Исцеление

Пустыня казалась бесконечной, песок — огненной лавой, и Гисборн мечтал только об одном — стянуть раскаленную кольчугу и вылить на пылающую кожу остатки воды. Но делать этого было ни в коем случае нельзя, и он продолжал скакать, обливаясь потом. Чуть впереди ехала на белом жеребце Джак, ее легкие светлые одежды парусили на горячем ветру, и казалось, вся она была в полном единении с окружавшей их пустыней. Сзади слышалось напряженное сопение Скарлетта, соратник Робина Гуда следил за каждым движением рыцаря, у него не было причин доверять бывшему помощнику шерифа Ноттингемского. На горизонте показалось несколько чахлых пальм и пара куполов небольших шатров. — Оазис, — пояснила Джак, придерживая коня, чтобы мужчины могли догнать ее. — Едем туда. — Зачем? У нас нет времени на отдых, — возмутился рыцарь. — Нам нужно пополнить запас воды, узнать новости и напоить коней. Там мы сможем все это сделать, — терпеливо пояснила сарацинка, ударила пятками по бокам своего жеребца и поскакала к оазису, мужчины мрачно переглянулись и поспешили следом. В оазисе их беспрепятственно пропустили к колодцу, дали напиться, наполнить фляги и напоить коней. Когда с этим было покончено, Джак отцепила одну из объемных сумок от своего седла и отдала сэру Гаю. — Подождешь нас здесь. До Иерусалима два часа езды. Чужеземцев в город не пускают. — Не смей командовать мной, женщина! Я еду с вами. Это мое дело, — ответил рыцарь, недовольный таким почти что приказом — Гисборн, — устало выдохнула Джак, пихая ему в руки сумку, — как же с тобой тяжело! Хоть между королем Ричардом и султаном сейчас перемирие, в Иерусалим не пускают чужестранцев. Ты не сможешь проникнуть в город. Чтобы спасти твоих племянников, мы должны понять, где они и что с ними. Если Гоблин уже в Иерусалиме и отдал их Саладину, нужно просить официальной аудиенции и пытаться их вызволить, если их еще не привезли, нужно попытаться выяснить, откуда их везут. Но сэр Гай уже не слушал ее, все его внимание занимал маленький щуплый мужичок, вышедший из шатра с ведром помоев, он выплеснул содержимое на землю и хотел вернуться в дом, но засмотрелся на вновь прибывших. Гисборн коротко рыкнул, вынул кинжал, убрал с пути Джак и через секунду уже сжимал тощую шею незнакомца: — Ты! Крыса корабельная! А ну, говори! Где они? Что вы с ними сделали? — гремел он на весь оазис, тряся несчастного, как грушу. Мужчина хрипел, болтал ногами и пытался отцепить от шеи руку разъяренного рыцаря. — Гисборн, ты рехнулся?! — к нему подбежали Джак и Скарлетт, плотник повис на широких плечах, пытаясь заставить сэра Гая отпустить свою жертву. — Отпусти его! — Он — пират! Я видел эту рожу на берберском корабле. Говори! Или я выпотрошу тебя живьем и заставлю сожрать собственные кишки. Ну! Мужчина посинел, ноги беспорядочно задергались, смуглые пальцы впились в душившее его запястье. — Гисборн, ты ему горло сдавил. Как он тебе ответит? — воззвал Скарлетт к здравому смыслу спутника. Сэр Гай сверкнул глазами, но ладонь разжал, несчастный упал на песок и закашлялся, хватая ртом воздух. — Ты вообще в своем уме?! — накинулся на него Уилл. — Ты всегда так добываешь нужную информацию? — Да. Всегда срабатывает, — мрачно ответил Гисборн. — А просто поговорить ты не пробовал? — С кем?! С этим отбросом, который посмел поднять руку на дворянина?! — Он тоже человек! — возмущению Скарлетта не было предела, и он все сильнее сомневался: а не напрасно