The Unforgiven

«Фобос… Я устала так жить. И признай уже наконец — я заслуживаю лучшей жизни, не правда ли? Между нами произошло слишком много всего, и объединяет теперь нас нечто большее, чем когда-либо. Но я никогда, никогда не смогу жить с тобой в радости и покое, всякий раз вспоминая о том, виновником чего тебе пришлось стать… Я не стану лгать, что я полюбила тебя за все эти месяцы неведения. И это признание дается мне очень тяжело — я могу только написать о своем чувстве на бумаге, не смея переводить взгляд на эту самую строку — доказательство всего безумия происходящего. Но ты ведь не рассчитывал, что мы будем жить в этой сказке до конца наших дней? И на что ты надеялся, похищая меня с Кондракара, Фобос? Нас с Питером, я уверена, уже давно ищут на Земле, и я сомневаюсь, что наше исчезновение осталось бесследным и никому не навредило. Например, моим подругам. Всем, Фобос, всем — кроме тебя. Не знаю, к счастью или увы, но я никогда не смогу простить тебя за то, что ты сделал — пусть и нечаянно, пусть и нехотя… Но всё началось с твоей прихоти, с твоей бесконечной наглости — и вот посмотри, где мы теперь. Я ухожу отсюда, Фобос. Орион подарил мне много воспоминаний, которые будут еще долго вонзать в мое сердце свои острые, как лезвие, шипы. Наши моменты на этой планете как твои любимые розы, мой Князь — прекрасные, но такие темные, такие жестокие. Прощай, Фобос, и не пытайся найти меня — иначе я убью себя при одном твоем виде — твой меридианский кинжал всегда лежит у моего сердца.» Это письмо ранило меня больнее любого ножа. Корнелия сбежала. Да, глупо было надеяться, что она так долго будет бездействовать и подчиняться мне. За одно мгновение я смог отстраниться от неё, когда она вспомнила всё. Кто мог расколдовать её? Я поклялся себе найти этого мнимого спасителя. А теперь она ушла и просит не искать её. Глупая Стражница! Как я могу спокойно сидеть и не искать её, когда она направилась неизвестно куда на этой неизвестной для неё планете? Она ни разу не выходила за пределы окрестностей дома, вокруг один лишь лес — красивый, глубокий, опасный. Одному лишь богу известно, куда подевалась эта глупая девчонка — ужасно глупая и амбициощная. Капризный комок нервов, вот что она стала из себя представлять, когда память вернулась к ней! Я даже стал немного жалеть о том, что затеял всё это ради неё. И я до сих пор отказываюсь верить, что она смогла превратить меня в совершенно другого человека за каких-то полгода. Да, Корнелия — настоящая ведьма. Милая Корнелия, не думала ли ты о том, что старый добрый Фобос, который некогда пытался захватить вселенную, не настолько глуп, чтобы не предвидеть твоего побега? Ты забыла о том, что я великий маг и что мне не стоит труда наложить на тебя любое заклятие? К примеру, заклятие «невидимый след», которым со мною когда-то давно поделился старый маг на планете Центаврус. Бедный старик мечтал выдать за меня свою красавицу дочь, только вот исход всей этой истории не настолько хорош, чтобы о нем вспоминать… Конечно, я позаботился о том, чтобы твой след не простыл, Стражница. Я не заставлю тебя использовать мой меридианский кинжал — он тебе не понадобится, ты сама пойдешь за мной после страха пройденного пути. И вот зеленый шар на верхней полке нашего шкафа мерцает и так и норовит показать дорогу к тебе. Я иду за тобой, Корнелия. _______ — Фауст! Здравствуй, сынок, как давно мы не виделись! Вечно ты куда-то пропадаешь. Все еще в поисках экзотических ингредиентов? — Вакирия, старая добрая колдунья, смотрит на меня с искренней радостью и печалью, словно мать на блудного сына, наконец вернувшегося с грешного пути. Она уже сорок лет держит свою усадьбу как гостиницу на окраине леса, на дороге между лесом и одной захолустной деревней Ориона, где обычно ненадолго задерживаются странники, беженцы, пришельцы и остальные несчастные создания с других планет. «След» привел меня сюда, и теперь я верно знаю, что Корнелия здесь — я чувствую её запах, её энергию. Она витает в воздухе и вновь дурманит меня — какое проклятие осознавать собственную слабость перед этой капризной юной особой. — Я снова путешествовал, Вакирия. И сейчас я ищу мою подругу — её зовут Корнелия, она должна быть у вас. — О, эта прекрасная лесная нимфа! Всего лишь подруга, Фауст? Ах, ты неисправимый одиночка. Как вспомню бедняжку Викторию… — Не будем о грустном, не надо. Я очень тороплюсь и, как видишь, устал с дороги. Где она сейчас? — Наверху, спит. — Тут Вакирия перешла на шепот. — Бедняжка пришла такая уставшая и растрепанная! Обещала поработать на меня и помогать по хозяйству взамен на временное укрытие и попросила не рассказывать о ней никому. Но чего уж скрывать её от тебя? Ты-то точно не навредишь этому ангелу. Забирай её к себе и спасай от тех, от кого она так бежит! А пока присядь, я приготовлю тебе чай. — Я бы с радостью с тобой поболтал, но не могу. В какой она комнате? Я хочу увидеть её. — Разбудишь! — Вакирия глядела на меня с