The Unforgiven

«Порой нет ничего пошлее, чем возвращаться.» Джон Фаулз, «Волхв»

— Мне всё опостылело за последние годы. Мною игрались, пользовались, плевали мне в душу… Я тихо терпела всё, и никто не мог и даже не хотел понять меня. Я полюбила тебя, а как же ты? Ты даже не попытался спасти меня, наоборот, лишь бросил в эту бездну — погибать, гнить, страдать. Ты представился мне другим, взял чужое имя и чужую жизнь, воспользовался моей наивностью, моей невинностью… Но слышал ли ты об эффекте бумеранга? Уверена, что да. Так вот, тебе всё вернулось — всё до единого, только в иных формах, но в той же степени ужасных. Но ты видишь, видишь, любимый, я спасла тебя. Я, а не она. Потому что я люблю тебя по-настоящему, я не заставляю тебя делить меня с кем-то, нет… Я всё свое сердце, всю свою жизнь отдала тебе. Пока она металась от одного к другому, проливая пустые слезы не столько по тебе, сколько по себе любимой, я действовала — смело, решительно действовала. И я своего добилась. Теперь ты мой — мой навеки — моим и останешься… Навсегда. Я слышал до боли знакомый голос, но не мог разомкнуть глаз. Я попытался пошевелить пальцами рук и ног, но ничего не вышло. Но сознание вернулось ко мне, и я всё понял сразу же. Я спасен. Я жив. Но какую цену мне придется заплатить за то, чтобы вновь увидеть свет? Следующие несколько минут прошли в молчании, и мне пришла в голову безумная мысль, что это было лишь иллюзией. Что я не слышал её голоса, не чувствовал её запах. Внезапно я смог раскрыть глаза. Поначалу я был ослеплен фиолетовым светом, исходившим от небольшой магической сферы, подвешенной в воздухе надо мной. Повернув голову в сторону, я увидел её. Она сидела спиной ко мне, и её длинные рыжевато-каштановые волосы были небрежно разбросаны по нежным оголенным плечам. — Виктория… — Её имя было первым, что я сказал после пробуждения. Но это не принесло ей радости, что было несложно заметить по нё нахмуренным бровям. Да и её имя не принесло мне ожидаемого облегчения. Я произнес его с некоторым разочарованием, что не утаилось от неё. Не её я хотел увидеть, очнувшись, не её голос был мне так сладок и необходим, словно кислород. — Фауст… Мне так непривычно называть тебя по-настоящему… Фобос? О нет, ты Фауст, мой Фауст, и им останешься навсегда! — Виктория подошла и нагнулась к изголовью кровати, на которой я лежал. Она погладила меня по волосам, но я тут же отстранился, приподнявшись. Мое тело пронизывала ужасная боль, словно я не спал вечность. — Где мы? — Я осмотрелся и увидел, что нахожусь в комнате с деревянными стенами и полом, довольно бедно обставленной. За окном была непроглядная тьма, а комнату освещала магическая сфера Виктории. — Это мой новый дом. — Виктория обиженно отвернулась от меня и села за стол перелистывать какую-то книгу. Я, уже сидя на кровати, подозрительно посмотрел на предмет её внимательного изучения. Не может быть… Это была тетрадь Корнелии. Корнелия… Её любимый блокнот со стихами. — Кажется, я знаю, что может хоть немного поднять тебе настроение… Итак, прочтем что-то из последнего. Он часто приходил ко мне во сне, рассказывая бездны в океанах, и закрывал своей фигурой свет, стараясь согревать своим обманом. Он ночью приходил ко мне тайком, я слушала его с предубежденьем. Он был со мною не знаком, но так хвалил мои творенья. И в свете океанской пустоты я выдумала солнечные тени, а он ни разу не сказал мне «ты», но засыпал в моей постели. И с криком падших на рассвете жертв он умирал во снах далеких, моих стихов немой поэт, он умирал — так одиноко… Виктория с чувством прочла стих Корнелии, запинаясь на некоторых