The Unforgiven

Отчаяние. Светловолосая девушка с небесного цвета глазами стремительно подбегает к смуглому мужчине, лежащему на земле без сознания. Она пытается нащупать его пульс, чтобы понять, не убила ли его магическая энергия, выпущенная из рук высокого худого мужчины с длинными серебристыми волосами. Есть ли надежда на спасение? .. Тем временем этот самый мужчина садится на колени рядом с заплаканной блондинкой и осторожно отталкивает её от тела лежащего на земле. Он хочет сам убедиться, что не убил его — он не на это рассчитывал, лишь пытался защититься — никто ранее не смел ударять Великого Князя… Но он кое-что забыл — здесь, на Земле, он был никем. И он не имел никакого права отбирать чужое, как привык это делать у себя на Родине — предавшей его Родине… — Питер! Питер, очнись! — Девушка судорожно гладила лицо лежащего, искала признаки жизни на его теле, но её всю трясло, и глаза, полные горьких слез отчаяния, с надеждой смотрели на мужчину без сознания. — Нет, нет… Этого не может быть… — Беловолосый мужчина поднялся на ноги и схватился за голову. Он медленно ходил из стороны в сторону, нашептывая что-то себе под нос на непонятном девушке языке. Затем он снова резко упал на колени перед лежачим мужчиной. Он крепко сжал его руку, продолжая нашептывать что-то, после чего тело смуглого мужчины немного приподнялось над землей, охваченное фиолетовым сиянием. Спустя несколько секунд тело, не подающее никаких признаков жизни, снова оказалось на земле. — Фобос! Я ненавижу тебя, Фобос! Ты убил его! .. — Голос блондинки из душераздирающего крика перешел в хриплый шепот. Она поднялась с земли и начала со всей силы бить темного мага по груди, после чего вновь упала на колени перед своим мужем - нет, он не мог умереть… умереть вот так, сейчас… Боль. Внезапно все трое телепортируются в центр бесконечности —, но это не дело рук меридианского принца, он сам не понимает, как они тут оказались. Девушка, всё еще держа за руку мужчину без сознания, с надеждой озирается по сторонам — это Кондракар, здесь им должны помочь. Меридианский король ищет глазами Оракула, но в огромном светлом зале нет никого, кроме троих несчастных. Стражница Кондракара не понимает, что происходит с её мужем. Она не может нащупать пульс, не может услышать его дыхания, не может увидеть, как поднимается грудная клетка её мужа, когда он делает слабый вздох. Бывший принц Меридиана не может смотреть на эту пару — двое возлюбленных, теряющих друг друга — по его вине. Он сотни, нет, тысячи раз убивал, но ему никогда не было так больно. Ему никогда не было безумно жаль. Отверженный князь проклятого темного царства никогда ранее не испытывал чувства вины, и сейчас он не мог понять, почему содеянное им так терзает его душу. — Этого не может быть… Я не мог убить его… Это был слабый удар. Такое невозможно… — Бывший принц бесконечное количество раз повторял себе эти слова, застыв на месте и до боли сжимая худыми сильными пальцами свои виски. После сказанных меридианским князем слов, Стражницу Земли охватили громкие рыдания, смешанные с душераздирающимися криками. Питер. Питер не мог умереть. Она отказывалась верить в это, но острая боль предательски просачивалась в самое сердце девушки. Она смешалась с её кровью, проникла под мертвенно бледную кожу, заполнила собою обезумевшие глаза — эта боль убивала её медленно, но верно, и Стражница готова была отдать всё, что у неё было, отдать себя — кому, чему угодно, лишь бы услышать такие желанные слова утешения — «он жив» Пустота. Оракул будто из ниоткуда появился в одном из залов Кондракара, стены которого уже впитали в себя всю боль потери. Боль погубленной жизни. Это он переместил их сюда пару минут назад — бывают моменты, когда силы Кондракара не могут не вмешаться в дела других людей — и этот момент был одним из немногих. В мгновение