ли они ввязались в это дело? Пока они спорили, мужичок пришел в себя и попытался тихонько отползти обратно в свой шатер, но один тяжелый сапог, одно острие кривой сабли и одна метательная звездочка заставили его остановиться и в ужасе воззриться на окруживших его людей. — Не так быстро. Ты его знаешь? — спросил Уилл на арабском, указывая на Гисборна. Мужчина тяжело сглотнул и отрицательно помотал головой. — Ах, ты, мерзавец! Да как ты смеешь врать мне в лицо?! — встряхнул его за грудки сэр Гай, за пазухой того что-то бряцнуло, и на песок упал нож. Уилл подобрал его и стал с интересом разглядывать, мужчина в руках рыцаря посерел от ужаса, глядя, как темнеют от гнева синие глаза англичанина. — Это один из ножей Фили… Филиппа, — пояснил сэр Гай. — Где они? — рявкнул он в лицо пирату, тот окончательно потерял голову от страха и залепетал на ломаном английском: — В Иерусалиме. Гоблин повез их к Саладину. — Когда? — Они были здесь вчера ночью. — Почему ты не с ними? — Гоблин отпустил меня на время, у меня тут семья. А он в городе. Ждет Саладина. — Саладин не в городе? — уточнила Джак. — Он уехал вместе с наследником. Вот Гоблин и ждет. — Зачем Гоблину граф де Коньяк? — Уилл решил по-своему использовать разговорчивость бербера и проверить историю, рассказанную Гисборном. — Мы подобрали в море человека с белой кожей, — тараторил мужчина, переводя перепуганный взгляд с одного чужестранца на другого. — Он рассказал, что «Святая Анна» идет в Акру и везет графа, а у графа тайное послание для вашего короля. И что король озолотит посланца. А если король озолотит, то и султан может. Но Гоблин решил, что доставит и письмо и гонца — для верности. А тут их двое оказалось… Но вы не думайте, мы их пальцем не тронули. Гоблин к ним лишний раз подходить запрещал. — Куда делся Азог? — перебил пирата сэр Гай. — Он высадился с нами, купил у Гоблина лошадь и уехал, не сказал, куда. Недовольный ответом Гисборн хотел освежить пирату память замашистым ударом под дых, но Джак остановила его: — Не надо. Мы ищем не Азога. Где сейчас Гоблин? Где он ждет султана? — спросила она по-арабски. — У Гоблина дом в городе. Пленники, должно быть, там. — Где этот дом? — Не знаю! Я там не бывал. Гисборн снова собрался ударить, но тут вмешался Уилл: — Оставь его. Если соврал, мы просто расскажем Гоблину, кто разболтал нам все. — Нет! — завопил пират не своим голосом. — Не надо! Я сказал правду! Я не знаю! Во имя Аллаха! Клянусь, я не солгал! — Посмотрим, — рыцарь отпустил его и молча пошёл к лошадям, Джак и Уилл снова кинулись следом. — Куда ты? — они догнали его, когда он уже собирался сесть в седло. — В Иерусалим. Он сказал, что Гоблин там. — Ты слышал, что я тебе говорила? — напустилась на него Джак. — В город не пускают чужестранцев. — И что ты мне предлагаешь? Сидеть здесь и ждать? — Хорошо, — вдруг согласился с Гисборном Скарлетт. — Хочешь попасть в город? Мы проведем тебя, — Джак посмотрела на мужа с негодованием, сэр Гай — с подозрением. — Но ты слушаешься нас. Беспрекословно. И ни на шаг от нас. Влипнешь в передрягу — вытаскивать не будем. У плотника на лице была такая самодовольная ухмылка, что рыцарю захотелось сразу же отказаться, но он уже бывал у стен Иерусалима и знал, что просто так в город не попадешь и из него не выберешься. — Ладно, — скрепя сердце, кивнул он, после минутного раздумья. — Я согласен. Улыбка Скарлетта приобрела сходство с довольным волчьим оскалом.

