Моменты нашей жизни.

Для каждого человека слово имеет своё непреодолимо важное значение. Услышать что-то и догадываться об этом же — разные вещи, ведь людям всегда нужно подтверждение. Подтверждение или опровержение. Такова наша натура, наша сущность, с которой даже мы не в силах справиться. Будь то подозрение в измене или лжи. Нам всегда нужно точно знать, являются ли наши домыслы правдой или же обыкновенным бредом воспалённого мозга. А уж когда дело доходит до слов любви… то тут наши возлюбленные практически беззащитны перед напирающим любовником. Иногда и шантажом не гнушаются. Но это так, мелочи жизни. Тсуне тоже были не чужды порывы правдолюбия. Будь то ревность, ложь или «самые главные слова». И он мечтал, грезил и просто сходил с ума, представляя, как Хибари скажет ему…       — Десятый! Нет, не это. Тсуна воззрился на так не вовремя пришедшего Гокудеру. В этом взгляде было всё: мольбы и желание убивать, надежда и раздражение, улыбка и смех на грани безумия.       — Хаято, что-то случилось? Правая рука ввалился без стука, весь взмыленный и источающий нерешительность. В его глазах скрывалось что-то, что он хотел сказать, но почему-то не мог. Не осмеливался.       — Хаято, сейчас же говори, что происходит! — Тсуна поднялся со своего кресла, сильнее нахмуриваясь.       — Приехали Девятый и ваши родители,  и они хотят поговорить с вами о… о… о наследнике. Савада глухо осел обратно, не смея даже произнести звука. Он был удивлён настолько, что едва мог связно мыслить. Послышался гул голосов из коридора, а потом ручка двери прокрутилась, являя боссу его предшественника — моложавого старичка с цепким взглядом обесцветившихся с годами глаз и тростью в правой руке.       — Тсуна, мальчик мой, как давно я тебя не видел, — они обнялись, хотя парень всё ещё не мог и слова вставить. Через секунду подошли и родители. Мама всё пыталась задушить в объятьях, а отец с капелькой гордости пожал руку такому повзрослевшему сыну. Внутри Тсуны что-то со звонким хрустом треснуло. Если уж и родные здесь, то разговора не избежать точно. Тогда придется и про Хибари рассказать.       — Хаято.       — Да, — Гокудера вышел, тихонько прикрыв за собой дверь.       — Тсуна, — Девятый сразу перешёл к делу, посерьёзнев, — возвращаясь к теме наследников. Два года назад мы замяли этот вопрос, так как подходящие кандидатки оказались не свободны. Но теперь я тщательно подготовился. — Он протянул увесистый каталог. — Здесь тысячи женщин со всего света, знающие японский и итальянский. Рядом с каждой есть подробное резюме. Я понимаю, что ты пока хочешь пожить как холостяк, но в связи с тем, что было недавно… На последних словах Нана надрывно всхлипнула. Под столом её руку ободряюще сжал Емитсу.       — Понимаете, у меня уже есть человек, которого я люблю, и он… В этот момент дверь резко распахнулась. Грозный бывший ГДК без стука ввалился в кабинет босса. Тсуна схватился за голову. Хибари был сейчас очень не вовремя.       — Савада, — на Хибари воззрились три пары глаз, от чего он, переборов себя, выдавил: — Босс. Нам нужно поговорить. «В очередь, пожалуйста»,  —  хмыкнул про себя парень.       — Кёя,  не мог бы ты…       — Тогда я скажу это прямо здесь и сейчас. Наследников не будет. Мы уже встречаемся, и по причине нашей физиологии детей иметь не можем.       — Кёя! Ну зачем ты?..       — Кёя-кун! — Нана подлетела со своего места, подошла к ничего непонимающему Хибари и крепко его обняла. — Ты очень-очень хороший. Я помню, как ты долгие дни просиживал в палате Тсу-куна, — она опустила голову с грустной улыбкой, а потом поклонилась, — у меня не было времени отблагодарить тебя как следует, поэтому: спасибо. Приглядывай за ним и дальше, пожалуйста. Тсуну всегда поражала способность его мамы принимать всё как должное, но чтобы настолько… Девятый и Емитсу сидели в глубоком шоке, пытаясь осмыслить то, что сейчас произошло. Женщина поцеловала Кёю в щёку, подарила ещё одну улыбку и, прихватив своих мужчин, весело удалилась восвояси. Дверь захлопнулась, оставляя внутри Босса и его Хранителя для осмысления ситуации.       — Зверёк, это ведь было благословение, — то ли спросил, то ли утвердил Хибари, надвигаясь, словно танк на бедного солдата.       — Кёя, нет, только не в кабинете… Нет, стол ни в чем не виноват!.. Не удобно же… Ах… Ааах…

***

Хоть Тсуна снова не выбил из Хибари слов любви, но и альтернатива в виде активных действий его тоже вполне устроила. Это подтвердили и стол, и стул, и пол, и даже бедная и несчастная кровать.