея. Давайте спланируем пикник на следующие выходные? — предложил Чанёль. – После зимних каникул мы никуда вместе не выезжали. – Пап, я в тот пансион хочу. – Сонхун погрустнел, что заметили все. – Отличная идея, сынок, – альфа притянул мальчика к себе и поцеловал в макушку. – Вы с нами? – компания активно поддержала. Сехун молчал, не зная как спросить Сонхуна о том, что его так расстроило. Нутром чувствовал, что это касается Дэмина, но скрыл рвущиеся вопросы едой. Сейчас не самое подходящее время для подобных вопросов. Проведя в хорошей компании время до раннего вечера, О решил что пора ехать, искать гостиницу. – Посиди с нами ещё, – уговаривает Хани, но О благодарно отказывается. – Спасибо вам за хорошую компанию, – он прощается с Чанёлем, Сонхун убежал в дом, стоило позвонить однокласснику. – Для меня это было впервые – провести время с прежде незнакомыми, но хорошими людьми! – Теперь мы не незнакомцы, да? – оба улыбаются. – К тому же, может, даже станем соседями. – Да, всё возможно. "Когда ты узнаешь правду, будешь умолять исчезнуть из вашей жизни". – Можете заглядывать в любое время до своего отъезда, ну и если решите разузнать про дом напротив. – Спасибо, Чанёль. И до встречи! – До встречи! Сехун долго стоит у калитки, кусает губы от волнения, но уходит. ***