The Unforgiven

«Можно ли удивляться тому, что люди, от которых общество привыкло отворачиваться и которым часто нет места в его сердце, порой преступают законы этого общества?» Джон Фаулз, «Любовница французского лейтенанта»

Моя камера в Башне Туманов была уникальна, как и все другие камеры этого места — каждая под стать своему владельцу. Вокруг меня не было растений и деревьев, что было бы совсем неудивительно, моя камера не приняла и вид моей комнаты на Земле, нет… Я лишь находилась среди картин — самых разных картин всех эпох — всех художников мира — известных и неизвестных. И картины эти не оставались на своих местах — все они кружились, меняясь местами друг с другом, но предоставляя мне достаточно времени для того, чтобы сконцентрироваться на каждой и изучить её. Вот «Сотворение Адама» Микеланждело перемещается вверх, уступая место «Подсолнухам» Ван Гога, но спустя некоторое время это творение заменяет «Постоянство памяти» Дали. Сперва я лишь наслаждалась этим зрелищем, которое помогало мне отвлечься от тяжких дум, но спустя какое-то время от удовольствия, вызванного картинами, не осталось ничего — их постоянное перемещение вызвало лишь головокружение и тошноту. «И таков мой удел? Таков мой мир?» — эти вопросы проносились в моей голове, но я и не пыталась найти на них ответа. Мне лишь казалось, что Кондракар решил сыграть со мною злую шутку — и весьма в этом преуспел. — Проклятый Кондракар… — Я опустилась на колени, разглядывая светящиеся цепи, поглощающие мою энергию. — Проклятый Оракул… — Тише, дитя мое, — Голос Ян Лин заставил меня вздрогнуть от неожиданности — о посетителях я и не мечтала. Ян Лин подошла ко мне и протянула мне руку. — Вставай, не время сдаваться. — Ян Лин! — Со слезами на глазах я обняла китаянку, которая за все эти годы стала мне родной. — Как хорошо, что вас пустили ко мне. Я уже начинаю сходить тут с ума. — Меня не пустили, девочка моя, Оракул и Эндарно не знают о том, что я здесь. Поэтому у нас слишком мало времени! Я должна тебе кое-что передать. — Ян Лин достала из-под мантии помятый листок и протянула его мне. — Это письмо для тебя. — Письмо? — Я неуверенно взяла у Ян Лин письмо. — От кого? — Не знаю, Корнелия, у меня нет привычки читать чужие письма, — Ян Лин улыбнулась мне. — Но это письмо так и просит, чтобы его прочли… Ни адреса, ни отправителя, ни конверта — ничего. — Тогда с чего вы взяли, что это мне? — Меня лишь попросили передать его тебе… А теперь мне пора! Нельзя, чтобы меня здесь видели. — Но кто попросил? — Я вцепилась в рукава светлой рубахи Ян Лин. — Твой друг Мэттью… До встречи, девочка моя! Держись! — После этих слов Ян Лин телепортировалась из моей камеры, оставив меня одну. Мэтт… Мэтт передал письмо Ян Лин. В тот момент всё у меня в голове перемешалось. Оставшись наедине с заветной бумагой, я опустилась на колени, принимаясь за чтение. Легче было просто прочесть письмо, а не гадать, кто и как его мне послал… *** Выйдя из леса, я уже облегченно посмотрел на дом, до которого оставалось не больше пятидесяти метров по полю. Но то, что я увидел, заставило меня пригнуться и спрятаться за одним из диких кустов. Чертова стражница! Хранительница Сердца и её чернокрылый друг вышли из моего дома, оглядываясь по сторонам. — Охота началась… — Я вернулся в лес в надежде не быть пойманным и вновь отправленным на Кондракар. С одной стороны, это был верный путь выбраться из Ориона, но с другой… В первую очередь мне нужно было отправиться на Меридиан или на Землю, убить отравляющего мне жизнь шептуна и, наконец, просто увидеть её… Спрятавшись как можно лучше за тем самым старым деревом, на