The Unforgiven

Эти десять минут, которые мы шли до дома так медленно и в мучительном молчании, показались мне вечностью. Я шла не совсем рядом с Питером, а отставая на шаг, но могла видеть профиль его хмурого лица. Мне было больно за него. Я не собиралась придумывать очередную ложь насчет своей «второй» жизни — теперь это было бы глупо и бессмысленно. Да это всегда было глупо и бессмысленно! Я ненавидела себя за то, что столько лет не позволяла себе открыться самому близкому человеку. На тот момент я уже позабыла о том коротком разговоре с Фобосом, хотя от его рассказа появилось еще больше вопросов — в какой именно «спячке», как выразился Фобос, находится Элион? Каким путем Калеб взошел на престол и с какой целью? Чтобы защитить народ от другого наследника — Фобоса? Или за девять лет Калеб так изменился, что в нем проснулась жажда власти? И зачем Фобосу нужна только я, а не все пять Стражниц? Неужели он думает, что я одна смогу «пробудить» Элион ото сна? Я не знала… И тогда эти вопросы еще не успели полностью охватить мой разум, я думала совсем о другом — как Питер оказался в том кафе, ведь я села в самый дальний угол, так что из улицы увидеть нас было невозможно? И как он воспримет мое откровение? Я тяжело вздохнула. — Как ты там оказался, милый? — Я подошла поближе к Питеру и осторожно взяла его за руку. Он её не одернул. На этот раз я вздохнула с облегчением. — Корнелия... — Питер повернул ключ в замочной скважине и медленно распахнул дверь. В доме было темно, но включать свет ни я, ни он не торопились. Я вошла вслед за мужем, тихо захлопнув дверь. Он стоял спиной ко мне, и на мгновение мне показалось, что он застыл так навечно, словно статуя, и это всё, что мне от него осталось — холодный каменный призрак. — Девушка… Она сказала, что ты хочешь сделать мне сюрприз и ждешь в том кафе. Что ж, сюрприз удался. Но дело вовсе не в том, как я оказался там в тот момент. Я слышал, о чем вы говорили. И речь шла не просто об Элион — не только о ней… — Что за девушка? — Я будто и не услышала того, что он сказал мне после этих слов. В голове вертелся один единственный вопрос — какой особе понадобилось так подставить меня перед мужем? — Корнелия, это потом! — Питер повернулся ко мне лицом, и даже в той кромешной тьме я увидела непонимание в его карих глазах. — Что ты скрываешь от меня с этим… Фобосом? Черт возьми, ну и имя! — Ты только сейчас обратил на это внимание? — Я искренне улыбнулась, будто это был не самый серьезный разговор в моей жизни. — Да всё потому, что Фобос не из этого мира! — Ну, по нему сразу видно, что он какой-то… не такой. — Кажется, Питер не понял, что я говорила в самом что ни на есть прямом смысле. — Это верно, любимый. Но он действительно не из мира сего. Фобос — принц Меридиана и брат Элион. Сейчас Элион правит своим королевством. Она законная наследница. Ой, то есть уже не правит — Фобос сообщил мне сегодня, что она впала в магическую спячку! Из-за неё он и искал меня. — Корнелия? — Питер отошел от меня и наконец включил свет в коридоре. Может, он думал, что я улыбаюсь и подшучиваю над ним, но нет. Лицо мое оставалось серьезным и напряженным. Я смотрела в его такие родные и любящие глаза цвета темного мёда. — Ты уверена, что хочешь сказать мне именно это? — Даже больше! Я хочу тебе кое-что показать… — Я быстрым шагом направилась в гостиную и включила там свет. «Вот и наступил момент разоблачения, Корнелия! Мужайся…», — подбадривал меня внутренний голос. Питер прошел за мной и встал рядом. — Смотри! — сказала я шепотом — сама не знаю почему — и указала рукой в сторону дивана, который стоял посреди гостиной. Подушка, которая лежала на нем, с молниеносной скоростью покружилась над столом и плюхнулась на диван. Я повторила то же самое еще раз, только уже в замедленном действии, чтобы Питер смог хорошенько все разглядеть и понять. Когда подушка во второй раз опустилась на диван, я повернула лицо к Питеру. — Ну как? — спросила я, затаив дыхание. — Те… Телекинез? — Глаза Питера округлились, казалось, до нереальных размеров, но — к моему