The Unforgiven

— Я не понимала, куда переместила меня Виктория — я оказалась в кромешной тьме, не чувствуя земли под ногами, не сумев нащупать ничего вокруг — ни деревьев, ни стен, ни этой ведьмы… Но внезапно яркая вспышка озарила всё вокруг — и тогда, представь себе, я поняла, что нахожусь в тронном зале на Меридиане. Однако я находилась в каком-то «призрачном» состоянии. Я имею ввиду, что мои руки проходили через все, до чего я пыталась дотронуться — колонны, стены, трон. В зале не было никого, кроме моего «призрака», пока двери медленно не отворились, и я не увидела его — он вошел туда, как в старые добрые времена, в своей темно-зеленой мантии и собрав волосы в низкий хвост. Он прошел мимо, будто и не заметив меня, и с величественным видом сел на престол. Я помнила, что имею дело с Викторией, и, вероятно, она переместила мою душу в мир мертвых, но все-таки видеть Седрика спустя столько лет было для меня своего рода потрясением. Он казался таким… живым. Возможно, он действительно жив - там, в своем мире, в своем новом доме. Там они живые и состоят из плоти и крови, как мы здесь, а мы в их мире лишь бродячие мертвецы. Вот и меня занесло туда холодным вихрем магии Виктории. Седрик восседал на престоле, царственно закрыв глаза, и спустя несколько минут после его прихода появилась она — Элион шла так же медленно, но беспокойно, тоже будто не замечая моего присутвия и не чувствуя на себе моего удивленного взгляда. Она поддерживала рядом с собой небольшую магическую сферу, внутри которой лежала… угадай с трех раз - что? Да, она самая, корона Меридианской правительницы. Она подошла к Седрику, который все еще сидел на троне с закрытыми глазами и какой-то загадочной улыбкой, после чего одним движением руки осторожно надела на него эту самую корону. Да, эта картина меня достаточно впечатлила, но ведь отправилась я туда вовсе не за тем, чтобы узнать, как поживают в мире мертвых экс-королева Меридиана и некогда любимый ею змееоборотень. Я не могла понять, почему Виктория переместила меня сюда, а не к Питеру? Решила устроить мне экскурсию по миру мертвых и была так добра, что позволила повидаться со старыми знакомыми? Что ж, не самое лучшее времяпрепровождение… Внезапно всё перед глазами начало испаряться и превращаться в этот самый сиреневый дым, которым Виктория так любит «пользоваться» для эффектного исчезновения. Теперь я видела Кэссиди. Бывшая хранительница кристалла, в отличие от Седрика и Элион, сразу же почувствовала мое появление и увидела меня. Кэссиди подошла ко мне и, нежно взяв меня за руку, отвела на то место, где сидела до моего появления. Это был небольшой водопад с чарующей мелодией плеска воды, вокруг которого были камни и один лишь белый дым. Кроме него и нас самих ничего другого разглядеть было невозможно. Я села рядом с Кэссиди на камнях у этого прекрасного водопада, как вдруг она протянула мне сжатую в кулак ладонь. Кэссиди посмотрела на меня с загадочной и вместе с тем приятной улыбкой, после чего разжала кулак — на её аккуратной ладони покоилось сердце Кондракара. Она протянула его мне… Но зачем? Я дотронулась по кристалла, и он, к моему удивлению, тут же испарился, превратившись во всё тот же сиреневый дым. Я недоуменно посмотрела на Кэссиди, но не успела сказать и слова, как почувствала на губах вкус поцелуя бывшей стражницы… Её губы были мягкими и настойчивыми, а я будто превратилась в мраморную статую, не зная, как реагировать — оттолкнуть её или ответить на поцелуй, чувствуя бешеный стук своего сердца и пытаясь понять, приятно мне или противно. Когда Кэссиди углубила поцелуй и попыталась проникнуть своим языком глубже, мне предстало видение, в котором я лежала в лесу вся в крови с распахнутыми безжизненными глазами, а из левой груди у меня торчал твой меридианский кинжал… В этот момент видение исчезло, и поцелуй Кэссиди внезапно прервался, и, открыв глаза, я увидела, как бывшая стражница теперь тоже превращается в фиолетовый дым, как прежде это случилось с Седриком и