***

Через несколько часов, когда солнце уже почти село за горизонт, к воротам Иерусалима подъехали трое: мужчина и две женщины. Одна невысокая, на белом жеребце в светлых одеждах, другая, напротив, очень высокая и дородная, в дорогих темных тканях, окутывающих ее с головы до ног непроницаемым коконом. — Как вы вообще в этом дышите? — шипел из-под покрывал Гисборн, обливаясь потом. — Молчи! — шикнула Джак, поправляя накинутое на лицо покрывало. — Мы почти возле ворот. Рядом фыркнул Уилл. — Скарлетт, еще раз посмеешь насмехаться надо мной — проткну насквозь! — уже тише, но от этого не менее грозно, зашипел сэр Гай. — Я молчу! — клятвенно заверил плотник и принял как можно более невозмутимый вид, но уголки губ все равно предательски подрагивали. Возле самых ворот они остановились, Уилл выехал вперед, поприветствовал стражников и протянул им какую-то бумагу, те прочитали и почтительно поклонились, что-то спросили, он ответил и жестом пригласил спутниц следовать за ним. Ехали молча, и Уилл, и Джак, казалось, отлично знали город, так уверенно они направляли своих коней. Остановились возле высокого забора, Скарлетт достал ключи и открыл ворота, впуская всех на просторный двор перед уютным домом, за которым виднелся небольшой сад. Так же молча все трое привязали коней и прошли в дом, только закрыв за собой дверь, Джак глубоко облегчённо выдохнула. — Аллах милостив к нам, раз мы добрались сюда! — сказала она, снимая покрывало. — Гисборн, можешь раздеться. Если, конечно, не хочешь и дальше так ходить? — ухмыльнулась сарацинка. Сэр Гай с рыком скинул с себя покрывало и стал торопливо снимать другие детали женского гардероба. — Еще одно слово… — рассерженно зашипел он, едва не разрывая очередной бесконечный кусок ткани. — Вы, что, меня за идиота держите?! Что-то я не заметил, чтобы твоему мужу мешали проехать! — Не кричи! — резко оборвала его женщина. — Услышат! В город не пускают чужих. Никого, кроме Уилла. — С чего вдруг? Он шпионит для Саладина? — Да как ты смеешь?! Мы так рискуем из-за тебя! А ты… — Тогда почему его впустили? — У него есть разрешение от султана. — Значит все-таки шпионит… — Знаешь, ты просто… — Знаю. Чудовище, — спокойно ответил он, швырнул ком тканей на пол и пошёл вглубь дома. Горящий яростью и негодованием взгляд синих глаз вдруг потух, в возмущенной женщине он вдруг увидел совсем другого человека: невысокий светловолосый парень когда-то смотрел на него с тем же выражением, и от этого стало нестерпимо больно. Он так и не сказал ни одному из них о том, что они стали значить для него. Он никогда не умел об этом говорить. А теперь… Теперь, может быть, слишком поздно. Дом был не таким скромным, как тот, где они жили в Акре. Здесь чувствовалась некая роскошь, и в тоже время он был явно нежилым. Гисборн устроился в одной из гостиных, он молча сидел на вышитых подушках на большом красивом диване и смотрел перед собой ничего не видящим взглядом. — Наверху есть спальни, если хочешь отдохнуть, — сказал ему Скарлетт, зажигая небольшую лампу на столе. — Чей это дом? — спросил сэр Гай, заставляя себя отвлечься от вновь нахлынувших воспоминаний о племянниках. — Наш, — ответила Джак, присаживаясь на диван напротив, Уилл сел рядом с ней. — Надо же! Даже такие голодранцы, как вы, умудрись разбогатеть здесь, — он не мог смолчать, сказал быстрее, чем подумал. — Поучить бы тебя хорошим манерам, — ответил Скарлетт. — Даже сейчас кусаешь руку, которая тебе помогает. Сэр Гай ничего не ответил, уставившись на огонек, немного помолчал, а потом снова спросил: — Где искать Гоблина? Есть идеи? — Завтра