превеликому удивлению — он улыбался! Будто ребенок, которому показывали незамысловатые фокусы. — Больше! — И тут я направила руку в сторону растений на подоконнике — фиолетовая орхедея разрослась на глазах у Питера. Он продолжал улыбаться, но глаза его стали еще больше, что, казалось бы, и вовсе невозможно. — Это… Это как? — Мой муж не мог отойти от шока. — Это так, Питер. Это так. Так, как ты видишь это. Я могу управлять растениями… землей. Я Стражница. Стражница из другого мира. Точнее, я из Земли. Но присматриваю за остальными мирами. И называюсь Стражницей Кондракара. Кондракар — это что-то вроде нашего главного офиса. Только в разы больше и находится в центре бесконечности. — Ого… Я… Я не могу поверить… Моя жена — колдунья! — Ну, мы называем себя чародейками. — Я слабо и неуверенно улыбнулась Питеру. Казалось, целая планета свалилась с моих плеч. — Вы — это кто? — Питер перестал улыбаться и с выражением полного недоумения прошел к дивану и плюхнулся на него. Я медленно подошла к нему и тихо присела рядом. Он смотрел на меня затуманенным взглядом, будто потерялся в этом мире. Потерял себя, потерял меня. Куда делась та улыбка, с которой он наблюдал за чудесами, что я творила еще минуту назад? — Мы — это я, Вилл, Хай Лин, Ирма и… Тарани… — Я виновато посмотрела на него. Мне было стыдно за себя, стыдно за нас. Мы с его сестрой скрывали от него эту жестокую истину столько лет. Сможет ли он нас когда-нибудь простить? Из-за нас часть его жизни оказалась полным обманом. Но любовь моя всегда была выше всего этого безрассудства. Я любила Питера искренне. Всей больной душой и израненным сердцем. — Тарани? Моя сестра? — Питер нахмурился. Это был знак. Очень плохой знак. — Сколько? — Что? — Я понимала, о чем он. Но просто отказывалась воспринимать всё это. Почему я была так жестока к нему, к себе, к нашей любви? — Сколько времени это продолжается? — Питер закрыл глаза и повернул лицо в сторону окна. — Десять лет… — Слезы начали катиться по моему лицу. Я больше не могла сдерживать себя, держать все эти эмоции в себе — они ранили меня, ранили глубоко и жестоко. Постепенно в этом гнетущем молчании слезы мои превратились в громкие рыдания. Мои плечи вздрагивали при каждом всхлипе, но дождаться его утешительных рук они не смогли. Питер не обнял меня. Утешение нужно было ему, а не мне. — Прости меня… — Я десять лет жил вот так… И не знал, кто ты такая, Корнелия. — Мое имя прозвучало из его уст не с прежней нежностью и любовью. Оно, как холодное лезвие, сказанное с отвращением, вонзилось мне в самое сердце. — Нет!.. Ты знаешь, кто я… Я люблю тебя. Клянусь… — Мне не нужны твои клятвы! — Питер резко вскочил с дивана и направился в сторону прохода в гостиную — он выключил свет. У меня не было сил двинуться с места, всё тело замерло от нервного напряжения. Я смогла лишь повернуть лицо в его сторону. — У тебя осталось хоть что-то, чем можно поклясться? И неужели ты думаешь, что я смогу поверить тебе… после десяти лет обмана? Я по-прежнему люблю тебя, Корнелия, но какой же я глупец! Питер стремительно направился к выходу из дома. Он собирался уйти. Он собирался покинуть меня. И ему не нужны были мои бесполезные объяснения и рассказы о бесконечных мирах — о Кондракаре, Меридиане и тысяче других потерянных в этой вселенной и проклинаемых мною мирах. Ему не нужны были эти глупые сказки о маленьких девочках, спасающих планету. И ему больше не нужна была я — самая ничтожная лгунья во вселенной. — Не уходи! … Питер… — Я не знаю, кричала ли я или просто шептала его имя бесконечное количество раз, но Питер не пожелал слушать меня — он вышел из дома, захлопнув дверь. Я сидела одна посреди темной комнаты и сотрясалась от рыданий, и тусклый свет из коридора освещал тот проклятый диван и проклятую меня вместе с ним, напоминая мне этим ничтожным подобием света, как ничтожна я сама. Он оставил меня — и поступил вполне разумно. Я оставила бы себя тоже. Душа моя уже готова была оставить на земле это бренное тело и мертвый разум. И я не винила его ни в чем — правильнее всего сейчас было