The Unforgiven

«Пожалуй, неплохо бы тебя полюбить. Понимаю, что для любви к тебе у меня тысяча причин, ведь, как я пытался тебе растолковать, по-своему, пусть по-уродски, я все-таки люблю тебя.» Джон Фаулз, «Волхв»

Базилиадская воительница приставила к моему горлу меч, которым я еще минуту назад угрожал шептуну. Взгляд её был полон решимости и… насмешки? Я не понимал, чему она была так рада. — Вот что бывает с теми, кто смеет посягнуть на жизнь короля Меридиана! — Шептун поднялся с пола и довольно посмотрел на меня. — Я бы на твоем месте не торопилась с выводами, король… Боюсь, тебе придется предстать перед Оракулом вместе с Фобосом. — С чего бы это? — Шептун недоверчиво переводил взгляд с меня на Орубе. — Засвидетельствовать, что бывший князь обманом проник в твой замок и собирался тебя убить. — Орубе наконец отвела меч от моей шеи. Эти её слова мне совсем не понравились. — Нам необходимо немедленно отправиться на Кондракар, пока Фобос снова не сбежал! — После этих слов воительница еле заметно подмигнула мне, затем снова обратилась к шептуну. — Будешь его сторожить в пути? — Я пойду сам! — Наконец, я поднялся с пола и, что еще лучше, стал понимать, чего добивалась Орубе. — Для этого есть стража… — Шептун недовольно рассматиривал ссадины на руках, заработанные нашей дракой. — Даже это лень сделать самому… — Я усмехнулся и подошел к Орубе. — Ну же, веди нас на Кондракар. Меня там заждались. — О да, Корнелия уж точно заждалась тебя в Башне Туманов… — Шептун медленно направился в ту сторону, куда я недавно бросил кольцо королевы Лерин. Мое сердце остановилось. Проклятый Оракул заточил Корнелию в Башню Туманов? .. В тот момент мне хотелось лишь одного — уничтожить и этого псевдокороля, и всеми любимого Мудрейшего и послать их ко всем чертям с их вмешательством в нашу жизнь. В нашу с Корнелией жизнь… — Что ты сказал?! — Я хотел было пойти за ним, но меня остановила Орубе. — Скоро сам всё узнаешь… — Орубе сжала мое плечо, многозначительно посмотрев на меня. — Терпение, Фобос. — Что ты делаешь? — Я перешел на шепот. — Спасаю твою шкуру… — Орубе отвела взгляд в сторону приближаюгося к нам шептуна. — Что ж, раз мы так торопимся… Я воспользуюсь им. — Родовое кольцо моей семьи вновь красовалось на его запачканных кровью пальцах. Шептун провел рукой в воздухе, открывая для нас портал в центр бесконечности. Спустя мгновение мы оказались в том самом зале, где обычно восседает Оракул. Я с удовольствием отметил про себя, что за последнее время Химериш потерял великую способность скрывать эмоции под маской вселенского спокойствия. Увидев Орубе и запачканных в собственной крови меня и шептуна, Химериш едва смог удержать свою челюсть, которая так и грозилась отвиснуть до пола. Я довольно улыбнулся Оракулу. Орубе подала мне крупицу надежды на спасение, и эта крупица разожгла во мне огонь — теперь кровь моя наполнилась энтузиазмом и нетерпением. — Мы пришли к вам ввиду непредвиденных обстоятельств, Мудрейший. — Орубе уверенно прошла вперед. — Несмотря на недоверие короля Меридиана ко мне, вы велели мне оставаться в замке и, если уже и не следить за Фобосом, то хотя бы просто приглядывать за обстановкой на Меридиане. Мне пришлось стать свидетельницей драки между Фобосом и Калебом… — Орубе повернулась к нам. — Да, Орубе вовремя подоспела… Еще мнговение, и Фобос бы без колебаний убил меня, Оракул! .. — Спокойно, Калеб. Пусть Орубе скажет свое слово. Вы с Фобосом еще успеете ответить — каждый за себя. — Химериш строго посмотрел на шептуна, будто тот в чем-то перед ним