Элион. Естественно, произошедшее повергло меня в шок. Но мне было не до выражения эмоций, потому что теперь моим глазам наконец предстал мой муж. Питер сидел на кровати в нашем доме в Хитерфилде ко мне спиной. Я медленно подошла к нему, а точнее — подплыла. Хотела погладить его по плечу, но не удалось — моя рука прошла сквозь его тело. В тот момент я проклинала свою временную «призрачную» сущность. Я была удивлена, что не могу дотронуться до Питера, в то время как с Кэссиди поцеловалась без каких-либо препятствий. Однако Питер итак заметил меня, почти сразу — как Кэссиди. И от прежних мертвых душ, которых я невольно посетила, Питера отличало то, что он со мной заговорил. Я вновь услышала его голос, и мне показалось, что он вовсе не умирал, и что я сидела рядом с ним настоящая, а не псевдо-мертвая. Питер сказал, что я могу вернуть его к жизни… Что мне надо будет сделать кое-что для него. Он сказал, что я не должна бояться, ведь это единственный путь вернуть наше прошлое и снова превратить его в реальность, в которую никто больше не вмешается… Через четыре дня, когда на Орионе будет полнолуние, я должна буду выпить вино, которое накануне принесет мне Виктория. Он сказал, я потеряю сознание, а он выпьет такое же вино, только в своем мире, и он тоже потеряет сознание… Понимаешь, мы будем как Мастер и Маргарита, а Виктория… она нам поможет, как Азазелло помог им в романе Булгакова… Вот только мы не умрем и не отправимся в иной мир, созданный для нас самим Дьяволом и дарующим вечный покой, нет… Спустя каких-то несколько минут после того, как мы выпьем этот напиток, наши тела переместятся в другую вселенную, где Питер воскреснет, а я буду рядом с ним и смогу почувствовать его дыхание… Мы сможем выбраться оттуда и вернуться на Землю — на это уйдет время, но это будет меньшей из зол. Ведь мы будем вместе. Питер сказал, что Виктория связана с Кондракаром. Он сказал, она стала так называемым межпланетным герольдом Кондракара на Орионе… Что-то вроде представителя американского посольства в Англии. Неважно… Питер сказал, что мне нельзя бояться… Я согласилась. Через несколько дней перед полнолунием Виктория принесет мне этот магический напиток. Тогда всё будет исправлено, Фобос — все наши ошибки, которые казались неисправимыми. И настанет покой и для твоей души, и для моего сердца. — Моей душе никогда не видать покоя, и виновата в этом вовсе не смерть твоего мужа. Ты заключаешь сделку с самим дьяволом, Корнелия! Любимые не воскрешаются из мертвых… это невозможно. — Возможно, Фобос, это вполне возможно и даже проще, чем тебе кажется! Вспомни, когда-то Нерисса воскресила из мертвых Кэссиди с помощью одного лишь слова «да» … Возможно, поэтому я и увидела её там — это напомнило мне о том, что это возможно, чтобы вселить в меня уверенность. — И чем же это закончилось, Корнелия? Ничем хорошим… Кэссиди все равно мертва, а за каждое «воскрешение» требуется особая плата. Если бы все было так просто, мы с таким же успехом могли бы воскресить и Седрика с Элион, тебе так не кажется? Глупо, до чего же глупо верить Виктории! Ты просто ослеплена… — Я верю Питеру, а не Виктории! .. — Не хочу ничего сказать против твоего мужа, но сомневаюсь, что он разбирается в магическах делах лучше меня, да еще будучи мертвецом… Не веди себя как девчонка, Корнелия! Разве ты не видишь, что по словам твоего мужа все до смешного просто? Если вам и уготовано совместное будущее, то точно не в этом мире, а где-то там, среди мертвецов… Но не забывай, что попав туда, ты увидела лишь меньшую часть того, что можно найти в этом проклятом мире мертвых. Он полон бесконечных терзаний, жгучих слез, адских мук и душераздирающих криков. Повторяю, Корнелия — ты ослеплена этим планом, который, как ты надеешься, дарует всем удовлетворение, и не видишь обратной стороный медали… Точнее, не хочешь увидеть. Но у тебя еще есть совсем немного времени, чтобы обдумать всё. Я не заставлю тебя принимать решение сейчас и отказываться от чего-то. Ты слишком устала после