Моменты нашей жизни.

— Кёя! — возмущённо тянет Тсуна, переминаясь с ноги на ногу. Он чувствует себя, словно на приёме у стоматолога — неловко и обманчиво храбро. Хибари же, напротив, ведёт себя, словно хозяин положения, ему не неловко и, тем более, не страшно. Он взирает на Саваду, как сытый хищник, — довольно и удовлетворенно. Кёя, разомлев, совсем не понимает, что от него хотят на этот раз. — Ну, чего тебе, зверёк? — он притягивает вяло сопротивляющегося Тсуну к себе, утыкаясь носом в копну его каштановых, ярких, солнечных волос.   Тсунаёши замирает на доли секунды, а потом  расслаблено выдыхает, будто сбрасывая всё своё накопившееся напряжение. Но задумчивость возвращается, из-за чего парень снова сводит брови к переносице, нахмуриваясь сильнее прежнего. — Кёя, что делать с Мукуро?  — А что с ним? — Хибари проводит кончиком носа вдоль шеи, отводя отросшие волосы на другое плечо и вырывая тихий вздох с чужих губ. — Не прикидывайся, — хмыкает Савада, сбрасывая пряди обратно, тем самым обрывая контакт. Брюнет рычит, понимая, что зверёк совсем забылся и обнаглел, преподать бы ему урок, да рука не поднимется. Воздух со свистом вырывается изо рта, стараясь хоть как-то сбросить напряжение. Тсунаёши бывает невыносим и, как недавно заметил Мукуро, частенько любит потрахать мозг, особенно, когда уверен, что он прав. — Савада, раздражаешь, — Хибари спихнул его с колен, складывая руки у груди и закидывая ногу на ногу. Вся его поза говорила о крайней степени нервозности. Тсуна насмешливо фыркает, поднимаясь с пола и отряхиваясь. Он уже знает что делать, и даже Кёя бы не смог его отговорить. *** Кто бы что не говорил, а Савада души не чаял в своих хранителях, искренне заботился и сопереживал. Только вот он частенько лез не в своё дело по доброте душевной, так сказать. И сейчас ему снова приспичило сунуть свой хорошенький курносый носик туда, куда не просили. Тсуна вздыхает, набирая номер Кавалоне. «Слушаю», — слышится усталый голос, и Савада почти уверен, что мужчина в этот момент протирает глаза, чтобы не уснуть за столом от недосыпа. — Дино-сан, — наиграно тяжко выдыхает парень. Тсуна упустил тот момент, когда начал врать, льстить и задумываться о будущем. Он стал взрослым, и это его совсем не радовало. Наоборот, хотелось  отмотать время на десять лет назад, дать себе подзатыльник и строго на строго запретить вырастать в скучного и унылого взрослого. — Послушайте, у меня к вам одно интересное предложение: не хотите отдохнуть у нас пару деньков? На Сицилии конец мая — самый сезон для отпусков. Да и Мукуро будет рад вас видеть. В трубке на другом конце что-то зашуршало, задвигалось, навернулось, запыхтело и снова ответило: — Тсуна, ты наверное не знаешь, но… — Дино-сан, я всё знаю ещё со дня приезда Мукуро, — улыбнулся в трубку Савада, а потом тише добавил: — Хотя намного дольше… Ну, так что, приедете? Мустанг почему-то пристыжено угукнул, скидывая звонок. Он отчаянно надеялся, что Тсунаёши знает что делает. *** Дино уверенно оглядывается по сторонам, а внутри бушует настоящее безумие, потому что до одури страшно смотреть Мукуро в глаза, пытаться оправдаться, не чувствуя вины. Это было желание тела, маленький сердечный бунт. Всё будто противилось тому, чтобы подчиниться такому, как этот сумасбродный иллюзионист. Вообщем-то, это была первая и последняя измена за месяц их недоотношений. Несмотря на роли в постели, Рокудо доминировал во всем, он ни за что и никогда не уступал, не давал права на ошибку и ненавидел ложь, хотя с удовольствием врал и изворачивался сам. Дино его просто не переносил вместе с сжигающей страстью и похотью растерзаных чувств, потому что заглянуть в душу своему партнеру он не мог. Только догадывался какие ужасные тайны и желания скрываются за этой милой мордашкой. А измена нужна была лишь для проверки себя и укрепления уверенности в принятом решении. Теперь даже после тяжелого расставания Кавалоне был уверен, что готов со всей его гнилью принять этого ненормального. Дело оставалось за малым — дать понять Мукуро, что он больше никуда уйти не сможет, а по возможности окажется прикованным к ближайшей кровати. Дино ещё раз осмотрелся и, обнаружив взглядом Ромарио, двинулся в сторону выхода. Отступать было некуда. Их встретил подручный Вонголы, который вызвался довести до места назначения. В особняке, как всегда, кипела и ярко-звонко переливалась жизнь. Служанки суетились, получив распоряжение подготовить Дом к приезду важного гостя. Дино же по достоинству оценил старания названого брата. Ямамото расплылся в полуулыбке, по-дружески обнимая старого знакомого — без формальностей и лишней наигранности. Сопроводил до кабинета босса. Пошутил насчёт их прошлых совместных приключений. И распрощался у самой двери. Внутри на дорогом кожанном кресле восседал Тсуна, рядом стоял Гокудера, не позволяя любимому боссу отвлекаться от подписания, важных документов. Заметив гостя, Савада плюнул на всё и бросился обнимать вошедшего. — Дино-сан, мы вас очень ждали. Ну как прошёл полёт? Как добрались? Надеюсь, вас встретили? — восторженно лепетал