провинился. — Должна признаться, Оракул, что я действительно подоспела вовремя… — Орубе опустила взгляд. — Ведь окажись я на минуту позже возле дверей тронного зала, я бы не услышала признания Калеба! — Тут Орубе вновь подняла взгляд на Оракула. По моему телу после её слов будто прошелся ток — только не поражающий и причиняющий боль, а напротив, легкий, возвращающий в реальность. Я слабо улыбнулся и посмотрел на воительницу, но она старалась не сталкиваться со мной взглядом. Я перевел взгляд на теперь уже пораженного Шептуна. — О каком признании ты говоришь, Орубе? .. — Шептун подался вперед, но Оракул остановил его. — Калеб… — Оракул жестом приказал шептуну остановиться. Этого было достаточно, чтобы проклятый шептун наконец замолчал. — То самое признание, Оракул, в котором Калеб подтвердил, что он предъявил Кондракару и народу Меридиана фальшивое завещание! На самом деле оно не было написано рукой Элион… Также Калеб признался и в том, что он использовал кольцо королевы Лерин против Корнелии… Он пытался её… изнасиловать. — Это слово смущенная Орубе буквально выдохнула. — Не мудрено королю Меридана поступать таким образом. Да и Калеб, оказывается, вовсе не король Меридиана. Но об этом судить уже не мне… Речь зашла и о том, что, возможно, это Калеб поспособстововал тому, чтобы на Элион пало заклятие сна, от которого она и умерла… Однако насчет этого не могу быть уверенной, потому и сказать чего-то определенного не могу. В этом Калеб Фобосу не признался. — Завещание Элион хранится здесь, на Кондракаре. Мы повторно изучим его… Но уверена ли ты в том, что поняла всё правильно, Орубе? — Оракул выглядел озадаченным. Я вспомнил, как однажды нашел это завещание здесь и весь день таскал с собою, поняв, что оно — фальшивка. Тогда в отчаянии я даже пришел к Корнелии на Землю. Она меня высмеяла… К счастью, я додумался вернуть завещание вновь на Кондракар — о его однодневной пропаже до сих пор никто не узнал. — А насчет Корнелии… Насчет этого мы тоже разберемся. — Корнелия действительно в Башне Туманов? — Наконец, я вмешался в разговор. — С того момента, как я узнал, кто освободил тебя - нет. — Оракул холодно посмотрел на меня. — Кондракар посетила Мать нимф из Ориона. Она рассказала мне, что произошло между тобой и Викторией, и попросила простить её дочь. Виктория натворила много глупостей и очень в этом раскаивается… Братство Кондракара простило её. — Химериш умиротворенно закрыл глаза, а на лице его застыла полуулыбка. Как легко Кондракар прощает одних, и не забывает ошибок других… Мне захотелось сказать это Химеришу, но я промолчал. Ради Виктории. — Вот мы и отпустили Корнелию… — Химериш вновь раскрыл глаза и устремил взгляд на Калеба. — В течение пребывания Корнелии в Башне Туманов ко мне часто наведывался Регент Земли. Мэттью… Он говорил нам о том, что якобы натворил Калеб. Однако мы не могли поверить ему — не только потому что это казалось слишким диким, чтобы быть правдой, но и потому, что это выглядело как попытка освободить Корнелию любым способом — даже клеветой… Мы проигнорировали обвинения Мэтта, но теперь Орубе стала свидетелем признания Калеба. У Кондракара нет оснований не доверять верной базилиадской воительнице так же, как и у неё нет оснований делать что-то для тебя, Фобос. Мы не поверили Мэтту, и, признаю, в этом наша ошибка. — Химериш нахмурился и закрыл глаза. Оказывается, я не единственный во вселенной, кому тяжело признавать свои ошибки. — Калеб, ты разочаровал меня. Ты подвел Меридиан. Мы еще раз изучим завещание… Над тобой пройдет суд