моментах. — И чем же привлекла тебя эта белобрысая девка? — Виктория со злостью отшвырнула тетрадь Корнелии в противоположный угол комнаты. Я хотел поднять тетрадь с помощью магии и переместить её ко мне, но у меня ничего не вышло. Я сделал вторую попытку, но и она оказалась безуспешной. — Чертов Химериш! — Резко поднявшись с кровати, я пнул ногой стоящий у стены сундук. Я попробовал еще и еще проделать разные магические трюки с другими предметами, но мне не удалось найти в себе даже остатков моей магии. — Оракул с тобой жестоко обошелся, Фауст… — Виктория поднялась со стула и обняла меня со спины. — Он лишил тебя всей твоей магии. Как можно оставить Князя Меридиана таким беспомощным? Пришло твое время доказать, что твое величие не в том, что досталось тебе по наследству. Оно в тебе самом, Фауст, без всей этой чертовой магии. — Перестань называть меня так. — Я со злостью отшвырнул Викторию к стене. — Не заставляй меня показывать тебе это мое величие. Как тебе удалось так провести весь Кондракар? — Это всё моя любовь, Ф… Фобос… — Виктория закрыла глаза, и слезы скатились по её щекам. О боги, как же я ненавидел, когда эта глупая лесная нимфа плакала. Каждая её слеза, словно неправильно сыгранный аккорд, действовала мне на нервы. Но в тот момент я вспомнил слезы Корнелии… Как мне нравилось, когда она тихо проливала слезы. Какая она была необычная в такие моменты, словно созданная лишь для этого. Из Корнелии получилась бы прекрасная нимфа страданий. Но слова Виктории отвлекли меня от воспоминаний. — Я ведь действительно люблю тебя… Я не побоялась пойти против всего мира, чтобы спасти тебя. Я не побоялась быть обреченной на вечное проклятие. А эта Стражница… О, сколько возможностей у неё было, чтобы спасти тебя! В её руках так много сил! Сердце Кондракара, Сердце Земли… Она не осмелилась рискнуть всем ради тебя, как это сделала я. А это говорит о многом, не правда ли? — Виктория, ты снова начинаешь выводить меня из себя… Я не просил тебя высказывать свое мнение о нас с Корнелией. Мне оно неинтересно, также как и твои чувства. — После сказанных мною слов Виктория опустилась на пол, и новая волна рыданий охватила её. Но мне нужно было знать, на что она пошла, чтобы вытащить меня из вечного плена. В какой-то момент мне даже стало жаль её, но я поспешил подавить в себе это чувство. Мне нужно было руководствоваться здравым рассудком, а не впадать под чары этой нимфы, как случилось однажды… Я присел на корточки напротив неё и погладил её по щеке. — Не плачь, Виктория. Скажи мне, как ты меня спасла? — Мне помогли мои сестры. Они все… Все пошли против Матери ради меня, зная, что всех она простит скорее, чем какую-то часть. Ты знаешь, каждая из нас обладает определенными способностями. Я попыталась вернуть из мира мертвых души твоей сестры и твоего верного помощника. И мне это удалось. Теперь они словно безвольные рабы… Они подчиняются мне, любому моему приказу, потому что отныне я — их мать. А энергия, та великая магия твоей сестры, которая растворилась в воздухе после её смерти и, блуждая по мирам, искала, во что бы воплотиться, чему бы себя отдать, наконец нашла свою цель — душу твоей сестры. Теперь дух бывшей королевы Меридиана обладает той же силой, что и некогда живая Элион. Не прекрасно ли это, мой Фауст? — Тебе сильно повезло, Виктория… — Полный всяких дум, я поднялся на ноги и стал ходить из угла в угол по этой маленькой комнате. Виктория же продолжала сидеть на полу, облокотившись о холодную деревянную стену. — Знаю, мне повезло так, как не везло ни одной нимфе за всю историю нашего существования… И не рок ли