я все выясню, — заверила его Джак. — А вы оба будете сидеть здесь и ждать меня. И я надеюсь, вы не разнесете дом по камешку, пока меня не будет. Оба мужчины фыркнули и отвернулись друг от друга. Весь следующий день сэр Гай слонялся по дому, не зная, чем себя занять. Тревога за племянников не только не отпускала, но с каждым часом становилась все сильнее. Несколько раз он порывался выйти, чтобы отправиться на поиски самому, и Уиллу приходилось напоминать ему, что оказавшись на улице, рыцарь будет пленен или убит. — Это невыносимо! Куда подевалась твоя жена, Скарлетт? — в очередной раз спросил Гисборн, уже продырявивший две стены, пока в ожидании упражнялся в метании кинжалов. — Она ищет твоих племянников. Думаешь, это так просто? — А почему она вырядилась для этого, как на королевский прием? — Потому что она пошла во дворец. — Во дворец Саладина?! — Да. Там всегда знают, что происходит в городе. К тому же о нашем приезде все равно доложила стража, и на Джак бы очень обиделись, если бы она не пришла. — Да что за дьявольщина?! У вас богатый дом в Иерусалиме, Джак принимают во дворце, у тебя — разрешение от султана… Кому ты служишь, Скарлетт? — Никому, — спокойно и с достоинством ответил плотник. — А все это… Просто однажды мы с Джак случайно раскрыли заговор, целью которого было сделать султана и короля Ричарда смертельными врагами. В благодарность Саладин пожаловал нам дом и объявил, что я желанный гость в его царстве. — А король Ричард? — Он об этом так и не узнал. — Да, Скарлетт, твой приятель Гуд может спать спокойно, вы двое все так же лезете не в свое дело. — Гисборн, тебе не надоело? Мы приютили тебя, помогаем, рискуем, а ты в ответ только оскорбляешь нас. Ты не думаешь, что мы можем выставить тебя на улицу? — Я как-нибудь это переживу, только сначала мне нужно вернуть племянников. Уилл покачал головой и ушёл, чтоб не ударить по наглому самодовольному лицу рыцаря. Стоило ему выйти, как самодовольная улыбка сползла с лица, кинжал полетел в стену, а мужчина со сдавленным рыком опустился на диван. Что с ним? Почему так? Ведь они ему никто. Были никто, когда представлялись в таверне «Под холмом» в порту Дортмута. А теперь… Теперь страшно представить, что их может не быть, что их убьют, покалечат, поиздеваются. Господи, не о себе молю! Защити их! Помоги мне найти их и спасти! Уилл Скарлетт стоял у резной перегородки, отделявшей гостиную от коридора, и смотрел на сгорбившегося рыцаря в черной рубашке, сидящего на диване. Никогда он не видел Гая Гисборна в таком отчаянии. Никогда в холодных синих глазах не было столько тревоги, обычно там царили холод, жестокость и презрение, но теперь там впервые появилось что-то другое. Неужели Джак права? Неужели этот палач действительно способен кого-то любить? Джак вернулась под вечер, оба мужчины выскочили из своих комнат, едва услышав, как открылась калитка. — Ну, что? — Ты узнала? — Они в городе. Как и сказал пират, их привезли два дня назад, и Саладин с наследником действительно в отъезде, без них разбираться не рискнули. И Гоблин ждет султана, чтобы передать пленников и получить награду. — Ты выяснила, где их держат? — Гисборн готов был бежать туда сию же секунду. — Да. Но пойдём мы туда ночью, перед рассветом. — Как мы вывезем их из города? Так же, как Гисборна? Стражи запомнили меня, если я въезжал с двумя женщинами, а выеду с четырьмя, это будет подозрительно. Тем более о побеге ценных заложников наверняка раструбят на весь Иерусалим. — Нам помогут, — заверила его Джак. — А теперь давайте я объясню вам, что это за дом, где их держат.

