Сжигая мосты: Похороненные заживо

- Фишер заявил, что согласен подписать контракт только если мы официально объявим его в числе своих спонсоров. Как тебе это нравится, а? – возмущенный Билл обрушил поток информации на Тома, едва тот спустился в гостиную. Журнальный столик оказался сплошь завален бумагами, рядом лежало два телефона, на диване, чуть в стороне, светился работающий ноутбук. Билл стоял у окна с каким-то блокнотом в руках, не скрывая недовольства, но при этом не теряя самообладание. Таким эмоциональным, но собранным, его обычно видели на работе. Билл так и продолжал весь день упрямо притворяться, что все в порядке. Висел на телефоне, обсуждая дела с удвоенным рвением, наверняка и на встречи бы поехал, если бы Том категорически не отказался покидать дом в свой выходной. Казалось бы - отлично, радоваться надо, что он так спокойно воспринял случившееся. Том бы и радовался, окажись это правдой, вот только он хорошо видел, как за бравадой Билл сжирал себя живьем. Какое спокойствие, когда он уже связался с агентством, заставив их сменить всю систему безопасности дома и установить вокруг камеры? Делал вид, что проблемы не существует, но самому себе врать не мог – работал, а в короткие перерывы гуглил частные детективные агентства и юридические аспекты их положения в Америке. И только под конец дня Том понял, что это тоже ложь – попытка отвлечь себя. Заживо ел Билла не страх перед будущим, его ломали воспоминания о прошлом. - Нет, ты только послушай, - Билл живо вернулся к дивану и плюхнулся рядом с ноутбуком, подогнув под себя ногу, обтянутую черным денимом. Он потянулся к компьютеру, намереваясь что-то зачитать, но приблизившийся Том помешал. - Заканчивай ты. Целый день с этими бумажками сидишь. И это был еще один повод обеспокоиться. В нормальном состоянии Билл никогда бы добровольно не стал заниматься документами – ладно еще практическая организация, переговоры там провести или распоряжения отдать, но бумаги? Не понимал он в них ничего и не стремился никогда. «А ты мне на что?» - его универсальная отговорка на всю жизнь. - Нет, - тут же нахмурился Билл. – Я еще посижу. Ты иди спать, если хочешь. - Билл, - настойчиво позвал Том и перехватил потянувшуюся к мобильному руку, сжимая холодные пальцы. Мужу пришлось посмотреть на него. – Может, поговорим? Билл смотрел молча, в упор, явно раздумывая, что ответить. Юлить смысла не было – взгляд Тома ясно давал понять. В конце концов, Билл вытащил пальцы и немного отсел. - О чем нам говорить? Ты прекрасно знаешь все, что я мог бы тебе сказать, знаешь, о чем я думаю. А я знаю все, что ты можешь мне ответить. Все нормально, Том. Я весь день с тобой разговариваю – здесь, - он коснулся виска и дернул уголком губ в попытке сказать: "Я в порядке, отстань". От Тома не ускользнуло прохладное отношение с его стороны. Очередная попытка отгородиться и спрятаться. Том, стараниями мужа, стоящий от него в полутора метрах, рывком подался вперед, схватил его за запястье и дернул на себя. Почти протащив брыкающееся тело через стол, в результате чего в воздух взметнулось множество белых листов, он уронил его на ковер. Билл больно приложился головой – толстый ворс ковра не сильно смягчил его падение. - Какого… - зашипел он, но Том уже завел его руки за голову и лишил возможности сопротивляться, оседлав бедра. Он всегда был объективно сильнее, что, впрочем, никогда не значило, что Билл сразу ему сдавался. - Говорить нам не обязательно, ладно, - согласился он, глядя в глаза Билла, напряженно замершего под ним в холодном ожидании. – Но я не позволю тебе себя довести. Я примерно представляю, что сейчас внутри тебя творится. Так поделись со мной. Последние слова Том выдохнул ему в губы, но Билл все еще не реагировал. Он молча, почти равнодушно смотрел в глаза напротив и будто чего-то ждал. Вряд ли того, что Том оставит его в