The Unforgiven

Вот и наступил этот момент. Момент, который я так долго ждала и который казался мне таким нереальным. Питер жив и сейчас он за дверью в стенах нашего дома, которые являются теперь единственной преградой между нами. Больше ничего — никакие миры, никакая смерть. Я осторожно постучалась в дверь и теперь жду, когда он откроет. Вот уже я слышу его тихие шаги, которые я могу отличить из тысячи чужих. Он не знает, что я вернулась на Землю, и мое появление для него окажется настоящим сюрпризом. Мэтт был прав, говоря, что своим возвращением я полностью изменю нашу жизнь. Но все ли будет так идеально? Сможет ли Питер простить мне мою любовь к бывшему тирану и близость с ним? .. Я закрыла пальцем дверной глазок, чтобы выскочить из-за двери перед Питером и удивить его. — Кто? — Я услышала усталый и сонный голос моего мужа. Казалось, по коже пробежали не просто мурашки, а огромные муравьи. Голос Питера был немного хриповат, и пару раз послышался его тихий кашель. Мой бедный Питер болел и так нуждался в заботе… в моей заботе. Я не ответила и постучалась еще раз, только настойчивее и сильнее. Питер не стал спрашивать во второй раз, он просто резко открыл дверь, и я увидела, как его злое выражение лица сменилось полным удивления. Я наконец увидела своего мужа спустя догие месяцы — живого, уставшего, с синяками под глазами и отекшими глазами —, но все же живого, настоящего. Эмоции переполняли меня, и со слезами на глазах я бросилась на шею моему мужу. Он нежно обнял меня, вдыхая запах моих волос, и стал изучать мое тело своими руками, будто не веря, что это действительно я. — Корнелия… — Голос Питера дрожал, показывая все его волнение. — Я вернулась. Я теперь здесь, с тобой. Навсегда. — Эти слова я прошептала ему на ухо, после чего нежно поцеловала его в шею. Я снова ощущала его запах, такой приятный и родной, чувствовала тепло его тела и горячее дыхание. Питер медленно отстранился от меня и приблизил свои губы к моим. Он нежно поцеловал меня в губы, и я вновь ощутила вкус его губ — это был будто наш первый поцелуй. Первый поцелуй спустя полгода. Первый поцелуй спустя смерть. Я не знаю, сколько времени мы так целовались, но мы просто не могли оторваться друг от друга. С неохотой прервав поцелуй, Питер прошептал мне в самые губы: — Пройдем в дом, не буду ведь я держать тебя на пороге. В доме ничего не изменилось после моей пропажи. На журнальнлм столике в гостиной стояла чашка остывшего чая, блюдце и банка малинового варенья. Телевизор был включен и показывал Animal Planet, который мы с Питером всегда так любили смотреть. — А у нас все так же уютно… И как ты умудрился заболеть летом, а? — Я улыбнулась Питеру и снова обняла его. — Нет, уютно стало теперь. А без тебя тут было очень пусто и… холодно. Вот я и заболел. — Питер поцеловал меня в лоб и провел в нашу спальню. Постель была аккуратно застелена, но по ней была разбросана невыглаженная одежда моего мужа. — Корнелия… Я не понимаю, как ты сейчас здесь оказалась, кто привел тебя сюда… или что. Я догадываюсь, откуда ты пришла. А точнее, от кого. Мы так долго пытались найти вас, спасти тебя от этого… сумасшедшего. — Я знаю, милый, знаю, как это все тяжело. Поверь, мне тоже пришлось не сладко все эти месяцы… Я думала, ты погиб… — Слеза скатилась по моей щеке, но я быстро вытерла её. — Я только час назад узнала, что ты, оказывается, жив. Все это время я думала, что магический удар Фо… Фобоса… убил тебя. И час назад все перевернулось в моем сознании — вновь появился смысл жить. — Корнелия… — Питер подошел ко мне и, крепко обняв, повалил на кровать. — Я безумно скучал по тебе. — С этими словами он снова подарил мне