после выяснения всех обстоятельств. А теперь… тебе придется ждать в Башне Туманов. — Но… Оракул… — Шептун пораженно смотрел на Оракула. Но тот, ничего ему не ответив, лишь махнул рукой, после чего серое облако окутало шептуна, и он наконец исчез из зала — так и попадают в Башню Туманов. — Власть развращает, правда? — Я саркастически улыбнулся Оракулу. — А что вы сделаете со мной? Тоже поселите меня в Башне Туманов? Я все еще нахожусь под подозрением из-за убийства Элион? — Слишком много вопросов, Фобос. Пожалуй… — Химериш слегла улыбнулся мне. — Пожалуй, можно ограничиться тем, чтобы верная Кондракару Орубе находилась рядом с тобой до суда над Калебом. Ведь мы прекрасно понимаем, что суд над ним напрямую касается и тебя. Тогда и решим, что делать с тобой, Фобос… А пока… Пока ты свободен, но под строгим присмотром Орубе. — Когда вы вернете мне мою силу? — Не надеявшийся и на такой исход, я сразу же пожелал большего. — Всё это решится после суда, Фобос. А пока ты волен подумать над тем, как объясниться с Советом Мудрецов и что делать со своей жизнью дальше. — Если бы моя жизнь не зависела от капризов ненавидяих меня существ, я бы, возможно, и подумал над этим. Но пока я хочу лишь насладиться свободой, пусть и временной. — Что ж, решать тебе… — Химериш перевел взгляд на Орубе. — Надеюсь, эта миссия не кажется тебе слишком обременительной, Орубе. Ты невольно сыграла очень важную роль в разрешении многих проблем, и пока ты одна из немногих, кому я могу довериться. — Мне уже приходилось следить за Фобосом, Мудрейший. Думаю, я справлюсь и на этот раз. — Орубе улыбнулась нам. — А теперь… Переместите меня на Землю. — Я требовательно посмотрел на Химериша. — Для начала мы излечим тебя от ран… — Химериш провел рукой в воздухе, после чего меня окутала непроглядная тьма. *** Мне не верилось, что я так легко вернулась в Хитерфилд. Что мне не пришлось кому-то что-то доказывать и яро отстаивать свою невиновность. Что мне не нужно было ждать появления Фобоса, чтобы меня освободили. Фобос… Где же он пропадал? Я была уверена, что он не собирался задерживаться в тюрьме, где его держали. Он нашел бы выход. Фобос никогда не дремлет. Меня выпустили из Башни Туманов и сразу же переместили в Хитерфилд. Что ж, я оказалась оправдана перед лицом Кондракара неведомым мне образом, однако наш любимый Оракул не счел важным извиниться передо мной или хотя бы обменяться парой слов. И это ничего… Главное, теперь я на свободе. Теперь мне осталось одно — ждать его. Но чего же я, по сути, ждала? Да, он придет ко мне. В любой час, в любую минуту он может постучаться в дверь моего дома, ворваться в мою жизнь и просить меня вернуться к нему… Он может даже и требовать — таков Фобос. Но я не знала, что мне ему сказать, как мне быть с этими проклятыми чувствами. Сколько еще должно было продолжаться это мучение? Попивая бергамотовый чай и читая очередной роман Хемингуэя, дабы хоть как-то отвлечься от терзающих душу мыслей, я услышала слабый стук в дверь. Сердце мое остановилось… Я медленно направилась к двери и, не спрашивая, кто стучится, отворила её. — Доставка писем. — Мэтт улыбнулся мне, протягивая письмо Фобоса, которое я отдала ему еще в Башне Туманов. — Мэтт… — Я улыбнулась другу в ответ. — Проходи. — Извини, Корнелия, я тороплюсь. Подготовка к экзамену! Времени у меня мало. — Мэтт указал на часы на правой руке. — Отчасти, по моей вине… — Я виновато посмотрела на Мэтта. — Нет-нет, перестань… Ещё увидимся. — С этими словами Мэтт покинул меня. Глупая, и чего я ждала? .. Я вернулась в