покое. Но это было и не побуждением к действию тоже. Скорее безразличие и покорность судьбе. И Том поцеловал его. В первые секунды это напоминало поцелуй со статуей, Билл лежал также неподвижно, но потом его губы несмело дрогнули и распахнулись, впуская. Это все еще был не полноценный ответ, но уже и не протест. Руки Тома перестали удерживать его, они заскользили по телу, пробираясь под черную водолазку и задирая ее вверх. Том стремился зажечь тело под собой, вдохнуть в него жизнь и заставить его хозяина отпустить себя. Показать, что именно мучает сильнее всего, что заставляет закрываться даже от самого близкого человека. Том был знаком со всеми демонами его Билла. И был готов сражаться с каждым из них. Он ласкал родное тело исступленно, с такой отдачей, трепетом и вниманием, как будто не играл с ним каждую ночь. Как будто это первый или последний раз, когда он мог касаться его. С болью, горечью, пожирающим желанием и любовью, напоминая, из чего на самом деле состоит их связь. И только когда услышал над головой тихий всхлип, остановился. Билл лежал, закрыв лицо руками, и плакал. Плакал, от разрывающих изнутри чувств, чувств, что когда-то в прошлом успел проклясть, хотя они были единственно святыми в его жизни. Казалось бы, давно похороненный, вопрос встал из пепла, чтобы оставлять новые ожоги в черепной коробке: «За что, Господи? За что?!» - Билл, - Том подтянулся выше, нависая над тихо плачущим парнем. Попробовал отвести его руки от лица, и Билл поддался, но затравленный взгляд, которым он посмотрел, пробрал до костей. - Я так безумно тебя люблю, Том. Но почему ты? Почему из семи миллиардов других именно ты? Почему?.. - Потому что по-другому и быть не могло. Бог так решил, а этот парень плевать хотел на людские порядки, - он попытался шутить, но Билл глядел на него с болью. - Бог? Бог давно нас проклял. - Я в это не верю. Билл, не нам спорить с природой. Ты просто… люби. И не смей ненавидеть себя за это. Билл покачал головой. - Не могу. Эти мысли, Том… Они возвращаются. Я не хочу, но… мне страшно. Я не могу потерять тебя. Том неожиданно отстранился и сел на пятки, Билл скорее по инерции потянулся за ним и тоже принял вертикальное положение, с непониманием глядя на мужа. - Ты не потеряешь, - уже не шепотом, а нормальным голосом произнес Том. – Нас двое, со сталкером мы как-нибудь разберемся. А если не выйдет, - опережая вопрос Билла, добавил он, – сбежим. Куда-нибудь в Индию или даже в Африку, какая разница. А если не успеем, - снова не дал открыть мужу рот, - в конце концов, мы всегда можем сделать ту фальсифицированную смерть настоящей. Но ты не потеряешь никогда. Билл смотрел на него прямо, карие глаза считывали каждую эмоцию, не оставляя и шанса укрыть сомнения. Но их у Тома и не было: когда он смотрел на Билла, а тем более ему в глаза, он чувствовал, что вполне способен подогнуть под себя целый мир. Способный чувствовать эту уверенность Билл верил ему. Потянувшись вперед, Билл крепко обнял мужа, утыкаясь носом ему в шею и вдыхая с детства знакомый запах. Запах доверия, поддержки и дома. *** А вокруг, казалось, все осталось по-прежнему. Когда утром Леманны вышли из дома, когда здоровались с соседями, когда оказались в переполненном лифте с коллегами… Никто не показывал в них пальцем, кипевшая жизнь вокруг оставалась такой же серой и быстрой. Изменения произошли только в них самих. В последующие дни оба стали подолгу вглядываться в лица коллег и знакомых, свели к минимуму общение с друзьями. Неосознанно они стали сторониться друг друга на людях, исключив любое проявление привязанности из своего поведения. Интимная жизнь тоже целиком сошла на нет – не потому, что кто-то отказывал, оба одновременно перестали приставать. Несмотря на все, что говорил Том и чему верил Билл, эта стена появилась, обозначив запрет. Днем они делали свою работу и усиленно