это? — Виктория коварно улыбнулась, а слезы тут же испарились с её лица. — Не судьба ли это? Именно мне повезло так, как никому прежде. Именно мне удалось обмануть Кондракар со всеми его бесконечными силами, Стражницами, Оракулами… И я спасла тебя теперь. Какие еще тебе нужны доказательства, чтобы понять, что именно я являюсь твоей судьбой? Мы будем счастливы вдвоем, и никто нам больше не помешает! Теперь в твоих руках сосредоточится энергия твоей сестры, которую ты так желал все эти годы… Не это ли было твоим желанием, твоей величайшей целью? Я исполнила и это… Ты будешь править через дух Элион, я все преподнесла тебе на блюдечке, словно дар. Тебе остается лишь принять его. Будь со мной, ведь я предлагаю тебе больше, чем кто-либо во всей вселенной. — Виктория встала с пола и с надеждой посмотрела в мои глаза. — Возможно, я слишком поздно всё понял… Но Корнелия одним лишь своим существованием предлагает мне больше, чем ты всеми своими стараниями. И лучше бы я сейчас находился там, на горе Танос, проклятый Кондракаром и осужденный на вечный сон, чем здесь с тобой, в вымышленной безопасности… Запомни, Виктория, меня тебе не купить никакми силами, никакой властью, меня не околдовать никакой магией, не заставить быть с тобой и променять то, что я имел, хоть и мимолетно — но такое бесценное! — на непримечательную жизнь с тобой — с нелюбимой. Мои слова вонзились в Викторию, словно нож. Бесконечная ненависть читалась в её глазах, но это и было моей целью. Пусть лучше эта навязчивая нимфа презирает и проклинает меня и всё, на что пошла ради меня, чем ходит по пятам, вымаливая любовь. Я собирался было выйти из комнаты, но открыв дверь, невольно попятился. Передо мной стоял призрак Элион, призрак моей сестры. Её глаза смотрели не на меня и не на Викторию, а просто вникуда, в бесконечную пустоту. — Помести его в Башню Проклятий, на горе Тайгета в Граффиасе. — После этих слов Виктории я был перемещен призраком Элион в это поистине проклятое миром место. Мне многое довелось слышать о нем еще когда я правил Меридианом и изучал другие миры, но я никогда и не думал, что мне придется томиться в этой башне — в забытом богами месте на Орионе… Элион поместила меня в Башню Проклятий, хозяином которой был один из великих магов Ориона — Креон Неро. Мне ни разу не доводилось видеться с этим магом, но я много наслышался о нем за годы правления Меридианом. Да, Ореон — одна из мирных планет бесконечности, но и самые невинные имеют свои темные стороны. И темной стороной этой прекрасной планеты являлся Креон Неро. Для меня было удивительным то, что Виктория имела связь с этим магом. Вероятно, она связалась с ним благодаря призраку Элион, иначе простая лесная нимфа не понадобилась бы такому волшебнику, как Креон. Прошло немного времени после моего очередного заточения, как Виктория вновь появилась передо мной. Я знал, что эта нимфа не из тех, кто умеет ждать. Вспыльчивая, истеричная — за какие-то пару часов моего пробуждения она уже успела мне полностью осточертеть. Увидев её, я усмехнулся и пронзил её презрительным взглядом. — Тебе, возможно, и удалось бы добиться успеха, не будь ты столь нетерпелива. И что ты собираешься делать теперь? Держать меня здесь до скончания моих дней? Продолжать влачить свое жалкое существование, выпрашивая по капле то, что так желаешь получить от меня? — И тебе, возможно, удалось бы добиться успеха, не будь ты столь горделив и самоуверен. Сейчас ты полностью находишься в моих руках, и ты… — В твоих или же Креона Неро? Это в его башню я сейчас заточен, а не в твою. Это сила Элион переместила меня сюда, а не ты. Ты — всего