гостиную, собираясь взяться за книгу, но тут вновь раздался слабый стук в дверь. Теперь уже без страха я направилась к выходу и открыла дверь. Он… Он стоял передо мной, загадочно улыбаясь. Знаете, та самая его фирменная улыбка, которую раньше я называла хитрой и саркастической. Но как же я ошибалась. Много ли я знала о нем тогда, опираясь лишь на всплывающие в памяти моменты из наших битв и бесконечные слухи о нем? Но много ли я знала о нем теперь? Фобос улыбался мне и смотрел на меня как-то горделиво, победно… Весь его вид так и говорил: вот он я, здесь, перед тобой, живой и невредимый, твой князь Эсканор. Я вновь смогла почувствовать ту нить, которой мы были связаны, ту нить, которая давала о себе знать всякий раз, когда Фобос оказывался рядом. Это чувство… Он выражал одним своим взглядом больше, чем многие пытались выразить словами. Я смотрела на него, не веря в то, что это реальность. Может, это вовсе и был лишь сон? Как все те сны, в которых я видела его на протяжении долгих мучительных ночей. Но я видела его. Я видела его серо-зеленые глаза — самые необычные, самые надменные и самые несчастные из всех. Я вновь была готова утопать в них, как утопала когда-то. И пусть разум кричал мне «Нет, Корнелия! Стой!», я была готова вновь броситься вместе с ним в этот омут. Как никогда, я желала вновь ощутить на своем теле холод его рук, силу его рук. Я вновь желала прикоснуться к его губам — тонким горячим губам князя Меридиана — моего Князя; вновь дотронуться до его собранных в низкий хвост светлых волос. Я видела его… Осталось лишь прикоснуться, чтобы убедить себя, что это не игра воображения и не очередная злая шутка судьбы. — Корнелия… — Когда Фобос произнес, нет, скорее, прошептал мое имя — словно безумец, наконец поймавший свою жертву — я заметила, как дрожал его низкий голос. Фобос сделал пару шагов навстречу мне и погладил меня по щеке. — Корнелия… — На этот раз Эсканор не прошептал мое имя, а просто выговорил его мне в губы, после впиваясь в них жарким долгожданным поцелуем. Его руки стали блуждать по моему телу, перебирать мои волосы, словно не веря тому, что это меня он прижимал к стене и страстно целовал. С моих губ Фобос перешел к шее, но я заставила себя оттолкнуть его. Фобос непонимающе посмотрел мне в глаза. — Ты не рада мне? — Холодными пальцами Фобос дотронулся до моих губ и, не дожидаясь ответа, вновь впился в них горячим поцелуем. — Рада… — Тяжело дыша, я снова оттолкнула Фобоса. — Но нам нужно поговорить… Поговорить обо всем. Фобос отстранился от меня и захлопнул входную дверь. Он, также как и я, всё еще тяжело дышал. — О чем ты хочешь поговорить, Корнелия? О том, через что я прошел до того, как добрался до тебя? Или о том, что происходило тут с тобой? Мне это до безумия интересно, но сейчас я больше всего на свете хочу быть с тобой, смотреть на тебя… Если ты позволишь… — Фобос вновь приблизился ко мне. — Я не могу, Фобос… — Я с сожалением посмотрела на него. — У меня есть муж. Муж, который… — Муж, который любит тебя и которого любишь ты? — Фобос перебил меня, ожидая ответа. Но ответа не последовало — я ждала, что он скажет дальше. — А что ты чувствуешь ко мне? — Я видела, как в глазах князя закипал гнев. Я стала узнавать правителя Меридиана, с которым когда-то так яро боролась. — Ты скажешь, виноват в этом только я, знаю. — Фобос тяжело вздохнул. - Но, черт возьми, Корнелия, ты переспала с ним, когда вернулась на Землю, напрочь позабыв о нашей любви. А теперь, когда я возвращаюсь к тебе, пройдя даже через смерть, ты отказываешь мне в