котором я оставлял отметину, я вновь посмотрел в сторону дома. Но на этот раз там не оказалось крылатого дружка рыжеволосой Стражницы. — Черт бы его побрал… — Оказалось, в тот момент черт меня прекрасно слышал. Обернувшись, я увидел, что в метре от меня стоял он — Шегон в своей золотой маске, которая не открывала моему взору даже глаз своего обладателя. С минуту мы лишь молча смотрели друг на друга, но тяжкую тишину между нами нарушил голос хранительницы Сердца. — Мэтт! Ты что-то увидел? — Голос её доносился в нескольких метрах от меня. — Нет, Вилл! — Шегон полетел в сторону Стражницы. — Показалось… Я не понимал, почему он сделал это. Что им движило? Ради кого он старался? Корнелия… И всё ради тебя, милая Корнелия? Настолько ли сильно твое влияние, чтобы заставить стража Земли предать Кондракар, возлюбленную и самого себя, в конце концов? Хранительница Сердца и мой невольный соратник — конечно, временный, соратник на миг — но каким ценным оказался для меня этот миг! — покинули мою обитель. Но возвращаться домой я не торопился — там меня могли ждать, туда за мною могли вернуться. Этот шанс, упавший для меня с небес по воле темного ангела, я должен был использовать с умом. Но на Орионе не осталось ни одного живого существа, готового мне помочь. Слух о меридианском князе, который все это время притворялся отшельником, охватил не только Орион, но и другие миры, в которых мне довелось побывать за эти годы и, более того, запомниться. Но все же… Осознание того, что на тот момент бездействие было для меня губительным, заставило меня отправиться в единственное место на Орионе, где меня все еще могли ждать и принять с прежней теплотой. — Вакирия! Здесь ли ты? — Я отворил дверь гостиницы старой колдуньи, но в помещении было пусто. Вместо хозяйки меня встретил её домашний питомец, однако весьма недружелюбно. Береск прыгнул в мою сторону, издавая непонятные звуки и шипение. — Так-так, это мне совсем не нравится. Не узнал старого доброго Фауста? — Я опустился на корточки перед Береском, но тот не прекращал зло шипеть. — Узнал, оттого и накинулся. — Теперь моему взору предстала Вакирия. — Лжецам в моей усадьбе не место… Князь Фобос. — Вакирия холодно посмотрела на меня. В глазах её читался укор — и совсем не немой, а открытый, поражающий. — О, я стал популярной личностью на Орионе. — Я улыбнулся Вакирии и сделал шаг ей навстечу, но в подол моей потрепанной мантии вцепился Береск — я остановился. — Я пришел с миром, Вакирия. Уверен, ты помнишь нашу дружбу — я никогда не причинял тебе зла. Да, мне пришлось обманывать многих, но иначе мне было не выжить. Это был… обман ради выживания, но никак не обман ради обмана. — Что тебе нужно на этот раз? — Вакирия недоверчиво сверлила меня взглядом, а Береск, в свою очередь, даже не собирался ослаблять хватку. — Скажи ему, чтобы отпустил меня — перестань мучить бедное животное. — Я устало опустил взгляд в пол. — Эта мантия — единственное, что у меня осталось. Да и она подарена Кондракаром… — Кондракаром? — Вакирия уселась на диван, знаком подозвав к себе Береска. — К черту Кондракар, Вакирия… — Я сел напротив неё. — Уверен, что ты, как и все, уже наслышала о моей истории. — Конечно, я была удивлена, узнав, что сам князь Фобос был так добр ко мне… А я относилась к тебе, как к сыну. Кто бы знал, что всё это — игра. — Мое отношение к тебе никогда не было игрой, Вакирия! Иначе я бы просто избегал встреч с тобой. А сейчас… Сейчас ты единственная в этом мире, кто может помочь мне. Если ты так хочешь, чтобы я покинул Орион и никогда больше не заявлялся к тебе… что ж, я исполню твое желание. Но знай, когда я верну