этого путешествия в мир мертвых. Отдохни. Мы поговорим обо всем позже… Ты была без сознания, когда Виктория вернула тебя мне после полуночного ожидания. Я немедленно телепортировал нас домой, после чего уложил тебя в постель. А ты проснулась и выдала мне эту замысловатую историю о скором спасении твоего мужа и моей души, в которую мне не просто не хочется верить, Корнелия, но и не получается, даже если бы я и горел желанием сделать всё так, как тебе пообещали. Но об этом потом… А теперь спи. Я вышел из комнаты Корнелии, оставив её одну — но на этот раз не наедине со своими больными мыслями, а всего лишь наедине с настолько нужным ей сном. Я знал, что она уснет, как только я оставлю её в покое. Меня терзали вопросы, ответы на которые я желал найти немедленно. Виктория — герольд Кондракара? Как такое возможно? Химериш больше никого не нашел для выполнения грязной работы на Орионе? И с чего это он вспомнил о нас? И если Виктория действительно связана с Кондракаром, значит, она знает и о том, что я никакой не загадочный отшельник по имени Фауст, а «тот самый» меридианский тиран — звезда вселенной. Почему тогда она называла меня Фаустом? Возможно, по привычке. Меня изрядно раздражало то состояние неопределенности, и в последнее время мне все чаще приходилось в нем находиться и, что куда хуже, с ним мириться. Но и это было не настолько важно, как тот бред, что наговорил Корнелии её покойный муж. Скорее всего, его мятежная душа сама не понимает, что является всего лишь маленьким орудием большой мести. И поцелуй Кэссиди тоже не случаен. И также не случайны Элион с Сэдриком. Я поклялся себе, что ни за что не пущу Корнелию на этот отчаянный и опрометчивый шаг и придумаю и сделаю всё, что в моих силах, чтобы этот яд не коснулся губ Корнелии… моей Корнелии. Когда я вошел к себе в кабинет, на столе я увидел блокнот Корнелии. Что он там делал, я не знал. Возможно, она сама положила его мне в кабинет еще до нашего путешествия, ожидая моего прихода. Что ж, прекрасно. Блокнот был открыт на последней исписанной странице. Я сел за стол и под тусклым светом свечи принялся за чтение. Не имея и права на мысли о близком тебе, Я пускаю на ветер слова о несбывшихся снах. До безумия взгляд твой спокоен — ты бес, И дыханье сжигает бумагу — ты страх. Мне осталось лишь петь о потерянной нами судьбе, Нам не встретиться вновь в этом мире людской суеты. Я устала, но нужно срываться на бег, Чтобы слиться с вселенной, где все —, но не ты. Мне волхвы дарят ночь, воскрешая в тени вечный дух, Что боится подняться до нужной ему высоты, Он кричит — этот крик режет мой слабый слух, Но тебе все равно — ты сжигаешь мосты. Проклиная огонь, что во мне до сих пор не потух, Повторяю лишь имя твое, что вонзает мне нож В покоренное сердце… Проснувшись в поту, Вновь шепчу «не люблю», веря в вечную ложь. В том, что стих был посвящен мне, не было никаких сомнений. Он изрядно поднял мне настроение и даже вдохновил на подвиги, но несмотря на это, он настолько был противоречив и печален. Как и сама Корнелия. Любовь ко мне сделала её такой, но как же приятно было осознавать, что это чувство живет в ней и отказывается умирать. К слову о подвигах… Мне не хотелось оставлять Корнелию одну, но в то же время я не мог побороть желания увидеться с Викторией и придушить её. Теперь, когда я знал дорогу к озеру лесных нимф, я с легкостью мог просто туда телепортироваться. С Корнелией я не мог этого сделать, потому что за шесть лет совершенно позабыл путь туда, а идти в кромешной тьме орионского леса нам помогало, конечно же, очередное заклинание. Теперь, снова узнав этот долгий и томительный путь, узнав, где находится обитель лесных «фей», я буду просто туда теоепортироваться. Приятно быть магом. Пока еще не начало рассветать, я решил сделать задуманное. Телепортировавшись к тому самому озеру, где нимфы до сих пор непринужденно о чем-то болтали, пели и смеялись, я снова направился к златоволосой Аделин, у которой совсем недавно узнавал о местонахождении