We Wear the Mask

      Чанёль вспомнил, каково это – делить постель с Кёнсу, вспомнил те времена, когда они были ещё детьми и прятались под одеялом с фонариком, чтобы оградить себя от кромешной темноты.       Он не излечился полностью – пока нет, но при мысли, что теперь его прикосновения больше не несли исключительно сексуальный характер, ему стало легче. У него оставалось три часа до того, как ему нужно будет вставать на работу, но он не мог уснуть. Чанёль накинул одеяло, накрыв их обоих с головой и, подсвечивая себе экраном телефона, лёг набок и принялся рассматривать лицо Кёнсу, тот в ответ делал то же самое.        — Я люблю тебя, Кёнсу.        — Правда?        — Ни на секунду не сомневайся в обратном. Я люблю тебя очень сильно и не хочу сделать тебе больно.        — Мне делали больно и раньше. Если уж падать, так вместе, Чанёль.       Тот глубоко вдохнул и взял его за руку.        — В этом и проблема. Я боюсь упасть ещё ниже.        — Мы разберёмся, − пообещал Кёнсу. – С нами всё будет в порядке. Чанёль кивнул и притянул парня ближе, и Кёнсу уютно устроился в его руках. В ту ночь он спал свернувшись клубочком у груди Чанёля, рукой обнимая его за пояс.       Когда Чанёль проснулся, Кёнсу всё ещё спал.       Сонными глазами Чанёль вперился в часы и понял, что проспал, не услышав будильник, но, удивительно, даже не запаниковал. Как можно осторожнее, стараясь не разбудить Кёнсу, он выбрался из постели, но с треском провалился.        — Разве ты не должен быть на работе, башня с ушами? – пробормотал Кёнсу, смотря на него из-под полуприкрытых ресниц, его волосы были спутаны ото сна.        — Должен.        — Тогда почему ты ещё здесь?        — Я опоздал.       Кёнсу нахмурился, но потом его губы изогнулись в улыбке, и парень натянул одеяло повыше.        — Тогда не иди на работу. Останься дома, со мной, − Кёнсу зевнул и невинно заморгал, глядя на Чанёля. – Возьми больничный.       Чанёль уставился на него в неверии и даже шоке, как Кёнсу только на ум могло прийти такое… но шестерёнки в его голове уже заработали.        — Чего стоишь как дурак? – спросил Кёнсу, садясь в кровати лицом к Чанёлю, что продолжал глупо на него пялиться.        — Я же могу взять больничный, − отстранённо пробормотал Чанёль, а потом расплылся в самой широкой улыбке, на которую был способен его рот. – Я возьму больничный!       Между ними повисло неловкое молчание, но Кёнсу вдруг разобрал неконтролируемый смех.        — Пак Чанёль прогуливает работу! Я думал, что не доживу до этого дня, − продолжал он смеяться, пока Чанёль не подошёл к нему и не принялся щекотать, чтобы он умолк. Кёнсу упал спиной на кровать, путаясь в одеяле и простыне в попытке избежать атак Чанёля и самому перейти в наступление.       Каким-то образом Кёнсу удалось повалить Чанёля на кровать и оседлать его, крепко фиксируя его на одном месте бёдрами и коленями. Он опустил руку на его грудь и толкнул, распластав его на матрасе. Сердце Чанёля стучало как заведённое.       А сам он начал возбуждаться, и Кёнсу знал об этом.       Чанёль попытался привстать – его щёки пылали от стыда, но Кёнсу не позволил ему сдвинуться, наклонившись и прижав его руки к подушкам. Он молча покачал головой, одним этим движением околдовывая Чанёля.        — Тебе больше не нужно прятаться, Пак Чанёль. Это же я, − прошептал Кёнсу и прижался к нему всем телом – давая Чанёлю понять, что он и сам возбуждён.        — Кёнсу, − хриплым шёпотом начал Чанёль, стоило Кёнсу просунуть руку между их телами и начать сжимать твердеющий член Чанёля через ткань боксеров.        — Тш-ш… − шикнул Кёнсу и потянул резинку белья вниз, освобождая его эрекцию.       Он задвигал рукой по его члену, вверх-вниз, в таком мучительно медленном, почти ленивом темпе, что Чанёль застонал в ожидании.        — Чёрт, Кёнсу… пожалуйста, быстрее.       Тот проигнорировал его мольбу, подключая большой палец и размазывая выступившую смазку по кончику его члена, от чего Чанёль начал извиваться под ним, цепляясь руками за всё, до чего мог дотянуться, ища опору.       Он всегда был тем, кто ведёт, но с Кёнсу он желал быть ведомым.       Стоило тому ускорить темп, как Чанёлю показалось, что у него перед глазами вспыхнули звёзды. Сумасшествие какое-то, но от обычной дрочки он продержался лишь пару минут и со стоном излился в руку Кёнсу – словно неопытный подросток с бушующими гормонами.       Обычно он не вознаграждал своих партнёров поцелуями после оргазма, но Чанёль просто не смог удержаться – сел и подался вперёд, прижимая Кёнсу к себе и размашисто целуя, пуская в ход зубы, губы, язык, не давая Кёнсу и секунды, чтобы опомниться после неожиданно скорой разрядки.       К тому времени, когда Кёнсу отстранился, хватая ртом воздух, сперма Чанёля на его руке уже подсохла.        — Я… − тяжело дыша проговорил он в губы Чанёля, − я… мне нужно в душ, − закончил он и, спрыгнув с кровати, исчез в ванной, прежде чем Чанёль успел вымолвить хоть слово.       Тогда он вспомнил, что у Кёнсу не было возможности кончить самому.