***

Иерусалим спал, в городе было тихо и спокойно, стражники ходили по пустынным улицам, оберегая покой жителей и обитателей дворца, возвышающегося над ним. Три черные тени выскользнули из калитки дома в богатом квартале и пошли быстрым шагом в тени домов, стараясь не шуметь и не попадаться на глаза страже. — Вот этот дом, — указала на двухэтажное белое каменное здание Джак. — Я днем ходила здесь, но толком ничего не увидела. Видите вон то зарешеченное окно на втором этаже? Они или там или в подвале. На остальных окнах решеток нет. — Может хватит болтать? — раздраженно перебил ее рыцарь. — Ты нам это уже сто раз говорила. — Значит, теперь скажу я, — нахмурился Скарлетт. — Главное условие — тишина. Иначе все пропало. — Да помню я, помню, — огрызнулся сэр Гай, которому уже не терпелось перерезать горло жирному пирату и убедиться, что мальчишки целы. Дальше все происходило в полном молчании. Гисборн шёл напролом черной смертоносной тенью, не проронив ни слова, молниеносно убивая каждого, кто оказывался у него на пути. В подвале мальчишек не оказалось, тогда он двинулся наверх, и тут дорогу ему преградил сам Гоблин. — Не торопись, рыцарь. Ты всегда успеешь к своей смерти, — сказал жирный пират, замахиваясь огромным мечом на стоящего несколько ступенями ниже сэра Гая. — Я спешу не к ней, — ответил тот и одним точным движением вспорол жирное, едва прикрытое рубахой, брюхо от пупка до самого подбородка, пират завизжал от боли, и Гисборн довершил начатое, просто отрубив голову. Изуродованное тело покатилось вниз по ступеням. На первом этаже Джак и Уилл дрались с пиратами, которых оказалось намного больше, чем предполагалось. Оставив новым союзникам разбираться с этим, он влетел на второй этаж, но здесь уже никого не осталось. Все двери были нараспашку, а комнаты пусты. Все, кроме одной: дверь в конце коридора была заперта на засов снаружи. Рыцарь отодвинул планку, толкнул дверь внутрь и осторожно вошёл. В коридоре горели лампы, а в комнате было темно и на первый взгляд пусто, мелко зарешеченное окно пропускало мало лунного света. На секунду сердце пропустило удар. Неужели и здесь их нет? Но где тогда искать? — Фили! Кили! — позвал он, ответом стал шорох в темном углу, тогда он позвал еще раз. — Фили, Кили, это я… — как назвать себя, он не знал. Сказать «дядя» почему-то не поворачивался язык. Но этого и не потребовалось, от угла отделилась быстрая тень, торопливые шаги, и вот он услышал тихий неверящий голос: — Дядя! — Кили судорожно вцепился руками в кожаный доспех на груди, грозясь его просто погнуть, уперся лбом в широкую дядину грудь, его всего трясло. Сэр Гай не ожидал такого, несколько секунд он стоял, не зная, что делать, а потом обнял дрожащего юношу, тот вцепился в доспех еще сильнее, все напряжение, весь страх и ужас последних дней выходили наружу рваными толчками, но ни слезинки, ни всхлипа не последовало. — Дядя, — облегчённо прошептал он снова, а потом поднял заметно бледное даже в такой темноте измученное лицо и попытался сказать. — Дядя, Фили… — договорить он не смог, только кивнул головой в угол, отступая на шаг. «Нет!» — мысленно закричал Гисборн и, пытаясь сохранить внешнее спокойствие, прошел в указанном направлении. На полу абсолютно недвижимый лежал Филипп, черты его немного заострились, в неверном лунном свете он казался спящим, рыцарь опустился рядом с племянником на колени, снял перчатку и провел рукой по высокому чистому лбу. Кожа под пальцами была теплой и немного влажной. — Жив, — облегчённо выдохнул сэр Гай, и тут в коридоре раздались торопливые шаги, он метнулся за дверь, пряча младшего себе за спину и готовясь напасть на врага, но это оказался Уилл. Спиной почувствовав