горячий поцелуй и стал медленно снимать с меня платье. Я тем временем освобождала его от майки и домашних брюк. Спустя мучительно долгое время наши тела вновь прикасались друг к другу, ощущали друг друга и дарили друг другу бесконечную страсть и любовь. Я вновь чувствовала его горячее дыхание на своей коже, его обжигающие поцелуи и его самого внутри меня — дарящего мне неземное наслаждение сперва медленными и осторожными, затем набирающими темп движениями. *** В это до проклятия спокойное помещение вошел Химериш. Он держался как всегда гордо и спокойно, что присуще всем и всему, что связано с Кондракаром. Меня это раздрожало до ужаса, и я предпочитал скорую смерть бесконечным мучениям на Кондракаре. Эта крепость способна свести с ума, а обитатели её — ненормальные, сумасшедшие, психи — называйте, как хотите, в этом я не раз убеждался на собственном опыте. — И вот ты снова появился спустя столько времени. — Оракул внимательно смотрел на меня. — Был ли смысл в твоем исчезновении, если в конце концов ты снова вернулся сюда? — Определенно, был. Я прожил шесть прекрасных месяцев вдали от этой пыточной камеры, которую вы называете миром и покоем. — Твоя игра продолжается слишком долго, Фобос. Совет Кондракара устал вечно преследовать тебя. Рано или поздно этому должен был наступить конец, и теперь он близок. Твой конец близок. — Это была вовсе не игра, Оракул. Я всего лишь старался жить, но кто виноват, что жить у меня получается только вдали от вас? Меня отгородили от престола, прогнали с родины, заставили томиться в магических цепях, которые высасывают мою магию и лишают меня жизненных сил, заставили томиться в центре бесконечности невольным узником. У меня отняли право на жизнь, которое я так долго пытался сохранить. И причина кроется вовсе не в моей покойной сестре, она — лишь оболочка настоящих причин, целей и действий той стороны, которая объявила себя «мирной» … — Ты обвиняешь не только Кондракар, но и другие миры как всегда незаслуженно, Фобос. Тебе нужно подумать над твоей судьбой, над твоими действиями. Кондракар слишком часто давал тебе шанс, но всякий раз наружу всплывало то, что мешало тебе утвердить свою позицию среди нас. На этот раз тебя ждет Великий Суд, и теперь не Элион или Стражницы будут решать твою судьбу, а мудрецы Кондракара. И, к твоему несчастью, этот суд будет более суровым, чем когда-либо. Теперь ты не просто враг вселенной, Фобос, а куда большее зло. — Но и вы сами не особо старались найти меня, не так ли? И вам было совершенно наплевать на судьбу Стражницы Земли, моя любовь к ней лишь отслужила вам верную службу — желая не расставаться с ней, я был готов навсегда отказаться от престола Меридиана. А не этого ли вы все так желали? Долгожданный покой и никакой суеты с капризными отпрысками Эсканоров. Вас не так сложно разгадать, Оракул, а глупость ваших мудрецов-советников и безграничное доверие Стражниц лишь помогает вам в укреплении положения «Мудрейшего». — Что ж, мое положение на Кондракаре итак уже давно не шатко, и, поверь мне, Фобос, доверие моих приближенных вовсе не глупое или безосновательное. Но суть не во мне — сейчас дело в тебе. Все твои мысли по поводу моих действий не верны — Корнелия всегда нужна была Кондракару и другим мирам, она — незаменимый элемент, как и любая другая Стражница. А что касается твоей любви к ней… Настолько ли сильно ты её полюбил, что был готов отказаться от престола? Может, ты в это и верил, но Кондракар на это никогда не рассчитывал. Всё, что связывало тебя с Корнелией, испарилось в мгновение ока. Оракул одним взмахом руки создал так называемое «окно» в другой мир, которым я в свое время тоже очень