***

      Он чувствовал себя идиотом, стоя перед закрытой дверью ванной комнаты вот так – прислушиваясь к шуму воды и задаваясь вопросом, что делает Кёнсу по ту сторону дверцы.       Не то что бы он никогда не вваливался внутрь без разрешения, пока Кёнсу принимал душ или сидел на унитазе. Они оба уже давно забыли о личном пространстве, но в данный момент Чанёль разнервничался.       Чёрт, Кёнсу. Что ты со мной делаешь?       Сделав глубокий вдох, Чанёль заставил себя повернуть дверную ручки и войти в ванную, тут же попадая в густые клубы пара. За шторкой он мог различить силуэт Кёнсу – и вспомнил первый день, когда обнаружил Кёнсу в душе, абсолютно обнажённого, разозлённого и такого красивого.       Вещи Кёнсу были небрежно свалены в кучу на полу.       Стараясь не шуметь, Чанёль снял футболку и боксеры и сделал шаг к ванной. Когда он одёрнул штору, то не был удивлён увиденным: обнажённый Кёнсу под струями душа, его глаза были прикрыты, а рука яростно двигалась по члену, надрачивая, чтобы парень мог поскорее достигнуть разрядки.        — Кёнсу… − прошептал Чанёль и шагнул внутрь. Он отвёл руку Кёнсу и заменил её своей. Низкий стон, раздавшийся вслед этому действию, послал мурашки по спине, заставив его собственный член дрогнуть.        — Чанёль, − тяжело дыша, промолвил он, и Чанёль впился в его губы откровенным поцелуем, терзая губы. Когда они отстранились друг от друга, Чанёль протянул руку к бутылке с шампунем.        — Не только тебе нужно помыться, Кёнсу. Ты подзадержался.        — Что, хочешь сказать, что принять душ напару сэкономит время?        — Ага, не так затратно, − съязвил Чанёль и, набрав шампунь в пригоршню, принялся втирать его в волосы Кёнсу массажными движениями кончиками пальцев. Сполоснув мыльные волосы, он взял гель для душа и начал покрывать им всё тело Кёнсу, мочалкой отмывая кожу.       Кёнсу повторял его действия.       Особое внимание он уделил нарастающему возбуждению Чанёля, поиграв с его яичками – влажными и скользкими в его пальцах, − и тот подумал, как внешность ангела может уживаться с дьявольской натурой?       Чанёль выключил воду и ступил на пол, бросая улыбающемуся Кёнсу полотенце.        — Я ещё не кончил, идиот.        — Какой ты нетерпеливый, − ответил Чанёль и притянул Кёнсу в объятия, встав перед зеркалом и снова его поцеловав. – Развернись, − прошептал он ему на ухо. Кёнсу послушно смотрел на их отражение, на то, как рука Чанёля легла на его член, пока другая бродила по его груди, пальцы мягко потирали затвердевший сосок.        — Нравится? – выдохнул Чанёль ему в шею, продолжая ласкать руками его грудь и эрекцию. – Нравится смотреть, как я касаюсь тебя?        — Да, − проговорил Кёнсу, тяжело дыша, глядя на отражение Чанёля в зеркале, и выражение его лица было таким умиротворённым, что Чанёль не выдержал и снова поцеловал его, чтобы ощутить на губах вкус его невинности.        — Хочу попробовать тебя, − сказал Чанёль, и сам не мог поверить, насколько искренне были его слова, как сильно он этого желал.       В отношениях с мужчинами он никогда не делал минет.       Он его получал.       И поражался самому себе, как сильно он хотел сейчас Кёнсу – и как разительно это чувство отличалось от того, что он испытывал к людям, с которым трахался. Кёнсу был ему дорог. Как долго он ждал этого момента? Сколько же он упустил?       Мысли о том, что «ты болен как и отец», появились на задворках сознания, и он почти отстранился, но Кёнсу снова повернулся лицом к нему и притянул в новый поцелуй, наглядно демонстрируя, как сильно он желал их близости.       