поцелуе… — В своем письме ты не был так требователен. — Я усмехнулась, отвечая ему той же злостью в глазах — его слова задели меня за живое. — Тебе достаточно было… что ты там писал? Ах да… Достаточно было «лишь посмотреть в мои лазурные глаза еще хоть раз». — Облокотившись о стену, я с вызовом посмотрела на Фобоса. Я так долго ждала его, пыталась вытащить его из заточения, теряла из-за него близких мне людей… И всё ради того, чтобы в ответ услышать о том, какая я плохая? Ну уж нет, мой Князь… — А сейчас ты пришел сюда, чтобы обвинить меня в том, что я сплю со своим мужем? Если ты пришел сюда ради того, чтобы упрекнуть меня, то напрасно… — Я пришел сюда ради того, чтобы забрать тебя! Я верну Меридиан, и ты станешь моей королевой, Корнелия! Надо лишь немного подождать. — Глаза Фобоса загорелись безумным огнем. — Твой муж никогда уже к тебе не вернется. Теперь он знает, что ты любишь меня. Кто согласится делить любимую с кем-то? — Ты! — Я с силой толкнула Фобоса в грудь, но на него это никак не подействовало. Он лишь продолжал буравить меня взглядом. — Твои слова звучат как слова безумца, Фобос! О каком Меридиане идет речь? Меридиан, Меридиан… Ты полностью охвачен лишь мыслью о своем королевстве. А что для тебя я? Лишь дополнение к великому царствованию? — Что для меня ты? О, Корнелия, как глупо задаваться этим вопросом после всего, что произошло! Ты стала для меня всем, ты стала моим богом — богом, в которого я никогда не верил. Но я сотворил его из тебя. В тебе спрятан мой бог, который лишь смеется надо мной и любуется тобой… Ты стала для меня первой и, поверь мне, останешься единственной женщиной, ради которой я готов бросить весь мир. Но что я могу предложить тебе взамен? Вечные бега? Мне нужен Меридиан не для себя, Корнелия, и не для моего народа, а лишь для тебя… Я отказался от силы Элион, которую мне предлагала Виктория — и это ради тебя. С ней я мог бы завоевать Меридиан, вернуть себе свою родину. Но зачем мне мое королевство, если рядом со мной не будет тебя? Я был готов убить проклятого шептуна, который посмел прикоснуться к тебе… и я это почти сделал. — В тот момент я не понимала, о чем говорит Фобос. Я еще не была в курсе того, что случилось с ним. — Когда-то отец сказал мне, что за любовь и за всё на свете приходится расплачиваться. И лишь теперь я понял смысл его слов: нам вернули наши пули все сполна… Корнелия… Тебе нужны доказательства моей любви? — Взгляд Фобоса стал мягче, нежнее. Он вновь погладил меня по щеке и стер с неё вызванную его признанием слезу. — Прости меня за то, что я стал для тебя проклятием. Но я люблю тебя… С этим ничего не поделаешь. Фобос вновь прикоснулся к моим губам своими, но на этот раз он подарил мне нежный, медленный поцелуй. На этот раз я его не оттолкнула. Я позволила себе забыть обо всем на свете, но вскоре мне пришлось об этом сильно пожалеть. Звук захлопнувшейся входной двери заставил Фобоса остановиться, а меня — вернуться в реальность. Я смотрела в сторону двери, боясь того, что я могу увидеть за ней. Кого я могу увидеть за ней… Но Фобос не собирался оставаться в бездействии и ждать, когда я решусь выглянуть на улицу — он пошел открывать дверь, чтобы выяснить, кто посмел отвлечь его от долгожданного поцелуя. Выглядывая из-за плеча Фобоса, я увидела фигуру медленно удалящегося Питера. — Тысяча чертей… — Я обошла Фобоса, чтобы пойти за мужем, но князь остановил меня, схватив за руку. — Не иди. — Его голос звучал повелительно — это была не просьба. Ничего не ответив, я попыталась вырваться из хватки