укором. — Как же быстро ты её полюбила! — я рассмеялся и в очередной раз отметил про себя, насколько притягивает и располагает к себе Корнелия. Да, она это умеет, когда надо. — Я обещаю, что буду тише твоего Береска. — я взглядом указал на существо, отдаленно напоминающее кота. — Где она? — В седьмой. Если разбудишь её, напущу на тебя Береска! Возьми это… — Вакирия протянула мне старые заржавевшие ключи. — Она запирается. Я постарался как можно осторожнее открыть эту старую дверь, но она предательски скрипнула. Какая ирония! Было время, когда и я спасался от преследований у Вакирии именно в этом номере. Пришлось назваться другим именем — Фауст… «Фауст» — эту книгу Элион принесла с собой во дворец вместе с Сердиком еще десять лет назад. Она до сих пор лежит в нашей семейной библиотеке в замке на Меридиане. Помню, с каким увлечением я её читал в своем саду среди моих верных шепунов. То было совсем другое время… Элион, Меридиан, шептуны… и снова Элион. Теперь уже мертвая, холодная — погасший Свет Меридиана — моя младшая сестра… Корнелия спит крепко и безмятежно. Нельзя даже сказать, что эта девушка пережила столько несчастий и прошла одна далекий и опасный путь в несколько часов — незаметная улыбка на её лице загадочно отражается в моих глазах. Что же такое ей снится? .. Я медленно подхожу к её постели и вытаскиваю из-под подушки свой меридианский клинок. Не трудно было догадаться, где он. Теперь мое сердце спокойно. На столике в другом углу комнаты лежат чернила, перо и чистая бумага. Как раз то, что мне сейчас нужно. «Милая Корнелия… Мне не пришлось особо стараться, чтобы найти тебя. Ты обещала использовать мой кинжал при одном только моем виде — тебе этого делать не придется — ты меня не увидишь. Я буду сидеть внизу и пить чай в ожидании тебя. Можешь закрыть глаза, спускаясь по лестнице, только будь осторожна. Как спустишься — телепортируемся домой. К нам домой. Мне просто не хочется будить тебя — ты так сладко и безмятежно спишь… Хочу выразить благодарность за то красноречивое письмо, что ты оставила мне как последнее, на что я имею право от тебя. Оно тронуло мою душу и задело за живое — я тоже люблю тебя, Корнелия. Ты заставила меня любить тебя одним твоим запахом, твоей улыбкой, смехом, мелодией твоего голоса, глазами словно океан — всем, всем, всем… Твой Фауст» Я спускаюсь вниз, где меня ждет мягкий диван и чашка горячего чая с печеньем. Воспоминания овладевают мною на некоторое время и я полностью погружаюсь в них — вся моя жизнь проносится передо мной, а я смотрю на это дикое безумие безразличным зрителем. Я устал, очень устал. И вот наконец Корнелия спускается по лестницам — осторожно, тихо, с опаской. Она оглядывается по сторонам и её вгляд останавливается на мне — я мирно жую печенье и попиваю свой уже остывший чай. — Почему ты не закрыла глаза? — Я ехидно улыбаюсь и смотрю в её прекрасные глаза. Прежний Я вернулся. — Ты не стоишь того, чтобы получать из-за тебя множество ушибов, синяков или, того хуже, переломов! — Корнелия улыбается мне самой неискренней улыбкой. Не сложно разглядеть в её глазах гнев и разочарование. — Ты украл мой нож! — Это не твой нож, Стражница! Ты украла его у меня! Мой фамильный нож — это реликвия, и она бесценна. Я всего лишь вернул свое имущество. Корнелия устало приземлилась на кресло напротив меня. Она молчит и стреляет в меня вглядом, но всё безнадежно. Я медленно доедаю печенье и допиваю свой чай. Тишину между нами прерывает Вакирия. — Корнелия, детка! Ты проснулась. — Вакирия быстрым шагом приблизилась к нам и села рядом со мной. — Фауст пришел помочь тебе. Тебе очень повезло, что он нашел тебя. Теперь ты в безопасности. — Да уж, с Фаустом не соскучишься. — Корнелия делает акцент на моем фальшивом имени. Пора закругляться. — Он мой герой. Это не первый раз, когда он спасает мне жизнь. — Что ты, не смущай меня. Вакирия, теперь нам пора. Спасисбо за то, что приютила мою подругу. Возьми, это тебе пригодится. — Я протягиваю старой Вакирии маленький мешок с золотыми монетами. — Нет, Фауст, не нужно! Ты и твои друзья всегда у меня желанные гости. Тем более такая красавица! — Вакирия отстранила от себя мою протянутую руку с мешком. Но я не могу оставить все вот так. Я кладу мешок на стол, на котором лежат уже пустая чашка от моего чая и блюдце с крошками от печенья. Затем я быстро приближаюсь к Корнелии, беру её за руку, и, улыбнувшись на прощание Вакирии, перемещаю нас домой. К нам домой, в нашу комнату. Дома Корнелия недовольно остраняется от меня и подходит к окну — за окном мерцает рассвет. Её любимый рассвет. На столе лежит её тетрадь и чернила с пером, которые, я думаю, успели соскучиться по своей хозяйке. И я тоже успел по ней соскучиться… Я оставил Корнелию одну и вышел из нашей — теперь уже её спальни. Каково было мое удивление, когда в гостиной я увидел её — мою старую знакомую, не уступающую мне не только в черноте души, но и во многих других человеческих грехах и пороках. — Ты…