притворялись, что у них все хорошо, а ночью Билл рыдал в подушку, а Том напивался. Оба почти перестали спать. За спиной постоянно слышались чьи-то шаги, из кустов чудились вспышки фотокамер. Паранойя процветала, и не было ни единого шанса ее преодолеть: они никого не могли посвятить в детали своих отношений, ни детектива, ни психолога. Дерганное поведение, отсутствие аппетита, постоянные нервы… Бесконечное ожидание худшего, невозможность хоть что-то предпринять убивали сильнее всего. Том знал, что должен поддержать Билла, и в меру сил старался. Он заваливал его обещаниями, разумными доводами и по-настоящему сумасшедшими путями выхода, любой из которых был готов привести в исполнение, если тот согласится. Но все его попытки натыкались на пустой взгляд карих глаз. И он чувствовал, как боль Билла его убивает, разъедает изнутри, угрожая спалить к чертям все, за что он еще цеплялся. И не имея возможности избавить от нее их обоих, он бежал, прочь от источника, не в силах выдержать. И уже там, где пустые глаза не могли до него добраться, Тома настигали его собственные скорбь, страх и горечь. Билл знал, что не имел права сейчас сдаваться. Он нужен Тому не меньше, чем Том ему. Но ничего поделать с собой не мог: он не верил обещаниям, в которые не верил сам Том, а таких оказалось большинство. Ни один из них не мог предсказать будущее даже частично, и от этого призраки прошлого становились только реальнее. Биллу было страшно. Он чувствовал, что попал в ловушку собственных мыслей. Они могли свести его с ума, могли разрушить все, что они с Томом успели построить. Они, а не сталкер. Быть может, не стоило врать всем? Быть может, можно было признаться маме? И тут же подсознание голосом Тома отвечало: - Такая новость подкосила бы ее сильнее похорон. Быть может, можно было просто всю жизнь прятаться? Быть может, мы бы стали хорошими актерами? - И попавшись только однажды, перечеркнули бы разом кучу жизней, не говоря о своих собственных. Быть может, не стоило всем врать? Быть может, они правы и сама наша жизнь – глобальная ошибка? Быть может, не стоило вовсе пачкать этот мир своей аморальностью и уйти по-настоящему? И голос Тома молчал. *** Стоя перед большим зеркалом в уборной, Билл отстранено удивлялся, как у него еще седые волосы не появились. Они стали бы завершающим штрихом его чудовищного вида. К концу рабочего дня тональный крем потек, и жуткие круги под глазами вместе с серым оттенком кожи стали просматриваться отчетливее. Его осунувшееся лицо уже не удавалось скрыть даже под толстым слоем косметики. Скоро окружающие начнут задавать вопросы. Билл потянулся к сумке и вынул оттуда косметичку, заставляя себя приводить лицо в порядок. На деле ему уже давно ничего не хотелось, и каждое утро он тратил уйму времени перед зеркалом только потому, что надо. Сейчас тоже было надо: время близилось к семи, а в офисе находилась еще тьма народа. Все готовились к презентации новой модели спорткара. Том был в их числе, с самого утра носился от Мальтона к организаторам и обратно. Билл мог ходить с ним, так даже подразумевалось, но вместо этого предпочел остаться в кабинете мужа и методично обзванивать потенциальных заказчиков, чтобы удостовериться, что никто из них не передумал приходить. Точно так же они оба поступали каждый раз, когда выпадал случай в эти три недели. Вместо того, чтобы держаться вместе как раньше, они друг друга избегали. И это тоже не могло остаться незамеченным. Миновав шумный коридор, Билл скрылся в кабинете, освещенном только лампой на столе. Здесь было спокойно. Он опустился в кресло и в очередной раз обновил почту. На самом деле, раз уж он не интересовался подробностями завтрашнего мероприятия, Билл уже мог идти домой – подтверждение он не получил только от одного клиента, который обещал прислать ответ по почте. Дождаться этого письма Билл мог и дома, а потом