свое королевство, когда я снова смогу ступить на эту землю — не как преступник и беглец — я буду рад навестить тебя и вспомнить то время, когда ты выручала меня — когда я был покинут всеми и всем… — Ах, Фауст… — Взгляд Вакирии после моих слов стал мягче — глаза её заблестели от непрошеных слёз. — Не нужно слез! Я всё пойму: слишком много зла причинил я людям, и весь этот ад — наказание. Я знаю, что твоей магии хватит на то, чтобы открыть портал для меня… Тогда я наконец покину Орион. Оракул лишил меня моих сил — как видишь, теперь у меня отобрали всё — всё до единого - всё, что по праву принадлежит мне. Но одно лишь мое перемещение на Меридиан всё изменит. Открой мне портал — я обещаю, тебе никогда не придется пожалеть об этом. — Ты заставляешь меня стать твоей соучастницей… А ведь я даже не знаю, на что ты способен! Не сомневаюсь, что твое возвращение на родину всё изменит — именно это меня и пугает! Может случиться непоправимое… Ты снова поработишь народ… — Глупости, Вакирия! — Я лишь отмахнулся, не желая более слышать подобное — я достаточно наслышался этого за всю свою жизнь. — Народ сам не ведает, что творит. — Тем не менее… Фобос Эсканор мне известен своей жестокойстью и тиранией. А Фауст… Фауст — совершенно другой человек. Как в тебе только могут уживаться такие разные личности? — Ты ошибаешься, Вакирия, вот он я — в своем единстве, перед тобой. О злом и жестоком Фобосе ты лишь слышала… Но узнала ты именно Фауста. И плевать, как меня зовут. Вот он я — такой, каким ты меня видишь сейчас. — Сейчас я вижу тебя безумцем… — Вакирия устало вздохнула. В глазах её читалась растерянность. — И всё же… — Кажется, я знаю, как тебе помочь. *** Прошло немало времени после того, как я прочла письмо… Письмо от Фобоса. Я ждала чего угодно: что письмо передал Мэтт, так как сам его мне и написал, или же Питер воспользовался помощью Мэтта… Лилиан, в конце концов. Но никак не Фобос. Читать эти строки было тяжело — тяжело до бесконечности. Они делали меня счастливой, да, невероятно счастливой… Но вместе с тем причиняли неописуемую боль. Мои предположения насчет Виктории оказались верны. А это значило одно — я невиновна. Это письмо могло стать доказательством того, что это не я освободила Фобоса из темницы на горе Танос. Но изпользовав его для своего блага, я могла причинить вред другим — например, Ян Лин, которая передала мне его, несмотря на все запреты. Поэтому предъявлять письмо Оракулу и Совету Кондракара я не решилась. Фобос итак даст о себе знать в ближайшем будущем и сам расскажет правду… Тогда меня и освободят. А пока мне оставалось лишь одно — ждать и надеяться. Я боялась за Фобоса, боялась за то, что он мог натворить, и как потом это могло сказаться на его судьбе. Он узнал о Калебе и теперь собирался расправиться с ним. А расправа меридианского князя всем известна своей жестокостью. Фобос был способен и убить, а это лишь ухудшило бы его и без того шаткое положение. И, в конце концов, нам с Фобосом предстоял разговор — разговор о нас, о нашем будущем… Нашем, если бы только это было возможно. Как тяжело порой понять себя… Я знала, как несправедливо было мое отношение и к Фобосу, и к Питеру. Передо мной стоял выбор, но… Была ли я вправе выбирать? — О чем думаешь, Корнелия? — Я вздрогнула, услышав голос Мэтта. А вернее, Шегона… — Мэтт! — Обернувшись, я увидела Шегона и Ян Лин. — Что вы здесь делаете? Ведь это опасно. — Я устала твердить об этом твоему другу, Корнелия. — Ян Лин недовольно посмотрела на Шегона. — Есть важный разговор. — Шегон прилизился ко мне. — Что ж… Я понимаю все ваши переживания, но пусть это будет в последний