лишь жалкое звено в огромной цепи вселенских событий. Не придавай себе так много значения. — Я продолжал сидеть на холодном бетонном полу и с насмешкой разглядывать Викторию. Нет, не я был её жертвой тогда, — это она умирала от одного лишь взгляда на меня, от осознания того, что всё, что было между нами, осталось лишь в прошлом, да и то давно забыто мною. Да, лесная нимфа любила меня безумно, готовая ради меня рискнуть всем, и она не раз мне это доказывала. Возможно, таким же безумцем, какой тогда казалась мне Виктория, был и я в глазах остальных, внезапно открывший для себя проклятое чувство — любовь. Да еще с кем? Со Стражницей Кондракара, повелительницей стихии Земли — Корнелией… — А знаешь, почему твое счастье так скоро разрушилось? — Виктория не осталась без ответа, она решила продолжить игру. И у неё, как оказалось, имелось против меня весьма сильное оружие. — Я ведь искала тебя после того, как ты пропал два года назад… Искала по всем мирам. Но все же я тебя нашла — и не здесь, на Орионе, нет. Не после того, как бабушка Вакирия рассказала мне о твоем приезде. Нет, Фауст… Я нашла тебя еще год назад, ведь мне помогли… Я узнала, что ты на Кондракаре, я наконец узнала, что ты вовсе не тот, кем притворялся. Князь Меридиана, великий Фобос Эсканор… Кто бы знал?! Я была опутошена, ведь все наши отношения оказались обманом сплошь до единой детали… Ах, Фауст. Ты ведь знаешь, что я способна на всякое безумие. Я выследила тебя… Следила за тобой на Земле, когда ты ходил по пятам за этой блондинкой. Узнала и о ней, и мне там тоже помогали… Я нашла её мужа, как-то направила его к вам в кафе, чтобы он наконец застукал эту дрянь с тобой. Я не могла не сделать ей больно, понимаешь? Прости меня за это, Фауст! Но это еще не всё… — Виктория села на пол напротив меня. — Это я добилась того, чтобы к твоей Корнелии вернулась память… На это мне пришлось потратить много времени, много усилий… Дарлайн, нимфа памяти, только спустя долгие и мучительные шесть месяцев согласилась оказать мне эту услугу — вернуть чертовой Стражнице память. И то за какую цену… Об этом тебе лучше не знать. Виктория не удивила меня своим признанием. Но она сделала мне больно, заставив вспомнить обо всем — о самых тяжелых моментах наших с Корнелией отношений. Не было смысла винить её в том, что она сделала, ведь рано или поздно всё, чему она поспособствовала, случилось бы само собой. Муж Корнелии рано или поздно увидел бы нас вместе, когда я пытался в очередной раз украсть её поцелуй и добиться от неё еще чего-то, и Корнелия рано или позлно вспомнила бы обо всем, если не благодаря Виктории, то с помощью сил других магов и ведьм… Этот обман не мог продолжаться вечно. — Все же ты слишком многое себе приписываешь, Виктория. — Я устало взглянул на нимфу. — Есть еще что-то, чем бы ты хотела меня удивить? — Я саркастически улыбнулся. — О, конечно, есть, мой Фауст! Я думаю, это не только удивит тебя, но и вызовет в твоей черной душе бурю противоречивых чувств… — Виктория встала и отошла в противоположный угол камеры. Она протянула руку вперед и наколдовала большой круг в центре камеры, с помощью которого я когда-то так любил наблюдать за врагами еще будучи правителем Меридиана. — Шоу начинается… В этом своего рода «портале» я увидел Корнелию, которая стояла у себя в доме и наблюдала дождь на рассвете. Корнелия, моя Корнелия… Она была по-прежнему прекрасна, мне хотелось лишь протянуть руку и вновь дотронуться до её бархатной кожи… Но мои приятные воспоминания развеял образ этого проклятого шептуна, который стоял позади неё. То, что я увидел и услышал дальше, действительно