Когда он опустился на колени перед Кёнсу и поднял на него глаза, выражение лица Кёнсу было нечитаемым. Он протянул руку и коснулся его влажных волос – жест одобрения, и Чанёль взял головку в рот.       Было мокро, болела челюсть. Чанёль не был уверен, что всё делает правильно, но Кёнсу его ни в чем не упрекал. Он рвано вздохнул, когда Чанёль коснулся его плоти зубами, и простонал, когда исчезло давление, но стоило Чанёлю исправиться, как удовлетворённая улыбка Кёнсу послужила ему наградой.        — Чанёль... пожалуйста, − взмолился Кёнсу со слезами на глазах, и Чанёль запаниковал.        — Тебе больно?       Кёнсу покачал головой. Он потянул Чанёля с колен, чтобы снова оказаться с ним лицом к лицу, и на короткое мгновение Чанёль увидел в зеркале собственное отражение: припухшие губы, слюна, смешанная со смазкой, стекающая по подбородку. Он вытер губы рукой и обеспокоенно уставился на Кёнсу.        — Ты мне нужен. Хочу тебя. Сейчас.       Сколько раз он слышал эти слова, срывавшиеся с чужих губ?       И всё же они не значили для него ничего, ровно до этого момента.        — Я так ждал… ждал тебя. Достаточно долго, − сказал Кёнсу с полуулыбкой, слёзы струились по его щекам.       Слёзы счастья.       Чанёль не сразу понял, что плачет сам, только когда ощутил влагу на щеках, и убедился, взглянув на своё зеркальное отражение. Его глаза покраснели и были полны слёз, как и глаза Кёнсу.        — Я люблю тебя, − сказал Чанёль, и он был искренен.        — Я тоже тебя люблю.       Чанёль прижался мягким, целомудренным поцелуем к губам Кёнсу, чувствуя на языке соль, прежде чем развернуть Кёнсу лицом к зеркалу так, чтобы тот навис над раковиной.        — Тебе может быть больно, − предупредил он, прижав смазанный в лубрикате палец ко входу.       Кёнсу зашипел, стоило Чанёлю ввести внутрь один палец, невольно раздвигая ноги для лучшего доступа, и Чанёль чувствовал, как мышцы Кёнсу вокруг него расслабились. За первым он ввёл второй палец, тщательно растянув и убедившись, что Кёнсу был готов.       Чанёль прижался губами к поясничным ямочкам Кёнсу, прежде чем надорвать упаковку презерватива. Трясущимися руками он раскатал его по своему твёрдому, тяжёлому члену. Он смотрел на отражение Кёнсу в зеркале, стоя позади него и понимая, что ему нужно услышать согласие от Кёнсу. Ещё раз. Он мысленно уговаривал Кёнсу, что ещё не поздно прекратить и повернуть назад.       Чанёль обхватил Кёнсу за бёдра, оставляя на его коже отпечаток сильных пальцев, и направил свой член ко входу, колеблясь.       Он так его хотел, что сердце готово было остановиться.       Но этот шаг для них…        — Чанёль, − шёпотом позвал Кёнсу. – Всё хорошо.       Кёнсу сдавленно охнул, когда Чанёль всё же толкнулся внутрь, медленно. Тот видел, как зажмурился Кёнсу, его бёдра задрожали от боли. Дороги назад больше не было. Чанёль чувствовал, как стенки входа раступаются вокруг него, растягиваясь, и Кёнсу пронзительно вскрикнул.       Когда он вошёл до самого основания, Кёнсу распахнул глаза и, глядя на Чанёля в зеркале, губами проговорил:        — Спасибо.       Они словно были созданы друг для друга.       И Чанёль не знал почему, но эмоции в тот момент захлестнули его с такой силой, что глаза быстро наполнились слезами. Он был не единственным, кто испытывал те же чувства.       Кёнсу сам был на грани слёз.       А потом он улыбнулся. — Всё хорошо, − заверил его Кёнсу.       Чанёль склонился над ним и сжал его ладони в своих, начав двигаться – вышел почти на всю длину и вновь толкнулся обратно. Рот Кёнсу широко распахнулся от напора, тем временем Чанёль покусывал Кёнсу за шею.        — Чёрт, м-м, − чуть слышно выдохнул Кёнсу, когда они задвигались в размеренном ритме, первоначальная боль забылась, и все его ощущения обострились до предела от удовольствия.       Его рука потянулась к члену, и Кёнсу заводил ей в том же ритме, который задавал Чанёль.        — Взгляни на себя, − прошептал Чанёль. Они смотрели на собственное отражение в зеркале, их тела блестели от пота и подрагивали от ощущений. – Такой красивый, − и гортанно простонал, стоило Кёнсу двинуться ему навстречу, взять его член целиком, до самого основания, стремясь стать ещё ближе к Чанёлю.        — Сильнее, − простонал Кёнсу.       Разве мог Чанёль ослушаться?       Он изменил угол входа и резко вошёл, удостоившись удовлетворённого стона Кёнсу.        — Лучше?        — Ах-х, − протянул Кёнсу, тяжёло дыша, и кивнул. – Но я хочу ещё, − сказал он с улыбкой на губах.       Чанёль изменил темп, и Кёнсу был таким отзывчивым на его толчки, таким идеальным вокруг него. Он вышел и развернул его к себе лицом, желая поймать в поцелуй срывающиеся с губ Кёнсу ругательства, стоны и всхлипы, желая попробовать на вкус его гортанные рыки.       Оно того стоило.       Кёнсу улыбался, несмотря на стоящие в глазах слёзы.        — Чёрт, Кёнсу, ты не можешь смотреть на меня так и плакать, − проговорил Чанёль и наклонился, целуя Кёнсу в губы, входя в него снова и снова. Он накрыл рукой его эрекцию и быстрыми движениями довёл задрожавшего Кёнсу до оргазма.        — Я тоже… сейчас. Кёнсу, − предупредил Чанёль и едва успел выйти, бурно кончив.       Тишину нарушало лишь их тяжёлое, прерывистое дыхание, перемежаемое звуками разбивающихся о камень раковины капель.       Чанёль никогда не плакал во время секса.       Он не выносил тех, кто плакал.       Но тут было иное…       Это был не просто секс.       Это…       Это было нечто такое, что только он и Кёнсу могли понять, продолжая всматриваться в глаза друг друга уже после оргазма. Пытаясь понять, что между ними произошло, стараясь определить, кто же они друг другу теперь.        — Я бы занимался этим снова и снова, всегда, каждый день, − разрушил молчание Кёнсу, − всю свою жизнь.        — А я тебе не наскучу? – спросил Чанёль, держа Кёнсу в своих руках, носом водя по его мокрым от слёз щекам.        — Уверен, ты найдёшь способы это предотвратить, − усмехнулся Кёнсу. – Кроме того, из нас двоих именно ты предпочитаешь разнообразие, разве нет?       Чанёль отвесил ему слабый подзатыльник, и Кёнсу разобрал смех. Когда тот затих, раздался его серьёзный голос:        — Тебе не обязательно быть мне верным… знаешь? Я о том, что тебе придётся ещё о многом подумать. Я ведь не излечил тебя, Чанёль.        — Но это не значит, что я не могу попробовать, − Чанёль тяжело сглотнул. – Я знаю, что ты не вылечил меня полностью… но ты исцелил часть моей души. И я хочу, чтобы ты знал, как это важно. Как ты важен для меня.       Кёнсу мягко его поцеловал, прежде чем отстраниться и устроить свою голову на его груди, под подбородком.        — Я верю тебе, Чанёль.        — И я хочу быть верен тебе, Кёнсу, − сказал он. – Я подсел на тебя.

***

      Компьютер Чанёля вернули на следующий день, когда он появился на работе. Никто, казалось, даже не обратил внимание на то, как всё изменилось.       Никого это не заботило.       И на том спасибо.

***

      Он до сих пор передёргивал в кабинке туалета после обеда, но теперь думал о Кёнсу.       Он удалил номера всех своих бывших партнёров по сексу на мобильном.       В выходные они с Кёнсу решили пойти в клинику к специалисту, что помогал людям с такими заболевания как у Чанёля.       Медленно, но верно они двигались вперёд.