оставить меня в этом маленьком доме со всем моим дерьмом. Я не ждала Питера той ночью. Мое сердце знало, что он не вернется так скоро. Непослушные и дрожащие пальцы не решались набрать его номер телефона и спросить, где он, как он, что с ним. Та ночь была для меня воистину мучительной — уснула я поздней ночью после долгих часов истерики и горьких рыданий. Но забыться мне не удалось — кошмары преследовали меня всю ночь. Они напоминали мне всё об одном — я осталась совсем одна… Утро ворвалось в мою комнату ярким светом и долгожданным спасением — после рассвета я и не пыталась уснуть. Я вышла на нашу скромную и самую красивую в мире веранду и наблюдала, как солнце поднимается над небольшим городком, пытаясь проникнуть в каждый его уголок. Но почему ему не удавалось проникнуть в мое сердце? Я простояла так на веранде больше часа, думая лишь о нем. Но пора было действовать… Через час я стояла перед дверью дома семьи Кук. Я не знала, там ли Питер, но идти мне было больше некуда. Конечно, я сомневалась, что Питер от меня пойдет к своей сестре, еще одной бессовестной обманщице, но все же… в доме Кук я могла бы найти Тарани и просто выговориться и попросить совета. Она была единственной, кто знала моего мужа так же хорошо, как и я, хоть, как мы и узнали когда-то, их не связывало кровное родство… Однако они по-прежнему оставались самыми любящими на свете братом и сестрой. Узы любви сильнее всего на свете. Сильнее крови. Но каково было мое удивление, когда, стоя за дверю их дома и готовять нажать на кнопку звонка, я услышала крики — крики, в которых различила голоса Питера и… Фобоса. Тогда во мне проснулся Шерлок и я, как кошка, напрягшись всем телом, стала вслушиваться в то, что доходило до моих ушей. — Она обманывала тебя всю жизнь, так отпусти её наконец, ты, глупец! Или в тебе не осталось ни капли гордости? — Послушай, ты, недоделанный принц! Проваливай уже из моего дома по-доброму! Твое мнение по поводу моих отношений с женой меня совсем не интересует! Тебе показать дорогу? Я с радостью!.. Я усышала приближающиеся шаги Питера — даже звук его шагов я различала среди тысячи других. Он яростно распахнул дверь и его лицо из до неузнаваемости бешеного сменилось крайне изумленным. — Корнелия… — Питер посмотрел на меня до ужаса уставшими глазами — уставшими от всего и, в первую очередь, от меня. — Стражница! — За спиною у Питера послышался ненавистный нам обоим голос «недоделанного принца», как верно назвал его мой муж. — Питер, милый… — Я смотрела на мужа с бесконечной грустью и сожалением. Потом мне пришлось переместить свой взгляд на Фобоса — и тут глаза мои запылали недобрым огнем. - Ты! Несчастное создание, обреченное на мучительную смерть и приносящее всем одни лишь страдания! Ты вновь ворвался в нашу жизнь, чтобы разрушить всё и унести наши сломанные жизни с собой! — Какое красноречие, Стражница! Ты удивляешь меня… — Фобос ухмыльнулся и мне еще больше захотелось его придушить. — Я презираю тебя! Чего ты хочешь от него теперь? Ты сообщил мне об Элион, и, поверь, этого достаточно, чтобы дальше я справилась сама — в этом мне помогут другие. Уходи отсюда немедленно! Фобос посмотрел на меня с нескрываем презрением и… жалостью? Возможно, я действительно выглядела жалко… с красными опухшими глазами и растрепанными волосами, обезумевашя Стражница, пытающаяся задеть Князя Тьмы своими громкими и пустыми словами - да, я выглядела жалко. Потом Великий Князь незаметно улыбнулся и… исчез. А точнее, телепортировался у нас на глазах. На глазах у Питера. После этого мой муж ухватился обеими руками за голову и медленно опустился на колени. Фобос нарушил свою клятву о том, что не станет использовать магию на Земле. Ведь телепортировавшись, он её все же использовал. Что было совсем неудивительно… Фобос был не из тех, кто играл по правилам. Но знал ли он тогда, что его ждет за несдержание магической клятвы?.. Я подошла к Питеру и опустилась позади него на колени, положив голову ему на спину и обняв за плечи. В тот момент в душе моей проснулось это обманчивое чувство — надежда.