любил пользоваться. Там я увидел Корнелию, которая мирно спала в объятиях мужа, а на лице её отражался бесконечный покой, такой же невозмутимый и претендующий на вечное существование, как и стены ненавидимой мною крепости. Эта картина сильно ранила меня. Ведь правду говорил Франц Кафка, земной писатель, книгу которого Элион когда-то принесла на Меридиан — «И когда я говорю, что ты для меня самое любимое, пожалуй, это тоже не подлинная любовь; любовь - то, что ты для меня нож, которым я копаюсь в себе.» И этот нож поразил меня в самое сердце. Я отвернулся, чтобы больше не видеть их счастья, ведь в тот момент я понял, что уже навсегда потерял Корнелию. — Мне очень жаль. Суд через три дня. — С этими словами — без каких-либо эмоций на лице и чувств в голосе — Химериш покинул мою временную мучительную обитель. *** Мы с Питером ненадолго уснули после долгожданного «воссоединения». Я проснулась, чувствуя объятия его крепких рук и увидела, что Питер уже не спал. Он счастливо улыбнулся мне и поцеловал в щеку. — Мне до сих пор не верится, что это всё — реальность. — Я поцеловала его в ответ. — Неужели все так просто разрешилось? — Просто? — Питер рассмеялся. — Я так не думаю, Корнелия. Это счастье далось нам совсем не просто. Заварю-ка я чай. Составишь мне компанию в чаепитии, Алиса? — Он отпустил меня из своих объятий и поднялся с кровати. Одев свои домашние брюки и откашлявшись, он вышел из комнаты. Мне было не по себе находиться одной — страшно было вспоминать всё, через что нам пришлось пройти. Через кого нам прошлось пройти… Фобос… Чувства к Питеру возгорелись, но я не могла лгать себе, что забыла Фобоса. Что когда-нибудь смогу его забыть. Мне было больно думать о том, что теперь с ним станет. Ведь я могла предотвратить это — всё было в моих силах. Если бы я оттолкнула подруг и вернулась к Фобосу, он бы немедленно телепортировал нас обратно на Орион. А там мы бы смогли во всем разобраться, ведь, как оказалось, Фобос никого вовсе и не убивал — Питер жив, а Элион умерла своей смертью… И с чего это Мэтт обвинил его в убийстве сестры? Если посмотреть на эту ситуацию беспристрастно, то Фобос всего лишь пытался найти нам покой — мне и ему — думая, что он убил Питера и не сумел спасти Элион и чувствуя себя виноватым перед нами. На самом же деле, как оказалось, Фобоса и обвинять-то не в чем, но я прекрасно понимала, что Совет Кондракара считал иначе. — Чай готов! — Голос Питера вывел меня из лабиринта мыслей. — Вставай, соня, вечер еще не наступил, а мы уже завалились в постель. Выпьем чай и поговорим о том, что произошло за эти полгода. Нам еще оправдания придумывать перед родными и полицией. Я почувствовала, как к горлу подкатил ком. Поговорить о том, что произошло… Я не представляла, как рассказать Питеру обо всем, что было между мной и Фобосом — что до сих пор остается между нами. Усевшись за стол и сделав глоток обжигающего чая, я невольно поморщилась. — Слишком горячий. — Я недовольно посмотрела на чай, будто он был живой и обидел меня. — Подожди немного, чтоб подостыл. — Питер сел напротив меня, и я чувствовала, как он был напряжен и взволнован. — Ну что, бедную принцессу держали в темнице и окружили чудовищами? — Питер попытался отшутиться. — Надеюсь, тебя не пытали? Все таки нелегко выжить в руках самого жестокого покорителя Вселенной. За два месяца я таких баек о Фобосе наслышался. — Да, баек… — Я нервно рассмеялась. — Меня вовсе не пытали и не держали в холодной темнице. Со мной, наоборот, обошлись с почетом — ведь я как никак сохранила за собой статус Стражницы Кондракара. — О, в том, что ты сохранишь свой статус везде, я вовсе не сомневался. — Питер улыбнулся и