The Unforgiven

Смотреть на Фобоса было очень грустно. Этот жестокий тиран, вновь пытающийся вмешаться в нашу жизнь, выглядел довольно оригинально — темные плотные брюки, черные ботинки, синий свитер и серое пальто. В руках небольшая папка, волосы собраны в низкий хвост, как у Седрика. Грустно было оттого, что несмотря на весь его дерзкий вид, подкалывающие слова и знакомую всем ядовитую ухмылку, в глазах его виднелись холодное отчаяние и боль. Мы никогда особо не всматривались в глаза меридианскому принцу, но эти его глаза, такие беспомощные, не заметить было невозможно. Чем вызваны эти чувства, дорогой Князь? Ты уже знаешь о смерти помощника или в поисках дороги из бесконечности тебя заставили безмерно страдать? Жизнь твоя — одно сплошное страдание… Но ты не выглядишь жалким униженным зверем, нет, ты сохранил свое величие — потерянное и приобретенное. И боль в твоих глазах кажется такой великой и… непокоримой? — О, какие же вы все-таки не гостеприимные, Стражницы! — Фобос вошел в подвал и небрежно кинул свою папку на старый деревянный стол. — Не поприветствуете старого знакомого? С вас причитается, вы изрядно испортили мне жизнь много лет назад! Глупые наивные девчонки… Что вы могли понимать, когда неумело пользовались своими силами, сражаясь сами не зная против кого… и за что! .. — Великий Князь снял с себя пальто и аккуратно повесил его на спинку стула. — Хочется верить, что жизнь вас хоть чему-то научила. Не прошу признать, что вы с вашим любимым Оракулом были не правы, нет! Только тихо надеюсь, что за столько лет вы сумели осознать, насколько были глупы и доверчивы, позволяя себя использовать… — С этими словами он сел на стул и взглянул на нас — глупых чародеек и несостоявшихся ведьм, которые действительно наивно полагали, что добились чего-то в своей короткой жизни. Тут его взгляд остановился на мне. — Плачь, Стражница, плачь! Твои слезы — единственное, что сейчас здесь уместно. Вижу по вашим глазам, как вам интересно узнать, что со мной произошло и как я здесь оказался. Но на все ваши глупые вопросы отвечать не собираюсь. Не моя забота утолять ваше любопытсво. Я пришел за ней. — И тут он показал на меня своим тонким изящным указательным пальцем. Я почувствовала, как на лбу и руках выступил холодный пот. Зачем я понадобилась бывшему принцу Меридиана? Если это месть, то почему именно через меня? Я быстро протерла щеки тыльной стороной ладони. Я не могла вымолвить и слова, мысли в голове перемешались. Эти его слова заставили меня на мгновение забыть о Седрике, чей призрак всё это время стоял перед моим взором. Фобосу нужна была я, и он устал ждать, когда мы опомнимся и промолвим хоть слово. Да и слова наши ему и вовсе не были нужны. Он в них не нуждался, как преданный миром и предавший его преступник не нуждается в словах утешения. — Так… Выйдите, нам со Стражницей Земли нужно обменяться парой слов! — Фобос! — Тут в Вилл проснулся лидер, который крепко спал последние годы нашей магической «спячки». Звания Стражниц Кондракара с нас не сняли, но жизнь рассеяла нас по разным полюсам, и единственным, что связывало нас всех пятерых спустя столько лет, была наша детская тайна и редкие визиты в центр бесконечности. — Как… Как ты здесь оказался?! — Я уже сказал, что на ваши глупые вопросы отвечать не собираюсь, Стражница. Мне вы все вовсе и не сдались, я искал только её. — Он снова взглянул на меня. Легкая дрожь пробежалась по телу, когда я посмотрела в его холодные глаза. Фобос ничуть не постарел за эти девять лет. Меридианский принц остался таким же красивым мужчиной с пронзительным взглядом и дразнящей улыбкой, ни одна морщина не запечатлела своим присутствием его жестокое лицо, лишь по глубокому и полному горечи взгляду можно было неуверенно предположить, как постарела его душа. — Это безумие! Все мы думали, что тебя уже нет, даже Оракул не мог предположить, что ты… выживешь… — Вилл запнулась, не зная, что еще сказать. Что еще можно сказать воскресшему из мертвых покорителю миров и врагу вселенной? — И тут ты заявился к нам при полном параде и требуешь от нас… Корнелию! Фобос нахмурил брови и ехидно улыбнулся. — Что ж, Хранительница Сердца, может, тебе завидно, что мне нужна она, а не ты? Что вселенная не крутится вокруг тебя только потому, что глупый Химериш заставил тебя поверить в то, что на тебе лежит эдакое «бремя» вселенской энергии? О, что же до того, что я требую от вас… Корнелию, — Тут Фобос снова посмотрел на меня и на этот раз довольно строго, будто перед ним стояла провинившаяся ученица, — то Корнелия вам вовсе и не принадлежит, чтобы требовать её от вас… За этим я обратился бы к кому-то другому… Я почувствовала как сердцебиение мое участлилось и щеки предательски запылали. Зачем? Зачем он говорил всё это и что и кого на самом деле имел ввиду? — Вилл… Девочки… Оставьте нас, раз он так хочет побеседовать. Примем гостя со всеми почестями, такой не каждый день готов до нас снизойти. — Я выдавила из себя такую очевидную фальшивую улыбку. В тот момент я поняла, что пора брать ситуацию в свои руки, пока в разговор не вмешались уже начинающие отходить от шока Ирма, Тарани и Хай Лин. Но Вилл так просто сдаваться не собиралась… — Ну уж нет, Корнелия! Я не собираюсь уходить отсюда по приказу воскресшего монстра и велению твоей прихоти! Мне все равно, что связывает тебя с этим тираном и сколько тайн хранит твое сердце на самом… — Сколько тайн хранит мое сердце! Да что вы все можете знать о моем сердце? .. Нет, это было плохой идеей, нам незачем больше встречаться «не ради Кондрара» — проклятого Кондракара! — и незачем больше строить из себя старых добрых подружек. Объединяет нас на самом деле одно лишь проклятие, иначе я это никак назвать не могу… С этими словами я стремительно вышла из подвала Серебряного Дракона — маленького китайского ресторанчика, который когда-то был мне таким родным. Мне нужен был воздух, чтобы привести в порядок вновь терзающие душу мысли, а в лучшем случае — просто забыть обо всем. Я подняла взгляд на небо — пасмурное, с темными угрожающими тучами, и не сулящее ничего хорошего. Я закрыла глаза и почувствовала, как легие капли осторожно приземлились мне на лицо. Но спустя мгновение они превратились в тяжелые и неприятные осадки, отчего по телу пробежался противный холодок, и я невольно поморщилась. Я поняла, что кто-то приближался ко мне сзади по шлепанью тяжелых башмаков по лужам, но оборачиваться не торопилась. Я знала. Это был Он.