опасность, Скарлетт вскинул свой клинок, чтобы отразить атаку, мечи схлестнулись, и оба мужчины облегчённо выдохнули: — А, это ты. Нашел? — спросил плотник, опуская оружие. — Да, но старший без сознания. Я понесу его. Кили, возьми мой меч, — уже немного успокоившийся юноша взял слишком тяжелый и непривычный клинок. — Что с ним? Он ранен? — Скарлетт был не на шутку встревожен. — Болен, — ответил юноша, примеряя меч к руке. — Ладно, потом… Идите за мной. Ступая по залитому кровью и устеленному трупами полу, Николя ожидал увидеть внизу отряд рыцарей, но никак не хрупкую невысокую сарацинку в черном мужском наряде. — Ну что вы так долго? — зашипела она, но, увидев Гисборна с Филиппом на руках, мгновенно замолчала и пошла за ними последней, все время оглядываясь и прислушиваясь. Перед ней, вздрагивая от каждого шороха, шёл высокий парнишка, и на его лице читалась смесь ужаса, восхищения и любопытства, прорезавшаяся сквозь печать страданий. — Это вы втроём их всех?.. Ну, там, в том доме? — шёпотом спросил он, когда они крались по предрассветный улицам обратно. — Мы, — ответила сарацинка. — Почти половину — твой дядя. Он бы их всех перебил ради вас. — Я знаю, — в этом простом ответе было столько восхищения и теплоты, что Джак опешила. Она сама бы ни за что не поверила в это, если бы ей кто-то рассказал. На ее глазах Гай Гисборн дрался, как лев со стаей голодных шакалов ради двух мальчишек. Чудны дела твои, Аллах Всемогущий! Над городом уже начал алеть рассвет, когда они вернулись домой. Гисборн понес Филиппа прямиком в свободную спальню, Николя шёл за ними, как привязанный, следом поспешила Джак. Уилл направился на кухню — ставить воду на огонь, он отлично знал, что через пару минут кто-нибудь прибежит именно за этим. Джак была хорошей целительницей, к ней часто обращались за помощью. В это время в спальне наверху сэр Гай бережно положил старшего племянника на кровать и повернулся к вошедшей сарацинке. — Что с ним? — спросила женщина, торопливо умывая руки в тазу с водой. — Он болен, — ответил стоящий рядом с кроватью Кили. — Мы не знаем, чем. — Давно? — Около четырех лет. Обычно я давал ему отвар из трав, и это помогало, но они… — юноша глубоко вздохнул, выравнивая дыхание. — Они остались на корабле, а я не знаю, что это были за травы. — Они у меня, — тихо ответил Гисборн. Джак окинула оценивающим взглядом стоящего юношу: сильно изможденный, он едва держался на ногах от пережитого. — Иди, возьми травы, комната Гисборна справа от этой, и сделай отвар, — велела она. — А я пока осмотрю твоего брата. Кили молча ушел. Как только его шаги стихли в коридоре, Джак склонилась над больным, попутно обращаясь к сэру Гаю: — Рассказывай. Каким-то чудом Кили дошел до кухни, перед глазами все плыло, колени подгибались, и приходилось держаться за стену, чтоб не упасть. Он остановился в дверном проёме кухни, чтобы немного передохнуть, и привалился головой к косяку, прикрыв глаза. — Парень! — позвал его встревоженный Скарлетт. — Эй, ты в порядке? Вместо ответа юноша молча сполз на пол. Уилл бросился к нему: — Ты ранен? — Ерунда. Царапина. Фили… Отвар… — пробормотал он слабеющим голосом, пытаясь отдать мужчине мешок с травами, тот досадливо отшвырнул его в сторону. — Где рана? — если он хоть немного в чем-то разбирался, то у парня большая кровопотеря. Вот только где рана? — Справа. Бок, — ответил юноша и окончательно потерял сознание. Уилл стянул с него одежду и обнаружил неумелую повязку вокруг живота, справа ткань уже сильно намокла и пропиталась кровью. — Дьявол! — выругался плотник, подхватил мальчишку на руки и поспешил наверх. — Джак! Джак! Он появился на пороге в самый разгар спора, когда его жена, похоже, пыталась выставить