Сжигая мосты: Похороненные заживо

Это случилось спустя восемь дней. К тому моменту Билл так и не пришел ни к какому решению, поскольку так и не смог ответить себе на вопрос, чего боится сильнее и от чего готов отказаться. Подписать контракт, оставив между ним и Томом только дружеские отношения? И тогда та жертва, которую они оба принесли почти пять лет назад, окажется напрасной. Рискнуть и оставить все как есть? И продолжать спать с открытыми глазами, ожидая, когда недоброжелатель вдоволь наиграется и обнародует их тайну, тем самым похоронив их обоих разом. В этом случае они потеряют не только возможность любить желанным образом, но вообще друг друга, а это равносильно убийству. Даже если сталкер каким-то чудом вдруг исчезнет, вокруг все ещё будут оставаться семь миллиардов людей, и кто-то из них точно рано или поздно что-то узнает. Раз смог один, смогут и другие. Их порочная тайна сводила с ума, Билл так желал от неё освободиться - но не признавшись всем, конечно, нет, а стерев саму суть преступления. Согласиться на развод и закончить это. Билл так боялся разоблачения, что поневоле начинал искренне верить - их связь настолько грязная и аморальная, им нельзя, нельзя любить друг друга! Но... Это как будто вы ограбили банк, украв самый прекрасный в мире бриллиант, и тем самым на всю жизнь обрекли себя на бега. И вот, прошло пять лет, этот бриллиант вам все также невыносимо дорог, да и назад ничего не вернуть, помилование и возвращение на родину вам все равно не грозит. Но теперь на вас напала совесть, вы вдруг поняли, как это нехорошо было, воровать. Да к тому же страх разоблачения проснулся, если кто-то узнает, вам грозит тюрьма, и даже издалека блеск бриллианты вы никогда больше не увидите. И вроде хочется этот бриллиант вернуть, чтобы обезопасить себя, но с другой стороны за него ведь такая цена заплачена... Билл хотел вернуть бриллиант, но каждый раз вспоминал, как больно и страшно было отказываться от родителей, друзей, мечтаний, что рука не поднималась. Но в то же время и сиянием камня он больше не наслаждался - стыдно. Из-за неспособности принять решение ломало как машины под прессом, так что даже вспышки воспоминаний из прошлого причиняли не так много боли.   Было бы в разы проще, выскажись Том, что думает обо всем этом, но муж только упрямо повторял, что решение за ним. Таким образом, Билл пришел к выводу, что Том скорее предпочел бы ничего не менять, но потакает его загонам, желая иметь уравновешенного любовника или же уравновешенного друга. Комфортное состояние Билла было комфортным для Тома. В целом, логично, благородно, и так в их стиле. Вот только ни разу не помогало в попытках разобраться в себе.   А пару дней назад у них состоялся разговор.   Билл в очередной раз медитировал над контрактом, как брошенным Томом на стол в гостиной, так и оставшимся там лежать, будто вросший. Он сидел, бездумно пялясь в откровенно пугавшее слово «развод», и пытался за страхом почувствовать что-то еще помимо тоски и нежелания это делать. С другой стороны, об интимной жизни у них с Томом тоже речи никакой не шло. Перепутье, и Билл не мог сделать шаг ни в одну сторону, хотя хорошо знал, что должен, и чем быстрее, тем лучше. Прежде чем хотя бы попытаться дать отпор сталкеру, им необходимо разобраться в своих собственных отношениях. Точнее, Биллу необходимо.   Устав заниматься самоанализом, он поднял голову на сидящего на диване «пока еще мужа». Том устроился с ноутбуком на коленях, он не работал, но мыслями пребывал где-то далеко. Это не был один из их обычных вечеров, когда каждый мог заниматься своим делом, но при этом оба пребывали на одной волне. В последнее время таких моментов почти не осталось. - Ну а ты что об этом думаешь? – подперев голову кулаком, Билл смотрел на парня снизу вверх, устроившись на коленях у стола. Он уже не в первый раз спрашивал, и все никак не получал вразумительного ответа. - Неужели тебя не волнует, что будет, если нас раскроют? Ты не хочешь подстраховаться?   