вызвало во мне бурю противоречивых чувств. Виктория оказалась права, она добилась своего… Я видел всё - то, что он пытался с ней сделать, то, как её спас Шегон. Злость кипела во мне, наполняя собою и своим ядом мою кровь. Я поднял взгляд на победно улыбающуюся Викторию и, вскочив с пола и в мгновение ока оказавшись перед ней, приковал её к стене своими руками, держа её за шею и грозясь задушить. — Тебе не нравится такая правда, Фауст? — Виктория схватила меня за руки, не переставая язвительно улыбаться. — Это не может быть правдой, ты выдумала это. — Я смотрел на рыжеволосую нимфу обезумевшими глазами, полными ярости и ненависти. — Нет, мой Фауст, мне и самой стало жаль бедняжку… Её чуть не изнасиловал этот жалкий псевдокороль! .. Хорошо, что её дружок вовремя подоспел. — Виктория посмотрела мне за плечо на магический портал. Я отпустил проклятую нимфу и, тяжело дыша, уставился на очередную сцену из жизни Корнелии. Она лежала обнаженная перед Шегоном. Что ж, не сложно было угадать, о чем он думал в тот момент. О чем может думать любой мужчина, увидевший обнаженную девушку. А если эта девушка — Корнелия, моя Корнелия… Дальнейшие события проходили передо мной словно сон — вот Корнелия лежит в его постели, одевает его одежду, мило беседует с ним… — Многие подозревают, что между ними что-то есть. Они всегда везде вместе, бегают друг за другом… Как видишь, твоей Корнелии несложно найти тебе замену. Но в этом и заключается её глупость! Как можно променять на кого-то такого мужчину, как ты? Она так быстро отказалась от тебя, а я… — Замолчи, Виктория! — Я с силой оттолкнул лесную нимфу Мертвого Царста к стене. — Если ты пришла помучить меня, то тебе не удалось. Ты не заставишь меня поверить в это безумие. Сейчас мне нужно лишь одно — покой. Оставь меня. Виктория обиженно взглянула мне в глаза и хотела было приблизиться, но вовремя остановилась. Я клянусь, подойди она ко мне в тот момент, её красивое лицо украсил бы еще и след от моего удара. В тот момент я был способен на всё, словно безумец. Я был готов убить, уничтожить — всех — Викторию, Химериша, Калеба, Шегона, Корнелию… Лесная нимфа тут же испарилась, оставив за собой сиреневый дым, и вместе с ней исчез и этот проклятый портал. В одном я наврал Виктории — её слова и всё то, что она показала мне, действительно задели меня. Она прекрасно знала, куда надо ударить, и попала в цель. Но я не должен был так легко поддаваться ей — Виктории нельзя верить. О боги, ни одной нимфе нельзя верить! Это даже смертельно опасно… Возможно, то, что Виктория показала мне в этом портале, и несло некую часть истины, но то, что в это нельзя было слепо верить полностью, я знал наверняка. Я попытался взять себя в руки и построить некоторые планы на то, что я буду делать, когда выберусь из Башни Проклятий. Одно я знал точно — первое, что я сделаю — это убью Калеба. Я уничтожу проклятого шептуна, но смерть его будет мучительной. Я поклялся себе, что заставлю его страдать. Конечно, если всё это правда… В противном случае я буду милосерден — убью его быстро и безболезненно. Но чтобы добраться до ошибки всей моей жизни и наконец прикоснуться к бархатной коже и манящим губам моей возлюбленной, мне нужно было выбраться из очередного заточения. Что ж, по воле проклятия (а проклятием моим в последние годы так и напрашивался назваться Химериш), я был лишен всех моих сил, и настал момент, когда пришлось впустить в ход всю мою дипломатичность, которой когда-то еще юного меня учили на Меридиане. На лице моей заиграла прежняя коварная улыбка, и я что есть сил закричал: — Креон Неро, ты слышишь меня?!!!