The Unforgiven

На свете нет ничего прекраснее, чем наблюдать рассвет. Но этот рассвет не приносил мне успокоения. Он вносил мне в душу лишь горькие воспоминания. Мысли о Фобосе захватили меня и, казалось, я позабыла обо всем остальном. Я думала лишь об одном — как мне его увидеть? Но был ли смысл в этом? Определенно, был. Мне очень хотелось переместиться на Орион и верить, что он сейчас там и ждет меня. Открыть свой блокнот, записав туда пару строк, внезапно пришедших в больную голову. Вдохнуть аромат его прекрасных черных роз. Посмотреть в его серые глаза и прикоснуться к горячим губам. Я тяжело вздохнула. — Уже четвертый день после Кондракара ты в таком состоянии, Корнелия. Нам просто страшно оставлять тебя одну. — Тарани подошла ко мне с чашкой чая. — Выпей. Ирма принесла свои печенья. Говорит, Крис их уже пробовал, и с ним все в порядке, так что мы не отравимся. — Спасибо. — Я слабо улыбнулась подруге и взяла у неё из рук чашку. Тарани поднесла мне несколько печений на тарелке, которую я поставила на подоконник. Она смотрела на меня все то время, что я жевала печенье и попивала горячий чай с бергамотом. — Очень вкусно. Ирма, ты молодец. — Я посмотрела в сторону Ирмы, которая со скучающим видом рассматривала наш с Питером фотоальбом. — Нашла его у тебя на тумбочке около кровати. — Ирма улыбнулась мне. — Спасибо за печенья. Рада, что всем так нравится. Кстати, клевые фотки. — Где сейчас Питер? — Я обеспокоенно посмотрела на Тарани. — После суда он снова тут не появлялся. — Он остается у какого-то друга. Новый товарищ, я его даже не знаю. Но на днях он приходил ко мне. Знаешь… он просто чувствует себя лишним. Не знаю… На этом глупом суде несложно было понять, как ты относишься к Фобосу. — Но что мне было делать? Я не могла молчать. Ведь Фобос действительно невиновен… — Я отвернулась и снова стала наблюдать рассвет. — Да, в чем-то он невиновен… Ему повезло, что его энергетический шар не убил тогда Питера. Нам всем повезло. — Тарани отошла от меня и вышла из комнаты. — Корни, понимаешь… Её тоже можно понять. Питеру очень плохо. Она переживает за брата. — Ирма встала с кресла и громко зевнула. - Ой, прости. — Да я её и не виню… Ирма, как мне с ним связаться? — С кем? С Фобосом? С Питером? Вилл и Хай Лин тут нет, они бы может и дали дельные советы. А Тарани слишком расстроена… Но я все же дам тебе пару советов. Во-первых, помирись с мужем. Питер без тебя долго не протянет, скоро он обязательно вернется. Постарайся его удержать. Во-вторых, снова начни нормальную жизнь. Устраивайтесь с Питером на работу, заводите детей, старейте вместе. Всё это время ты сидела в доме, но рано или поздно выберешься из своей норы. И что тогда? Объяснения с полицией и родней. Надо подумать об этом, Корни. — Ирма встала и направилась в сторону двери. — Посмотрю, что там с Тарани. Ужасно спать хочется. Может она уже уснула там в гостиной. У вас очень уютно. — Ирма, ложись сюда на нашу кровать или на диван в гостиной. Где удобно, там и спи. Вы делаете для меня слишком много. У вас и свои дела есть. — Мне было неловко перед подругами. Каждый день они приходили ко мне и кто-то из них оставался со мной ночевать. — Свои дела есть, но сейчас утро субботы. Мы с Тарани не работаем сегодня, вот и пришли подежурить. — Ух, чувствую себя преступницей. — Я улыбнулась Ирме, и та, улыбнувшись мне в ответ, вышла из комнаты. Телефон Питера по прежнему лежал у нас в комнате. Он за ним не вернулся. Как найти того друга Питера, чтобы связяться с ним? Нам необходимо было поговорить. Возможно, Ирма была права. Да, она определенно была права. Но я не могла вот так начать жизнь с нуля, делая вид, что ничего не случилось. Фобос все еще жил в моем сердце. И я не хотела о нем забывать. Внезапно зазвонил домашний телефон. Кому я понадобилась в пол пятого утра? Я поспешно прошла в гостиную, где на диване расположились Ирма и Тарани. Вторая уже собиралась вставать, чтобы поднять трубку. Но я её опередила. — Слушаю. — В ответ я слышала лишь чье-то неровное дыхание. — Алло! Кто