Том посмотрел на него поверх экрана тем взглядом, который Билл после глупости в клубе ловил на себе постоянно. Он догадывался, что это значит – Том хотел сбежать, и не мог, будто они вросшие друг в друга сиамские близнецы. Во многом это было правдой – только вросли они ментально. Билл тоже чувствовал нечто подобное, эту потребность освободиться, вынырнуть, снова вздохнуть полной грудью, больше не чувствуя сдавивших грудь оков. Но только не обманывался – никуда он от Тома не денется, никогда. Пока проблема не решена, они будут только беспомощно рваться, как собаки на привязи. Надо что-то делать, но Биллу казалось, что он скорее с ума сойдет, чем примет это решение. - Я предпочитаю решать проблемы по мере их поступления, а не создавать себе дополнительные. Пока моя единственная проблема - ты. - И что ты чувствуешь в связи с этим? – не унимался Билл. - Как тебе будет, если я запрещу доступ к своему телу... насовсем? - Ты знаешь, дело не в сексе. Билл вздохнул, отворачиваясь. Конечно, у них ведь все ни как у людей. Когда другие испытывают вожделение, они давятся чувством собственничества. Пожалуй, если избавиться от привычки, они смогли бы жить без секса друг с другом, если бы при этом не трахались и ни с кем другим. Как жаль, что они оба слишком молоды, чтобы не иметь потенции, и слишком самовлюблены, чтобы решиться стать евнухами. А это ведь решило бы проблему.   Боже, какой абсурд. - Ладно. А если я стану настолько сильным, что подпущу к себе другого мужчину? Том крепко задумался. - Не уверен. Возможно, мы уже достаточно взрослые, чтобы справиться с этим.  Билл вдруг выпрямился и так внимательно посмотрел на мужа, что тот поежился. - Что? - Пытаюсь представить, что с тобой рядом кто-то, кто однажды может стать тебе ближе, чем я. Женщина, которая будет просыпаться с тобой по утрам, она родит тебе ребенка, вас крепко свяжет быт и взаимная ответственность. Они будут называться твоей семьёй...   Билл говорил об этом и видел перед глазами брюнетку со встрепанными густыми волосами, стоящую в длинной футболке, босиком у плиты,  видел залитую солнечным светом кухню, помятого Тома со следами подушки на щеке и пятилетнюю девочку у него на руках, слишком похожую на него самого в детстве. Видел, как маленькие ручки обвивают Тома за шею, девочка щурится и зевает, а Том наклоняется к своей жене и так по-домашнему целует ее в подствленную щеку. Это – родные люди. Семья, за которую мужчины всех поколений идут воевать, убивать и умирать.   Том из реальности встал, подошел к столу и наклонился, целуя Билла в макушку. - Никто и никогда не будет мне ближе тебя. Билл закрыл глаза. Чувствовал он себя откровенно паршиво. С губ сорвался тихий шепот-признание:  - Не знаю, достаточно ли я взрослый, чтобы поверить в это, - имея в виду совсем не обещание в пресловутой вечной любви, а теоретическое наличие у них таких сил, которые позволили бы смириться с новой любовью у твоего самого дорогого человека и завести отношения самостоятельно. Достаточно ли они выросли для этого? Достаточно ли они выросли, чтобы хотя бы поверить в такую возможность и попытаться?    Том вздохнул, выпрямляясь и вновь оставляя мужа копаться в себе одного. Ведь, в отличие от Билла, он знал, какое решение здесь правильное. Они оба не готовы отпустить, и вряд ли когда-то будут. Даже если Билл сейчас подпишет этот контракт, они изведут себя запретами, настрадаются вдоволь и вытрахают друг другу весь мозг, раз уж к телам не будет доступа, а потом, в худшем случае через несколько лет, все снова вернется на круги своя. И ладно, пусть бы так, если Биллу правда нужен этот перерыв. Но ведь это не так, это все только паранойя, небезосновательная, конечно, но не имеющая ничего общего с настоящим Биллом. Ярким, дерзким, живущим сегодняшним днем и плевавшим, какого мнения придерживаются о его образе жизни окружающие.   "Возможно" в устах Тома было лишь попыткой обнадежить. Они действительно могут попробовать поиграть в друзей ещё раз, если уж надёжного способа подавить страх сейчас нет, а Билл хотел вспомнить, какого это - задыхаться от ревности, в сравнении с которой любые другие лишения кажутся терпимыми. Пусть Билл считал его отказ от вмешательств почти жестоким, Том верил, что его муж должен сам в себе разобраться.   