ока Мудрейший оказался перед безжизненным телом мужа Стражницы и перед ней самой, судорожно обнимающей уже холодеющее тело. Он дотронулся до подбородка Корнелии и поднял её лицо к себе — впервые Оракул дотронулся до Стражницы. И после этого прикосновения боль, впитавшаяся во все клетки души и тела несчастной стражницы сменилась абсолютной пустотой — Корнелия медленно закрыла глаза и потеряла сознание, осторожно падая на пол - так, будто кто-то укладывает её спать. В одно мгновение они просто исчезли с глаз Князя Меридиана и самого Оракула — он телепортировал их в другой зал — туда, где о них позаботятся. Но в то время как сердце Стражницы заполнила пустота, вытесняя собою обжигающую боль, сердце темного мага наполнилось этой самой болью — только обжигающей больное сердце с куда большей силой. Оракул выжидающе смотрел на Фобоса. Им предстоял серьезный разговор, который нес за собой не самое приятное — последствия содеянного преступления. Нет, еще не время, Оракул, — князя Фобоса ждет одно важное дело этой ночью — очередная борьба с проклятым заклинанием за жизнь сестры — за крупицу этой жизни… Мрак. Фобос провел очередную бессонную ночь у постели сестры — заклинание увеличило свои силы, а силы Князя, тем временем, заметно ослабли — этот вечер истощил как тело темного мага, так и его дух. Он боролся за жизнь своей сестры — всё как по традиции. За четыре с лишним месяца эта борьба действительно переросла в традицию. И несмотря на ненависть, что он испытывал к ней когда-то, и презрение, что испытывал до сих пор, боролся он за её жизнь действительно искренне. Особенно в этот вечер, когда поклялся себе больше не позволить допустить ошибку — не позволить умереть еще одному человеку. Но в ту ночь Фобос был сломлен. Сломлена была каждая частичка его души. Элион дожила до рассвета — до любимого рассвета Корнелии… Но позже сердце юной королевы перестало биться — навсегда… Мог ли простить себя Фобос? Нет, мрак заполнил всё его и без того темное сердце. Свет Меридиана погас навсегда. И он, князь Эсканор, некогда желавший этого с такой силой, невольно проронил слезу по своей сестре, которой не успел стать братом за всю её короткую жизнь. Надо было отправиться на Кондракар и оповестить об этом Оракула. А после его, вероятно, ждал суд из-за… убийства… убийства мужа Стражницы. Корнелия. Нет, Фобос не мог позволить угаснуть еще одной жизни — этот прекрасный цветок не имел права увянуть, и князь Эсканор был готов на любое безумие, чтобы спасти её - ту, кто сама того не понимая, смогла вселить в его темное сердце каплю надежды… надежды на чувства. Было ли это проявлением эгоизма со стороны свергнутого Князя, чтобы хоть как-то успокоить свою совесть (что так некстати проснулась в его душе), обеспечив Корнелии лучшую жизнь и успокоение? Возможно… Но имело ли это значение? Действия Великого Князя говорили сами за себя. Переместившись на Кондракар, где беспокойство из-за смерти сестры уже заметно ощущалось и царило в воздухе — слухи слишком быстро распространяются — так вот, переместившись в центр бесконечности, Фобос среди всей этой суматохи в одном из сотен залов Кондракара все же нашел её. Корнелия всё еще лежала без сознания, но уже не рядом с мужем, а на земле у небольшого водоема — у такого же, в отражении которого Орубе когда-то пыталась увидеть глаза Седрика — и видела… Безжизненное тело её мужа лежало в дальней части зала. Фобос хотел было подойти к нему еще раз, но… остановился. Он не желал испытывать всё это еще раз. Надо было действовать, пока чувства временно притупились. Фобос не подошел к нему в последний раз… и, может быть, зря. Вместо этого он взял за руку Корнелию, которая все еще пребывала в глубоком сне, и, прошептав почти неслышное «Прости меня…», телепортировался с ней в другое измерение — такое далекое, тайное, неизведанное…