говорит? — Привет. — Я наконец услышала голос Питера спустя бесконечно долгую неделю. Наш разговор по телефону был недолгим. Питер хотел увидеться и поговорить обо всем. Я была только рада такой возможности. Решение одной проблемы просто свалилось с небес, за что я небесам была премного благодарна. Питер назначил встречу на вечер в кафе возле торгового центра, в котором мы еще студентами очень любили проводить время. — Слишком много событий для такого короткого времени, я понимаю. — Я с чувством вины посмотрела на Питера, сидящего напротив меня и попивающего крепкий кофе. — Это время из короткого превратилось в долгое. В опасно долгое, Корнелия. — Питер сделал очередной глоток. — Я по прежнему люблю тебя… Но мысль о том, что твое сердце теперь принадлежит не только мне, просто убивает… Возможно, мне действительно лучше было бы умереть от магии Фобоса. — Не говори так! Что за глупости, Питер? — Я с укором взглянула на мужа. — Ты думаешь, мое сердце настолько очерствело? — Вовсе нет. — Питер закрыл ладонями лицо. — Я очень устал. То, что я видел на суде, не сделало меня счастливее. От вас с Фобосм за километр веет несчастной любовью. На это больно смотреть… Мне даже стало его жаль. И тебя тоже. Не хочу тебя ни к чему принуждать. — Но ты не принуждаешь! Питер… — Я наконец отхлебнула своего уже остывшего кофе с молоком. — Послушай. Я не могу это правильно объяснить. Память исчезла, я полюбила Фобоса, память вернулась, любовь к тебе вернулась, но итог получился какой-то сумасшедший: я… я люблю вас… Вы оба мне очень дороги. Каждый по-своему… Это даже несравнимо. — Я густо покраснела, выговария каждое слово словно под дулом пистолета. — Ну и соперник мне попался. Бороться против спящей красавицы? Бред… — Питер обхватил голову руками и нервно рассмеялся. — И не вижу смысла бороться. Понимаешь, Корнелия, это не тот случай, когда надо бороться. Выбор сделать должна ты сама. Вроде Фобоса уже и нет в нашей жизни. Ну, фактически. Но вот смотрю на тебя и чувствую в твоих глазах всю боль, всю трагедию произошедшего. Вижу его в твоих глазах, а не себя, как прежде. Даже не нас обоих. Это звучит ужасно дико… — Безумно дико. — Согласилась я. — Я просто делаю тебя несчастным. Если бы только я могла приказать себе… — Нет, такой жертвы мне не нужно! Поверь, я не хочу чтобы ты хоть чем-то жертвовала. Свободой мысли, например. — Питер устало вздохнул. — Корнелия… Я не смогу так жить рядом с тобой. Пока ты не определишься… или не забудешь его. Сейчас, в здравом рассудке, я прекрасно понимаю, что это была не измена. Но это хуже. И ты в этом не виновата. А это еще хуже. Но, думая о нем, тебе не станет легче со мной. Наоборот, я стану тебе обременителен… А этого я хочу меньше всего на свете. — Что ты хочешь этим сказать? — Я растерянно смотрела на Питера. — Ты бросаешь меня? — Нет… Я оставляю тебя в покое. И я не давлю на тебя. Тебе нужно время, возможно, очень много времени. Я готов ждать хоть вечность. Другую женщину я не полюблю, никто тебя не заменит. Никогда. Но я просто оставлю тебя в покое, чтобы ты могла разобраться хотя бы в себе. — Питер протянул ко мне руку и погладил по щеке. — Ты мне ничем не обязана, помни это. Если не хочешь делать мне больно, прошу, ни к чему себя не принуждай. Теперь ты в безопасности, но Тарани все равно будет рядом. Я хочу уехать в другой город. Начать другую жизнь. Там у меня есть друзья, я не пропаду… Но даже тебе не стоит знать, где я останусь. Мы сможем держать связь по электронной почте. Возможно, когда-нибудь я смогу вернуться к тебе. Если твое сердце мне это позволит. Но пока что мне отведено в нем не так много места… — Вовсе нет! .. — Одинокая слеза скатилась по моей щеке, но Питер быстро стер её. — Не плачь, милая… Я хочу видеть тебя счастливой. Тебе не подходит плакать. — Питер смахнул с моей щеки очередную слезу, а мне в голову пришла совсем нелепая мысль: «Фобос думал иначе», и это проклятие заставило меня разрыдаться. Как нелепо… Как это было нелепо. Питеру не удалось успокоить меня, и