завтра утром исключить его из списка гостей, если тот откажется. Но вместо этого Билл продолжал сидеть в офисе: ждал Тома, а может, ему просто не хотелось возвращаться домой одному. В последнее время ему вообще ничего не хотелось: он слишком устал. На обновленной странице обнаружилось новое письмо, что обратило на себя внимание Леманна. Оно пришло не от ожидаемого контакта, а с совсем незнакомого адреса. Почти не сомневаясь в том, что это спам, Билл кликнул на значок «читать». Все-таки, эту почту он использовал по работе, могло быть и что-то важное. Письмо оказалось пустое, содержащее только одно вложение - картинку. А точнее фотографию. И когда она загрузилась, Билл зажал рот рукой, чувствуя, что готов закричать. Спустя три недели сталкер снова дал о себе знать, окончательно подтвердив, что его записку супруги поняли правильно. На фото Билл увидел себя и Тома пятилетней давности, свои длинные волосы и яркий макияж, светлые дреды Тома и его вечную кепку… Они стояли, глядя в глаза друг друга, и над чем-то смеялись. Том на фото выглядел увлеченным, горящим каким-то событием или новостью, а Билл смотрел на него с легким снисхождением и теплом. И в этом замороженном моменте из их жизни нельзя было увидеть ровно ничего криминального. Если не знать, что через полгода они поженятся. Вот тогда эти взгляды приобретут жирный подтекст. Билл резко захлопнул крышку ноутбука. Дрожащими пальцами ему не с первого раза удалось набрать мужа, и он стал молиться, чтобы Том ответил. *** Билл поджидал Тома на парковке, где они договорились встретиться. Из-за низкой температуры воздуха при дыхании у рта образовывалось облачко пара, и Билл в тонкой черной водолазке чувствовал, что замерз – его пальто покоилось на заднем сиденье, но метнуться за ним и пропустить появление Тома он не мог. К счастью, его пальцы еще не совсем онемели от холода, когда муж показался на стоянке. Билл налетел на него с разбега, обвивая руками шею, а ногами талию, не заботясь, что Том может не удержать его: он худой и легкий, а его вес для мужа привычен. Но Том, хотя и вовремя подхватил, все равно покачнулся, не ожидая этой атаки. Как-то отреагировать времени ему не дали: рот тут же оказался запечатан глубоким и нетерпеливым поцелуем. Сделав два шага вперед, Том вжал мужа в дверцу машины и попытался остановить стремительно наглеющие руки, но куда там: Билл вцепился на редкость грамотно. - Том, - не то зарычал, не то застонал парень, жестко вцепившись пальцами в его ремень. Сказать, что Том остался равнодушен, язык бы не повернулся, но куда больше просыпающегося желания его волновало поведение партнера, которое как минимум настораживало. Билл так торопился, как если бы ждал этой возможности целый день, причем не просто ждал, а находясь при этом в состоянии сильного возбуждения, и теперь избавиться от него стало единственной сознательной целью. Вот только в правдоподобность этой версии совсем не верилось, стоило вспомнить, каким вялым он видел Билла еще пару часов назад. А продолжавший спешить парень таки добрался до встающего члена и, сомкнув пальцы вокруг обнаженной плоти, одновременно впился зубами в шею Тома, всасывая кожу с целью оставить яркий и долго не сходящий засос. Том зашипел от противоречивых ощущений; рука на члене все ускорялась, желая привести в боевое состояние как можно скорее. В попытке перехватить контроль, Том за волосы оттянул голову Билла от своей шеи и напористо поцеловал, впрочем, тут же получив укус в губы. Билл продолжал кусаться, игнорируя попытки Тома сменить его настрой, а в какой-то момент и вовсе прокусил мужу губу. Воспользовавшись тем, что Том, зашипев, отпрянул, он попытался соскользнуть вниз и продолжить орально, и Тому только чудом удалось его удержать. Дикий настрой Билла, бесспорно, интриговал и возбуждал, но заканчивать все по-быстрому в планы Тома не входило. Билл