Той ночью они спали вместе, что за последнее время успело стать редкостью. Билл сам пришел к мужу, пристроился сзади на и без того достаточно узком диване, обнял поперек груди, переплетая пальцы с Томом, и всю ночь проспал, уткнувшись лбом в его спину. На утро у обоих затекли мышцы из-за сна в одной позе, и Билл в качестве извинения за вторжение сделал партнеру массаж, хотя тому и в голову не пришло бы раздражаться.   А потом появились эти цветы.   Они как раз только вернулись с очередных переговоров, проходящих за обедом недалёко от таймс-сквер, назад в офис, впереди предстояла ещё встреча с представителем одного из их крупных покупателей, уже ожидавшим в кабинете Тома. До конца рабочего дня оставалось два часа.  Поднявшись на свой этаж, Леманны затормозили у стойки приемной, секретарша по имени Лола сразу вручила Тому стопку свежих документов, необходимых для переговоров со следующим клиентом, но он тут же передал их Биллу, а сам поставил на стойку свой макбук, принявшись что-то объяснять женщине. Билл, окинув взглядом верхний лист оказавшихся у него в руках бумаг, мигом потерял интерес. В документах он решительно отказывался что либо понимать, поверхностное знание об имеющихся в продаже машинах и процессе заключения сделок - все, что требовалось ему для работы, в остальном разбирался Том. Это была его идея - податься в сферу, связанную с "крутыми тачками", Билла они никогда не интересовали дальше интересного дизайна, так что все честно. В это же время со второй секретаршей, Шейлой, ответственной за приём посетителей и ответы на звонки, активно препирался парень в форме курьера, и Билл от нечего делать краем уха стал прислушиваться к их разговору. - Молодой человек, я вам ещё раз повторяю, в нашем отделе такой человек не работает. Быть может, вы ошиблись этажом? Курьер в очередной раз продиктовал адрес, оказавшийся верным. Билл поправил на плече объемную сумку, вытащил из кармана телефон, проверяя время, и в упор посмотрел на Тома, намекая, что они опаздывают. Тот поймал взгляд и, не прерывая диалог с суетящейся Лолой, захлопнул макбук, тем же жестом, что и бумаги пару минут назад, вручая его Биллу, посколько убирать далеко смысла не было. Билл послушно принял, тут же прижав тонкий девайс к груди двумя руками вместе с пачкой документов, и бедром подпер стойку, продолжая ждать, пока Том поставит свои закорючки на подсовываемых ему листах. И в этот момент выхватил из разговора рядом свою фамилию. - ...Каулитц. Здесь так написано, Билл Каулитц, рядом с этим адресом, видите?.. С оглушительным стуком макбук упал на кафельный пол, ребром, издав при этом какой-то странный треск, а не скреплённые бумаги веером разлетелись. Казалось, все люди, наполнявшие небольшой холл и ведущий к кабинетам коридор, в испуге и недоумении замерли, уставившись на него. А Билл не видел ничего, перед глазами будто выключили свет. - Билли, солнце, что случилось? - испуганно дёрнувшаяся Лола пришла в себя первой. Постепенно гул вокруг начал возвращаться, хотя и близко не вернулся к изначальному. - Ты в порядке? Билл глотал воздух и не мог вымолвить ни слова, хотя умом прекрасно понимал, что молчать сейчас нельзя. На помощь пришёл, как всегда, Том, вероятно не слышавший, что произошло: - Должно быть голова закружилась, да, Билл? - озвучил он отговорку, которую легко могли проглотить коллеги, и положил руку ему на поясницу, давая точку равновесия и поддерживая на случай, если голова у него действительно кружится. Билл отшатнулся с такой резвостью, будто муж на него замахнулся; в глазах мелькнул тот же страх. Том не сразу взял эмоции под контроль, и на секунду лицо отразило первую реакцию - искреннее удивление. Одновременно, вдруг озадаченно нахмурившаяся Шейла спросила: - Кстати, Билл, у тебя случайно прошлая фамилия не Каулитц? А то здесь курьер... Лучшего способа забить крышку гроба никто бы ни придумал. Билла замутило, и даже Том ощутимо вздрогнул. Неизвестно, каким чудом Билл выдавил из себя это "Нет". Сделал аккуратный шаг назад, постаравшись не наступить на разбитый макбук, чувствуя себя загнанным в угол зверьком, а затем отвернулся и бегом направился к уборной, зажимая рот рукой. Том, оставшийся стоять один под требующими объяснений взглядами, беспомощно поднял перед собой руки. Закономерный ужас Билла овладел им не в меньшей мере, держать ответ сейчас он не мог и, также аккуратно переступив через бесполезную теперь груду метала, скрылся в уборной вслед за Биллом. Не только с целью поддержать супруга, но и потому что не менее срочно нуждался в уединении - собрать в кучу мозги и избавиться от паники. На полу рядом со стойкой ресепшена стояла большая корзина с алыми розами.   ***   Билла вырвало и без того едва в себя засунутыми за обедом тарталетками. Желудок быстро опустел, а спазмы, вызванные нервным напряжением, продолжались, больно скручивая внутренности. Он слышал, как хлопнула дверь уборной, но знал, что это Том. Ещё в школе, подвергаясь нападкам одноклассников, Билл ненавидел чувствовать себя жертвой. Когда его макали головой в унитаз, резкий запах раздирал нос, вызывая на глазах слезы, - Билл не чувствовал обиды, от которой хотелось в голос разрыдаться, обхватив руками колени, он в противовес злился, пропускал мимо ушей весь поток оскорблений и продолжал лягаться до тех пор, пока не ощущал, что вот-вот упадет в обморок от недостатка кислорода. Мама дома говорила - постарайся избегать неприятных встреч, не провоцируй ненавистников, будь выше этого. А Билл, хотя каждый его день превращался в дикую охоту, где добыча - он, продолжал провоцировать, красил глаза и задирал нос, показывая всем недовольным красноречиво отставленный средний палец. Он не боялся одноклассников, он был в ярости, и не собирался уступать, из-за чего и ходил постоянно в синяках и подставлял Тома. Но перестать выделяться - нет, это как самому признавать себя жертвой, к тому же сломавшейся. На это он не шёл никогда. А сейчас? Сейчас Билл снова был поставлен в положение жертвы, загоняемой в угол. Невидимый противник сжимал силки, не получая никакого сопротивления. Вопреки своим убеждениям, Билл не мог ничего сделать, он не боялся, он был в ужасе. На кону стояла не перспектива задыхаться от унижения и, кажется, впитавшегося в кожу запаха экскрементов, сталкер угрожал, или даже вполне себе обещал, лопнуть как воздушный шарик то, без чего Леманны просто не способны жить. Несмотря на всю подростковую браваду, окажись в подобном положении десять лет назад, Билл бы тоже предпочёл слиться с интерьером. Шум воды где-то за спиной стих, и дверь в кабинку Билла слегка приоткрылась.   - Ты как?   Сил что-то ответить не нашлось, Билл только сплюнул оставшуюся во рту желчь и нажал на слив. Ноги держали с трудом, он едва протиснулся мимо супруга и прошёл к раковине. Том, проводив его не менее измученным взглядом, поднял брошенную посреди уборной сумку и достал бутылку воды и пачку сигарет.   Минут десять прошли в тишине. Билл стоял над раковиной, пытаясь унять дрожь в пальцах, а Том курил уже четвертую сигарету подряд, наплевав на висевшую прямо у его головы табличку с запретом. Для него самым верным способом не утонуть в проблеме был упрямый поиск решения. Даже если раз за разом натыкаешься на стену, все равно проще, чем сидеть на месте и беспомощно смотреть, как на тебя движется муссон.   Сталкер запугивал, и шаг за шагом приближался к открытию их тайны общественности. Никаких условий, никакой цены за молчание. Сегодня он сдал их коллегам, завтра, возможно, объяснит им,  чему именно они стали свиделями. Что бы там не решил Билл по поводу их взаимоотношений, он это решает для себя, а им, возможно, в любом случае придется в какой-то момент скрыться. Может быть, даже снова сменив имена. Не то чтобы это их сильно спасёт, но по крайней мере поможет оторваться от преследования. Том и близко не представлял, какой ад развернётся, если в прессу попадёт новость об их симуляции собственной смерти.   - Том, - голос хриплый, надломленный. Том поднял на мужа взгляд, но Билл не повернулся, глядя в отражении. Уже по одним глазам стало понятно –  Биллу не лучше, атака сталкера не прочистила голову, а закрутила спираль до предела.  –  Никогда больше не прикасайся ко мне на людях.   