он предложил выйти на свежий воздух. Наскоро расплатившись и поспешив покинуть это место, мы вышли на улицу, когда уже начинало темнеть. Питер нежно обнял меня и поцеловал в лоб. Но мои слезы не прекращались, я больше не могла держать себя в руках. — Так надо, милая. Так будет правильнее. — Питер осторожно прижался своими губами к моим, будто боясь отпугнуть. Затем он углубил поцелуй и таким образом воздал последнюю дань нашим отношениям. Но не последнюю дань нашей любви. Неохотно отстраняясь и тяжело дыша, он горячо поцеловал меня в обе щеки. — Пора. — Я люблю тебя, Питер… — Я посмотрела ему в глаза и увидела, сколько боли и горечи в них отражается. Бедный мой Питер… — Я знаю, Корнелия. Я тоже люблю тебя. Очень сильно. — Питер в последний раз поцеловал меня в губы и тут же отстранился. Поймав проезжающее мимо такси, назвав наш адрес и расплатившись заранее, он молча посадил меня всю заплаканную в машину. Я была как во сне, не способная даже сообразить, что сказать или сделать. Я чувствовала себя беспомощным ребенком. И вот, осторожно захлопнув за мной дверь машины, Питер, мило улыбнувшись, помахал мне рукой. Я приложила руку к стеклу и посмотрела на него с надеждой. Он приложил руку со своей стороны, но в этот момент завелся мотор, и такси унесло меня обратно в наш теперь уже одинокий и холодный дом. Дома меня этим вечером ждала Вилл. Она знала, что я иду встречаться с Питером, и, увидев меня одну, посмотрела на меня немного расстроенно. — Ну как? — Вилл задала вопрос, ответ на который был очевиден. — Думаю, мои опухшие глаза говорят сами за себя… Я рассказала Вилл обо всем, что случилось этим вечером. Она сказала, что Питер действительно поступил разумно, но я сама этого пока не понимаю, потому что слишком расстроена. Вилл утверждала, что он так только помогает мне. — Ты поймешь это со временем. — Вилл улыбнулась и плюхнулась на диван. — Уже начинаю понимать… Вилл… Мне нужна твоя помощь. — Я неуверенно посмотрела на Вилл. — Мне нужно попасть к нему. Ты была на горе Танос в тот день… Я хочу посмотреть на него. Мне это необходимо. Мы даже не успели попрощаться. — Корнелия, ты уверена, что это тебе не навредит? Ведь стоять там, смотреть на него и осозновать, что ничего изменить невозможно, просто безумно больно… — Вилл достала Седрдце Кондракара. — Смотри: я всегда готова помочь тебе, хоть сейчас. Но уверена ли ты, что готова к этому? — Более чем. Мне это необходимо, Вилл. Я должна его увидеть. — Я уверенно посмотрела на Вилл, которая в тот же миг открыла портал. Мы оказались внутри горы, в том самом месте, в котором я не была уже долгих девять лет с момента наших битв с Нериссой. Я подошла к этой проклятой «клетке», за которой покоился мой Князь. Лицо Фобоса было суровым, будто он спал и видел какой-то неприятный сон. Мне хотелось приблизиться к нему, погладить его по щеке, дотронуться до его волос. Мне хотелось, чтобы он чувствовал, что я сейчас рядом, что я с ним. Я протянула руку между светящимися магическими прутьями, но прекрасно понимала, что рука моя до него не дотянется. Стиснув зубы, я вдруг крепко ухватилась за прутья, и меня словно ударило током. Каждую клетку моего тела пронзила непередаваемая боль, отчего я издала пронзительный крик. Вилл в испуге достала сердце Кондракара и поднесла ко мне, чтобы помочь. Обессиленная, я упала на хололную землю. — Давай превратимся. Может, я сломаю камень вокруг темницы и смогу пробраться к нему. — Корнелия, это бесполезно. Оракул заколдовал все это место, это не просто камень, а заколдованный камень. Так же как и воздух здесь, и земля, и эта клетка. — Вилл с сожалением посмотрела на меня. — Тебе не стоило хвататься за эту решетку. — Она посмотрела на мои дрожащие руки. — Это пройдет. — Я нервно улыбнулась. — Неужели нет способа спасти его? — Сомневаюсь, что это возможно… — Вилл устало села на землю, облокотившись о стену. — Возможно… — Я улыбнулась, сузив глаза, и посмотрела в сторону Фобоса. — Нерисса выбралась отсюда, пусть и с помощью Миготавра и Любы. Нам нужен