раз, Мэттью. А сейчас я уйду. Телепортируйся отсюда как можно скорее! Если тебя здесь застанут, будут неприятности. — После этих наставлений Ян Лин покинула мою камеру. — Тебя здесь очень интересно устроили. — Шегон осматривал мою камеру. — Да, поначалу я тоже так думала… Но если просидишь тут больше часа — сойдешь с ума. — Я устало посмотрела на Шегона. — Откуда у тебя это письмо, Мэтт? — Питер передал. — Шегон ходил по моей камере, рассматривая картины. — Питер? .. — После его слов у меня задрожали колени, а руки и лоб покрыл холодный пот. — Да, Корнелия, Питер. Письмо было подброшено к двери вашего дома, и он подобрал его. Мы тогда были вместе. — Он… Он прочел его? — Письмо не было запечатано, не было и имени и адреса отправителя. Чтобы понять, кому оно адресовано, надо прочесть хотя бы первые строки… — Он читал письмо… — Шегон подошел ко мне и стер с моего лица одинокую слезу. Но за ней последовали другие — Шегон обнял меня, пытаясь заглушить объятием мои рыдания, но тщетно. Такое, казалось бы, невинное письмо возлюбленного буквально рушило мою судьбу. Но в письме ли дело? Питер лишь убедился в том, что итак знал… *** Меридиан… Вакирия не просто открыла для меня портал на мою родину — далекую, но не забытую мной, вдобавок она снабдила меня нормальной одеждой (наконец, я избавился от этой проклятой мантии!) и плащом, который помог мне укрыться от посторонних глаз. Я смотрел с обрыва на мой замок. Да, он не потерял прежнего величия, но вид у него был не такой, каким некогда представал передо мной. На королевство опустилась ночь, но даже эта ночь была пропитана этим фальшивым светом, как и всё на Меридиане. Таково было правление Элион — красивое и удобное, но не настоящее. Ворваться в замок ночью было лучшим, что я мог сделать, чтобы попасть туда и уничтожить этого шептуна. Однако усталость взяла надо мною верх, и я опустился на холодную траву, все еще смотря на замок. Я знал, что скоро сон заманит меня в свои объятия — сопротивляться этому я не хотел и не видел смысла. Мне необходимо было набраться сил. Но я так же верно знал и то, что во время моего сна кто-то может найти меня, потревожить меня, поймать меня… Но на тот момент это не имело никакого значения — я позволил себе забыться в долгожданном сне. *** — Это и есть тот важный разговор, из-за которого ты пришел, Мэтт? — Я отстранилась от Шегона, вытирая слезы. — Нет, Корнелия… Я пришел, чтобы сообщить тебе еще кое-что. — Шегон вновь начал расхаживать по моей камере. — Так скажи мне… В любой момент сюда может прийти Эндарно. Ян Лин просила тебя не задерживаться, но ты, кажется, не торопишься. Не боишься, что нас могут тут застать? — Нет, ведь нарушать правила оказалось легче, чем я думал… Если меня застанут в твоей камере, то упреки посыпятся лишь в мою сторону. А за себя мне не страшно. — Тебе пришлось пойти на всё это из-за меня… — Я виновато посмотрела на Шегона. — Нет… Ради тебя. — Шегон остановился, вновь осматривая картины в моей камере. — Я пришел сюда для того, чтобы сказать тебе, что видел его. Мы с Вилл нашли логово Фобоса на Орионе. Тот дом, где вы жили… Фобоса там, конечно, не было. Но он оказался поблизости, в орионском лесу. Мы с ним увидели друг друга, но Вилл - нет. Я отпустил его, Корнелия. Не знаю, правильно ли я сделал… Но возвращать его сейчас на Кондракар означало бы начать всё заново — Фобоса вновь заключат в темницу, ты вновь будешь искать пути освободить его, вновь будешь мучить Питера… — Мэтт, я… — Молчи, Корнелия. Дослушай… Это решение, которое мне с трудом удалось принять в орионском лесу, обязательно даст о себе знать множеством последствий. Я по