Виктории. — Зря ты связался с ней, Фауст. И свою красавицу не надо было отпускать с ней. Виктория мне как сестра, и я всегда буду на её стороне, но тебя мне искренне жаль. Вы оба мучаетесь от этой связи, но ты совершил ужасную и непоправимую ошибку. Мы, нимфы, не такие, как остальные ведьмы и колдуньи. С нами нельзя спать. Мы не должны становиться для кого-то женщинами. Понимаешь? .. А ты с Викторией просто поигрался. Конечно, она зла… Она часть своей магии потеряла из-за тебя. Мать наказала её за вашу порочную связь. Во всем Орионе не мог найти другую девушку? — Аделин усмехнулась и отошла от остальных нимф, которые даже не обращали на нас внимания. — Мог бы найти, вот только твоя сестрица неплохо притворялась невинной овечкой. Я не знал, кто она, пока Вакирия мне не рассказала. А рассказала она слишком поздно… После этого я оставил её, но Виктория отказывалась меня покидать. И не дает мне покоя до сих пор. От неё нужно только сбегать в другие миры. — Ох, она тебя и там найдет. Все её мысли заняты тобой, Фауст. Она говорит, тебя забыть невозможно… — Это не так, просто Виктория ненормальная. Скажи мне, у неё есть связи с другими мирами? — Не знаю, Фауст. После тебя она стала молчалива и отстранилась от нас. Редко она сидит с нами у озера, а если и приходит, то ни с кем не разговаривает. Иногда говорила со мной о тебе, но такое бывало очень редко. Просила свести вас с помощью моей магии… Но то, что мне подвластны нити любви, не значит, что я могу насильно влюблять людей друг в друга. Многие нимфы не могут до конца понять всю суть моей магии… После нескольких моих отказов Виктория перестала даже смотреть в мою сторону. Мне её так жаль… Знаю, она тоже виновата в этом… — Тоже? Она обманула меня, а после того как отдалась мне, свалила всю ответсвенносqть на меня, притворившись жертвой, загнанной в угол мною — жестоким отшельниклм с других планет. — Она полюбила, разве за это можно винить? — Я не ответил на этот вопрос. Он и не требовал ответа. — Даже не могу тебе помочь чем-либо, Фауст. Уверена, Виктория где-то в лесу, но он почти что бесконечен. Ты не пробовал использовать заклинания, чтобы найти её? — Нет, на вас это не действует. Послушай… Мне нужно с ней поговорить в ближайшие три дня. Я уже её мысленно убиваю и начинаю ненавидеть. Она до безумства глупа, надеясь, что я не пойму её коварного плана. Она не понимает, с кем имеет дело. А впрочем, может и понимает. Поэтому и прячется… Тем не менее, передай ей, что я её ищу и жду в гости. — Передам, Фауст… Пусть только появится. — Аделин слабо улыбнулась мне, после чего направилась обратно к сестрам. Проводив её взглядом и телепортировавшись обратно домой, я тут же тихо вошел в комнату Корнелии. Она спала спокойным сном, и её прекрасное лицо выражало полное умиротворение. Корнелия… Как сильно я по ней скучал. Скучал по её мягким губам, по нежным прикосновением её тонких рук, по её счастливым глазам, что смотрели на меня с любовью. И именно она стала моим проклятием, злой рок никогда не позволит нам быть вместе. Между нами всегда будет стоять призрак её мужа, а снова стирать Корнелии память и проходить через всё это, всякий раз боясь очередного уличения, просто выше моих сил. Я медленно подошел к постели Корнелии и нагнулся к её лицу, осторожно касаясь своими губами её сладких уст. Я не углубил поцелуй и не попытался взять большего — с моей стороны уже было дикой наглостью прикасаться к ней во время сна, но я не мог отказаться от такого… Этот невинный поцелуй продлился не больше секунды, но мне этого было достаточно, чтобы мучить себя ночами очередной порцией новых воспоминаний, запахов, вкусов, прикосновений… Выходя из комнаты, я обернулся, чтобы еще раз посмотреть на неё. Теперь на лице Корнелии отображалась еле заметная улыбка. А может, мне это только показалось, потому что я этого так желал… Одним взмахом руки я наколдовал букет моих любимых черных роз у постели Корнелии, после чего поспешно вышел из комнаты, снова проклиная себя и её за эту слабость.