подмигнул мне. Я почувствовала, что ему стало легче, когда он узнал, что меня не мучили. Ах, Питер, Питер… Лучше бы меня подвергли адским мукам, чтобы мне не пришлось рассказывать тебе эту безумную правду. — Неудивительно, что он отнесся к тебе так милосердно. Я до сих пор помню, как он насильно целовал тебя в том переулке. — Питер сжал кулаки и напрягся всем телом. — Значит, он тебя не обижал? — Нет… Не знаю… Он стер мне память, когда перенес меня на неизвестную мне планету — Орион. Я тогда была без сознания и проснулась совершенно другим человеком — я не помнила ни себя, ни всей своей прошлой жизни… — Я снова отпила глоток чая, но теперь он показался мне уже слишком остывшим и невкусным. — Стер тебе память? Вот значит как… — Питер задумался, но продолжал смотреть мне в глаза. — Да. Но я все вспомнила. Сама не знаю как, наверно, кто-то приложил к этому руку. В одну прекрасную ночь мне приснился ты. Поначалу я не узнавала тебя во сне, но постепенно память начала возвращаться ко мне. Я вспомнила абсолютно всё. — Да, в этом явно кто-то замешан… Но так или иначе, мы можем быть только благодарны ему за это. — Питер опустил взгляд на свою чашку и тоже отпил глоток. Затем он снова взглянул на меня. — А как вы жили вместе? — Ну… — Я замялась, не зная, что ему сказать. И говорить ли всю правду? Не было смысла скрывать, я это прекрасно понимала, ведь рано или поздно правда всплыла бы наружу. — Мы жили в доме Фобоса, который окружал глубокий лес. Вдали от населенных пунктов, вдали от людей. Этот дом Фобос построил, когда судьба забросила его на Орион. — Неважно, куда судьба забросила Фобоса, Корнелия. — Питер очень нервничал. — Ты ведь понимаешь, о чем я. Он приставал к тебе на Земле. А там… где вы были совершенно одни… Он обижал тебя? — Нет, Фобос меня ни разу не обидел. — Я снова опустила взгляд на чашку с уже остывшим чаем. — Он меня ни к чему не принуждал. — Значит, между вами ничего не было? — Питер облегченно вздохнул. — Было… — Тут он поднял на меня свой полный непонимания взгляд. — Он стер мне память, я не помнила ничего… Я не знала, кто такой Фобос… Он был таким… другим… Я полюбила его… Но если бы я могла вспомнить хоть одну деталь… Клянусь, этого… — Но опрокинутая Питером на пол чашка чая заставила меня замолчать. В тот момент я пожалела, что открыла ему правду. — Полюбила и любишь до сих пор? — Питер приблизился ко мне и, больно схватив за плечи, поднял меня со стула. — Больно… — Отвечай! — Я… я не знаю… — Я боялась посмотреть ему в глаза. Я знала, как ранит его эта правда. Но то, что ложь ранит куда сильнее, я знала по собственному опыту. — Вы спали? — Питер приблизил свое лицо к моему, и мы соприкоснулись носами. Я боялась того, что сейчас может произойти. Я не могла ответить ему. Закрыв глаза и затаив дыхание, я сохраняла молчание. Но он всё понял. Мое молчание сказало всё само за себя. Питер резко отшвырнул меня к стене, отчего я больно ударилась головой и опустилась на пол. Больше не взглянув на меня, он стремительно вышел из кухни. Я сидела так минуты две и ждала, что будет дальше. Но тут послышался звук захлопнувшейся входной двери. Он ушел. Это было лучшее, что он мог тогда сделать для нас. Не помню, сколько я так просидела. Но звонок телефона привел меня в чувства, заставив подняться на ноги. — Слушаю. — Корни? Эм, что с твоим голосом? — Это была Ирма. Но я не хотела тогда говорить обо всем, тем более по телефону. — Только проснулась… — Упс, прости! Я звоню, чтобы сказать, что мы по тебе безумно соскучились и ждем тебя в любое время в Серебряном Драконе. Я знаю, что мы достаточно отдалились друг от друга за последние годы… Но это не значит, что твоя