Моменты нашей жизни.

Ранее утро Тсуна встречал на крыше, ухаживая за капризными акациями. Но они ему нравились. Растекающийся по всему дому прекрасный запах витал в воздухе, делая каждую минуту особенной. Пышные бутоны немыслимых расцветок радовали глаз. Даже трудности с их поливом не вызывали никакого отторжения. Кёя же постоянно наставлял, тихо сдерживая раздражение, чтобы не убить Зверька, когда тот делал всё наоборот из-за своей неуклюжести. Хибари после окончания университета даже не задумывался о карьере актера, хотя потратил на учебу четыре года. Вместо этого он на накопленные деньги выкупил и первый этаж здания, открыв цветочный магазин. В принципе, зная характер Кёи, Тсуна и не надеялся, что идея выгорит. Только вот с каждым днём покупателей становилось всё больше. Точнее, покупательниц. Мужчины предпочитали обходить хмурого продавца за километр. Женщины же были в восторге, наведываясь чуть ли не каждый день. Тсуна не стал напрягаться. Устроился практически по профессии. В местный архив. С десяти до пяти. Идеально. А главное — не сложно. На телефоне будильник стоит на половину седьмого, чтобы разбудить Кёю, а перед этим приготовить что-нибудь на завтрак. Вопреки опасениям всех вокруг, оказалось, что Тсуна прекрасно обращается с ножом, ухитряясь не оттяпать половину руки. Хибари же с готовкой предпочитал не соприкасаться по неизвестной никому причине. Савада легонько погладил последний цветок, улыбаясь, и устремился вниз. Он с весельем на лице припоминал, как мучались грузчики, горшок за горшком аккуратно поднимая в оранжерею акации по хлипенькой лестнице. Тсуна спустился уже по нормальным ступенькам, которые пришлось сделать, когда он самолично шесть раз ронял на ней цветы и чуть голову не расшиб. Недлинный коридор и впереди кухня. Тсуна решил обойтись омлетом с рисом, быстро доставая продукты. Рука с ножом яро запархала над морковкой, измельчая. Яйца, шипя на масле, поджаривались, а Савада только и успевал напевать себе под нос что-то. Слуха у него не было, но кто же запретит излить душу еде, ведь нужно наладить с ней мысленный контакт, прежде чем прожевать. Пока все доходило до кондиции, Тсуна быстренько вытер руки о фартук с надписью «CRAZY LADY» (Мукуро долго выбирал подарок на новоселье). Он зашёл в комнату, мысленно борясь с собой, — разбудить Хибари сразу или ещё полюбоваться его бледной мускулистой спиной и тушкой, лежащей почему-то поверх одеяла и головой под подушкой. Савада всегда думал, что это его будут будить, а он нежиться в кровати и мычать что-то нечленораздельное. Только вот жизнь любит подкидывать сюрпризы — Хибари оказался той ещё соней, которую нужно стаскивать с кровати, чтобы разбудить. Но Тсуна ещё дорожил своей жизнью, поэтому так радикально будить не стал. У него был свой метод: — Кёя, — тихо позвал Савада, — надо мной грязно надругались, изнасиловали и бросили в подворотне. Хибари даже не убрал с головы подушку, продолжая лежать также мирно. Тсуна вздохнул: как и обычно, это не подействовало. А ведь хотелось, между прочим! — Кёя, — но был и другой способ. — Пока ты спал, нас ограбили. Забрали только цветы. Парень подорвался с кровати так быстро, что чуть было не прибил нависающего над ним Саваду. Он вёлся на это каждый день. Хибари сонно-возмущенно оглядывался по сторонам, сверкая своим обнаженным торсом. Тсуна гаденько ухмылялся. — Зверёк, — животный рык разнёсся по квартире, когда до жителя страны Морфея дошло, что его облапошили в очередной раз. — Кёя, — Савада и пискнуть не успел, когда его прижали к кровати, злобно испепеляя взглядом. — Прости, Кёя, но иначе ты отказываешься вставать, — он, как мог в своём положении, пожал плечами, ехидно сверкая своими золотисто-карими глазами. Вот из-за таких минут Хибари не мог прибить это жалкое травоядное. Да и вообще, при ближайшем рассмотрении оказалось, что никакое это не травоядное — самый настоящий маленький хищник, который своей добычей выбрал самого Хибари. Странным иногда казалось подчиняться кому-то. Странно, но страшно приятно. Будто он всегда ждал именно этого человека. Будто специально так долго избегал всех остальных, чтобы однажды без остатка отдать себя этому человеку. Было тяжело сначала — трудно притираться к другому, совершенно отличному от себя. Характеры частенько сталкивались. У них было всё очень сложно, не так, как казалось другим. Потому что эти двое долго и упорно прирастали, опутывали друг друга сетями, которые разорвать невозможно. Когда создается подобная связь, то, даже если люди не вместе, они всё равно окажутся рядом — не смогут долго существовать порознь. — Савада, — Хибари нависает сверху, пытаясь что-то прочитать в глазах напротив. — Ты идиот. Тихий смешок срывается с губ, когда Тсуне утыкаются носом в основание шеи. — Мы живём вместе четыре года. И я слышу это почти каждый день. — Нет, Зверёк, ты не понимаешь, — Кёя легко целует ключицы. — Ты точно полный идиот. Укус и мягкий язык, который, будто извиняясь, ласково проводит по коже, слизывая капельки крови. Тсуна не мазохист, но подобное быстро сносит ему крышу. — Так… мм… объясни мне, раз я сам понять не могу, — он ведёт руками по обнаженному телу, начиная задыхаться от нахлынувшего возбуждения. Ладонь Хибари беспрепятственно добирается до паха, сжимая полувозбужденный орган через ткань. Громкий яркий стон срывается с губ, а Кёя довольно ухмыляется — он обожает, когда Савада такой открытый. Хибари мягко массирует член, целуя шею, подбородок и уши — все до чего может дотянуться. Тсуна находится словно в бреду — ласки отзываются в теле с каждым разом всё ярче и ярче. Только вот что-то всё время отвлекает, не давая сосредоточиться на ответе Хибари. До Савады, словно через толстую стену, доносится запах горелого. Он осознает что именно его постоянно дергало за мозг. Парень подрывается, рывком спихивая с себя Кёю, который от такого толчка даже кувырком скатывается с низкой кровати, проклиная и глупого Зверька и своё болезненное возбуждение. Ну, ничего, он ещё побьёт это травоядное, когда тот снова напортачит.

***

Завтрак был быстренько переделан, пока Хибари успокаивал себя под ледяными струями воды. Савада сидел напротив за столом, весело о чём-то рассказывая. А Кёя практически не слышал его, думая о том, что ради этого существа, которое порой такое неуклюжее и раздражающее, можно сделать всё что угодно. Лишь бы он продолжал также ярко улыбаться. Также преданно заглядывать в глаза, сверкая своими прекрасными добрыми глазами, способными растопить сердце даже матерого хищника. Хибари знал, что даже будь у него машина времени, то он бы ничего в прошлом не изменил. Ведь именно благодаря своим поступкам, он сейчас ощущает щемящую нежность в груди, когда Савада просто ласково смотрит на него.