своей же воле взвалил на себя груз ответсвенности за происходящее. Конечно, не весь, но немалый… Фобосу нужно самому разобраться с тем, что происходит, ведь немалая доля вины за всё лежит и на нем. Кондракар его никогда не оправдает. Но у него есть шанс доказать свою невиновность. И тебя выпустят отсюда, Корнелия… Мне больно смотреть на то, что сейчас с тобой происходит, как эти цепи высасывают твои жизненные силы… Но терпеть осталось совсем немного. — Я так устала, Мэтт… Так устала. Знаешь, ведь я сама во всем виновата… — Не знаю, можно ли винить человека за то, что он чувствует… — Шегон вновь приблизился ко мне. — Знаешь, Питер сходит с ума. И я его прекрасно понимаю. Он потребовал от меня переместить его на Меридиан, чтобы он убил Калеба. После моего отказа он выгнал меня из дома вместе с этим письмом. — Шегон усмехнулся. — Возьми его с собой, Мэтт. Не хочу, чтобы его у меня нашли. — Я протянула Мэтту письмо. — Я обязательно разберусь со всем этим, как только выберусь отсюда… А теперь уходи, пока тебя тут не застали. — До встречи, Корнелия… *** Ночь прошла на удивление спокойно. Я проснулся на рассвете и направился в сторону замка, спрятав лицо под огромным капюшоном моего плаща. Мне предстояло сделать непоправимое — убийство жалкого шептуна обрекало меня на смертный приговор, но в своем решении покончить с этой ошибкой молодости я был непоколебим. Мне повезло, что я знал все подземные пути, по которым некогда передвигалась не только моя стража, но и повстанцы в попытках проникнуть в замок. Народ ошибочно предполагал, что меридианский принц весь день беспечно восседает на престоле и лишь дает указания страже. Но для этого мнимого спокойствия я, в первую очередь, закладывал основы собственными силами. Помню, как мы с Седриком дни напролет осматривали все подземные пути замка. Тогда, недовольно прогуливаясь по темным коридорам замка, я проклинал архитектора этого замысловатого построения. Однако приближаясь к замку, я мысленно ставил свечу за Седрика, который уговаривал меня в этом деле не доверять никому, кроме себя — даже ему самому. — Покойся с миром, друг мой. — С этими словами я и переступил порог одного из потайных ходов. Я все так же хорошо помнил каждый угол, каждый проход, будто еще вчера бродил по замку с верным слугой. Наконец, я добрался до королевской спальни. В этой комнате я проводил бессоные ночи, разрабатывая новые планы по завоеванию миров или рассуждая о своей судьбе. Я собирался было отворить дверь в королевские покои, но меня остановила чья-то сильная рука. Конечно, остаться незамеченным было невозможно. — Кто ты? — Стражник пытался разглядеть мое лицо под капюшоном. — Я маг из Ориона, пришел по поручению короля Калеба. — Я протянул стражнику кулон с изображением сердца Ориона. Такие водились лишь у почетных магов Ориона, такой и одолжила мне Вакирия, зная, что на Меридиане меня ждут всякого рода трудности — а для того, чтобы не раскрыть себя, хороши все пути. — Король сейчас не в замке. Дождитесь его в тронном зале, я провожу вас. — Я медленно поплелся по коридору за стражником. Наконец, мы дошли до тронного зала. Он выглядел так же, как и тогда, когда Седрик обманом заманил Элион на Меридиан. Я притворялся любящим братом, а Элион, сама того не понимая, играла свою роль. Стражник оставил меня одного в тронном зале. Я посмотрел на трон — он так и приглашал меня вновь занять свое законное место. Усевшись на троне поудобнее, я ждал прихода моего самого нелюбимого детища. Он не заставил себя долго ждать. — Представление начинается… — Я услышал приближающиеся шаги и надвинул капюшон на лицо. Двери в тронный