мог получить в руки абсолютный контроль над процессом, если действительно хотел этого, но сейчас он явно выбрал не тот способ. Зная, что тем самым только разозлит, Том стал ласкать мужа умышленно медленно и нежно. Забравшись под водолазку, он прошелся руками по спине, огладил бока, вызывая легкую щекотку, уделил внимание подрагивающему животу… Все попытки Билла вырваться он усиленно игнорировал, хотя тот жутко дергался и почти кричал: «В пекло прелюдии!». Когда же его ладонь достигла паха супруга, он и вовсе остановился. Несколько бесконечно долгих секунд, во время которых, Том знал, Билл хотел провалиться сквозь землю, Том стоял и пытался переварить то, что только что обнаружил. Билл не был возбужден. Совсем. Попытка отстраниться результата не дала. Билл уткнулся носом ему в плечо, избегая взгляда в глаза, отказываясь что-либо объяснять, хотя Тому очень хотелось бы знать, что за хрень он здесь творит. Даже понимая, что факт, который он так надеялся скрыть, теперь доступен Тому, Билл отказывался останавливаться, все еще требуя закончить начатое. И быстро! Том не сказал ни слова, хотя очень хотелось обложить супруга и его, вне сомнений, неадекватные мотивы трехэтажным матом. Вместо этого он только провел ладонью по выгнутой спине, вверх-вниз, успокаивая то ли его, то ли себя, а затем переместил руки на задницу и перенял весь его вес на себя. Нащупать ручку на дверце машины удалось не с первого раза. Тому пришлось сделать шаг назад с ношей в руках, чтобы открыть дверь, после чего он просто сбросил партнера в салон, в тайне надеясь, что тот все же приложится затылком обо что-нибудь твердое. Если бы. Приземлившись аккурат на сиденье, Билл тут же впился в него упрямым взглядом: «Даже не думай!». Ну, Том, правда, не думал останавливаться. Стянув с себя куртку и забросив ее куда-то на переднее сиденье, он, поправив торчащий из штанов член, накрыл довольного Билла собой. Однако потянувшиеся к нему руки он тут же перехватил и, наскоро вытряхнув парня из водолазки, в ней же и запутал его конечности, лишая возможности их использовать и тем самым обозначая, кому теперь будет принадлежать вся инициатива. Недовольный Билл не желал сдаваться, но выбора ему не оставили: очень скоро раздражающие своей медлительностью ласки и раздражающий своей непонятливостью Том привели его тело к сгоранию. Умелые прикосновения в какой-то момент забрали контроль у разума, оставив только способность чувствовать. И Билл пропал. Все, чего он желал сейчас - секса с Томом, чтобы потом просто знать, что это было. Чтобы знать, что, возможно, последние недели с ним не были потеряны. И хотя с каждым днем ощущение неправильности происходящего между ними только усиливалось, Билл, разрываясь в противоречиях, просто должен был это сделать. А в результате Том утопил его в той трясине, что носила название «любовь». Подогнув под себя одну ногу, а другую притянув к груди, Билл сидел обнаженный и пытался подкурить сигарету. Руки дрожали, что жутко бесило, и справиться с зажигалкой все никак не получалось. Только спустя несколько минут ему удалось затянуться, что он сделал с большим удовольствием. Рядом сидящий Том тем временем натянул джинсы и немного прибрался в салоне. Когда он закончил, Билл почувствовал, как тяжелый взгляд буравит висок. Ему с трудом удалось не поежиться. - Может объяснишь, какого черта произошло? Отвечать не хотелось, как и открывать рот вообще. Помедлив с минуту, Билл перегнулся через спинку и разыскал в стоящей на переднем сиденье сумке свой телефон. Вернувшись в исходное положение, бросил его Тому. – Зайди в почту, последнее письмо. Билл не хотел видеть, какой будет реакция, и для верности закрыл глаза, прислонившись головой к стеклу. Снова затянулся. - Это от него, да? – Билл кивнул, не оборачиваясь, но последовавший за этим ядовитый комментарий заставил его подобраться. – Дай