Моменты нашей жизни.

Тсуна в холодном поту подскочил на кровати. В горле всё ещё стоял ком, кажется, он кричал. — Мм, Савада, — тихий голос с угрожающими нотками раздаётся из-под соседней подушки, — тебе заняться нечем? Ты чего орёшь? Тсунаёши чувствует, как увлажняются глаза, но он справляется с собой. Мужик он или где, чёрт возьми! Только теперь он понимает, что видел самый жуткий на свете сон, который, кажется, будет помнить до конца своих дней. Но тут по спине пробегают мурашки. — Кёя, скажи, что ты не ранен и всё хорошо? — парень вцепляется дрожащим пальцами в одеяло, откидывая его. Хибари лежит на животе, накрыв голову подушкой. На нём только свободные серые штаны для сна. — Господи, Зверёк, если ты сейчас же не заткнешься и не сделаешь вид что уснул, то я придушу тебя твоей же подушкой, а с утра отведу к мозгоправу, — голос опускается до угрожающего приглушённого шёпота. Невыспавшийся Хибари — злобный Хибари, — это Савада усвоил за несколько лет их отношений. Поэтому моментально укрыл их одеялом, делая вид, что видит третий сон. Вот только после таких картин, казавшихся до боли в сердце реалистичными, на душе тяжелый камень, который не убрать и не раздробить. Страх сковывает дыхание, а в голове жуткая каша. Тишину комнаты разрывает тяжелый вздох, и загорается свет, озаряя комнату слабым свечением ночника. — Что случилось? — Хибари облакачивается о спинку кровати, устало и сонно потирая переносицу. Из-за этого глупого травоядного он в конец похерил дисциплину по ночам, а ведь ему всего двадцать восемь, но он вынужден тратить время на это создание, от которого даже если захочешь, то не сможешь уйти. Когда-то давно он пытался сбежать от тупых чувств. Но, как оказалось, ему, свободолюбивому Хибари, грозе всей Намимори, надели ошейник с цепью, которую невозможно порвать. — Кёя, — Савада моментально вцепляется в руку, лежащую поверх одеяла. Хватка железная и заставляет морщится, но Хибари продолжает молчать. — Мне приснилось, будто я попросил завести котёнка, и… — Зверёк, это было сегодня с утра. — А? Да? — Тсуна ведет себя странно, но Хибари ничего не говорит, только хмурится сильнее. — А…ну да. Точно. Карие глаза стекленеют, в них отражается то, чего Савада никогда и никому не посмеет показать. Но Кёя видит всё, понимает, принимает эту потаённую боль, тяжким грузом оседающую где-то в глубине. Она не даёт дышать, не даёт собрать себя и свои мысли в связный клубок. Она медленно подкашивает, убивает. — Савада, — произносит Хибари чуть громче, чем следовало бы. Интонации в голосе отчего-то скачат. Зверёк, наконец, выходит из своих мыслей, но что-то меняется, хрустит, надламывается. Хранитель резко опрокидывает своего Босса на лопатки. Он рычит, он жутко разозлился. — Савада, сейчас же говори, что ты видел, — вкрадчивый угрожающий голос заставляет похолодеть и подчиниться. — Кёя, — произносит на выдохе Небо. Его Облако. Оно рядом, никуда не уйдет, никуда не исчезнет. — Кёя… — он судорожно прижимает к себе Хибари, который от неожиданности падает на него, потому что у парня хватка будь здоров. — Ты жив… Кёя… — Савада, ты с ума сошёл. Конечно, я жив, меня, в отличие от тебя, убить не так-то легко. Тсуна утыкается носом в шею, все еще держа в стальном захвате. По голому плечу стекают капельки, но Хибари кожей ощущает, что Зверёк улыбается.

***

Мукуро от смеха сложился пополам. — С-серьёзно? — он вытирает ладонью выступившие слёзы, уже начиная икать. — Кёя-кун умер от пары пуль? Святые ананасы, Тсунаёши-кун, да ты видно прилично надрался перед сном. Тсуна пристыжено краснеет, отворачиваясь. Ну, блин, вот и делись после этого с Рокудо тайнами, высмеивает, скотина, и совесть-то не шевелится. — И, не может быть, ты настолько хочешь быть семьёй с Ёжиком, что уже совместного ребёнка во снах видишь. Неужели я и правда сказал тот монолог о бездомных детях? — Савада хмуро кивает, а иллюзионист взрывается новой порцией хохота. — Ааа, не могу больше смеяться, уже живот болит. — Он поднимается со стула, направляясь к выходу. — Спасибо за прекрасное времяпрепровождение. Когда за Мукуро закрывается дверь, то улыбка моментально слетает с лица, оставляя лишь жутковатую ухмылку. — Так, у меня есть реальный шанс избавится от Хибари? А это интересно. Он идет вперёд по коридору, следуя лишь только ему известному плану.

***

Савада с тяжёлым сердцем отправляется на переговоры. Интуиция не просто звенит на перефирии сознания, как обычно, она колоколом гремит в висках, о чем-то пытаясь предупредить. Когда его вызывается везти Ямамото, то он явственно осознает: ход событий сна нарушается. И это не просто так. Что-то происходит.

***

Когда они возвращаются к особняку, то Тсуна узнает дорогу. Он видел её в том кошмарном сне. Он видел этого мальчика, потеряно озирающегося по сторонам. В его глазах одиночество и боль вперемешку со страхом. — Останови, — хрипло произносит Савада, пока они ещё не отъехали далеко. — Нет, — голос Ямамото пропитан какой-то сталью, — ты совершаешь ошибку. — Такеши!.. Савада в ужасе, он не хочет оставлять ребёнка. Он исправит будущее, но не ценой же чьей-то жизни! — Нет, — Ямамото тоже больно, потому что он сейчас идёт против себя и своих принципов. И ради кого? Ради чёртового Хибари, который в школе и палец о палец не ударил, чтобы помочь им. Такеши звонит кому-то. Называет улицу и говорит что-то про бездомного ребёнка. — Служба опеки заберёт его в детский дом через пару минут. Их машина не далеко. Чёрт, — он, не сдержавшись, бъёт по рулю. — Мукуро был прав. Ты чуть снова не сделал то же самое. А ведь я не верил. — Ты о чём? — мертвенным голосом произносит Савада, а потом его прошибает догадкой: это всё Рокудо придумал. — Он пришёл ко мне неделю назад. Рассказал про твой сон. Я не поверил. А затем он напомнил Бьякурана и его теории параллельных миров. Сказал, что во сне ты, возможно, видел один из таких. Этот мальчик был ключом. Несмотря ни на что, он чувствует облегчение. Всё будет хорошо. — Спасибо, — произносит Тсуна тихо. Ямамото улыбается, наконец, по-настоящему. Скулы сводит. Как же давно он этого не делал?