Том непроизвольно нахмурился. Что? Не прикасаться, значит? Внутри поднялась волна ярости. Между прочим, у него ровно такие же причины впадать в истерику, как и у Билла, но он ведь почему-то до сих пор старается держать себя в руках и не психует по малейшему поводу, черт возьми! А Билл уже откровенно затрахал своими заскоками.   - А не на людях? Может тоже не прикасаться? – с откровенным наездом в голосе уточнил Том. Билл не ответил. Это не было однозначное «да», но это был жирный намек, будто Билл обдумывал такой вариант, и это выбесило Тома окончательно. Подумать только, Билл будет заявлять ему подобное, после всего пережитого? - Да пошел ты!   Апогей терпения мог настать даже у него. Круто отвернувшись, Том рывком распахнул дверь и почти нос к носу столкнулся с мнущейся помощницей.   - Мистер Леманн, там вас клиент ждет…   - Шли на все четыре стороны, я занят, - буркнул он, проносясь мимо не успевающей возразить девушки.   *** Так быстро, как хотелось, добраться до парковки не получилось. Куча людей желали знать, куда он несется с таким невменяемым видом, пытались обсудить на ходу какие-то дела, и только после того, как он громко послал пару человек по известному адресу, от него отстали, кажется, решив, что неадекватность – это у них с Биллом семейное. Что ж, они мало представляли, насколько правы.   Неизвестно, когда и как сам Билл успел выбраться из офиса, но к дому он подъехал на такси почти одновременно с Томом. Не сказав друг другу и слова, они дождались, когда Том откроет дверь, а затем Билл быстро взлетел по лестнице на второй этаж, скрываясь в спальне. Том уверенно направился к бару.   Взять бутылку непочатого виски, вскрыть и сделать несколько глотков, не заморачиваясь со стаканом. Горло предсказуемо обожгло, и в какой-то момент Том закашлялся, часть спиртного стекла по шее под футболку. Он поднял руку, пытаясь вытереть, и вспомнил, как какой-то месяц назад Билл точно так же облился виски, заигравшись с бутылкой. Где теперь тот яркий и живой парень, которого Том любил без памяти? Невменяемое существо наверху не имело с его мужем ничего общего. От этого Билла он мечтал сбежать на другой конец света.   Звук чего-то вдребезги разбившегося вызвал недовольную гримасу. Истеричка! Ну и пусть вскроет себе там вены, если очень хочется!   Секунд семь он стоял, не двигаясь, напряженно вслушиваясь в тишину, а затем громко выругался. Никаких вскрытых вен в этом доме не будет. Сделав еще пару глотков обжигающего напитка, Том неохотно пошел наверх.   Разбитой оказалось чашка, и Том появился вовремя, чтобы увидеть, как Билл медленно двигает к краю еще одну, между прочим, его любимую. Но правильно, кого сейчас волнуют такие привязанности? Чашка разбилась, а Билл вдруг обхватил руками голову и закричал в голос, с силой зажмурился, оставляя только темноту перед глазами, и продолжил кричать, пока в голове не осталось ничего кроме звука собственного голоса. Очевидно, свои же терзания, заключенные в ловушку черепной коробки, его вконец достали. Том, стоявший в проходе и подпиравший косяк, поджав губы, молчал. А когда истеричный крик, заложивший уши, прекратился и пара карих глаз уперлась в него, спокойно выдал: - Тебе надо показаться специалисту. - Специалисту?! - Билл перешел почти на ультразвук, и теперь Том поморщился от громкости. Прекрасно знал, что реакция будет именно такой, а все равно не удержался. - Раньше ты говорил, что любишь меня, а теперь посылаешь к психиатру?! - Да у тебя крыша едет, Билл, неужели сам не замечаешь? - непроизвольно Том сам перешел на повышенный тон. - Да пошел ты, - просто говорит ему Билл нормальным голосом и, показав на последок несложную конфигурацию из четырех загнутых к центру ладони пальцев и одного отставленного, отворачивается. Том снова психует, круто разворачивается и быстрым шагом удаляется. Его громкий голос разносился по всему дому: - Детский сад! Двадцать два года, а ни мозгов, ни яиц так и не отрастил. Истеричка! Сзади раздался топот, спускавшегося по лестнице Тома оттолкнули, так что он больно налетел животом на перила, мимо пронесся черный ураган, скрывшийся в гостиной. Когда Том его нагнал, в лицо ему полетел контракт.   - Выметайся отсюда. Видеть тебя не могу.   Крепко сжав кулаки и напомнив себе, что если он его сейчас убьет, то потом сам на себя наложит руки, Том наклонился, подбирая разлетевшиеся листки. На некоторых из них, в нужных местах, обнаружились подписи Билла.   Леманн долго готовил себя к этому, и еще меньше часа назад был уверен, что переживет, если Билл таки решит с ним порвать. Однако теперь, когда это случилось, он едва сдерживал себя от убийства.   - Поздравляю, - неожиданно тихо, даже холодно, ни крупицы истинных эмоций не отразились ни в голосе, ни на лице. – Поздравляю, теперь мы друг другу никто.   Не глядя в сторону уже бывшего мужа, Том отвернулся, собираясь пойти в ближайший бар и хорошенько надраться, но успел сделать только два шага, как ему на спину запрыгнуло это чудовище. Обвив шею рукой, другой Билл с силой вцепился в волосы, намеренно причиняя боль, и сомкнул зубы на коже рядом с ключицей. Том закричал. Отодрать его от себя быстро не получилось, пришлось спиной прыгнуть на стену, травмируя ему позвоночник. Билл предсказуемо вскрикнул от боли, размыкая зубы, и Том шарахнулся от него вперед, разрывая захват слабых рук. Билл, согнувшийся, в зажатой ладони остался приличный клок волос, на губах кровь. В глазах полыхала такая злость, какой Том очень давно не видел.   Закрыв рукой поврежденное плечо, Том едва успел вскинуть локоть, защищая лицо от полетевшего снаряда. Билл бросил несчастную форфоровую статуэтку с такой силой, что, встретившись с препятствием, она раскололось, осыпав Тома черепицей. Не устояв, Том сделал шаг назад, а когда опустил обе руки, встретился взглядом с несостоявшимся убийцей. Вломить ему с кулака, по-мужски, рука не поднималась, слишком уж женственным и хрупким Билл всегда был, хотя напрашивался ну очень сильно. Впрочем, покорно сносить его покушения Том тоже не собирался.   Они смотрели друг другу в глаза не дольше пары секунд, а затем Билл сорвался с места, убегая в сторону кухни – за ножом, что ли? Том тут же кинулся следом. Форы в секунду неспортивному Биллу не хватило, он закричал уже через три шага, оказавшись сбитым с ног. Том заломил ему руку, за волосы несколько раз ударил головой об пол, не жалея силы. Ни на мгновение не прекращавший верещать Билл умудрился извернуться, заехал ему кулаком в пах, а когда Том охнул, ненадолго ослабив хватку, попытался выползти. Не успел. Том снова зажал его, так что тот успел только повернуться на спину, и, понимая безысходность своего положения, снова прибег к проверенному способу: обхватив руками, Билл быстро сократил расстояние между телами и впился зубами в шею.   - Су-у-ука, - зашипел Том, за волосы отдирая вампира-самоучку от себя, и со всего маха влепил ему пощечину тыльной стороной ладони. Черноволосая голова дернулась в сторону, на белой коже быстро заалел след. Только теперь Том заметил, что рассек ему бровь, когда бил лицом; кровь стекла на глаз. Впрочем, долго радоваться победе не пришлось: очухавшийся Билл зло плюнул ему в лицо и согнул колено, без малейшего сожаления снова заезжая в пах.   Сбросив с себя упавшего на бок бывшего мужа, Билл, ощущая легкое головокружение, скрылся на нетвердых ногах в кухне. Матерясь сквозь зубы, согнувшийся Том, шатаясь, побрел за ним. Когда-то такая драка запросто могла перерасти в секс. Но только не сегодня. Рядом не было никого, кто мог бы их разнять, и Том не чувствовал, что кровь или слезы на лице Билла смогут обуздать его ярость. Это как раз было тем, что юристы называют состоянием аффекта. Без шуток, оно имело слишком много шансов закончиться плохо. И видит Бог, в тот момент Том этого хотел.   Билл промахнулся, и вазочка для фруктов разбилась в метре от головы Тома. Когда он потянулся за следующим снарядом, оказавшимся электронным чайником, низко зарычавший Том забыл о боли и схватился за стул, имевший железные ножки. Прижав к себе чайник, Билл попытался сбежать, но вариантов у него особо не было. Том замахнулся, электроприбор, отбитый стулом, вылетел в окно, и Том, доведенный до крайности, ударил.