судьба нам безразлична. Есть вещи, с которыми мы всегда должны справляться вместе. — Спасибо, Ирма. — Её слова действительно заставили меня улыбнуться. — Я знаю, что я значу для вас. И вы мне тоже очень дороги. Я приеду в ресторан, ждите меня. Оденусь и пулей вылечу из дома. — Ага, так прям и пулей. Думаешь, я забыла, что Корнелия Хейл — чемпион Вселенной по опозданию? — О нет, в этом я ничуть не сомневалась. — Я рассмеялась и после прощания с Ирмой направилась в спальню. В шкафу по прежнему висела моя осенняя и зимняя одежда, так что выбирать не пришлось. Я одела то же платье, в котором и прибыла на Землю, и вышла из дома с мыслями о Питере. Я не ошибалась, предполагая, что он не сразу вернется. Разговор с девочками у нас был долгий. Я не стала скрывать от них ничего. Рассказала всё о Фобосе, Питере, о моей разрушенной жизни. Реакция у всех была разная: Ирма недоумевала, как можно влюбиться в Фобоса, даже не помня ни себя, ни его; Хай Лин сказала, что в каждой темной душе есть луч надежды, и для Фобоса им оказалась я — ей было искренне жаль нас обоих; Вилл сказала, что понимает меня, и что виновата во всем не я, а эта ситуация, в которую я попала — «Да и мы ведь не можем управлять нашими чувствами»; Тарани вся эта история не понравилась, она очень переживала за брата, и по поводу моих отношений с Фобосом и Питером ничего не сказала — моя огненная подруга была в смятении. — Ну и история, Корни. — Ирма протянула руку за чипсами. — Давайте забудем обо всем хоть на минуту и насладимся этой прекрасной едой. — Это не еда, а отрава. — сказала учительским тоном Тарани и поправила очки. — Значит, мы будем свидетелями. А самым главным - ты, Корнелия. — Вилл посмотрела на меня, но мне нечего было ей ответить — это итак было всем понятно. Я лишь обреченно вздохнула. — Бабушка сказала, что мудрецы требуют присутствия Питера тоже. — Хай Лин смотрела в пол, будто в бесконечную пустоту. — А Калеба уже «пригласили». — Да уж, какой суд над несостоявшимся королем Меридиана без новоиспеченного короля Меридиана? — Ирма усмехнулась. — Я не доверяю Совету Мудрецов. Суд будет не беспристрастным. На этот раз они не ограничатся простым заточением. И мне страшно играть в этом такую значительную роль… — По моей коже пробежались мурашки от одной только мысли о том, что я буду одной из них — жестоких мучителей, скрывающихся под маской добра. — А он разве этого не заслужил? — Ирма продолжала громко хрустеть чипсами. — Ирма! — Тут Хай Лин наконец отвела свой взгляд от пола. — Не будь так несправедлива к нему… Ведь по сути в этом случае он никому не сделал зла. — Но ведь это он убил Элион! А потом… — Ирма продолжала стоять на своем, но я не выдержала и перебила её. — Нет! Фобос Элион не убивал. Он всё это время пытался её спасти. Но и он не всесилен — он тоже не может противостоять смерти. — Откуда знать, Корнелия? Мы не были там и ничего не видели. — Тут в разговор вмешалась Тарани. Теперь мне стало ясно, какую позицию она заняла. — Получается, он изначальна был обречен, соглашаясь на это. — Вилл, как всегда, подвела итог. И на этот раз весьма правдивый. Разговор с девочками не смог поднять во мне дух. А ведь надо было крепиться для предстоящего суда. Суда, по сути своей не имеющего никакого смысла. Я попросила Тарани сообщить мне, если Питер вдруг появится у неё. Я за него очень переживала. Узнать, что твоя любимая была в объятиях другого,не просто больно. Это куда хуже… Питера дома не оказалось, но я этому не была удивлена. Я знала, что не стоит его ждать в ближайшие дни. Оставалось рассчитывать только на встречу на «суде». Безумно уставшая, я завалилась в постель и забылась крепким сном.