очень сильный помощник. — Где ты такого найдешь? — Вилл усмехнулась моей безумной мысли. — Кто захочет помогать Фобосу? Все только рады, что избавились от Темного Князя. — Знаю… Все рады. А я совсем запуталась. — Я не отрывала взгляда от Фобоса. — Питер уезжает в другой город, Фобос лежит тут без сознания. — Но чего ты добиваешься, пытаясь пробудить Фобоса, Корнелия? Ты уже решила, что останешься с ним? — Вилл внимательно смотрела на Сердце Кондракара. — Нет, я ничего не решила, но со мной или не со мной, он все же достоин свободы. Это наказание несправедливо. Он имеет право жить. Он хотел жить. Эта жажда жизни в нем… я её видела — Думаю, сейчас мы точно не в силах что-то изменить. Лучше отправимся домой, да и тут холодновато. — Вилл потерла ладони друг о друга и подошла ко мне, чтобы обнять. — Хоть немного согрелась. — Я вас всех замучила. — Я виновато улыбнулась. — Просто… Мне кажется, я готова вот так смотреть на него вечность. Совсем не хочется уходить. — Мы вернемся сюда еще, только вот надо будет одеться потеплее. — Вилл шмыгнула носом. — Открывай портал, я напою тебя горячим чаем. — Я улыбнулась моей старой подруге, которая несмотря ни на что все еще готова была мне помочь. Ночь была беспокойной, меня мучила бессонница, и мысли о Фобосе и Питере не покидали меня. Того, что Питер рано или поздно просто устанет от этого сумасшествия, следовало ожидать. Моя магия и бесконечные миры свалились на него внезапно огромным грузом. Он не был готов к такому удару, но он еще хорошо держался. Другой бы просто сошел с ума. Каким образом я могла спасти Фобоса? Освободить его означало пойти против Оракула, против Кондракара. Это сулило мне лишение способностей, а может, и вовсе лишение спокойной жизни навсегда. Кондракар наконец избавился от Фобоса, а с его «воскрешением» я лишь принесла бы им очередную головную боль. Толпа эгоистов, не более — вот кем мне тогда представлялись Мудрецы во главе с «Мудрейшим». И мне не страшно было лишиться сил и даже жизни, ибо мне невозможно было бы найти покоя, пока Фобос был погружен в вечный сон на вершине горы Танос. Когда на рассвете я наконец уснула, облегчения мне не удалось найти и во сне. Мне приснилась Виктория. Она шептала что-то на непонятном мне языке, смеялась и целовала спящего Фобоса на горе Танос. А я все также не могла дотянуться до них из-за магических прутьев. Сердце мое разрывалось, и я кричала его имя так, что мое эхо способно было даже оглушить. И тут он внезапно распахнул глаза и повернулся лицом ко мне, а на лице его отражалась надменная улыбка. Затем он схватил Викторию за талию и, повалив её на спину и наскоро раздевая, начал осыпать поцелуями её прекрасное тело. А я лишь была невольным свидетелем их обжигающей страсти и неистово выкрикивала имя моего возлюбленного. — Фобос! — Я проснулась вся в холодном поту и резко встала с кровати. Тут ко мне в комнату ворвался Мэтт, но тут же поспешил выйти, увидев меня в прозрачной тонкой ночной рубашке. Я все еще была в шоке ото сна, но присутствие Мэтта смутило меня не меньше. Наскоро надев на себя халат, я выскочила из комнаты в гостиную, в которой сидел раскрасневшийся Мэтт и делал вид, что что-то читает. — Мэтт… — Но Мэтт не дал мне договорить. — У Сьюзан и Вильяма что-то случилось, Вилл поспешила домой. Коллинз сейчас не в городе. А остаться с тобой она попросила меня вместо девочек, я итак свободен по ночам. — Мэтт снова уткнулся в какие-то бумаги, но спустя мгновение снова посмотрел на меня. — Эмм… С тобой всё в порядке? Ты кричала во сне… — Ах, мне снился ужасный сон… — Я тоже была смущена из-за этого нелепого инцедента, но все же села напротив Мэтта. — Который час? — Два часа ночи. — Мэтт устало посмотрел на часы и зевнул. — Может, ты и свободен ночами, но уж бессонницей точно не страдаешь. Я стала обузой для подруг в последние дни, а теперь вот тебя мучаю. Ты можешь пойти домой, правда. — Нет-нет, этого мне Вилл не простит. — Мэтт нервно засмеялся. — Тогда устраивайся на диване. Но мне действительно не нужна