Гисборна из комнаты племянника. — Что случилось? — спросили спорщики в один голос. — Он ранен, похоже, потерял много крови. Сэр Гай взглянул на лежащего на кровати юношу, потом на второго на руках у Скарлетта, раздумывая, кому сейчас помощь нужнее, но тут снова все решила женщина. — Неси его в комнату Гисборна. Пока сам посмотри, если что, позовете меня, — сказала Джак. Уилл положил Николя на кровать и убежал за горячей водой, чистыми тканями и всем, что могло пригодиться. Когда он вернулся, сэр Гай с мрачным видом осматривал рану. Она была неглубокой и не представляла бы опасности, если бы ее сразу как следует залечили, но неумелое перевязывание явно куском от собственной грязной рубашки не только не остановило кровотечение, но и занесло заразу. — Нужно срезать воспаленную плоть, — указал на гниющие края Скарлетт, когда как следует промыл ее водой. — Прижечь рану, а потом зашить. — Ты умеешь? — Конечно. Моя жена — целительница. Забыл? — Хорошо. Что мне делать? — Держать его, чтоб не двигался. Он будет вырываться, и ему будет очень больно. Я дам ему макового молока, с ним будет немного легче, но все равно… В этот момент Кили пришел в себя: — Дядя… Гисборн присел рядом: — Я здесь. — Что с Фили? — Его сейчас осматривают. А тебе я уши надеру! Почему не сказал, что ранен? — Это ерунда. Царапина… — Была, теперь это загноившаяся рана. Когда тебя ранили? — Не помню. У меня все перепуталось… — Вот, выпей это, — Уилл протянул ему маленький стаканчик. — Что это? — Лекарство, — уверенно ответил сэр Гай и помог племяннику выпить маковое молоко. — А теперь придется потерпеть. Сейчас нужно очистить рану и зашить ее. Постарайся лежать смирно. — Вот, зажми между зубами, — уже приготовивший все необходимое Скарлетт протянул юноше толстый кусок кожи. — Зачем? — настороженно спросил тот. — Сейчас поймёшь, — пробормотал дядя, с жалостью глядя на племянника, потом пересел в изголовье, прижал его к себе и кивнул Уиллу. — Готов? Кили кивнул и потонул в дикой всеобъемлющей боли. При виде мучений Николя у сэра Гая разрывалось сердце. Этот парень не заслужил всего этого. Не так рано, не так много сразу. Скитания, лишения, пиратский плен, неизвестность, болезнь брата и вот теперь эта боль. Как бы он хотел сейчас забрать себе эту боль! Хоть половину, хоть какую-то часть ее, чтобы немного облегчить его страдания, но все, что он мог — это лишь сильнее прижимать его к себе и шептать что-то абсолютно бесполезное, пока Скарлетт обрабатывал и зашивал рану. — Все, — выдохнул плотник и еще, как выяснилось, немного лекарь, заканчивая перевязывать рану. — Теперь ему нужны покой и отдых. Следи за ним, может начаться лихорадка. Странно, что она до этого не началась. — Спасибо, — тихо сказал Гисборн, гладя потерявшего сознание Николя по спутанных мокрым волосам. Уилл кивнул и вышел. Джак он нашел в соседней комнате, она сидела у кровати Филиппа и отрешенно перебирала травы в мешке. — Позови Гисборна, — попросила она мужа, отвлекаясь от своего занятия. — Он должен знать. Через минуту в комнату вошел-сэр Гай, лицо его было непроницаемым, но в глазах застыла тревога. — У твоего племянника Драконова болезнь, — печально сказала Джак. — Она подкрадывается бесшумно и нападает внезапно, как дракон с воздуха. Она убивает его. Он, может, и придет в себя, но проживет не дольше пары месяцев. Он слишком измучен. — Ты можешь ему помочь? — голос у рыцаря был хриплый и глухой. — Я — нет. Но я знаю, кто может, — Джак решительно развернулась к Уиллу. — Ему поможет Тауриель. — Ты в своем уме?! Ты представляешь, что со всеми нами будет, если султан узнает? Она ведь племянница Саладина! — Она лучшая целительница Царства. И мне она не откажет, — отрезала Джак.