он. — Да-да, Тсуна, ты как всегда энергичен, — но Дино не его сейчас хотел видеть. — Хей, где у вас тут апартаменты Мукуро? Я…я должен с ним поговорить. Срочно. Савада спрятал улыбку, быстро отворачиваясь  и возвращаясь на своё место. — Тут такое дело… — резко погрустнел он, замечая некую нерешительность собеседника. — Мукуро серьёзно заболел. Его комната на четвертом этаже, некоторые служанки боятся к нему идти, а потому… Не успел парень договорить, как Кавалоне пулей вылетел из помещения. Он мчался так быстро, как только мог. О чем думал Тсуна, почему, как босс, не заботился о подчинённом? Дино рывком открывал первые попавшиеся двери, пока не залетел в нужную и почти разбил себе нос, когда споткнулся о довольно объёмную горку пустых стеклянных бутылок. Окна были зашторены, повсюду валялась одежда и остатки еды. Сам хозяин комнаты обнаружился распластаным звёздочкой на кровати и курящим дешевые сигареты. Он маленькими иллюзиями составлял под потолком целый красочный спектакль теней. — Мукуро, я… Что-то оглушительно просвистело мимо уха Дино, перебивая тем самым его слова. Это оказался стилет, до боли похожий на те, что использует Принц-Потрошитель. Видимо, Фран снова присылает подарочки своему сенсею в виде имущества семпая. — Убирайся, пока я не встал и не навалял тебе так, что твои блудливые яйца сами отвалятся. — Мукуро… — Пошёл вон, я сказал! Иллюзионист тяжело дышал, а вокруг уже сгущалось тёмное марево, его адски холодной, лишенной всяких хороших чувств сущности. Он резво поднялся с кровати, но все же пошатывался. Убойная доза алкоголя вперемешку с легкими наркотиками дала о себе знать. — Отъебись от меня навсегда. Никогда не хочу слышать даже твоего чёртового имени. Хренов герой-любовник, наигрался? Тебе что, новых ощущений захотелось? С бабами надоело, так решил чей-то зад потрахать? Послушай ты, кусок… Дино мало что уловил из этого пьяного и заикающегося монолога. Во-первых, он уже успел выпить в самолете, во-вторых, ему надоело слушать этот бред. Рокудо, может, и не хотел верить, но прекрасно видел, как Кавалоне к нему относится. Да и не назовешь их связь его первым сексуальным опытом в этом плане. Одно время было столько беспорядочных связей, что и всех не вспомнить. Но снова Дино не чувствовал вины за собой вообще. Возможно, в этом была виновата его немного полигамная мужская сущность, а извиняться было по-прежнему не за что. Блондин шагнул вперед, Мукуро попятился, тяжело сглатывая. Снова шаг и снова назад. Шаг. Назад. Шаг. Назад… Серьёзный разговор превратился в кошки-мышки. Рокудо уже на полной скорости наварачивал круги по апартаментам, пока неаккуратно не зацепился за внезапно выросшую перед ним ножку кровати. Он с тихим «Пуууф» плюхнулся лицом вниз на пружинистую перину. Дино, не расчитав сил, повалился на него сверху, вдавливая в матрац. — Епт, да ты действительно конь, вроде бы кажешься худым, а на самом деле, будто танк. Слезь, придурок, ты мне чуть грудную клетку не проломил, — сдавленно пробурчал «пленник», пытаясь пошевелиться. Дино ничего не ответил, лишь приподнялся немного на локтях, чем Мукуро и воспользовался, быстренько переворачиваясь на спину. Ох, лучше бы он этого не делал. На него смотрели потемневшие от желания глаза, которые не скрывала даже спадающая вниз челка. Футболка задралась и оголяла пресс, на котором светлела контрастная с цветом кожи полоска волосков. Она игриво пряталась под массивным ремнём, съехавших на тазовые косточки чёрных джинс. Рокудо откровенно залип, из головы испарились всякие мысли, и ничто так не волновало, как влажные искусанные губы бывшего бойфренда. За один лишь поцелуй сейчас он мог простить всё и даже больше. — Мы трахнемся, — должно было прозвучать как вопрос, а прозвучало как утверждение. — Мукуро… — протяжно застонал Дино, роняя голову в основание шеи иллюзиониста. — Вечно ты весь момент портишь. Я вообще-то помириться пришёл, а ты… — А я на тебя и не злился. Друг другу клятв мы никаких не давали и не обещали блюсти верность. Но знешь, Мустанг, это был удар в спину. Ты потерял моё драгоценное доверие, и поэтому… — Т-ты доверял мне? Мукуро отчего-то жутко смутился, отворачиваясь. — Нет, тебе показалось. Но Дино уже не слушал, просто сжал Рокудо в медвежьих объятиях, снова вдавливая в кровать. — Эй, придурок, ты реально меня раздавить решил? — Ты верил мне, верил! Мукуро, — он на секунду отстранился, всматриваясь в чужие разноцветные глаза, — теперь я клянусь, что ты будешь для меня единственным человеком, за которого я не пожалею собственного титула.  Для Коня семья было всем, а значит подобными клятвами он разбрасываться не будет. — И, — Кавалоне прикусил губу, — та женщина, элитная проститутка, я нанял её, чтобы… — Да плевал я на неё, это было тогда и только тогда. Теперь ты мой, Мустанг, и следующей измены я так легко не прощу. Умрете оба. На месте, — ловкие руки иллюзиониста обвились вокруг чужой шеи, плотно прижимая к себе. — Я тоже тебя люблю, — радостно просиял Дино, понимая, что точно подобного никогда больше не сделает. На подлости он был не способен по натуре.