угадаю, ты решил потрахаться напоследок? Голос Тома звучал зло, и Билл опасливо окинул его взглядом. Сжав губы, Том смотрел таким взглядом, будто желал замуровать его прямо в ближайшей стене. Билл хотел бы испугаться, хотел бы почувствовать стыд или желание оправдаться, но ничего не было. Он только не хотел, чтобы Том кричал - чужие яркие эмоции утомляли. Он пожал плечами. Том, казалось, понял, что с ним творилось, а может просто смирился, что требовать сейчас каких-то ответов или адекватных реакций от Билла так же бесполезно, как и в последние недели. Он только тяжело вздохнул и просто выбрался из машины, пересаживаясь на водительское кресло. А заведя мотор, тихо посоветовал одеться или закрыть окно. *** Билл уснул. Том понятия не имел, каким чудом это произошло – усталость уже вошла в привычку, и слабость в теле вместе с вялым течением мыслей вовсе не значили, что мозг сможет отключиться. Бессоница преследовала, а уж после сегодняшних событий нервное напряжение только вырасло. Но Билл спал, и, хотя его сон вовсе не был спокойным, Том не хотел будить его. Конечно возможно, что утром муж будет чувствовать себя даже более разбитым, но хотя бы несколько часов разорванного контакта с реальностью он получит. Том чувствовал себя немного, но все же лучше. У него не было времени устраивать самокопания, да он и не позволял себе такого, зная, что может как и Билл додуматься до совсем ненужных им итогов. Пока его мысли были заняты только беспокойством о дорогом человеке. Том всем сердцем желал помочь ему и еще недавно был уверен, что знает, чего тот хочет. Теперь же это знание вызывало большие сомнения. Биллу становилось только хуже. Он никогда не жалел о том, что они сделали. Грустил и скучал – да, но не жалел. Однако теперь, наблюдая, как любовь всей его жизни гаснет на глазах, он впервые допустил сомнение. Биллу с самого начала было труднее пережить это, но он всегда так уверенно держался, не допуская мысли повернуть назад, пока была возможность. А глядя на него сейчас, Тому начинало казаться, что он врал, причем не только ему. Может быть, на самом деле Билл не хотел бежать с ним, а хотел… остаться? Сейчас Том ни в чем не был уверен. Он не хотел сравнивать, не хотел взвешивать поступки и слова мужа – это слишком сложно. Билл часто бросался в разные крайности, и, наверняка, сам не знал, чего хочет. Сейчас так уж точно. Но без этого анализа Том не представлял, что ему дальше делать. Его недавние слова о том, что следует жить с тем, что есть, ибо прошлое не исправить, теряли актуальность. Прошлое вполне способно бросить тень на будущее. Будь проклят этот сталкер, с ловкостью мясника вскрывший старую гнойную рану. Перебирая между пальцами короткие черные волосы, Том рассматривал родное лицо, которое так редко видел без косметики. Билл осунулся и, кажется, скинул пару кило; почти приведение. Очень хотелось лечь рядом с ним и обнять до хруста в ребрах, собственнически закричать: «Он только мой!». Всегда был и будет. Оставив на приоткрытых губах легкий поцелуй, Том замер, увидев, как затрепетали ресницы даже от этого едва ощутимого касания. Билл посмотрел сонно, сквозь полуприкрытые веки, но увидев рядом только Тома, снова расслабился, засыпая. Том ушел через минуту, спустился в гостиную. На столе все еще лежал ноутбук мужа, который несколько часов мучил Артур с кем-то из своих университетских знакомых. Пытались вычислить откуда отправили письмо – совсем как в голливудских фильмах, с той разницей, что ничего у них не вышло. Артур обещал вернуться завтра с другим знакомым, но в эффективность этой затеи Том не верил – какая разница, кто и где. Важно только, что этот человек знал, а знал он, судя по всему, почти все. И Том, присев на диван, поднял крышку. Колебаний не было, только железная уверенность, когда он отправлял письмо по заветному адресу. «Чего ты хочешь?».