охрана, девочки преувеличивают. — Будь я сейчас дома, все равно бы не спал. Мне нужно выучить кое-какие конспекты, завтра пробный экзамен в университет. — О, второе образование? — Я удивленно посмотрела на Мэтта. — Да, компьютерные науки. — Прежний Мэтт вернулся, он перестал смущаться и краснеть. — Так это же отлично. Удачи тебе! А как поживает твоя группа? — Я с интересом принялась слушать рассказ Мэтта о его жизни. Мне как раз необходимо было отвлечься. — О, Кобальтовая Синь цветет и пахнет! Но из-за моего поступления мы взяли тайм аут на все лето. Парни считают меня двадцатипятилетним придурком, который испортил им все лето. Но заменять меня кем-то не собираются. — Мэтт довольно рассмеялся. Я улыбнулась ему в ответ. — Я так рада, что у тебя всё отлично! А ведь уже через год Лилиан исполнится восемнадцать… Тогда вам с Наполеоном надо будет вернуть ей её силы… — Да, Мистер Хагглс до этого не дотянул… — Мэтт грустно посмотрел в сторону окна. - Я, можно сказать, сросся с образом Шегона. Мне будет сложно привыкнуть к мысли, что я перестану им быть. — Думаю, можно обойтись и без таких потерь. Лилиан уже сейсас все прекрасно понимает, и я уверена, что она ни за что не позволит тебе остаться без сил. Да и мы с девочкамм прекрасно понимаем, каково это. Насчет этого можешь быть уверен. — Не знаю, Корнелия… Надеюсь, всё будет именно так. — Мэтт улыбнулся мне и снова углубился в свои конспекты, а я направилась на кухню приготовить ему кофе и бутербродов. Угостив Мэтта, я напрвилась обратно в спальню. Сон совершенно пропал, да и засыпать было ужасно страшно после того сна. Питер уезжал, а это значило, что на днях он должен был вернуться за вещами. Тогда зачем он так попрощался со мной, будто мы уже не увидимся? Неужели он собирался вот так уехать, оставив здесь все свои вещи? Похоже, я могу доводить мужчин лишь до отчаяния. Когда на часах было три, я вновь вышла из комнаты и уже застала Мэтта не за конспектамм и книжками, а сидящим без рубашки в обнимку с гитарой Питера и внимательно изучающим её. — Хочешь сыграть? — Я остановилась у двери в спальню и с интересом посмотрела на Мэтта. — О, я боялся тебя разбудить, Корнелия. Просто изучал вашу красавицу. — Мэтт улыбнулся мне и снова перевел взгляд на гитару. — Так сыграй, да и я итак не спала все это время. — Мэтт удивленно на меня посмотрел. — После того кошмара даже засыпать стало страшно. Видела Фобоса с его бывшей. — Я нервно рассмеялась и села на кресло напротив Мэтта. — Оу… Что хочешь, чтобы я сыграл? У меня богатый «песенный» запас. — Давай «Демона во мне». — Я уперлась локтями в колени и вспомнила старые добрые времена. — О, эта песня стара как мир. Но одна из моих любимых. — Мэтт улыбнулся и посмотрел мне в глаза. — Она стара как мы. — Я улыбнулась ему в ответ, и он начал свою прекрасную игру. Было очень приятно слушать Мэтта — его приятный голос завораживал, а эта песня была очень близка мне и понравилась с первого раза, как я её услышала. Когда Мэтт закончил петь, мы услышали, как кто-то громко бьет кулаками в дверь. — Походу мы заслушались и не услышали гостя. — Я быстро встала с кресла и направилась в сторону входной двери. — Это Вилл вернулась. Глупая, я же говорил ей, чтобы она осталась дома. И она умудрилась в три часа ночи прийти сюда одна! — Мэтт ворчал и злился на Вилл. — Не переживай! — Выкрикнула я ему из коридора и открыла дверь. Но передо мной стояла не Вилл, которую я уже была готова увидеть. Питер смотрел на меня, неуверенно улыбаясь. В руках у него был букет нежно-розовых пионов. — Я сомневаюсь, что смогу так… — Но Питер не успел договорить, так как его перебил Мэтт, появившийся у меня за спиной. — Корнелия, все в порядке? О, Питер, друг… — Мэтт замолчал, увидев, как выражение лица Питера из доброго сменилось на гневное. Питер непонимающе посмотрел сперва на Мэтта без рубашки, затем на меня в халате поверх тонкой ночной рубашки. Но мой муж не сказал ни слова. Он лишь бросил мне в ноги букет пионов и стремительно направился куда-то прочь от нашего дома.