зал открылись. — Кто ты? — Голос шептуна звучал угрожающе, но все же неуверенно. Это лишь вызвало на моем лице улыбку. — Не узнаешь голос своего создателя? — Я откинул капюшон и победно посмотрел в растерянные глаза шептуна. Победно? .. Пожалуй, с этим я поторопился. — Фобос! .. Этого не может быть. — Инстинктивно шептун попятился назад. — Как жалко на тебе смотрится моя корона! Но игра окончена — пришла пора возвращать долги. — Я поймал себя на мысли, что на указательном пальце правой руки шептуна красовалась наша семейная реликвия — кольцо энергии королевы Лерин. Оно имело особенность хранить в себе часть энергии любого из Эсканоров, кто пожелал бы её туда заключить. Очень удобная вещь — иногда я отдавал его Седрику во время длительных и тяжелых походов, где не обошлось бы без магии. Я вспомнил и то, что этим кольцом проклятый шептун пользовался, когда нападал на Корнелию. По крайней мере, теперь стало ясно, что в этом Виктория мне не врала… Что ж, надо было лишить нашего короля и этой игрушки. — И каков же мой долг тебе? Я правлю Меридианом, и народ всем доволен. Я не заставляю страдать никого — даже заключенных. — Говоря всё это, он уверенно приближался в мою сторону. Тогда я встал с трона и пошел ему навстречу. — Твои попытки вновь занять престол не увенчаются успехом. Тебя и близко не подпустят к замку. И не только Оракул, но и меридианский народ. Наконец, мы вплотную приблизились друг к другу. Во взгляде шептуна читалась открытая ненависть, в моем же взгляде — презрение. Не дожидаясь каких-либо действий с его стороны, я схватил его за руку и больно вывернул её за спину, на ходу снимая с его руки кольцо. Оттолкнув от себя проклятого шептуна, я бросил кольцо в дальний угол тронного зала. Возможно, и с этим я поторопился. — Ты использовал это кольцо против Корнелии! Ты тратишь Свет Меридиана на то, чтобы изнасиловать бывшую любовницу! Ты использовал фальшивое письмо для того, чтобы взойти на престол! Может, ты и поспособстовал заклятию, наложенному на Элион? — Как же хорошо ты осведомлен обо всем… Может, и поспособствовал, но что с того? Кто поверит тебе? Теперь ты — ничтожество, Фобос. А Корнелия твоя — посредственная шлюха, которая… Я не дал ему договорить — удар в челюсть заставил замолчать проклятого шептуна. В ответ разъяренный и оставшийся без магии шептун, ровно как и я, бросился на меня и повалил меня на пол. Долго мы так боролись, оставляя на память друг другу синяки и кровавые ссадины. Но наш бой не заканчивался — нас питали ненависть друг к другу и жажда отмщения. Отправляя меня на Меридиан, Вакирия снабдила меня всем необходимым, кроме одного — оружия. Сколько я ни уговаривал старую колдунью дать мне хоть маленький кинжал, всё тщетно. И теперь, даря шептуну очередной удар в челюсть, я проклинал весь белый свет за то, что у меня с собой не было никакого оружия, которым я смог бы перерезать ему глотку. Однако, к счастью или увы, мы оба заметили у входа в тронный зал брошенные доспехи — щит и заржавевший меч. Мы одновременно бросились в сторону заветного оружия, однако мне удалось опередить шептуна. Повалив его на пол, я приставил меч к его горлу. — Твои последние слова? — Я с улыбкой посмотрел в глаза шептуну. Но тот молчал. Что ж, я решил не тратить время на церемонии и занес меч над грудью этого создания — моего неудавшегося порождения — готовый вот-вот вонзить его ему в сердце… Но кто-то резко повалил меня в сторону, и меч, выпавший из моих рук, с треском упал на пол тронного зала. — Пока что все идет отлично… Не смей портить… — Эти слова она прошептала мне так тихо, чтобы никто, кроме нас, не мог их услышать.