Фобоса, но и он не особо старался меня удержать — Фобос легко разжал свою руку, отталкивая меня. Я побежала за мужем, пару раз позвав его, но Питер не собирался останавливаться. О боги, несложно было догадаться, как он ненавидел меня в тот момент, как он проклинал и меня, и Фобоса, и все потусторонние миры, о которых ему пришлось узнать по моей вине. — Питер! .. — Я добежала до мужа и дотронулась до его плеча, но он сразу же убрал мою руку. В его глазах читались упрек, разочарование, непонимание. — Питер, послушай… — Я устал, Корнелия. Устал слушать тебя. Устал делить тебя с ним. То, что я видел… Мне этого достаточно, чтобы сделать правильный выбор. — Питер, любимый… — Я протянула руки к мужу, но он пресек и эту попытку. — Корнелия! .. Еще минуту назад ты целовалась с другим, а теперь бежишь за мной, но для чего? Знаешь, теперь тебе станет намного легче, ведь отныне тебе не придется выбирать между нами. Я ухожу сам. Ты свободна, Корнелия. Иди к нему! .. — Питер указал в сторону нашего дома, но у дверного проема не было никого. — Я знаю, как дико это всё выглядело… Дай мне время, чтобы разобраться со всем, и я обещаю… — Ты не слышишь себя! Мне плевать, сколько времени у тебя займет, чтобы принять решение. Я не хочу… я никогда не смогу засыпать с тобой в одной постели, целовать тебя по утрам, зная, что в твоем сердце живет другой. Этот разговор уже был между нами… Но тогда я смутно надеялся, что всё еще может наладиться… Я вернулся к тебе с цветами, ты помнишь… — Питер схватился за голову и рассмеялся. — К черту всё! К черту тебя и твоего любовника — вы отлично смотритесь вместе. Девять лет нашей жизни прошли впустую, Корнелия, раз полгода с этим… Фобосом, — Питер с отвращением произнес имя меридианского принца, — заставили тебя отречься от нас. Такое бывает в жизни, я переживу, а ты — тем более. — Нет, Питер! — Я вцепилась в ворот его рубашки. — Не оставляй меня… Ты же знаешь, я без тебя не смогу… Всё слишком, слишком запуталось в моей голове, но… я обещаю, я справлюсь. — Я с мольбой смотрела на мужа, но в ответ в его медовых глазах читала лишь раздражение. — Твои обещания больше не имеют значения… Знаешь, порой я чувствовал себя тираном — я винил тебя в твоих чувствах, а ведь ты так запуталась, и вовсе не по своей вине… Но трудно быть вторым, Корнелия. А вторым придется быть не только мне, но и ему… Еще труднее осознавать то, что тебя со мною держит не столько любовь, сколько чувство вины и долга. Когда я увидел вас… Не стану описывать, что я почувтсовал, тебе это итак понятно… Знаешь, мне захотелось просто уничтожить и его, и тебя, и всё, что связано с вами и вас связывает. Мне захотелось оттащить от тебя озабоченного принца за его прекрасную шевелюру и вытереть им пол нашей прихожей, но… для чего все это? Убивать его за то, что ты его полюбила? А я имею на это право? Ты не вещь, Корнелия, но имею ли я право на тебя? Формально ты всё еще моя жена, но в действительности… с каждым часом нас связывает всё меньше и меньше. Я не знала, что ответить Питеру, ведь он был абсолютно прав. Был ли смысл оправдываться перед ним, когда всё итак было очевидно? Я лишь молча смотрела в его некогда любящие глаза, но — клянусь! — всё еще любимые мною. Мне не удалось стать хорошей женой, я подвела его… Но я не могла вот так просто его отпустить — я не хотела. Но на этот раз от меня не зависело ничего — разочарованный и преданный мною Питер стремительно удалялся прочь от меня, прочь от нашего дома, подарив мне на прощание лишь взгляд, полный бесконечной тоски и бессилия.